Маргинал

POV Ману       Ветер все еще свистит в ушах. Я зажмуриваюсь, отпускаю руку эльфа и обо что-то ударяюсь. Коснувшись земли, я вскрикиваю. В отличие от моих ожиданий, приземление оказалось мягким. После соприкосновения с землей, я куда-то проваливаюсь, и что-то белое накрывает меня с головой.       Холодно и мокро. Снег. Его заклинание сработало. Да!       Я хохочу от облегчения, но смеюсь не долго, вспомнив, что эльф ранен, я пытаюсь выбраться из снежной западни. Руки быстро замерзают, но я продолжаю себя откапывать, когда мне это удалось, мои пальцы были уже не в состоянии шевелиться, а одежда насквозь промокла. Выбравшись, я немею от восхищения.       Еловый лес с деревьями, которым более ста лет, окружал меня. И они огромные, усыпаны белоснежным снегом. Каждая веточка была покрыта инеем, иногда можно было заметить, как по ним, весело играя, бегают белки. С виду могло показаться, что лес спит крепким долголетним сном, но на самом деле все не так. Жизнь в нем кипит, не переставая. Где-то на одном из деревьев послушался птичий писк, из снега, примерно в десяти метрах от меня, вылетела птица неизвестного вида и ринулась к гнезду. Этот лес потрясающий! И оказались мы здесь по милости эльфа. Только вот здесь где это?       Я оглядываюсь, вспоминая, что, в первую очередь, надо найти ледяного и, в конце концов, спросить его имя. Моя одежда даже не успевает прилипнуть к телу, она сразу замерзает, а изо рта вырывается пар, стоит мне только выдохнуть. Становится тяжело и больно дышать, что-то в легких начинает колоть, и каждый шаг дается с трудом, потому что ноги проваливаются под снег. Нет, я не привыкла к таким холодам, и солнца за серыми облаками почти не видно. Щеки начинает щипать от мороза. И ноги совсем онемели, да уж, мои летние сандалии не подходят для такого.       Чёрт, холодно! Да где же он?! Позади себя слышу хруст, оглядываюсь и вижу руку, выглядывающую из-под снега. Нашелся. Подбежав к нему, начинаю откапывать, через пару минут мне это удалось, не без его помощи. По глубине ямы видно, что он провалился глубже, чем я. Выбравшись оттуда, эльф оглянулся, тяжело дыша, но явно не от мороза. Я внимательно смотрю на его рану: стрела все еще торчит чуть выше локтя. Ранее белая рубашка, в этом месте, стала ярко-алой. — Ну и где мы? — спрашивает ледяной, продолжая смотреть по сторонам. — Ты не знаешь? — возмущение и страх переполняют меня.       Эльф переводит взгляд на меня и удивленно поднимает одну бровь. — По-твоему, это я виноват? — совсем не волнуясь, спокойным голосом произносит он. — Ну не я же, — фыркаю я, он смотрит на меня и хмуриться, открывая рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает его и переводит взгляд на свою руку, откуда по-прежнему торчит стрела. Эльф отламывает заднюю ее часть, морщится и шипит от боли. Похоже, он решил не продолжать этот разговор. Значит ли это, что он признал свою вину? — Стоп! Ты считаешь, что каратели гнались за мной? — спрашивает он. — Так они гнались за мной? — я во все глаза смотрю на брюнета, но эльф не отвечает, он смотрит на верхушки деревьев. — Идем, — приказывает тот, поднимая свой рюкзак с земли. — Надо найти деревню. — Ты же не знаешь, где мы. Куда мы пойдем… И почему ты переводишь тему? — Заткнись, — говорит он, делая мне шаг на встречу. — У меня нет времени успокаивать тебя, эта штука, — он вновь смотрит на стрелу, — не просто стрела, и поэтому мы должны добраться до деревни, там, я надеюсь, она нам поможет.       