Дифференциальная игра

– Я вполне мог бы дойти сам, Эд, – уверил его Пингвин, держась за шею Нигмы. – Не следует сильнее тревожить повреждения излишними нагрузками, – пояснил Эдвард аккуратно, неся его по дорожке на руках. Во дворе особняка горели фонари, гравий тихо шуршал под ботинками Риддлера. – Это немного… неловко, – сознался Освальд. – Тебе неловко, что я несу тебя на руках, но не было неловко поцеловать меня фактически на глазах Джима Гордона, – усмехнулся Нигма. – Это забавно. Кобблпот не ответил. Он помнил, что сделал в Аркхеме. Признание Эда было таким неожиданным, что он совершенно потерял голову. Он не мог и мечтать о таком исходе, а теперь вместе с тупой болью вернулся и страх. Такая близость Нигмы вызывала дрожь, новая волна паранойи накрыла его. Все произошло слишком быстро. Возле дверей Риддлер все же опустил его на землю, слегка придерживая. Пингвин достал ключ и открыл дверь. Когда они вошли, то заметили, что Ольга уже разожгла камины и оставила на первом этаже слабый свет. – Я отнесу тебя в кровать и схожу за вещами, – Эд попытался снова подхватить его, но Кобблпот отшатнулся, привалившись к косяку. Нигма серьезно посмотрел на него. – Что такое, Освальд? – спросил он. Пингвин вздохнул, стараясь опираться на неповрежденную ногу. Тупая боль в боку путала замутненный разум еще сильнее. – Слушай, Эд, – начал он, стараясь дышать ровно, – я действительно очень рад, что у нас все… наладилось. Кобблпот зажмурился, стараясь унять головокружение. Эдвард понял, что что-то тревожит его друга. – Но… – начал за него Риддлер. – Но мне еще тяжело принять все, что произошло, – ответил Освальд, глядя в пол. – Я прошел через ад за этот год. Я видел тебя за каждым углом, будто бы ты вернулся добить меня. Видел тебя в кошмарах. Он сглотнул, стараясь сконцентрироваться на мысли, которую хочет донести. – Для тебя все произошло постепенно, но для меня… – Пингвин глубоко вздохнул, унимая пульсирующую боль. – Ты прав, я действительно не поверил бы, если бы ты просто вернулся, Эд. Но даже после всего, я все еще стараюсь унять паранойю, унять страх. – Ты поцеловал меня, – недоумевал Нигма. – Я думал, что ты теперь доверяешь мне. – Я очень хочу, Эд, – Кобблпот печально улыбнулся, – но этого недостаточно. Этот год не прошел бесследно, а сегодня я будто бы пережил его снова. Всю боль, стыд, сожаление, все страхи. Я… Пингвин вдруг охнул и едва не упал, но Риддлер успел подхватить его. – Освальд, послушай, – Эдвард чувствовал, что его друг сжался в его руках, – я понимаю, что все это слишком внезапно, но сейчас тебе нужна помощь. Взгляд Кобблпота был не очень осмысленным, слабость накатила на него волной. – Позволь помочь тебе, – Нигма старался поймать его взгляд. Пингвин все же взглянул на своего друга. В карих глазах было беспокойство. Эд переживает за него. Это отогнало напавший страх, и Освальд кивнул, принимая помощь. Доверяясь. Риддлер не стал ждать, пока тот передумает и снова аккуратно подхватил Кобблпота на руки. Пингвин закрыл глаза, слушая, как стучат туфли Нигмы по паркету. Он чувствовал руки, держащие его, легкие рывки от подъема по лестнице. Как мог он отгонял те жуткие образы, что преследовали его до сих пор. Освальд услышал, как тихо скрипнула дверь и открыл глаза. В его спальне было темно, только свет из коридора освещал комнату. Эд бережно положил его на кровать и включил светильник на тумбочке, разгоняя полумрак. – Я скоро вернусь, постарайся не заснуть, – сказал