Keep calm

- Что же ему подарить? Этот вопрос не давал Цзяню И покоя уже около двух недель. В душевном порыве он исписал около четырёх страниц, расписывая возможные варианты подарка, но, горестно вздыхая, отметал один за другим. Даже зная человека всю сознательную жизнь, Цзянь путался в возможностях и мыслях. Он бродил по своей захламленной комнате кругами, переступая через кучи мусора и прыгая на постели в ожидании прилива вдохновения, но все без толку. А один раз он едва не навернулся с кровати, на волосок от того, чтобы что-нибудь себе сломать, и решил искать вдохновение более спокойным способом. Поэтому Цзянь просто лёг на единственное чистое место на полу и посмотрел в потолок. Связанное с Чжанем Чжэнси делилось на множество окрашенных в разный цвет эмоций. Счастье, слёзы, веселье, умиротворение, страх. Конечно, Хэ Тянь и Мо Гуань Шань могут подарить что-то полезное и практичное, а вот он, Цзянь, имеет более широкий простор для выбора. Блондин медленно перевернулся набок и свернулся калачиком. В голове появлялись тёплые детские воспоминания, укрепившие их дружбу, и лицо юноши осветлилось радостной улыбкой. На основе одного из воспоминаний ему закралась одна любопытная мысль. А что, если... Вдруг размышления Цзяня прервала громкая трель телефона. Подскочив с пола, юноша бухнулся на кровать и, схватив джинсы, вынул из заднего кармана вибрирующий смартфон. - Алло? - нарочно сонным голосом ответил Цзянь. - Я знаю, что ты не спал, - железно заявил ему Хэ Тянь с другого конца трубки. Блондин недовольно надул губы. - Твоя задача - притащить сегодня ко мне Чжаня Чжэнси и Принцессу часов в шесть. - Зачем? - удивленно спросил Цзянь, почесывая макушку. - Я купил ёлку и украшения. Повисла тишина. - И?... - Что "и"? Нарядим. - Хочешь сказать, что ты не знаешь, как это делается? - Сегодня в шесть. Тянь сердито положил трубку, и блондин позволил себе откинуться на постель и расхохотаться от души. Украшать ёлку всем вчетвером?... Должно быть, будет очень весело! *** - Мам? - неуверенно подал голос Шань, осторожно заглядывая в спальню матери. Женщина тепло улыбнулась сыну, размазывая по рукам крем. - Что такое? Мо зашел, прикрывая за собой дверь. Когда он вспомнил, о чем хотел спросить, стыд вернулся жаркой волной, и юноша словно прирос к месту. - Ты не заболел? - нахмурилась она, уже начав беспокоиться. Рыжий помотал головой и, тяжело вздохнув, решился. - Я знаю, что мы каждый год празднуем Новый Год вместе, но... В этом году я бы хотел отметить его... С друзьями. Женщина оторопела. Она впервые слышала это слово из уст сына. Сам Шань тоже понял, что наконец отважился признать эту ненормальную троицу своими друзьями, и, глубоко вздохнув, поднял взгляд на мать. Та поспешно подошла к нему и крепко обняла, прижав к себе. - У тебя появились друзья... Это ведь прекрасно! Конечно, я не против, чтобы ты отпраздновал с ними! Они хорошие ребята? Мо незамедлительно обнял ее в ответ, ласково поглаживая по волосам, и улыбнулся. Мягко и искренне. Мышцы лица немного потянуло; кажется, он уже отвык от этого, но это его не остановило, и Гуань Шань улыбнулся шире, опустив ресницы. - Да, очень хорошие. Не беспокойся об этом. С души вдруг спал огромный камень, едва не похоронивший под своей тяжестью возможность Шаня радоваться и улыбаться. Юноша утёр непрошенные слёзы с уголков глаз и сомкнул объятия еще крепче. - Я тебя люблю, мам. *** - Хэээй, дружище! - радостно крикнул Цзянь в трубку. Чжань позади него обречённо вздохнул, качая головой. - Ты не очень сейчас занят? - Не особо, - осторожно, будто зверёк перед логовом хищника, ответил Шань. - А что? - Да не согласится он, - буркнул Чжэнси, покусывая собачку на молнии куртки. Цзянь, мгновенно развернувшись на сто восемьдесят градусов, шикнул на друга. Тот только пожал плечами. Мгновенно придав лицу дружелюбное выражение и совершенно забыв, что собеседник его не видит, Цзянь пролепетал: - Ну, знаешь... Ты не помог бы нам нарядить ёлку? Вместе будет намного веселее! На какое-то время повисла тишина. Блондин нервно начал было