Возрождение

      ФенʼХарел покинул покои, отправившись вслед за посыльным и оставив меня в прострации. Тихое потрескивание поленьев в очаге и ленивый танец пламени успокаивали возбужденное тело. Постепенно пришло и осознание. В памяти всплыли все те слова и признания, которые прошептал Солас в приступе чувств.       Уши вновь опалило, и губы растянулись в чуть смущенной, но счастливой улыбке. Поддавшись эмоциям, я закрыла лицо руками и упала на измятые простыни. Любовь, нежность и страсть, голод и тоска — все это смешалось воедино и явственно чувствовалось в каждом его касании. Его пальцы, столь гибкие и изящные, будоражили и распаляли каждую клетку, которой касались. А губы…       Пришлось прикусить щеку, чтобы хоть немного прийти в себя и отрезветь. Взгляд метался по интерьеру комнаты, ища малейшую деталь, за которую мог уцепиться. Дважды осмотрев покои, я с удивлением обнаружила ту же обстановку, в которой когда-то и жила. Ничего, кроме огромного кресла у очага, не изменилось.       Спустив босые ступни на мягкий ковер, я попыталась пригладить взъерошенные волосы и привести себя в удобоваримый вид. Нечаянно коснувшись чуть побаливавшего участка кожи на шее, я опустила глаза в пол, будто боясь, что кто-то заметит этот алевший след страсти. Подняв разбросанную по всей комнате одежду, я в спешке вышла из его покоев.

***

      Недовольство, звучавшее в столь любимом голосе, заставило меня остановиться у выхода из парадного зала и приблизиться к ротонде. В галерее стояли трое: ФенʼХарел, мрачно читавший письмо в своих руках, Диртамен, дышавший яростью на тевинтерца, и сам Дориан.       Увидев меня, друг обеспокоенно замотал головой и указал на дверь за спиной. Солас, заметив это, обернулся, и взгляд грозных льдисто-туманный глаз немного потеплел. Он протянул мне руку, за которую я, подойдя, тут же ухватилась, переплетя наши пальцы. Это не ускользнуло от взгляда Диртамена. Он нахмурил брови, но ничего не сказал.       Медленно протянув мне лист бумаги, Солас обратился к Дориану:       — Когда оно пришло?       — … сегодня утром.       Не обращая внимания на тяжелый взгляд Диртамена, я вчиталась в письмо.       «Дорогой, Посверкунчик,       Я долго не мог заставить себя взять перо.       Мы с тобой давние друзья, и ты знаешь, что я не стал бы просить о помощи, если бы не был полностью уверен, что моих сил и ума не хватит, чтобы справиться с тем, ох, здесь не утаишь, ужасом и мраком, обрушившимися на Киркволл. Я не мог больше ждать и тянуть, мой друг. В городе появились незнакомцы. Их трое, но даже этим количеством они сумели повергнуть город в хаос. И они эльфы… Я в жизни не видел столь искусных чародеев. Только наверное… Нет, я совершенно не уверен, поэтому не буду строить бессмысленные гипотезы и догадки. Стража перебита. Остальные горожане в плену. Я послал просьбу о помощи в Оствик. Их наместник отправил нам двадцать военных кораблей. Но город перекрыт. Бухта перекрыта. Я с остатками своей стражи сумел выбраться из города. Но мы не выживем, если в ближайшее время флот нам не поможет.       Теперь к сути. Несколько лет назад я поступил опрометчиво, подарив то, что мне не принадлежит нашему общему дорогому другу. Как ты и сам уже догадался, о ком речь, без помощи Инквизитора мы не сможем открыть бухту, и маги поджарят нам всем зад, как бы непоэтично не звучали мои слова. Я не сомневаюсь, что в течении всех этих месяцев ты искал ее, хоть никогда в этом и не признаешься. Напал ли ты на ее след? Надеюсь, что да.

Надеюсь на скорый ответ, Твой друг-краснобай».

      Я застыла, затаив дыхание. Глазами перечитывала одну и ту же фразу: «В городе появились незнакомцы. Они эльфы…»       Неуверенно перевела взгляд на ФенʼХарела. Его дымные глаза теперь были темны как ночь.       — От кого пришло это письмо?       Диртамен, мрачно следивший за Волком, задал свой вопрос немного грубо и резко.       — Письмо от старого друга… — прошептала я.       — Солас, я… должна.       — Ты не пойдешь туда одна, — произнес Ужасный Волк, крепче сжав мою руку, и обратился к Диртамену:       — Это случилось раньше, чем мы думали.