Риддлер и быстрым шагом покинул спальню. Оставшись один, Кобблпот перевел взгляд с двери на потолок. Голова совершенно отказывалась думать связно, но он попытался сконцентрироваться. Боль все равно не дала бы ему заснуть. «Эд сказал, что любит меня, – от этой мысли он испытал смешанные эмоции. – Почему я не могу поверить в это? Потому что убедил себя, что этого никогда не произойдет? Он бы не пошел на столь изощренный обман. Или пошел?» Липкие пальцы паранойи снова обхватили его разум. На секунду Освальду захотелось вскочить и убежать, но он сдержал себя, до боли сжав кулаки. «Это все выглядит так идеально, будто кто-то решил написать для нас счастливый конец. Но это только начало. Где-то все еще рыщет Фиш Муни, готовая в любой момент нанести удар. Эд прав, мы могли бы остановить ее вместе. Так почему я не могу сконцентрироваться на этом? Почему я не могу поверить, что он не собирается меня убивать?» Пингвин повернул голову и посмотрел на светильник справа от него. «Эд всегда заботился обо мне. Я сам превратил его образ в монстра, готового пойти на все, чтобы отомстить. Ведь даже в тот день он не смог убить меня. И после того, как он простил меня, я не могу отогнать страх. Как же ты прав, Эд. Я чертов параноик». Из этих размышлений его вырвал вернувшийся Нигма. У него в руках был небольшой чемоданчик. – Отлично, ты не спишь, – улыбнулся он, быстро дойдя до кровати. Риддлер поставил свою поклажу на пол, снял пиджак и повесил его на спинку кровати. Закатав рукава на рубашке, он подошел к своему другу и протянул руки к пуговицам на жилетке. Поддавшись интуитивному страху, Кобблпот схватил его за запястье, останавливая. Адреналин в крови прояснил его взгляд, и он заметил, что в глазах Эдварда застыло печальное осознание. – Ты действительно боишься меня, – констатировал он. В его словах было столько разочарования, что Освальд вдруг отпустил его руку. Образ монстра снова исчез. – Прости, – извинился Кобблпот. – Я сам. Медленно сев на кровати, он начал стягивать с себя пиджак, морщась от боли, которую доставляли движения. Нигма наблюдал за этим, не понимая, почему вызывает такой страх. «Он говорил о кошмарах, – вспомнил он. – Твоя чертова паранойя. Даже всего, что я сделал, оказалось недостаточно». Эд вздохнул, но все же помог Пингвину снять пиджак, отбрасывая его в сторону. В этот раз тот не возражал. – Освальд, – Риддлер начал расстегивать его жилетку. – Я не наврежу тебе. И если ты продолжишь сопротивляться, я снова вколю тебе седативное. Эти слова неожиданно повеселили Кобблпота и он тихо засмеялся. – Чего ты смеешься? – удивился Эд, помогая снять жилетку. – Как в старые добрые времена, – ответил с улыбкой его друг. Нигма улыбнулся, тоже вспомнив, как нашел Пингвина в лесу. – В тот раз ты хотя бы не сопротивлялся, когда я тебя раздевал, – сказал Эдвард. – Я и сейчас не сопротивляюсь… больше, – Освальд пронаблюдал, как он быстро развязал его галстук и начал расстегивать пуговицы на рубашке. – Продолжай в том же духе, – поддержал его Нигма. Этот разговор успокоил тревогу Кобблпота. Он с облегчением вспоминал своего друга таким, какой он есть на самом деле. Вспоминал человека, который рисковал жизнью, чтобы Освальд поверил в себя. Который сказал, что сделает для него что угодно. Избавив Пингвина от рубашки, Эд серьезно посмотрел на крупные синяки. – Выглядит не очень, но, возможно, все не так плохо, – Эд вдруг поднял взгляд и заметил кровь в волосах Пингвина. – Приляг. Освальд