Йо-хо-хо, и бутылка боли

Мадара всеми силами старался уснуть. Растянув вместе с командой паруса, водрузив угольно-чёрный флаг повыше, капитан завалился в свою каморку в надежде наконец-таки проспаться. Благо, его команда была слаженная и действовала осмысленно: Мадара совершенно не беспокоился, что они напортачат или запаникуют в неопределённой ситуации. Никто из них. Избавившись от натирающих сапог, плотной жилетки, рубашки и даже осточертевших штанов, которые сейчас заменяли короткие бриджи из непривычно мягкой ткани, Учиха растянулся на новоиспечённой постели с брошенным достаточно приличным матрацем и пуховой, постоянно деформирующейся подушкой. Но сна не было ни в одном глазу: судно шло достаточно быстро, чем вполне радовало, легко набирая ветер в угольно-чёрные паруса — единственные на острове, соответствующие размеру мачты, — но даже смягчившее накал эмоций чувство облегчения не помогало уснуть. Море разыгралось, вскидывая гребни волн всё выше и выше, а потому обострённый слух улавливал частые всплески, которые пиздец как раздражали. Поморщившись, капитан накрыл голову подушкой, тут же встрепенулся от жара. Чувствуя, как резко закружилась его голова, Мадара подорвался с кровати, хватая керосиновую лампу. Ещё при первом посещении он заметил эту дверь: почти не выделяющуюся на фоне потемневших досок с торчащей толстой щепкой вместо ручки. Не волнуясь за голые пальцы, которые тут же атаковала стая заноз, он распахнул дверь, освещая лампой открывшийся вид. Подвал был неглубоким; Учиха прикинул, что, если спустится туда, макушкой он будет доставать до самого потолка. — Вот чёрт! Какаши, живо сюда, на корабле течь! — раскатистый бас отозвался глухим эхом по помещению. И Мадара бы наверняка бросил всё, поспешив призвать сюда команду, решая общим советом, что делать, если бы не его зоркое зрение, быстро адаптировавшееся к темноте. — «Нечто», значит? Ну-ну, — скептически произнёс он, смыкая губы в тонкую полоску. Казалось, капитан так устал, что его уже, в принципе, ничего не удивляло. Он понимал, что в последнее время стал вообще невосприимчив к эмоциям. Нахмурив брови, мужчина наклонился ниже, осветив небольшую каморку слабым огнём. — Что ты такое? — приглушённо спросил он. Паниковать было рано. Образ девушки, зачаровывающей, сказочной, казался ему бредом уставшего подсознания, недосыпа и алкогольного опьянения. Но чем ниже спускался Мадара без страха замочить ноги, тем отчётливее он видел девичий силуэт: розовые волосы расплылись сотнями щупалец, зелёные глаза смотрели с опаской, немым ужасом и… надеждой? Девушка, чуть шелохнувшись, оттолкнулась назад, и, блеснув чешуёй, на поверхности на секунду показался красный хвост, затем снова померкший во тьме. — Ебануться можно, — констатировал капитан, неминуемо приближаясь, отмечая, что воды здесь было едва ли выше его колена. — Женщинам не место на корабле, — зашипел он разъярённо. Легенды оставались для него лишь легендами, а личный опыт он ни во что не ставил, когда рассматривал создание перед собой. Напуганная и дрожащая, будто от холода, хвостатая хлопала мокрыми ресницами, застыв с приоткрытым ртом, собираясь что-то сказать, но, видимо, никак не могла подобрать слов. — Я не знаю, что ты делаешь здесь, но либо ты убираешься по-хорошему, либо моя команда зажарит тебя на ужин. И, возможно, не только в целях пропитания. — Я знаю… я могу… — она терялась в ответах, глотая слова. — Единственное, что может женщина на корабле, — это предложить своё тело, а тебя даже трахать некуда! — Шаг за шагом Мадара спускался ниже, заранее чувствуя, что либо сейчас же снимет стресс расправой с чертовкой, проникшей на его корабль, либо сойдёт с ума от напряжения, достигшего своего апогея. — Корабль потонет, — едва выдавила девушка, от страха вжимаясь спиной в стену, подскакивая так, чтобы сократить расстояние. — Повтори! — Если я покину этот корабль, он пойдёт ко дну! — зажмурившись, вскрикнула она, отворачивая голову. — Так получилось… мы связаны, я… если я окажусь за бортом, судно развалится на щепки. — Она чувствовала тяжёлое шумное дыхание на своей щеке, сжавшись, закрывала руками грудь, обхватив себя как можно крепче. Обдав незнакомку перегаром и въевшимся в каждую клетку своего тела режущим глаза дымом, мужчина наклонился вплотную к её лицу, изучая. — Это ведь ты делаешь, верно? — уже спокойнее задал свой риторический вопрос