грызть ногти свободной руки, но Чжань звонко шлепнул его по руке, и Цзянь, отпрыгнув от него, принялся скакать кругами. "Хоть бы согласился," - напряжено думал он, - "Хоть бы согласился!" - Хорошо, - наконец ответили Цзяню, и он принял позу победителя с совершенно счастливым лицом, тяжело дыша из-за прыжков в стиле кенгуру. - Куда мне подойти? - К Хэ Тяню. До скорого! - воскликнул блондин и повесил трубку раньше, чем Мо успел что-то возразить. Убрав телефон в карман пуховика и надежно его застегнув, Цзянь с гордым выражением повернулся к Чжаню. - Ну, что скажешь? Ловко я его, да? Чжэнси вдруг широко улыбнулся, и его взгляд на секунду-другую стал томным. Или это просто игра теней? - Ага. Блондин буквально ощутил, как вокруг него начинают таять сугробы. *** - Ну наконец-то, - хмыкнул Хэ Тянь, открывая дверь через секунду после звонка. - Я уж думал, застряли по пути. Цзянь И показал ему язык из детской вредности, и брюнет фыркнул. Посторонившись, хозяин квартиры подождал, пока зайдут все трое, и закрыл за ними дверь. Мо входил последним; пользуясь своим ростом, Хэ незаметно склонил голову, вдохнув приятный, домашний аромат рыжих встрёпанных волос. - Хочешь сказать, что ты никогда не ставил ёлку? - поинтересовался Чжань уже в комнате, бросив свою куртку на огромную смятую постель Тяня. Хэ пожал плечами, недовольно проводив взглядом подобную небрежность со стороны гостя. - Брат не очень одобряет подобные традиции, - задумчиво сказал он, потянувшись за сигаретой. Он уже держал в руках зажигалку, как Шань вдруг отвлёкся от разглядывания частей искусственной ёлочки и, нахмурившись, воскликнул: - Не кури тут, вонять будет. Чжэнси искренне не понимал, какие все-таки отношения между этими двоими на самом деле, но Тянь послушно убрал зажигалку в карман серых домашних штанов. - У нас тут вечер откровений? - улыбнулся Цзянь, присаживаясь на кровать с краю. Поначалу это выглядело довольно воспитанно, но блондин залез на постель с ногами, впрочем, разувшись еще в коридоре. - Мама старается отмечать со мной. Правда, у нас нет никакой ёлки, но много красивых гирлянд. - Вот чёрт, - вдруг нахмурился Хэ с совершенно невозмутимым лицом, и все обернулись к нему, почуяв неладное. - Забыл купить. Троица выдохнула с облегчением. - До тридцать первого числа успеешь, - беззаботно откликнулся Цзянь, в позе звездочки бухаясь на смятое одеяло. - Как мягко! Чжэнси недовольно потянул друга за лодыжку, но тот вцепился в изголовье, и юноша бросил этот сизифов труд. Правда, подошедший ближе Тянь активно пощекотал торчащую ступню блондина в белом носке, и Цзяню с громким воплем пришлось принять сидячее положение. Правда, светлые локоны всё равно оказались безнадёжно растрёпаны. В голове Чжэнси что-то щелкнуло, и Чжань повернулся к Мо, только что аккуратно повесившему свою куртку на спинку стоящего рядом с постелью стула. - А ты встречаешь? Шань невольно вздрогнул: его ресницы опустились на короткий миг. На секунду он замялся, словно не зная, отвечать или нет. Цзянь мгновенно выпрямился, с любопытством глядя на рыжего, а Хэ опустился рядом с Чжэнси, не сводя с Гуань Шаня внимательного взгляда. Всем не терпелось узнать - а умеет ли этот рыжий упрямец доверять? От такого любопытства тот смутился, но, пожав плечами, ответил: - Встречаю. Мы с мамой обычно ставим небольшую ёлочку на стол. Было видно, насколько ему неловко говорить. Все трое сидели, затаив дыхание: это было впервые - Шань рассказывал что-то о себе, тем более - о своей семье, и каждый из подростков почувствовал, насколько это важно. После слов Гуань Шаня остался тёплый осадок, как если надеть вещь, что сушилась на горячей батарее: искренний Рыжик нравился всем гораздо больше. - Ты живешь только с мамой, как я? - ободряюще улыбнулся Цзянь, чуть наклонив голову набок. Он, как никто другой, прекрасно понимал, как сложно бывает рассказать что-то очень личное. Чжэнси ощутил согревающую гордость: блондин был настолько светлым, что плечи Мо заметно расслабились, как и он сам, и юноша сконфуженно кивнул. Чжань тоже немного улыбнулся