послушался, укладываясь назад на кровать. Риддлер повернул его голову за подбородок и аккуратно раздвинул слипшиеся от крови пряди черных волос, осматривая рану. – Небольшое рассечение, зашивать не нужно, – начал привычно комментировать вслух Эд. – Это радует, – улыбнулся Пингвин. Нигма нагнулся к своему чемоданчику. Он достал оттуда небольшой пузырек, ватные шарики, пинцет и маленький фонарик. – Повреждение тупым предметом. Чем она тебя так? – Риддлер откупорил бутылек и смочил в нем ватный шарик. – Стойкой для микрофона, – пояснил Освальд, пытаясь искоса наблюдать за его действиями. – Жестко. Тебе еще повезло, – Нигма подцепил шарик пинцетом. – Сейчас будет щипать. – Табита крайне изобретательна в вопросах избиения, – хмыкнул Кобблпот и зашипел, когда Нигма начал обрабатывать рану. – Еще немного, – Эд аккуратно держал его голову рукой. Закончив, он взял ватный шарик пальцами и начал стирать кровь с уха и скулы Пингвина. Тот в свою очередь прислушивался к своим ощущениям. Неприятный холодок контрастировал с теплом руки, касающейся его головы. Освальд снова скосил взгляд, наблюдая за сосредоточенным лицом Нигмы. «Его прикосновения не вызывают у меня страха теперь. Что изменилось?» – размышлял Кобблпот. Закончив, Эд повернул его голову и взял фонарик. – Следи за светом, – попросил он. Пингвин послушался, стараясь не щуриться от режущего глаза яркого луча. – Тошнит? Голова кружится? – спросил Риддлер, следя за реакцией зрачков. – Сейчас меньше, – Освальд проморгался, когда его друг выключил фонарик. – Да, ты был прав, у тебя сотрясение, – вздохнул Нигма, положив фонарик назад на тумбочку. – Немного покоя и все будет нормально. Отодвинувшись чуть дальше, Эд начал руками ощупывать повреждения на торсе. От первого прикосновения Пингвин вздрогнул. Риддлер бросил быстрый взгляд наверх, а потом вернулся к своему занятию. – Как твоя паранойя? – будто бы невзначай поинтересовался он. – Вроде молчит, – ответил Кобблпот, поморщившись от нажима на поврежденную область. Нигма улыбнулся. Освальд закусил губу, наблюдая, как руки Эда скользят по его торсу. Это ощущение было приятным, даже когда доставляло легкую боль. С каждым из них тревога отступала, уступая место новому чувству. – Больно, когда отпускаю? – вдруг серьезно спросил Эдвард, надавив на большую гематому в районе живота. – Да, – подтвердил Кобблпот, стараясь отвлечься. – Похоже на ушиб печени, – поджал губы Риддлер. – Она была в ярости? – Обещала отрезать мне руку, когда я больше буду не нужен Фиш, – ответил Освальд. – Иронично, – усмехнулся Нигма. Он вдруг взялся за ремень на брюках Пингвина, начав его расстегивать. Кобблпот быстро сел и снова остановил руки друга. Голова закружилась от резкого движения. – Что ты делаешь? – беспокойно спросил он. – Хочу осмотреть твое колено, – ответил Эдвард. – Я не думаю, что ты хочешь, чтобы я для этого разрезал штанину. Освальд замер, все еще сжимая руку Нигмы. – Ты же сказал, что твоя паранойя молчит, – напомнил Риддлер. – Это не паранойя, – Кобблпот все же отпустил его. Эдвард дернул бровью, но все же продолжил расстегивать ремень. – Если тебе снова неловко, то я уже видел тебя без одежды, – напомнил он. «Сейчас стало ничуть не легче», – Освальд откинулся назад на кровать. Он пытался идентифицировать чувство, которое только что испытал. Разум все еще был слегка затуманен, и поэтому Пингвин не мог понять, что попросту возбуждался. Это чувство было таким давно