Дифференциальная игра

Эд попал в замочную скважину ключом только с третьего раза. Его руки тряслись, он нетерпеливо отпер дверь и вошел в покрытую мраком квартиру Изабеллы. Закрывшись, он бросил чемодан у порога и включил свет. Лампы осветили пустой зал. Здесь уже несколько недель никого не было. Нигма прошел к дивану и сел, закрыв лицо руками. После ссоры с Освальдом он не знал, куда еще пойти. Вспомнив, что Изабелла оставила ему ключи, чтобы он поливал растения в ее отсутствие, Эдвард приехал сюда. С момента, как он попрощался с ней тем вечером перед аварией, Нигма ни разу сюда не зашел, о чем свидетельствовала засохшая герань на подоконнике. Эд пытался дышать ровнее, но злость и боль никак не хотели проходить. Руки все так же предательски тряслись. «Я люблю тебя, Эд». Нигма нервно засмеялся и снял очки. Он должен был догадаться. Но его идеальный ум не мог даже предположить такого. Пингвин влюбился в него. И убил свою соперницу. Убил Изабеллу. Его Изабеллу. Злость накатывала волнами, с ней смешивалась несоизмеримая печаль. Боль утраты. Эдвард тихо смеялся и плакал. Такой абсурд. Как все это могло произойти? Как вся его жизнь разрушилась за такой короткий срок, когда, казалось, все идет идеально? Любовь. «Того, кто всего лишился, невозможно подкупить или запугать. Невозможно предать и ранить. Такой человек не повинуется никому, кроме себя, – вспомнил Нигма. – Но стоит ли это того? Лучше быть свободным или счастливым? Одиноким или уязвимым? Не знать любви или потерять ее?» Эд смотрел на очки в своих руках. На одно из стеклышек капнула слеза. «Нельзя изменить свою сущность, да? Если ты ступил на темный путь, то будь готов к боли и утратам. К предательству. К одиночеству. Ты предупреждал меня». Нигма поджал губы и глубоко вздохнул. «Я думал, мы изменим это, Освальд. Вместе мы были силой, перед которой пал Готэм. Но судьба жестока к злодеям. Любовь – это запретный яд, который может уничтожить нас. Но мы всегда выпиваем его до дна, каждый раз надеясь, что он не остановит наше сердце. Я любил, ты – тоже. И что это дало?» Эдвард закрыл глаза, согнувшись еще сильнее, почти касаясь головой собственных коленей. Печаль накрыла его плотным одеялом, что, казалось, почти не вдохнуть. Нигма старался избавиться от мыслей и воспоминаний, которые всплывали в его голове, но не получалось. Вдруг со стороны двери послышалось шуршание, будто кто-то пытается открыть ее ключом. Эдвард резко выпрямился, вытер слезы и надел очки. На секунду его ослепила глупая надежда, будто бы это Изабелла вернулась, но он отбросил ее. Изабелла мертва. Нигма встал с дивана и подошел к двери в тот момент, когда некто наконец открыл ее. Невысокий щуплый мужчина удивленно посмотрел на Эда, явно не ожидая увидеть кого-то здесь. – Кто вы и что вам нужно? – спросил Нигма. Мужчина отмер, резко развернулся и побежал вниз по лестнице. Эд, не ожидавший такой прыти, даже не погнался за ним. Несколько секунд он смотрел в коридор, а затем снова запер входную дверь. «У него был ключ. Это странно», – подумал Нигма. Сейчас у него не было настроения думать об этом инциденте. Нужно было успокоиться и придумать, что делать дальше. Оставаться в этой квартире дольше, чем несколько дней, Эдвард все равно не смог бы. Лишь позже он разгадал секрет появления незнакомца в квартире Изабеллы. И увидел надвигающуюся угрозу Фиш Муни. *** Освальд пораженно смотрел на Эда перед собой, словно увидел призрак. За этот сумасшедший день он много раз представлял эту встречу, но на самом деле все еще не был к ней готов. Нигма изменился и при этом выглядел болезненно знакомым до последней морщинки