Мадара, накручивая прядь розовых волос на палец. — Что? — вымолвила девушка, едва шевеля губами. — Не прикидывайся. Корабль не жилец, парусина едва закреплена, а он по скорости фрегат английский переплюнуть может. — Мадара сжал кулак посильнее и ударил им аккурат в сантиметре от скулы русалки, обдавая её невесомым порывом ветра. — Я, — утвердительно кивая, смотря куда-то в сторону, сказала та. — Я держу этот корабль на плаву. Вы слышали легенды о сиренах? Я воскресила этот корабль, находя пристанище для себя, и стала чем-то вроде хранителя для него. Убьёте меня — корабль затонет. — Учиха нахмурился оттого, что не понимал, где ложь, а где правда. Сирены — да, он сам с ними сталкивался и знает об их силе. Но почему она не сопротивляется даже с учётом того, что боится его как огня? — Хуева куча плюсов, тебе не кажется? Я знаю много о сиренах, но ни слова об их способности возвращать со дна морского корабли. Ты знаешь, что лжецам отрезают язык? — Знаю! — вскрикнула она нервно. — Потонет корабль — умру и я, вот и весь подвох, честное слово! — Хочешь сделку, верно? — Чуть вздёрнув уголки губ, мужчина скользнул по чужой скуле большим пальцем, поворачивая голову и рассматривая миловидное утончённое личико. — Да… — не решаясь открыть глаза, прошептала девушка. — Не выгоняйте меня…Мне некуда идти… — Душещипательная история, да? — Да. Мадара нервно вскинул взгляд наверх, заслышав гул шагов и какой-то шум. Оставить или нет? Рассказать или нет? Опасна или нет? Ебануться можно из-за того, сколько вопросов завертелось у него в голове. Это раздражало ещё больше, чем прежнее непонятное состояние. А вдруг сирена скрывает что-то и, как только он покинет комнату, выкинет очередной трюк? Мадара, как капитан этого судна, просто обязан был удостовериться в безопасности команды. — Руки опусти. — Что? — вспыхнула девушка, широко раскрывая неестественно мерцающие в темноте глаза. Порывисто опустив свою руку, Мадара сжал женское горло, поднимая лёгкое тело вверх. — Слушай меня внимательно, — прошипел он, приближаясь до такой степени, что чужие черты лица начали двоиться в глазах. — Я оставляю тебя здесь только потому, что иного выхода у меня нет. Я надеюсь, что такая взрослая девушка, как ты, и сама понимает удел холостого пирата, поэтому здесь ты будешь делать всё, что я тебе скажу. Хвост — это косяк, но, знаешь ли, твоему ротику я смогу найти применение на корабле. Я первый и последний раз повторяю: опусти руки, если ты не хочешь, чтобы я их отсёк. Рвано вдыхая, краснея до кончиков ушей, девушка отвернулась, не в силах взглянуть на капитана корабля, и подняла по обе стороны от головы ладони с длинными белыми пальцами. Придирчиво изучив взглядом небольшую грудь, едва ли дотягивающую до второго размера, Мадара разочаровано усмехнулся, поджав губы: — А сколько мороки. — Он хмыкнул, резко отпуская руку, вынуждая русалку шмякнуться на пол, обрызгивая его бриджи и поджарый торс. Уже в дверном проёме Учиха обернулся, бросив напоследок: — Договорим позже, а пока чтобы ни писку. Дверь подвала глухо хлопнула, погружая каморку во мрак. Мадара, прогоняя отголоски желания поспать, оглянулся по сторонам и незаметно для матросов закрыл на ключ свою каюту, а затем выскочил обратно на палубу, даже не удосужившись одеться. Он чувствовал, как закипал внутри: внезапно найденная девушка, которая мало того что была русалкой, ещё и, по его догадкам, не особо понимала, что раздражала его своим неопределённым положением. О русалках слыли разные легенды: они соблазняли моряков и утаскивали их на дно морское, сжирая заживо; их голоса зачаровывали путников, делая лёгкой добычей в когтистых лапах дев. Учиха бы ни за что не поверил, если бы однажды по молодости сам не столкнулся с такими. Только вот ничего из вышеназванного у данного экспоната он не заметил: ни попыток его сразить своей красотой, ни мистических напевов, ни даже уверенности в этом. Или?.. Мадара понимал, что стоило как можно скорее разузнать побольше и о девчонке, и о корабле. — Доложи, — хмуро сказал он, обращаясь к седовласому мужчине. — Помнишь, я говорил, что не верю в чудо? Так вот, теперь верю. В корме корабля выбоины нехилые, при таких габаритах ему бы затонуть пора, а вода сквозь щели едва ли проникает. Мы не делаем ничего особенного, просто перекрываем отверстия, а корабль отзывается на помощь, словно живой, сечёшь? — голос первого помощника больше подходил