забытым, отодвинутым на второй план, что осознание давалось нелегко. Риддлер же аккуратно начал стягивать с него брюки, стараясь не тревожить возможные повреждения. Оставшись буквально в одних трусах, Кобблпот едва не съежился. Но потом Нигма начал ощупывать колено, и боль снова резким ударом отдалась в разум Освальда, заставив поморщиться. – И почему всегда правая нога? – пробормотал Эдвард. – Отек сильный, но ты достаточно много ходил. Обезболивающие скрыли болевой синдром. Пингвин старался расслабиться, глядя в потолок. От легкого холода по его телу пробежали мурашки. – Частичный разрыв связок, по-видимому, не могу быть полностью уверен, – наконец констатировал Риддлер и нагнулся к своему чемоданчику, извлекая оттуда рулон эластичных бинтов. Эдвард тайком наблюдал за реакцией Освальда, аккуратно накладывая фиксирующую повязку на его колено. «Раньше он напрягался от каждого прикосновения, а теперь словно бы… смущен? Что изменилось?» – думал Нигма. В следующую секунду он вдруг нашел ответ на этот вопрос и украдкой улыбнулся. У него уже был план. – Сколько ты принял? – вдруг спросил Эд. – Чего? – не понял Кобблпот. – Обезболивающих, – пояснил Риддлер, закрепляя бинт. – Четыре таблетки, – ответил его друг. – Джим дал мне что-то, не знаю. – Ясно. Он снова покопался в своем чемоданчике и достал оттуда шприц и ампулу. – Что это? – заметил Освальд, наблюдая, как Нигма набирает препарат. – Промедол, двухпроцентный раствор, – пояснил он, щелкая по шприцу пальцем, сгоняя пузырьки воздуха вверх. – Зачем? – напрягся Пингвин, садясь на кровати. Эд молча достал жгут и попытался взять Освальда за руку, но тот ее отдернул. Паранойя вдруг снова дала о себе знать. – Это обезболивающее, – со вздохом пояснил Риддлер. – Всего два кубика, чтобы снять болевой синдром. Кобблпот замешкался на пару секунд, но все же протянул ему руку. Жгут сдавил его плечо, игла мягко вошла в вену. Одной рукой Нигма развязал тугой узел и начал вводить препарат. – Ты все еще не доверяешь мне? – спросил Эд. – Дело не в тебе, – пояснил Освальд. – Скорее во мне. – Я понимаю, – Риддлер закончил вводить обезболивающее и вынул иглу, быстро зажав прокол ватным шариком. – Ты боишься не меня. Тебя пугает то, что ты видел в кошмарах. Положив шприц на тумбочку, Нигма вдруг пригнулся к своему другу ближе, из-за чего Пингвин вжался в спинку кровати. – Но я понял, как это исправить, – улыбнулся Эдвард. Он приблизился к его губам и поцеловал. Кобблпот удивленно выдохнул через нос. Приятное тепло медленно разлилось по его телу. Возможно, это было обезболивающее, возможно – поцелуй. Аккуратно Риддлер отодвинулся, глядя в немного растерянные серые глаза. – Я заметил, что ты перестал бояться, когда мои прикосновения стали более интимными, – его пальцы мягко коснулись ключицы Освальда. И тот наконец расшифровал смущавшее его чувство. – Эд, – Пингвин сглотнул. – Ты хочешь… – Я хочу, чтобы ты полностью доверял мне, как и раньше, – прервал его Нигма, проводя пальцами по шее, неотрывно глядя прямо в глаза. – Даже больше, чем раньше. – Я не уверен… – немного неловко улыбнулся Кобблпот, отводя взгляд. – Не надо, Освальд, – остановил его Риддлер. – Твои зрачки расширены, пульс участился. Это не страх. Эдвард нагнулся к его уху и прошептал: – Это возбуждение. Пингвин снова посмотрел на него. Боль почти утихла, больше не мешая полностью прочувствовать происходившее в эту минуту. Нигма был прав, страх отступил перед острым желанием. – Твои