Истории, которых никогда не было

Непросто быть старшим ребенком, непросто быть и младшим, но сложнее всего оказаться посередине. С Софьей так и вышло: она была второй дочерью. Старшую ей ставили в пример, и не прощали ошибок, как младшей. Маленькая Софья копила обиду и всё больше отдалялась от семьи. Все попытки старшей сестры сблизиться с Софьей провалились: девочку злили постоянные упрёки родителей, и она, не в силах перечить им, нашла более лёгкий способ – обвинять во всём сестру и срывать злость на ней. С годами лучше не становилось: Софью по-прежнему ранили родительские придирки, которых из года в год становилось всё больше. Изменилось только одно: Софья переключила свою злость на младшую сестру. Гюзель стала любимицей родителей, ей доставалось всё самое лучшее, порой даже то, что принадлежало старшим сёстрам. Так, например, Гюзель получила все Софьины платья сразу же, как доросла до них. Никого не волновало, что Софья из них всё ещё не выросла. В тот же год, когда Софья лишилась своих платьев, старшая сестра Марьян купила два больших чемодана, собрала свои вещи и уехала. Прошло три года, и восемнадцатилетняя Софья Харатьян тоже покинула свой дом. Марьян на другом конце страны училась не только быть справедливой и решать всё по букве закона, но и быть женщиной. До отъезда у неё практически не было возможности самостоятельно выбирать себе вещи, а мать покупала ей недорогое и практичное, не заботясь о внешнем виде. Теперь, став самостоятельной, Марьян поняла, какой огромный труд приходилось проделывать её матери: на нескладную фигуру девушки сложно было найти подходящие вещи. Самой Марьян теперь приходилось в два, а то и в три раза хуже: помимо всего прочего, она действительно хотела быть красивой. А найти вещи, которые бы компенсировали все недостатки её тела – кривые ноги, узкие плечи и тонкая шея, на фоне которых голова кажется большой и тяжёлой, большой рост и чрезмерная худоба – не так-то просто. Впрочем, лицо у Марьян было приятное: ровная, смуглая кожа, карие глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами, мягкие монгольские скулы, небольшие, с чётким контуром, розоватые губы. До университета свои короткие тёмные волосы Марьян всегда собирала в тугой пучок на затылке. Через полгода новые подруги отучили её от этого, вложили в руки тушь и помаду, объяснили, как лучше выбирать одежду. Из домашней девочки Марьян преобразилась в сияющую молодую женщину. Она всегда была любознательна, училась прилежно и обладала редкой собранностью и ответственностью. Марьян даже удалось уехать за границу по программе обмена. Собирая чемодан, она вспомнила свой дом, куда не приезжала три долгих года – с того самого дня, как она собрала свои вещи в два новых чемодана, купленных на первую зарплату и скопленные за шесть месяцев карманные деньги, и уехала. Однако каждый вечер она звонила маме, чтобы узнать, как дома дела. Семья была очень дорога Марьян, её сердце умело любить. Разлука с дорогими людьми причиняла ей сильную боль. Когда спустя пару месяцев, уже за границей, она узнала о происходящем в её родной стране, её охватил ужас. Ужас, вызванный страхом за своих родных. Ужас не отпускал её даже перед алтарём в день, когда она надела обручальное кольцо на палец любимого, а любимый – на её палец. Свадьбу сыграли быстро и тихо. После почти полугода хаоса, попыток и нервов, Марьян всё-таки удалось получить разрешение вернуться на родину. Муж не отговаривал – наоборот, он считал, что Марьян абсолютно права. Она знала, что если бы его не было рядом, она бы ни за что не выдержала всей этой нервотрёпки. Он помог. Он спас её. Но спас ли? Нет, он не мог знать, что один из поездов, в который она пересядет, взорвут, якобы перепутав с товарняком, мог ли он предполагать, что так скоро станет вдовцом? Нет, не мог. А мог бы – удержал.