ему: он выдохнул с облегчением. Гуань Шань больше не кричал и не огрызался на них без повода. Может, в Цзяне текла какая-то солнечная сила? По крайней мере, этот придурок и впрямь напоминал солнышко. - Тут никто не будет над тобой смеяться, - вдруг разбавил атмосферу Хэ Тянь. - Пора бы тебе к этому привыкнуть. Хотя, я еще могу, конечно, посмеяться над тобой... Шань мгновенно нахмурился и уже открыл было рот, чтобы направить появившуюся злость на брюнета, но его перебило сильное бурчание живота, и все обернулись к Цзяню. Его бледные щеки немного покраснели, и юноша раскинул руками: - Я просто представил, сколько вкусностей у них на столе на Рождество! Одуреть же можно! Случилось то, чего не ожидал никто. Мо Гуань Шань, залившись пунцовым румянцем, прижал руку ко рту и смущенно улыбнулся. Чжань даже рот приоткрыл. Этот вечно хмурый парень умеет улыбаться? Честно говоря, улыбка делала Шаня намного милее и мягче. Юноша даже показался немного младше их троих. - Прелесть, - беззвучно выдал Цзянь, зажав рот обеими руками. Его глаза ярко сверкнули. Чжэнси бросил взгляд на странно молчаливого Хэ: брюнет выглядел очень странно. Его глаза широко распахнулись, губы дрожали, а сам он не двигался, словно оцепенел. "Кажется, он поражён в самое сердце," - подумалось Чжаню. А вслух спросил, действительно испытывая интерес: - Тебя учила готовить мама? Мо охотно кивнул. В его глазах блеснула гордость за близкого - то, что совсем недавно испытал сам Чжэнси. - Ей и правда нет равных в готовке... - А позови меня в гости? - хихикнул Цзянь, лукаво прищурившись. Дружеская атмосфера в этой квартире начала теплеть. Тянь, радуясь, что на него сейчас никто не смотрит, умиротворённо хмыкнул. Он был почти счастлив: впервые в его квартире было так весело и тепло, что он снова почувствовал себя подростком, а не взрослым парнем, обязанным все время быть серьезным. - Так мы будем ставить ёлку или нет? - вновь нахмурился Шань, уперев руки в бока. Правда, суровость эта была уже напускной. Как можно было злиться на этих обормотов? Чжэнси захотелось улыбаться. Он кивнул, поднявшись с постели, а Цзянь радостно закричал, вскинув руки в воздух: - Ура! Настоящая ёлка! - Искусственная, - со смешком поправил его Хэ, возвращая себе лукавое выражение лица. От блондина просто невозможно было не заразиться праздничным настроением. Спустя каких-то жалких несколько секунд друзья выбрали свои занятия, ни о чем даже не договариваясь: Чжэнси и Тянь принялись распаковывать ёлку, а Цзянь и Шань остались рассматривать ёлочные игрушки и пакеты с мишурой. Мо, согнав с постели блондина, вначале по-хозяйски застелил ее покрывалом, а уж потом разрешил Цзяню сесть. Блондин хихикал и пихал юношу в бок локтём, кивая на Хэ: Тянь крепко засмотрелся на Гуань Шаня, так, что Чжэнси пришлось постоянно окликать брюнета. В отличие от работавших молча Чжаня и Хэ, Цзянь восторженно восклицал или поднимал какие-то темы для разговоров, и в итоге "расшевелил" даже Мо. - У самой верхушки надо повесить четыре шарика наших любимых цветов, - птичкой пропел Цзянь. - Чжань Сиси, тебе же нравится серебристый? Чжэнси в этот момент осторожно держал ёлку, пока Хэ соединял нижние крепления. Однако, это не помешало ему польщённо кивнуть и одновременно с этим вздохнуть: Цзянь запоминал такие мелочи (что было приятно), и мог забыть о чем-то серьезном (что раздражало). Блондин довольно улыбнулся, зная, что Чжаню приятно такое внимание. - А тебе, Хэ Тянь? - Чёрный, - донеслось из густоты ароматных веток. Цзянь еще раз заглянул в коробку и надул губы: - Тут нет такого шарика! А тебе, Гуань Шань? Хэ проворно вылез из-под ёлки, весь обратившись в слух, и Чжань осторожно отпустил символ праздника. Искуственное деревце даже не покачнулось, и он вздохнул с облегчением. Мо, замерев с ножницами и обрывками скотча в руках, задумчиво закусил губу, и через пару секунд отложил ненужное на постель рядом, ответив: - Наверное, жёлтый. - Ну вот, другое дело! - засмеялся Цзянь, вытаскивая из коробки небольшой солнечно-жёлтый шарик. *** Когда ёлка была