зрачки тоже расширены, – тихо заметил Кобблпот. – Ты наблюдателен, – улыбнулся Риддлер. Освальд все понял. Это словно послужило сигналом к действию. Он сам резко подался вперед, снова целуя такие желанные губы. На этот раз поцелуй был гораздо более страстным. Одной рукой он забрался в волосы Эдварда, ломая идеальную прическу. Пальцами другой руки Пингвин нащупал первую пуговицу на рубашке Нигмы, начиная расстегивать ее. Тот почувствовал это и тоже начал помогать свободной рукой. Другой он притягивал Кобблпота за шею к себе. Их языки сталкивались друг с другом, губы стали влажными от слюны. Пуговицы быстро сдавались, несмотря на то, что пальцы постоянно путались друг с другом. Пингвин впервые чувствовал что-то подобное: чужой жар и отдачу, словно в этом мире не осталось больше никого. Чаще всего его любовь и желание были безответны, поэтому то, что происходило сейчас, было настолько новым, сильным и удивительным, что хотелось раствориться в этом моменте. Когда последняя пуговица сдалась, и пальцы Освальда коснулись обнаженной груди Эдварда, тот отстранился, чтобы снять рубашку. Сделав это, Нигма забрался на кровать, садясь на Кобблпота. Тот положил руки на его бедра, скользя взглядом по обнаженному торсу Риддлера. – Ты делал это раньше? – спросил Пингвин, облизав влажные губы. – Нет, но это неважно, – Эд накрыл его руки своими. – Я знаю, что делаю. – Откуда? – удивился его друг. – Я же сказал, я много думал о тебе, Освальд, – Нигма нагнулся, чтобы быстро поцеловать его. – А еще я очень умный. – Я просто… – Кобблпот на секунду замялся. – У меня давно никого не было. – Все нормально, – Эдвард снова выпрямился. – Я все сделаю сам. Тебе не стоит слишком напрягаться в таком состоянии. Он сжал ладони Пингвина на своих бедрах и переместил их на пряжку своего ремня. – Но я считаю, что ты не откажешься от небольшой инициативы, – улыбнулся Риддлер. Освальд усмехнулся, игриво взглянув в глаза Нигмы, и начал расстегивать его ремень, позвякивая пряжкой. Ему нравилось то, что происходило сейчас. Пингвин бы соврал, если бы сказал, что никогда не представлял, как случится их первый раз. Это достаточно отличалось от его фантазий, но было гораздо лучше. Как минимум потому, что это действительно происходило. Эдвард словно бы настаивал на неторопливости, скрадывая желание просто наброситься друг на друга. Возможно, он не хотел еще сильнее навредить Кобблпоту, возможно – просто растягивал желанный момент. Несмотря на то, что пальцы Освальда все еще не очень его слушались, он справился со всеми застежками и пуговицей, начиная стягивать брюки Риддлера вниз. «Даже трусы зеленые», – заметил он с усмешкой. Нигма приподнялся, давая спустить свои штаны еще ниже. Ресницы Пингвина дрогнули, когда он открыл взгляду недвусмысленную выпуклость, спрятанную под зеленым хлопком нижнего белья. Рука сама потянулась, чтобы аккуратно провести по ней пальцами. Взгляд серых глаз взметнулся к лицу Эда, чтобы поймать резкий вздох, вырвавшийся из приоткрытого рта. Тонкие губы Кобблпота растянулись в усмешке, а рука гораздо смелее огладила через ткань напряженный член, чувствуя пульсацию. Освальд прямо смотрел на Риддлера. Практически обнаженный и немного взлохмаченный, Нигма казался совершенно иным. В нем не было и толики того пугающего холода, который напоминал о кошмарах. Последние капли страха и недоверия пропадали, словно испаряясь. Вдруг Эдвард остановил руку Пингвина и спустился с кровати. – Я думаю, чем