Я молча киваю, он делает еще один шаг мне навстречу и оказывается на расстоянии вытянутой руки, отчего я начинаю краснеть. Он уже находился ко мне так близко, но в тот раз он спал. — Дай руку, — говорит он, протягивая мне здоровую руку, отчего моя фантазия разыгралась еще больше. — Заче… — начинаю я. — Просто дай мне руку, — перебивает меня эльф, я протягиваю ему ее, его спокойный тон начинает меня пугать. По-моему, лучше бы он кричал, тогда бы я хотя бы поняла, что он зол, но сейчас я без понятия, что у него на уме. «Он что, нормально разговаривать не может? Ему, наверно, очень трудно находить общий язык с другими, а есть ли у него друзья?» — Аллагра, — произносит он, закрывая глаза. И пока он стоит вот так, рядом со мной, с закрытыми глазами, я успеваю заметить две родинки у него под левым глазом. Они находятся на нижнем веке, под ресницами. И ресницы такие длинные, что мне завидно. А над глазом есть маленький шрам, который пересекает бровь, но очень тоненький, поэтому в первый раз я его не заметила.       Это заклинание мне уже знакомо, оно создает ледяной щит, но на этот раз его не появилось. Я оглядываюсь: и вправду ничего нет. Эльф открывает глаза и поворачивается на сто восемьдесят градусов, после чего отходит от меня, а у него ноги не проваливаются, неужели он легче, чем я? И только я хотела спросить, что он сделал, как сама это почувствовала: мне больше не было холодно, и одежда на мне начала оттаивать и приобретать привычную ей эластичность, а я смотрела ему в спину. «Спасибо» Но вслух я так и не осмелилась это сказать. Нагнав его, я заметила, что эльф здоровой рукой держится за больную, наверно, болит. Я должна что-то сказать, но что? Утешить? И как это будет? «У собачки боли, у кошки боли, а у тебя не боли,» — язвит мое подсознание. Так и не найдя слов, мы молча шли. Вот, казалось, подходящий момент спросить его имя, но отчего-то я и этого не смогла, словно все слова, которые я знала, резко вылетели из головы. Мы все шли, и огромный лес сменился на лесостепь. Я заметила, что его шаги становятся все мельче и мельче, а лицо - еще бледнее, чем раньше, и темные мешки под глазами приобрели красный оттенок. — Ты как? — спрашиваю я, немного хмурясь и останавливаясь. — Плохо, — бросает он на ходу, — мне жарко. — Тогда надо остановиться, — утверждаю я. — Что? — останавливается он и смотрит на меня. — Я знаю, что ты меня недолюбливаешь, плакса, но не думал, что ты хочешь, чтобы я прям здесь окочурился, ведь тогда тебе придется нести в деревню мою тушку. Она, конечно, не такая тяжелая, как твоя, и все же… — Когда ты пытаешься шутить вот с таким смертельно-бледным лицом, я понимаю, что мы обречены. Тебе надо прилечь, отдохнуть. — Слушай, — он снова продолжает идти, — если я сейчас прилягу, то больше не встану. И сомневаюсь, что дойду… — Я… — Ты что такая дерзкая, плакса? Никогда не перебивай меня, — говорит он, поднимая одну бровь, я киваю, после чего он продолжает: — Там дальше есть небольшая деревушка, на ее окраине есть дом одной целительницы, у нее можно получить нужные медикаменты, она поможет. Это на случай, если я не дойду, а сейчас давай прибавим шагу, иначе тебе придется меня тащить, — произносит он, начиная идти быстрее, — а если ты меня бросишь, я тебя убью. — Угу, — киваю я, понимая, что логики в его словах мало, и он такой дружелюбный только потому, что эта стрела была отравлена, и яд уже начал свое действие. — Надеюсь, она не злиться на меня… — тихо добавляет эльф, явно не хотя, чтобы я услышала, но и особо не скрывая этого.       