Йо-хо-хо, и бутылка боли

— Там оно! Мадара многое повидал за свою нелёгкую жизнь, но ужас, столь разномастный и всегда особенно острый, отражённый в чужих глазах, завораживал его, на секунду останавливая время, позволяя погрузиться в череду молниеносных раздумий. — Что? — вкрадчиво переспросил он, грубо вцепившись в грязно-зелёную жилетку. — В подвале… Оно утащит тебя и всю твою команду на дно морское вслед за своей душой! Ситуация знатно забавляла Учиху: может, виноват сам расклад, а быть может, и подшаливающие в последнее время нервишки. Мужчина отчётливо видел боковым зрением, как команда, не так давно захватившая корабль, с ужасом покидала его, добровольно отдавая под руководство вновь прибывшей. Видимо, капитан, хотя у Мадары язык бы не повернулся так оскорбить это почётное звание образом испуганного и заикающегося моряка, пресмыкался сейчас перед ним, готовый сорваться с низкого старта. Он открестился, не смея моргать, вцепился грязной трясущейся в диком припадке ладонью в крест; его зрачки были расширены от ужаса, а кожа выглядела белее, чем флаг королевской флотилии. Чертыхнувшись про себя, Учиха грубо оттолкнул моряка, который в свою очередь, спотыкаясь и оглядываясь, поспешил покинуть корабль. Практически сомкнув брови над переносицей, Мадара с плохо скрываемым недоумением наблюдал за своей командой, которая так же слегка охуевала, не препятствуя добровольному побегу неудавшихся захватчиков. А дело было в том, что сегодня на рассвете в гавань зашёл корабль, который гражданские уже прозвали призраком: ни парусов, ни тем более флага на нём не отмечалось. Равно как и команды. Мадара заметил судно сразу, ибо размеры его привлекли внимание бывалого капитана: не просто огромное, неебически огромное, хорошо видимое издалека, оно мерно дрейфовало на волнах. Учиху тут же охватило то чувство, которое порабощает людей, когда те замечают красивую женщину в толпе, дорогое оружие — среди груды хлама и особенно когда видят знакомые очертания берегов после месяцев лицезрения океанских просторов. Желание захватить корабль под свой контроль не смогла подавить даже явственная угроза, исходившая с его стороны, а потому уже через несколько минут вся спящая после попойки команда была поднята на ноги и настроена на нужный лад. Естественно, когда капитан заметил чужие шлюпки, нестройно бьющиеся о могучую корму, он немедленно отдал приказ о боевой готовности. Сказал, не кривя душой, что, если нужно, биться будут насмерть. Только вот теперь их потенциальные конкуренты скоропостижно покидали корабль так, словно всё здесь было заражено чумой: лишний раз не оглядываясь, спрыгивали прямо в воду, уже оттуда наперебой спеша забраться в лодки. — Что за чертовщина? — спросил в пустоту Мадара. — Я уже догадываюсь, почему корабль достался на халяву. — Он перевёл внимательный взгляд на стоящего подле него первого помощника — Хатаке Какаши. — Удивительно, что это корыто на плаву держится — доски давно прогнили, некоторые трюмы залиты водой, пушки нужно полностью прочищать, иначе для обороны не сгодятся. — Они это понимают? — Учиха внимательно следил за поведением команды, стараясь не упустить ни жеста. — Издеваешься? Да у них такое похмелье, что они до сих пор на ощупь ориентируются. Неспроста это, капитан. — Мадара перевёл пронизывающий взгляд на седовласого мужчину, почти всё лицо которого было перекрыто тёмной плотной материей, а толстая бандана, сложенная пополам и завязанная на два узла на затылке, не позволяла взъерошенным волосам падать на лоб. Единственный видимый и видящий глаз взирал на мир с неким мудрым укором и спокойствием. — Не могло же им всем что-то одновременно примерещиться, — задумчиво произнёс он, явно не договаривая всё, что вертелось на языке, ожидая реакцию капитана. — Отставить бред, Какаши! — почти рыкнул Мадара хоть и тихо, но несдержанно раздражённо. — Байки о беспарусных кораблях — удел Дейдары, у которого в заднице детство играет, и Какузу, которому хер знает сколько лет. Все остальные, как я говорил уже много раз, могут позволять себе такую вольность только в кабаках, когда ром бьёт в голову. В отличие от надменного капитана судна, держащего строгую военную выправку, Хатаке был сутуловат и практически не доставал рук из карманов, что придавало ему несвойственную в сражениях и общей суете безмятежность. Наверное, Учиха был рад, что его помощник обладал именно таким нравом: обычно, пока