меньше лишней одежды – тем лучше, – пояснил он, раздеваясь уже самостоятельно. Кобблпот просто молча наблюдал. Вернувшись, Нигма аккуратно вклинился между его ног, прижимаясь всем телом. Эд утянул Освальда в новый поцелуй. Тот охотно отвечал, жадно сжимая его плечи руками, снова пробираясь пальцами в волосы. Нигма медленно терся пахом об его, от чего волны возбуждения поднимались по всему телу. Эдвард спустился к его шее, впиваясь в нее губами, вызывая первый стон наслаждения. Риддлер упивался вкусом бледной кожи, вспоминая, сколько раз за последний месяц представлял себе этот момент. Он не мог точно сказать, в какой из дней в его фантазиях появился образ Освальда. Раньше он никогда не мечтал о мужчинах, но теперь это было нечто совершенно иное. Это была судьба. И сейчас эта судьба была полностью в его руках, постанывающая от поцелуев, упирающаяся возбужденным членом в его живот. Эд медленно начал спускаться поцелуями по груди Пингвина, обходя поврежденные места. Пальцами он начал медленно стягивать трусы Кобблпота вниз, вслед за собой, обнажая его окончательно. Почувствовав это, Освальд закусил губу, по телу снова пробежали мурашки, но на этот раз не от холода. Освальд шумно вдохнул, когда рука Нигмы накрыла его член, а губы поцеловали ложбинку возле бедра. Эдвард почувствовал, что пальцы Кобблпота в его волосах слегка дернули пряди. Это было знаком, что он все делает правильно. Он провел носом по темным жестким волоскам в паху, вдыхая мускусный запах. Риддлер поднял голову и пару раз двинул рукой на члене, наблюдая, как выгнулся Пингвин, застонав. Проведя большим пальцем по головке, Эд стер с нее капельку смазки, с наслаждением слушая новый стон. «Пора переходить к следующей части», – решил Нигма, спустив руку с кровати и нащупав оставленный там тюбик. – Что это? – немного хрипло спросил Кобблпот, заметив его в руках Эдварда. – Вазелин, – пояснил Риддлер, выдавливая немного на руку. – Оу, понятно, – Пингвин откинулся назад на подушку, немного нервно выдохнув. – Расслабься, – сказал ему Эдвард, растирая вазелин между пальцами. – Я же сказал, что знаю, что делаю. Освальд снова застонал, когда Нигма опять начал ласкать его рукой. Пока он отвлекся на это, Эд аккуратно протолкнул фалангу пальца внутрь. Кобблпот захлебнулся стоном. Возбуждение смешивалось с непривычным ощущением чего-то чужеродного внутри, и Риддлер виртуозно манипулировал этими чувствами. Пингвин не знал, было ли это изначально в плане Эдварда, но он был абсолютно уверен, что тот предположил и такое. У чертового Нигмы всегда и на все был план. Он действовал так уверенно, будто бы проделывал такое десятки раз. Это немного смущало, потому что Освальд ловил каждое из ощущений, как абсолютно новое и не похожее ни на одно из тех, что переживал раньше. Он не мог сказать, что никогда не испытывал сексуальных желаний, но считал это чем-то достаточно второстепенным. И Риддлер сейчас ломал все его представления об этом, нащупав нужную точку внутри и начав медленно ее массировать. Кобблпот, конечно, не был не прав, думая, что Эдвард предполагал подобный исход и готовился к нему. Однако оказавшись здесь и сейчас между ног Пингвина, слушая его постанывания, Нигма ощущал, словно действует спонтанно, что было совсем не в его духе. Эд даже предположить не мог насколько сильно это повлияет на него, насколько сильным окажется желание просто наброситься и забыть о ранах Освальда, о подготовке. Это было странным и