в уголке улыбки. Зеленый костюм, фиолетовый галстук, зачесанные волосы, очков не было. За его спиной стояла, прислонившись к столу, длинная золоченая трость, увенчанная вопросительным знаком. – Детектив Гордон, – Нигма обратил внимание на Джима. – Недалеко от вас стул, присядьте, пока не упали. Пингвин обернулся и заметил, что Гордон опустил пистолет и держится за голову, глядя в пол. – Что ты с ним сделал? – беспокойно спросил Кобблпот, наблюдая, как Джим все же тяжело сел на предложенный стул. – Легкий транквилизатор, ничего страшного, – отмахнулся Риддлер. – Пройдет через пару часов, зато не помешает нам. Освальд снова посмотрел на Эдварда. У него было столько вопросов, что он не знал, какой задать первым. – Зачем все это было? – наконец спросил Пингвин. – А ты не понял? – почти расстроенно спросил в ответ Нигма. – Я знал, что ты плох в загадках, но чтобы настолько… – Эд, пожалуйста, мне не до шуток, – оборвал его Кобблпот. – Мы не виделись уже год и, честно сказать, до сегодняшнего утра я считал, что уже не увидимся. Просто скажи мне, зачем была нужна вся эта охота за сокровищами. К чему эта спешка до полуночи? – Ну, ограниченность во времени добавляет игре остроты, – улыбнулся Эд. – Разве нет? – И все? – Пингвин начинал злиться. – У меня сотрясение, возможно повреждены внутренние органы и колено болит просто дьявольски, а я вместо того, чтобы отправиться в больницу, сломя голову мчался сюда, чтобы разгадать еще парочку твоих хитроумных загадок! С лица Риддлера исчезла улыбка. Он наконец заметил дорожку крови на скуле Кобблпота. – Что с тобой случилось? – беспокойно спросил он. – О, ничего! – фыркнул Освальд. – В клубе, где ты спрятал свою подсказку, меня поймала Фиш Муни и отдала поиграть своей ручной собачке – Табите, которая все еще зла на тебя за тот инцидент с рукой. Расплачиваться пришлось мне. – О, боже, я не знал, что так получится, – беспокойство в его голосе приятно отдалось в сердце Кобблпота, но он все еще ждал ответов. – Со мной все в порядке, обезболивающие еще действуют, так что давай забудем об этом и перейдем к сути, – настоял он. Эд облизал губы, задумавшись. Казалось, он репетировал этот разговор множество раз, но сейчас подбирал слова. – Я не смог забыть о тебе, Освальд, – наконец сказал он. Пингвин снова ошарашенно замер, забыв про раздражение, которое только что испытывал. – Сознаюсь, первое время я жалел о том, что не убил тебя в тот вечер, – продолжал Риддлер. – Испытывал удовольствие, глядя, как обрушивается твоя империя. Но потом понял, что всему виной был я. Его губы тронула легкая улыбка. Кобблпот молчал. – Осознав, что, потеряв меня, ты сломался, я испытал очень смешанные чувства, – говорил Эдвард. – Я был рад так отомстить тебе, но и был опечален. Я тогда действительно понял, что ты правда любишь меня. Искренне. Сердце Пингвина пропустило удар. – Я задумался о твоих словах об Изабелле. Что в ней было что-то не так. И, взглянув трезвым взглядом, я понял, что это была хитроумная ловушка, спроектированная специально для меня. Для нас. Нигма оперся рукой на стол за своей спиной. – Я начал искать. И узнал, что Фиш Муни хотела уничтожить тебя с моей помощью. С помощью Изабеллы. Ей нужна была разруха в Готэме, чтобы вернуть власть. Все, что произошло, было подстроено. Любовь, которую, я думал, даровала мне судьба, была ложью. – Так она все же была клоном Крингл? – спросил Пингвин. – Да, Стрэндж создал ее по просьбе Фиш Муни, – кивнул Эдвард. – Промыли девочке мозги и отправили в Готэм. Она четко следовала своей программе, как умная собачка. Освальд вздохнул. – И узнав это, ты устроил мне эту