команда носилась как в жопу ужаленная, капитан и его помощник могли спокойно и неторопливо обсудить план в каюте, беседуя как старые друзья, которыми, судя по всему, они всё-таки стали. — Э! — Мадара свистнул, привлекая внимание своей команды, которая, по мнению её членов, энергично выстроилась перед капитаном. — Итак, я понимаю, что корабль выглядит не слишком-то надёжно, но за неимением ничего лучшего пока перекантуемся здесь. — Измерив расстояние шагами, Мадара придирчиво изучил реакцию подчинённых, которые не особенно были против. — Сейчас я, Итачи и Обито идём и приобретаем парусину, Сасори и Какузу разбираются со спальными местами и, если это требуется, также отправляются на сушу, оставшиеся обследуют корабль на наличие значимых повреждений. Всем ясно? — услышав разнобой положительных ответов, капитан обратился лично к двум таким же черноволосым парням: — Выходим через пять минут. За работу! Ощущая возрастающий интерес, размеренным шагом Мадара подошёл к капитанской каюте. Совершенно обычная, ничем не примечательная, она имела чересчур низкую дверь и странный потолок, который стремительно уходил вниз, ровняясь с палубой, что превращало это место в полуподвальное помещение. Спустившись по короткой трёхступенчатой лестнице, капитан придирчиво осмотрел тесную комнату, уже недоумевая, что же могло так напугать позорно сбежавших недозахватчиков: размокшие со временем карты, развешанные на стенах, платяной шкаф, чуть отсыревший и покосившийся, металлическая кровать без какого-либо одеяла или подушки. Острое разочарование всё более и более поглощало Учиху: да, корабль, конечно, огромный, но создавалось такое впечатление, что его вернули, блять, с того света. Ну, в нынешнем положении это было лучше, чем вообще ничего, а потому Мадара поспешил покинуть каюту, чтобы успеть раздать созревшие в голове новые приказы. Он много раз бывал в разведках и был более чем уверен, что являлся человеком осторожным, наученным опытом, но отчего-то именно сейчас случайно задетая вещица шлёпнулась на деревянный пол, звонко стукнувшись пару раз. Нахмурившись, мужчина подхватил небольшой резной ключ со следами ржавчины, задумчиво рассматривая его. Кивнув в пустоту, он незаметно для занятой команды, разбредшейся кто куда, вставил его в скважину и с трудом сделал полный оборот. Несмотря на особенно кризисные времена, Мадара вместе со своей командой с завидной лёгкостью мог добыть себе пропитание и необходимые предметы обихода. Нужно было лишь знать горячие точки да привлекать нужных людей. Порт, в котором они обосновались совсем недавно, едва ли пару суток назад, не носил никакого географического названия и являлся торговым посёлком вкупе с кварталом красных фонарей на затерявшемся в океане небольшом острове: он был прочно занавешен от основного континента туманами, а дополнительным барьером служила гряда рифов, растянувшихся на несколько километров вперёд, вплоть до той незримой черты, где море становилось почти чёрным и даже огромные шхуны не боялись оцарапать песчаное дно. Учиха был одним из тех капитанов, кто с лёгкостью мог обойти все препятствия и добраться до продажных, на всё согласных торгашей. Всё дело было в близком знакомстве с основателем этого поселения — бывшим генералом, который уж слишком разочаровался в жизнии и сослуживцах, решившись на полное отчуждение, а затем и создание своего «идеального» мирка. Естественно, Мадаре здесь же по дешёвке сливали информацию, алкоголь, продукты и одежду, а иногда и позволяли забивать шлюх на несколько месяцев вперёд. Какой пункт был его любимым, он и сам не знал. Если бы не череда событий, пронёсшихся перед его носом совсем недавно, оставивших мощный отпечаток на его дальнейшей судьбе, он бы с уверенностью мог сказать, что это самое безопасное место для флибустьеров¹, но не сказал, а лишь свернул в нужный проулок с «элитой» своей малочисленной команды. — Кого я вижу! — слащаво протянул светловолосый мужчина, кажется, слишком чистый на фоне прибывших. — Что же на этот раз? Продукты или девочек? — улыбаясь во все тридцать два, поднимая брови на последнем слове, протянул он, опираясь на стойку, готовый слушать Мадару. — Никаких девочек! — рыкнул капитан, когда увидел, как уже пускавший слюни выдернутый сюда же как тяжёлая артиллерия по покупке парусины Хидан позабыл об их цели прибытия, рассматривая на удивление достойно выглядевших проституток. — Мы нашли шхуну, — твёрдо