абсолютно новым чувством. Со скрываемой дрожью, он добавил второй палец, заметив, как Кобблпот сжал рукой простынь. – Эд! – позвал Пингвин, ощутив, как вдруг что-то внутри отдалось сильным и невероятно приятным чувством. Он понимал, что сейчас был полностью в чужой власти и неожиданно для себя готов был отдаться до конца. Только Нигма мог сделать с ним подобное. Мягкие ласки вдруг прекратились, пальцы аккуратно выскользнули из него, а Риддлер снова навис сверху. Освальд заметил, что карие глаза стали почти черными и снова потянулся за поцелуем. Руками он спустился к трусам Эдварда, проскальзывая за резинку и обхватывая возбужденную плоть. Нигма застонал ему в рот, не сопротивляясь, когда Кобблпот приспустил его нижнее белье. «Надо было сразу все снять», – промелькнула у него лишняя сейчас мысль. Перенося вес на одну руку, Эд нащупал оставленный тюбик. Взяв еще смазки, он потеснил руку Освальда на своем члене. Их пальцы переплетались, скользя вместе, горячее дыхание смешивалось в общее. Риддлер спустился чуть ниже, прижавшись головкой к самому входу. Пингвин убрал свою руку, почти перестав дышать. – Ты боишься, Освальд? – тихо спросил Нигма. Кобблпот смотрел прямо на него. И он точно знал ответ. – Нет. Проникновение было мягким, но Пингвин все равно вцепился пальцами в плечи Эдварда. Тот сильнее прогнулся, медленно входя глубже. Освальд закусил губу, пытаясь наблюдать за тем, что происходит. Боль была незначительной, подготовка и обезболивающее помогли. Он слышал, каким частым стало дыхание Риддлера, как он весь задрожал. Подняв взгляд Кобблпот заметил, что Нигма впервые закрыл глаза. «Он сдерживается ради меня», – понял Пингвин. Это осознание заставило снова пропустить вдох. Он желанен. До дрожи. До побелевших костяшек пальцев, сжимавших простыню. И ждать больше Освальд не собирался, поэтому сам подался вперед, ловя полноценный стон наслаждения. Бедрами он сжал Эда, забыв о своем колене, и прошелся языком по его шее. Это было просьбой, которую Риддлер понял без слов, входя до конца, получив в благодарность протяжный стон. Кобблпот потянулся наверх, снова целуя желанные губы, заставив Нигму наконец начать двигаться. Если бы Пингвина спросили сейчас, чего он боялся всего десять минут назад, то он не смог бы ответить. Его поглотили острые, ни с чем не сравнимые ощущения, которые мог подарить ему только он, Эдвард. Риддлер наконец перестал себя сдерживать, вспомнив, что обезболивающее не будет действовать вечно. Он с упоением прижимался к худому, бледному и желанному телу, упираясь лбом в подушку, двигая бедрами в такт внутреннему метроному. Даже сейчас он не мог отбросить привычку соблюдать во всем точность. Они восстанавливали утраченное, с каждым стоном и движением, превращая это в нечто новое. Собирая осколки разбитого в целое. Нигма с упоением стонал в ответ своему любовнику. Слыша друг друга, они соединялись, словно разговаривали на известном только им языке. Темп и громкость стонов нарастали, руки Освальда еще сильнее сжимали плечи. Эд чувствовал, как между лопатками выступила испарина. Он с улыбкой отмечал, насколько отдается ему Пингвин, как тот старается получить из этого момента каждое из возможных ощущений. Жадно, почти эгоистично. Очень в его духе. Кобблпот же наконец выбросил из головы лишнее. Выбросил этот ужасный год, этот напряженный день, свою паранойю и чертову Фиш Муни. Он уверенно двигался навстречу всплеску оргазма, забыв о смущении, неловкости, страхе. Впервые