игру. Пробрался в мой дом и подкинул загадку, – он прямо смотрел на Нигму, стараясь понять, что прячется за его карими глазами. – Это было не так сложно, – усмехнулся Эд. – Охрана у тебя никудышная. Сложнее было доставить аквариум в клуб Барбары. – И все эти вещи ты хранил? – Кобблпот облизал пересохшие губы. – Часы, мой галстук, свитер, ее очки… Зачем? – Воспоминания – это воспоминания, – ответил Риддлер. – Хорошие они или плохие. Именно они делают нас нами. А галстук ты сам выбросил, я лишь подобрал. – Ты следил за мной? – удивился Пингвин, стараясь вспомнить, когда выбросил галстук. – Какое-то время, – подтвердил Нигма. – Кстати, не мог бы ты вернуть мне часы? Освальд помедлил, но вытащил их из кармана и положил в протянутую ладонь. – Так и не починил их? – спросил Кобблпот, наблюдая, как Эдвард прячет часы в карман. – Починил, но разбил снова, – ответил Риддлер. – Они должны были передать свое послание. – И в чем оно заключалось? – поинтересовался Пингвин. Эд вздохнул. – Все вещи несли послания. Я пытался передать тебе то, через что сам прошел за этот год. Рассказать о том, как менялось мое отношение к тебе. Ведь я действительно много думал об произошедшем. Думал о тебе, Освальд. Нигма прямо посмотрел на него. Кобблпот не знал, что ответить. – Не думаю, что я хоть что-то понял, – наконец сказал Пингвин. – Мне кажется, ты понял гораздо больше, чем осознаешь, – улыбнулся Эд. – Поначалу я испытывал ностальгию, потом злился на себя за это. Я не хотел возвращаться после всего. Потом я принял то, что действительно скучаю по тебе. С теплотой вспоминаю то время, что мы провели вместе. Правда об Изабелле сильно повлияла на мое отношение. Ведь каким-то образом ты подсознательно чувствовал ее неправильность, хоть и убил ее из корыстных побуждений. Кобблпот отвел взгляд. – Но в одном ты был бесспорно прав, – продолжал Риддлер. – Мы не можем изменить свою сущность. Мы – злодеи. Это то, что определила нам судьба. Ты бы не поступил по-другому, ведь она стояла на твоем пути к любви. Так или иначе, я простил тебе это. Освальд снова посмотрел на Эдварда. – Узнав о Фиш Муни, я хотел встретиться с тобой, чтобы мы вместе дали ей отпор. Вместе мы вполне можем вернуть Готэм себе. Но я заметил кое-что еще. Нечто, что помешало мне просто так вернуться. Нигма прервался, но потом все же продолжил. – Я всегда считал нашу встречу судьбой. Я испытывал восхищение от того, что ты делаешь. От твоих хитроумных манипуляций, хладнокровных убийств, которые служили ступеньками твоему возвышению. Однако лишь за последние месяцы понял, что восхищение и дружба было не единственным, что я испытывал к тебе. Кобблпот не верил, что это действительно происходит. Он совсем не это думал услышать. – Я наконец понял, – продолжал Эд, легко улыбаясь, – что ты был, наверное, самым важным человеком в моей жизни. Человеком, который помог неумелому птенцу встать на крыло. Человеком, который сделал меня тем, кто я есть. Человеком, для которого я был готов сделать что угодно. Эдвард наконец отошел от стола, приблизившись к Освальду, который не мог пошевелиться. – Человеком, – продолжил Нигма, – которого я любил по-настоящему. Пингвин вдруг выдохнул, не веря тому, что услышал. – Ты… – Освальд сглотнул, – ты хочешь сказать, что любишь меня? – Я, кажется, только что это сказал, – улыбнулся Риддлер. – Это было непростое осознание, но все же я прошел через него. И я знаю, что за этот год ты не перестал любить меня. Нигма аккуратно взял его за руку. Пингвин весь дрожал. – Ведь несмотря на то, что ты боялся, что все это ловушка. И что Табита избила тебя до полусмерти. Несмотря