сказал Мадара, складывая руки на груди. Пусть самодовольная улыбка и была сдержана, но надменный взгляд говорил сам за себя. Продавец качнул копной длиннющих почти белых волос и уже тише сказал: — Нужно поговорить один на один. — Да, — серьёзно кивнул Мадара. Он был благодарен старому другу за то, что тот заметил его короткий призывный жест: средний и указательный пальцы, облачённые в ткань чёрной перчатки, легонько единожды протарабанили по предплечью. Учиха знал, что мог помыкать своей командой как хотел, но при собранных ныне здесь нужно было быть поаккуратнее. — У меня есть дела поважнее здесь, так что на вас обход остальных домов. Возьмёте всё, что сможете, — строго произнёс он им и уже совсем тихо бросил на ухо худощавому бледному парню: — Следи за Хиданом. Получив в ответ молчаливые и не слишком-то довольные кивки, он отправился вслед за хозяином сих простор. Мадара прекрасно знал, что добывать медикаменты и оружие — удел Сасори, Орочимару и Какузу, хотя насчёт боеприпасов Дейдара мог и вспылить, но его Учиха пока не отпускал на сушу слишком часто: только чёрт знает, что у малознакомого мальчишки на уме, а проблем и так хватало. «Мальчишке», — Учиха усмехнулся себе под нос. Он проебал ту незримую черту, когда двадцатидвухлетние парни успели стать для него «мальчишками». Никакие доказательства не были нужны, чтобы подтвердить, что те двое, Обито и Итачи, — ближайшие родственники самого капитана. Обито припёрся к нему на корабль пять лет назад — полуживой, ободранный, с горящими от лихорадки и безумия глазами завалился к нему на корабль, покоившийся на якоре недалеко от очередного позабытого порта. Мадара, ставящий свою гордость превыше всего, не раздумывая зарядил ему поджопник, отправляя на корм акулам, но родственничек проявил небывалую стойкость и настырность, чем немало удивил даже Учиху. Исколотив руки о корму, он до рассвета орал во всё горло матом на своего неудавшегося спасителя, проклиная его на чём только свет стоит. И таки получил своё: своей вспыльчивостью и настырностью приглянулся правой руке капитана, который и подобрал его под свою опеку, позволяя вновь заслужить доверие Мадары. Итачи — старший из его племянников, которых он прихватил из «прошлой» жизни. Долгое время семилетний мальчишка не мог привыкнуть к постоянной качке, от которой выглядел бледнее обычного, к отсутствию возможности нормально помыться как минимум две недели и общей царящей напряжённой атмосфере. Отдушиной стал младший годовалый брат, которого тот отказался оставлять в прежнем доме и, несмотря на ярое желание утопить орущего мелкого, Мадара всё же позволил оставить его подле себя. Только вот идеалы воспитания были не такими, какими им следовало быть: Мадара не то что не занимался детьми, он несколько лет вообще их не замечал, а после тренировал как полноценных моряков, и потому сейчас каждый из них мог вынести любой шторм и несколько суток без сна. Практически новоиспечённый отец не мог сказать, что совсем их не любил, наоборот, он любил даже каждого из своей команды, только другой, особенной любовью, которая строилась на жестоких насмешках, закрытых на алкоголь и разврат глазах, желании выточить из каждого из них идеальное оружие, стремлении обучить в обязательном порядке ориентированию по звёздам, стрельбе и фехтованию. Он уже на подсознательном уровне до безумия привык кого-то опекать, кем-то помыкать и командовать и кратко объяснять, как надо. — У меня есть кое-какая информация. — Через пару минут они уже сидели в небольшой комнате, гордо именуемой кабинетом. Мадара поморщился, искренне не понимая, что здесь вообще можно было найти: кипы исписанной вдоль и поперёк бумаги, карты на продажу и только приобретённые письма — всё лежало рассыпчатыми кучами где попало. — Предположительно, он здесь, — садясь на деревянный стул, но не предлагая того же Учихе, седовласый мужчина раскрыл карту с расплывшейся каплей чернил. — Щенок не обладает никакой ценной информацией, поэтому и её утечки бояться нечего. Там ждут меня, — понятливо произнёс Мадара. — Да, я тоже так думал, только вот дело в том, что это не Хаширама. — Наблюдая лёгкое замешательство собеседника, он продолжил. — Сенджу сейчас за километры от этого места находится на якобы переговорах, поэтому даже представить не могу, кому так неожиданно понадобилось плюнуть тебе в лицо. Во всяком случае, стоит быть поосторожнее… — Я сам знаю, что мне делать. Для