он ощутил себя настолько свободным от всего. Они так отчаянно прижимались друг к другу, словно стараясь заполнить пустоту, разделявшую их так долго. Эдвард вдруг замедлился, стараясь растянуть удовольствие. Пингвин же был этим не очень доволен, почти раздраженно посмотрев из-под прикрытых век. – Скажи мне, – вдруг потребовал он. – Что? – спросил Риддлер. – Скажи, что любишь меня. Нигма прекрасно знал этот голос. Голос, которому нельзя перечить. Но он и не собирался. Эд приблизился к нему так, что они едва касались губами. – Я люблю тебя, Освальд, – сказал он вполголоса. Резкий жадный поцелуй был ожидаемым. Но вот чего Риддлер не ожидал, так это что Пингвин перехватит его руки и опрокинет на спину, оказываясь сверху. – Тебе не следует, твое колено и… – начал было Нигма. – Эд, заткнись, – снова потребовал Кобблпот, начиная двигаться сам в быстром рваном темпе. Он не собирался тянуть или что-то рассчитывать. Пока обезболивающее позволяло ему пользоваться обеими ногами, Освальд собирался наконец сделать все по-своему. Он с наслаждением рушил идеальный план Эда на эту ночь и с упоением смотрел, как тот смиряется, подхватывая спонтанность своего любовника. Пингвин отпустил одну руку Риддлера и почти нагло положил ее на свой член. Нигма подчинился, с усмешкой ловя полный вожделения взгляд серых глаз. Кобблпоту было наплевать, он делал, что хотел, с тем, кого хотел. Он возвращал себе силы, уверенность. Устанавливал право владения хотя бы этим конкретным моментом. Видя это, Эдвард уже был полностью уверен, что Готэм вскоре снова окажется под этим человеком, как он сам сейчас. Неизбежно движения стали рваными, дыхание – неистовым, взгляды – почти животными. С последним, почти синхронным, протяжным стоном они остановились. Нигма почувствовал горячую вязкую влагу между своих пальцев. Освальд тяжело упал на него сверху, хрипло дыша. Спустя секунды, он приподнялся, медленно целуя Риддлера. Они не закрывали глаз, не желая потерять друг друга ни на секунду. Последней преграды больше не стало. Остались только тяжелое дыхание, остывающий пот, аккуратные поцелуи и полные любви глаза напротив. – Через полчаса ты проклянешь тот момент, когда решил быть сверху, – почти пообещал ему Эд. – Ну, у тебя же еще есть те ампулы? – усмехнулся куда-то ему в шею Пингвин. Нигма тихо засмеялся в ответ. Аккуратно он повернулся на бок, укладывая Освальда рядом. – Как твоя паранойя? – снова спросил Риддлер. – Ее больше нет, – ответил Кобблпот. – Самое время, – улыбнулся Эдвард. *** – Поцеловались? Серьезно? – Буллок подхватил новый кусок пиццы. – Прямо вот как…? – Да-да, именно так, – Гордон хлебнул пива, все еще унимая небольшое головокружение после транквилизатора. – Тяжелый выдался денек. – Честно сказать, я не удивлен, – Харви откусил кусок и, быстро прожевав, проглотил. – Эти двое фриков явно нашли друг друга. – Только все это нам светит очередной криминальной войной, – вздохнул Джим. – Вы упустили Фиш Муни. – Трудные грядут деньки, – подтвердил его напарник. – Только давай в этот раз без игры в лояльность. Твои терки с Пингвином меня уже изрядно достали. – У него теперь есть Эд, – усмехнулся Гордон. – А ты что, ревнуешь, Харви? – Конечно! – воскликнул Буллок. – С чего это все лучшие задницы Готэма достаются недорослику? Я рожей явно лучше вышел! Джим засмеялся и пнул его ногой, вызывая ответный смешок. Возможно, это был их последний спокойный вечер. Тучи снова сгущались над Готэмом.