на мои загадки, доводившие тебя до бешенства. Ты бежал сюда со всех ног, чтобы увидеться со мной. Освальд сжал его руку. Карие глаза напротив излучали тепло, которое он жадно впитывал. Пингвин был ошарашен. Когда начинался этот проклятый день, он даже не подозревал, что к его концу все так сильно изменится. На удивление, к лучшему. Все страхи отступили, дав место несмелому счастью. Он поверил. Сейчас Кобблпот наконец-то точно знал, что должен сделать. Положив вторую руку на шею Эдварду, он медленно притянул его к себе, целуя губы, которые не надеялся когда-либо поцеловать. Почувствовав ответ Нигмы, он шумно выдохнул, целуя сильнее, стараясь уверить себя, что все это не сон. Что это действительно происходит. Что этот поцелуй настоящий. Гордон, который едва-едва что-то понимал, прорывался сквозь шум в своей голове и замутненный взгляд. Заметив, что происходит, он не смог промолчать. – Ребята, – тихо начал он, – снимите себе уже комнату. Риддлер вдруг рассмеялся через поцелуй. Освальд оторвался от него, смущенно улыбаясь. – Эд, сукин сын, или ты дашь мне что-нибудь от той дряни, которую вколол, – продолжил Джим, – или я натравлю на тебя копов. – Проспитесь, детектив, оно само пройдет, – ответил Нигма. – И сделайте что-нибудь со своей привычкой лезть вперед всех. – Почему ты просто не позвонил мне? – спросил Кобблпот. – К чему была эта охота на сокровища? – А ты поверил бы мне, если бы я просто пришел и рассказал тебе все? – ответил Эд. – Я знаю, каким параноиком порой ты бываешь. Не пережив все это, вряд ли ты хоть на секунду перестал бы сомневаться, что все это план, чтобы убить тебя. Это звучало даже слишком логично. Он очень хорошо знал своего друга. – Возможно, ты прав, – кивнул Освальд. – И что же теперь? – Теперь, если ты не против, я бы хотел вернуться в твой особняк, – ответил Нигма. – Жить здесь, словно помойная крыса, мне опостылело. А потом мы уничтожим Фиш Муни и вернем себе Готэм. – Похоже на хороший план, – улыбнулся Пингвин. – А что с Джимом? Риддлер посмотрел на наконец заснувшего детектива. – Оставлю ему несколько сувениров, чтобы он сказал в управлении, что нашел мое убежище. В знак признательности за то, что помог тебе сюда добраться. Кобблпот кивнул, а потом поморщился от боли, схватившись за свой бок. Таблетки переставали действовать, он едва держался на ногах. – А тебе нужна медицинская помощь, – прокомментировал Эдвард. – У меня тут есть кое-что… – Давай уже дома, – прервал его Освальд. – Аркхем мне тоже уже порядком надоел. – Идти сможешь? – спросил Нигма. – Скорее всего, – ответил Кобблпот. Эд подхватил свою позолоченную трость со знаком вопроса и протянул ему. – Обопрись пока, – сказал он. – У меня не так много вещей. – Что это? – поинтересовался Пингвин, перенося вес на предложенную опору. – Одна разработка. Недавно закончил, – улыбнулся Нигма. – Выглядит эпатажно, но почему бы и нет? Потом расскажу. Он торопливо собрал свои вещи, и они наконец покинули это проклятое здание. На улице ждала припрятанная Риддлером машина. Всю дорогу до особняка Освальд не сводил взгляда со своего неожиданного счастья. Впервые за этот год он перестал жалеть обо всем, что произошло. Их боль была вознаграждена. Все произошедшее привело Пингвина к нынешнему моменту. К Эду. Любовь – слабость для злодеев. Все это знают. Чаще всего они сами убивают все хорошее, что преподносит им судьба. Но однажды пузырек с ядом не сработает. Ведь любовь доступна всем. Она приходит без приглашения, занимает все мысли, меняет мир вокруг. Она может уничтожить, это правда. Но истинная любовь меняет людей. Делает их кем-то новым. Навсегда.