для пересказа тех самых легенд, нежели раздачи приказов. Тихий и глубокий, наполненный непомерным спокойствием, он заставлял верить каждому слову, которое произносил его владелец. — Сделан на совесть, вот и всё. Мужчина поморщился: он слишком много повидал за сорок лет, а потому уже не верил пиратским байкам. Он строго делил возможное и невозможное, практически всегда угадывая с оценкой происходящего. Надменно фыркнув, желая пристыдить своей выходкой Какаши, он покинул палубу, спускаясь по дальней лестнице в трюм, который был разделён на своего рода секции. — Какого чёрта вы все здесь столпились? — Так не все, капитан. Итачи разбирается с, гхм, приобретённым, Какаши за штурвалом, Сасори со своими настойками носится, остальные помогать пришли, — почти без запинки отчитался светловолосый парень. Мадара чуть поморщился, проходя мимо него, — недавно взятый в команду морячок был слишком молод для канонира¹, но уже оправдал себя, доказав, что никто на судне не разбирается в тонкостях оружия лучше него. Учиха по-прежнему реагировал на Дейдару как на бельмо на глазу: длинные белёсые патлы, которые он слёзно умолял оставить, а потом орал, что разнесёт судно в пух и прах, если «хоть какая-то сука тронет его волосы»; стандартная повязка, закрывающая глаз в любые секунды жизни; лёгкая, уже затрёпанная форма и общая худоба, обычно не присущая морякам, — всё это невероятно раздражало. — Что здесь?.. — Я охуел просто! — с широко распахнутыми глазами из-за деревянной широкой балки вылетел высокий мускулистый мужчина, расталкивая сокомандников. — От жизни ты охуел, Хидан, — спокойно сказал Мадара, чувствуя, как ощутимо его заёбывает вся команда, столпившаяся в душном сыром помещении. А почему сыром, кстати? — Нет… да… Ай! Идите сюда, капитан! Вы только, блять, посмотрите на это! — с глазами диаметром с капитанский штурвал Хидан показал на стену. Скрывая удивление и смятение, Мадара размеренно подошёл ближе, проводя рукой по износившемуся дереву. И правда, стены были старыми настолько, что при желании с них надо было бы снять труху. Изъеденные волнениями морской стихии, палящим солнцем и временем, они местами и вовсе просвечивали насквозь, пропуская в нижний трюм полоски света. — Корабль построен на совесть, вот и всё. Не надейтесь больше на удачу и залатайте здесь всё побыстрее. — Какая, нахуй, совесть, капитан? Смотрите же! — несдержанно повысил голос мужчина. Не позволяя Мадаре уйти, он схватил уже полностью заржавевший топор и со всего размаху ударил по истерзанному дереву. Дивясь глупости подчинённых, Учиха поспешил вытащить топор и замер на месте: вода стекала капля за каплей, так медленно, так мало, будто Хидан вовсе и не топор добротно всадил, а нож для устриц. — Что бы вы там ни говорили, капитан, но мы здесь не одни, — удивлённые взгляды синхронно метнулись в сторону говорящего. Какузу не имел определённого ранга, но все знали, что он мог выполнить любую работу. Пираты шутили, что ему уже лет сто, но холодок проходил каждый раз, когда он заговаривал с ними, травя по пьяни байки, подтвердить или опровергнуть которые никто не мог. Его редкие фразы вызывали неподдельный интерес, заставляя замолчать даже боцмана² Хидана, которого трудно было угомонить. — Бог, дьявол, черти, духи, сирена, — он перевёл взгляд на каждого из команды, размеренно перечисляя. Ни за что этого не показывая, сам Учиха перестал дышать, — кто-то явно либо повелевает кораблём, либо хранит его. Значит, либо он будет хранить и нас, либо подчинит себе. Когда полнолуние, помощник? — чуть отклонился он в сторону, приковывая внимание к появившемуся из ниоткуда Какаши. — Через два дня. Капитан? — Расклад таков: вы не проститутки, не трактирщики и не юнги³, не пристало матёрым пиратам чураться нечисти морской! Возьмите яйца в кулак и слушайте приказ: у нас впереди целый день; в течение десяти минут все вы должны занять свои места. Я обойду каждый сантиметр этого судна и осмотрю его. Далее по мере возможности скажу, кто уйдёт спать, и ночью они будут нести вахту. Как минимум половина команды распределится по всей территории. И не доведи господь бог случиться чему-либо без моего ведома. Ясно давая понять, что разговор окончен, Мадара поспешил подняться, оставляя подопечных, конечно же, выдвигать теории, подзуживать друг друга и слагать на ходу очередные легенды, которые молодые моряки будут передавать из уст в уста.