***

      У входа в пещеру стояла охрана. Заметив нас, один из стражников скрылся в глубине грота, а остальные направили наконечники стрел в наши головы. Мы замерли. Несколько минут ничего не происходило. Затем вслед за стражником из пещеры вышел Варрик.       Выглядел гном… помято. Лицо осунулось, а на скуле красовался ярко-лиловый синяк. И, тем не менее, его глаза быстро и сноровисто осмотрели нашу группу и остановились на Соласе. Гном еще больше помрачнел и покрепче сжал рукоять арбалета.       Неожиданно Дориан вышел из-за спин эванурисов, блистательно улыбнувшись.       — Варрик, старина! Не пугайся, это свои.       — Хех, не думал, что ты так быстро отреагируешь на мое послание. Вот только почему ты не в Тевинтере, а… с ними?       Он выразительно посмотрел на нас. Первым заговорил Солас.       — Мастер Тетрас… Рад вновь тебя увидеть.       — Здравствуй, Солас. Однако я бы не был так уверен в своей радости.       Волк тонко улыбнулся, но промолчал. А Варрик опять обратился к Дориану:       — Я очень надеюсь, что ты пришел с хорошими вестями.       — Ключ у нас. Только пройдем внутрь.       Мой ответ удивил его, и гном подозрительно прищурился, но промолчал.       Солнце уже клонилось к закату, и с моря подул холодный, пронизывающий ветер. Я лишь поплотнее запахнула полы плаща и направилась в глубь пещеры.       Взору открылась большой мрачный грот, куда тысячелетиями не проникал свет. В глубине тускло горели факелы, отбрасывая слабый неровный свет. Тени, возникавшие на влажных стенах, меняли свои очертания. По своду стекали крупные капли, и, разбиваясь о камни, они издавали гул, разносившийся по всей пещере. В центре лежало несколько мешков, о которые опирались раненые. Вокруг них крутилась девушка. Вглядевшись в знакомые черты, в ней я признала Хоук. Магесса выбивалась из сил, пытаясь без припарок вылечить безнадежные случаи. С ее лба стекал пот. На звук шагов она резко развернулась и сверкнула своим настороженным взглядом.       — Кто это, Варрик?       — Я отправлял письмо о помощи.       Хоук недоверчиво оглядела нас и особенно задержалась на ФенʼХареле.       — Я знаю тебя… Солас, верно?       — Да, — произнес Волк, коротко кивнув.       Краем глаза я заметила лицо Диртамена. Он был незнакомцем и чужаком, еще не приспособившись к новому времени, и его это явно раздражало. Позволив себе коротко улыбнуться, я вновь обратила свое внимание на раненых.       Слова застыли в горле, когда я, подойдя ближе, увидела солдат, от чьих тел словно отрывали куски мяса. Большинство людей уже потеряло сознание от боли, остальные еще пытались держаться, но были бледны, как бумажное полотно. В тех местах, где тела не оказались прикрыты броней, зияли дыры размером с кулак. Ткани, мышцы, а у кого-то и кости были просто вырваны. А вокруг ран уже расползалась сеть темно-зеленых прожилок.       Я глухо спросила:       — Мы можем что-нибудь сделать?       Солас подошел ко мне и сжал плечо.       — Наверняка. Абелас!       — Да, Волк?       — Помогите раненым.       — Как прикажете.       Отряд Абеласа тут же обступил искалеченные тела, скрыв солдат от нашего взора. Я еще мгновение смотрела на их спины, когда Дориан задал главный вопрос:       — Кто это сделал?       Солас и Диртамен переглянулись.       — Нежить. Ожившие мертвецы.       — Да, но я никогда не встречала такую… нежить. Они намного сильнее обычных.       Хоук запустила пальцы в короткую шевелюру и обвела всех взглядом.       — У кого-нибудь есть идеи, откуда они появились?       — Их создал мой брат. Больше некому.       — То есть…       — ФалонʼДин. Мой брат-близнец. Полагаю, вы не…       Его перебили на полуслове. Глаза женщины расширились от гнева.       — Я знаю, кто такой ФалонʼДин.       Мариан коротко хохотнула.       — И вы думали, что сможете просто прийти сюда, назвавшись братом эльфийского божества?! Дайте хоть одну причину, почему я должна поверить вам?!       Ссора, назревавшая между потенциальными союзниками, заставила меня вмешаться.       — К несчастью, сейчас мы все в одной лодке.       Посмотрев на эванурисов, я добавила.       — Эти эльфы имеют гораздо больше причин ненавидеть врага, монна Хоук. Прошу вас, успокойтесь. Нам не нужны лишние конфликты. И вам нужна их помощь.       Хоук горько улыбнулась.       — Столько погибло… Но вы правы, ссора никому сейчас не поможет.       Она подняла на меня глаза.       — Как я могу к вам обращаться?       Улыбнувшись, я произнесла:       — Можно просто Эллана. Мы уже знакомы.       Хоук недоуменно посмотрела на меня, а потом вежливо улыбнулась, явно не поверив. Варрик же, до этого тихо переговаривавшийся с Дорианом, резко поднял голову.       Опершись о край стола, я достала из-за пазухи печатку в форме ключа и кинула ее гному. Он поймал ее одной рукой и всмотрелся в письмена.       — Да, это он…       — Не надо было принимать мне этот подарок. Он был весьма опрометчив.       Его глаза впились в мое лицо, пытаясь разглядеть знакомые черты.       — Эллана.       Арбалет порхнул за спину, и гном радостно улыбнулся.       — Наг тебя задери, Инквизитор! Как же я рад! Тебя не узнать.       — Я тоже по тебе скучала.       — Ну и навела же ты шороху тогда своим исчезновением! И, признаюсь, замаскировалась прекрасно! Лелиана знает об этом?       — Да, она и Дориан.       — Ха! Тогда понятно, почему этот жук оказался среди вас.       Дориан в притворном неудовольствии сложил руки на груди. Диртамен же, потеряв терпение, прервал нас:       — Сейчас не время для сантиментов.       Эльф стоял к нам спиной, разглядывая мрачную пещеру. Его голос был сух и полон раздражения.       — Хочу напомнить, что за стенами того города умирают ваши люди. Так стоит ли затягивать свое воссоединение?       Эванурис коротко хмыкнул, почувствовав мой гневный взгляд.       — Так не будем терять время и обдумаем план действий.       ФенʼХарел подошел к столу возле меня.       — Лучше всего разделиться. Нет смысла идти всем вместе лишь для того, чтобы открыть бухту. Враг количественно преобладает, поэтому лучшей стратегией будет скрытность. Ни к чему привлекать к себе лишнее внимание.       Он оглядел всех, оценивая каждого.       — Нас мало, но каждый из здесь присутствующих может сражаться за нескольких. Однако ни одному из вас не выстоять против «чужаков». Мы с Диртаменом примем удар на себя, отвлечем их внимание, а вы с людьми Абеласа в это время вместе доберетесь до гавани и опустите цепь. А затем вернетесь сюда и дождетесь нас.       Все понимали, что Солас абсолютно прав, и с его словами было сложно поспорить. Я задумчиво покусывала губу.       — План хорош, но я не совсем согласна. Идти одним… в эпицентр…       Волк раздраженно взглянул на меня.       — Не думаю, что у нас есть время для сомнений, это лучшее решение.       — Мы можем часть пути преодолеть под землей, — вставил Варрик.       — Под городом находится сеть туннелей, которые существенно обезопасят нам дорогу.       Я отрезала:       — Я возьму не больше восьми человек. Остальные будут только мешать.       И потом тихо, лишь ему, прошептала:       — Не заставляй меня умолять тебя… Я хочу быть уверена… что ничего не случится.       С минуту он еще пытался поколебить мои намерения, но потом отвернулся и сухо приказал:       — Абелас, отбери своих лучших людей. Они пойдут под руководством леди Лавеллан.       Еще некоторое время мы потратили на обсуждение деталей маршрута каждого из отрядов. В неярком свете от факелов прорисовывались темные тени на сосредоточенных лицах, каждый из нас рассматривал карту города, пытаясь запомнить ее как можно подробней на случай непредвиденных обстоятельств.       В недолгое время, выделенное на подготовку, я отдала Хоук часть припарок и еще раз подробнее расспросила магессу о мертвецах. Покрепче перетянула наколенники и рукава мантии.       Перед тем, как спуститься в тоннели, Солас под локоть отвел меня во мрак пещеры и тихо произнес:       — Будь осторожна.       Он снял с руки перчатку и ласково провел пальцами по лицу, убрав за ухо выбившуюся прядь.       — Буду.       Выдохнула я, нежно поцеловала его в щеку, прошептав:       — И буду ждать тебя здесь.       Оставила на его губах теплый мягкий поцелуй.