прочно установлена, ветки расправлены, а украшения открыты, ребята подтащили коробки к ёлке и замерли. Никто не решался начинать украшать: Тянь боялся выглядеть глупо, Чжань неуверенно себя чувствовал, а Цзянь и Мо несмело оглядывали деревце, невольно сравнивая размеры привычного для них новогоднего символа и этого "гиганта". - Ну, - произнес Цзянь, и все тут же повернулись к нему, - Надо откуда-то начать. - Гениально, - хмыкнул Хэ, пытаясь скрыть свое смущение. Все-таки, это была его инциатива. - Сначала игрушки, - пожал плечами Чжэнси, решив не обижаться. Юноша, как самый опытный в этом деле, решил взять лидерство. Вспоминая, как каждый год они украшают ель всей семьей и наклонившись к коробке, он вытянул матовый красный шарик и повесил на одну из ближайших ветвей. Тёмно-зелёная искусственная хвоя и багряно-красный цвет игрушки хорошо подошли друг к другу, и ребята, не сговариваясь, одновременно потянулись к коробке. И снова, искренне наслаждаясь моментом, все четверо вели себя, как обычные подростки: спорили, куда повесить ту или иную игрушку, бросались шуршащей мишурой, толкались и боролись за место у ёлки. Казалось, все пережитые страдания и преодоленные за этот год препятствия ушли на второй план, уступив место неподдельному веселью. - Да слезь ты с меня уже, - недовольно проворчал Чжань, пытаясь спихнуть со своей спины радостно смеющегося Цзяня. Тот нехотя освободил Чжэнси от своего веса, оправился и, уперев руки в бока, оценивающе окинул взглядом украшенную общими стараниями ель. - Кажется, всё? Пушистые ветви были увешены блестящими шариками самых разных цветов; некоторые из них отражали призрачное сияние мишуры, которую Чжань аккуратно накинул на ёлку в последнюю очередь. Укрепить серебряную верхушку заставили Тяня: он был единственным из этой компании, кто оказался выше рождественской гостьи. - Всё, - чуть слышно подтвердил Шань. Он смотрел на ель с восхищением; в его рыжих взъерошенных волосах осели блёстки мишуры, которой Хэ хотел его обвить. Правда, Мо активно сопротивлялся, и остатки порванного украшения валялись на холодном полу возле кровати. - Было здорово! - заявил Цзянь, заталкивая неиспользованные игрушки обратно в коробку. Оставшиеся безмолвно согласились, стараясь сохранить холодный образ. - Я так и не понял, как вы собрались отмечать, - нахмурился Гуань Шань, надевая куртку. Цзянь, не успев завязать на шее шарф, с энтузиазмом бросился в объяснения, изображая известные ему одному жесты руками: - Сначала тут поедим, встретим, а потом пойдем на улицу смотреть салют! А потом и обратно сюда. Тебя отпустят с ночёвкой? Мо медленно кивнул, а спустя мгновение подозрительно прищурился: - "Поедим"? Блондин понял, что ляпнул что-то лишнее, и смущенно покашлял. Гуань Шань резко развернулся, обжигая взглядом Чжэнси и Хэ, но первый сделал вид, что у него заел замочек на куртке, а второй игриво подмигнул. Рыжика затрясло от злости. - Ну... Знаешь... Мы думали, что ты... - А меня спросить не судьба?! Цзянь шустро нырнул за спину Чжаня, застегивающего куртку. Чжэнси уже ничему не удивлялся, поэтому молча оделся и направился в коридор, решив промолчать. Бить друга уже не хотелось, и бурю следовало пережить подальше от рыжей бестии. - Да не бушуй ты, - примирительно хмыкнул Тянь, провожая всех троих до двери. - Просто ты потрясающе готовишь, вот и все. Его губы тронула уверенная ухмылка, и Шань, надувшись, словно воробей на ветке, поспешил спрятать пылающее лицо, наклонившись, чтобы обуться. - Просим! - Цзянь умоляюще сложил ладони под подбородком, сопровождая это жалобным щенячьим взглядом. У Гуань Шаня задёргалась бровь. Чжэнси только кивнул, так же пристально глядя на Мо. Если удастся уговорить его снова побыть поваром, праздник уже удался. Хэ Тянь незаметно приобнял юношу за плечи, мягко улыбаясь. Под таким напором Шань окончательно сдался. Тяжело вздохнув, он пробормотал пару неласковых слов в адрес "ленивых проглотов", но кивнул в знак согласия. Этих ребят, заступившихся за него, хотелось радовать. На том и порешили, расходясь по домам.