начала было бы неплохо взять курс на местоположение моего отпрыска и разведать, что да как. Сколько дней пути? — Двое-трое суток, смотря с какой скоростью. — Ладно, следует поторопиться. Нам нужна парусина, флаг и какие-нибудь матрацы и гамаки, чтобы оборудовать спальные места. Шхуна оказалась настоящим, мать его, корытом. Сырая до последней доски, она едва ли держится на плаву, но медлить нельзя. Как только вытащу Саске, надеру ему задницу как следует, нацеплю пояс верности и отправлю к тебе в рабство — пусть разгружает корабли, раз не может больше никак о них позаботиться. — Ты бы помягче с ним. Молодо-зелено, знаешь ли. — То ли вечно пьяный, то ли слишком мудрый, но старик был действительно добр ко всем и каждому, кто сюда приходил. Молодецкий пыл и горячность сошли на нет, а потому он вальяжно потягивал ром да следил, чтобы его остров держался на плаву. Учиха был нечеловечески благодарен, что тот не поднял тему его личной вины в том, что остров больше не считали неприступным. — Ему двадцатник стукнул. Сам знаешь, что в его возрасте я уже бороздил просторы без человека, который бы утирал мне сопли. Затрахали меня все, особенно моя команда: до этого я месяц не был на суше, не спал нормально уже пару недель, мучился с диким стояком по утрам, а как только добрался до твоего кабака и нашёл вменяемую бабу, ко мне ворвались с «замечательными» новостями о том, что малявка проебал шикарную шхуну, затем впечатлившее меня судно оказалось едва ли дееспособным, а сейчас, вместо того чтобы настигать корабль зажравшихся самоубийц, я вынужден шляться по улицам в поисках новых запасов. Да и тебе репутацию знатно очернили. — Мужчина уже не замечал, как осушал вторую бутылку рома. Его воспалённое сознание просилось на покой, а единственное, чего он желал всем сердцем, — долгий сон в тишине. — Чёрная репутация — тоже репутация, — усмехнулся старик. — Да и к тому же без тебя проблем хватает. Столько лет тихо, а тут целых два похищения на нашей территории, — владелец неопределённо махнул рукой. — Я здесь сам разберусь, а ты вали уже. Я разоружу один из старых кораблей и отдам всё, что есть на нём. Через час всё будет готово у третьего причала — там любопытных глаз поменьше. Молча благодарно кивнув, Учиха поспешил покинуть комнату, оставляя недопитый ром на чужом столе. Ему предстояло обойти ещё несколько мест, куда незакоренелым капитанам путь был заказан. Да, он находился в достаточно близких отношениях с основателем этого места, но старался их не афишировать, дабы не привлекать лишнего внимания. Он знал, что его подчинённые со многим справятся сами. Итачи выглядел неимоверно привлекательно для местных женщин — галантный, всегда натёртый до блеска, он сохранял аристократический облик даже после недель отсутствия нормальных условий. Несколько женственный, хорошо сложенный и обходительный, он с лёгкостью завоёвывал сердца и доверие местных дам. Обито же был душой любой компании, в его кругах всегда было шумно, алкоголь лился рекой, а весёлые истории поражали своим содержанием. Мужчина умел рассказывать так эмоционально, что любой пьяный бред в его устах звучал как нечто невероятное, но вполне реалистичное. Для того чтобы объяснить эту важную и выгодную связь между пиратами и местным населением, стоит замолвить слово и о проститутках или, как их ласково называл сам владелец, куртизанках. Женщины были отнюдь не старыми прокуренными бабами с запутанными волосами и в рваных в порывах страсти платьями, наоборот, отбор был строже, чем для моряков на судно. Отмытые в банях красавицы, всегда одетые в простые, но яркие платья, не дуры, умеющие ловко намешивать напитки, обслуживали местных посетителей. Именно это направление принесло основателю успех, славу и деньги. Здесь отдыхали не только пираты, но и простые моряки, а повсеместно действовал закон: на территории суши и в десяти милях от берега никаких сражений и драк. Абсолютно нейтральная территория. Именно состоятельные люди привозили местным куколкам заморские сладости, одежду, нитки и украшения, а «куколки» в свою очередь, очарованные разбитыми судьбами, романтизированными донельзя в устах их владельцев, сливали всё это по дешёвке, если не бесплатно, соблазнительным пиратам. Не только команда Мадары, но многие моряки пользовались здесь популярностью, однако лишь Учихе приходили весточки каждый раз после захода в эту гавань личностей особо богатых и расточительных.