Дальше мы шли молча, лесостепь закончилась, и на горизонте появилось поселение. Издалека оно казалось черными, словно выгоревшим. В голове всплывает образ догоравшего дома. Глубоко внутри что-то сжалось и стало болеть. И все же радость от того, что мы наконец добрались, затмевала эту боль.       Войдя в деревню, я отметила, что все постройки ветхие, а людей на улицах и вовсе не видать. Оглядывая дома, я замечаю, что ставни давно закрыты, а из труб идет темный дым, поднимающийся к небу. Где-то недалеко лает собака. Деревушка маленькая, поэтому мы быстро добрались до центра. Все дорожки каменные, видно, что снег здесь чистят. В центре строения каменные, из-за чего они выглядят получше, надежнее.       Петляя между узкими улочками и дойдя почти до окраины деревни, мы добрались до маленького дома. Ничем не примечательного, с ветхой опущенной крышей и слегка покошенными стенами. Конечно, в этой деревне все постройки старые, но этот дом, похоже, занимает первое место.       Эльф к этому времени выглядел совсем плохо. Он хрипло дышал через рот, белок глаз потемнел, а сам ярко-зеленый цвет радужки стал бледным, словно огонь в нем угас. Зрачок стал таким же, как и у людей, круглым. И он то уменьшался, то увеличивался. Идти ему было трудно, поэтому рюкзак, который он нес, я взяла себе. Кстати, он оказался очень тяжелым.       Перед домом было маленькое крылечко с давно прогнившими ступеньками. Еле поднявшись по ним, эльф постучал в давно рассохшуюся дверь, она со скрипом отворилась, но впереди ничего не было видно, слишком темно. Эльф хотел было переступит порог, но силы покинули его, и он перевалился через него. Я хотела его поймать, но врезалась во что-то. Это было что-то вроде невидимой стены, но юноша как-то прошел. Я дотрагиваюсь до нее, меня поражает само ее существование. Присмотревшись, понимаю, что стена не такая уж и невидимая. Она переливалась, словно мыльный пузырь, разными цветами, просто смотреть на нее надо под определенным углом. Казалось, что это здание не обитаемое, но вдруг в глубине этой темной комнаты появляются два кошачьих глаза цвета фиалок с черными щелками. «Это не кошачьи глаза...» — я мотаю головой, понимая, что на самом деле вижу перед собой. По уровню расположения глаз могу предположить, что это эльф сидит, ну или он маленького роста. — Помогите ему, — говорю я, и глаза моргают. — Зачем? — раздается женский голос, и кошачьи глаза закрываются. — Ему нужно помочь, прошу вас, — взмолилась я, понимая, что нужно спешить, — пожалуйста. — Ангел молит… — восхищённо произносит голос, — моли еще. «Это о ком она? Она что, меня так назвала?»       Я не могла не заметить тревогу в ее голосе, но она пытается это скрыть. — Я не понимаю, о чем вы, но раз от этого зависит ваше решение, помочь ему или нет, то я буду молить о помощи столько, сколько потребуется, — утверждаю я.       Свет в комнате резко загорается, ослепляя меня. Я вижу молодую женщину, обладательницу фиалковых глаз. Как и предполагалось, она эльфийка. Только уши ее гораздо длиннее и острее, чем у сопровождающего меня, и расположены горизонтально. У нее темные волнистые волосы, которые опускаются до самого пола, на голове серебряная диадема. Темно-синее платье в пол с небольшим вырезом на груди, обшитым белым мехом, что не удивительно, мы же на севере, на талии имеется широкий вшитый ремешок, на который прикреплены ножны с небольшим кинжалом. Если присмотреться, на самом платье можно увидеть своеобразные необычные узоры, вышитые тонкими серебряными нитями. Ее платье напоминает ночное небо с созвездиями. С виду ей лет двадцать — двадцать пять, но судить я не могу, ибо это эльф, а они могут сохранять свою молодость очень долго. Эльфийка сидит на полу, одна рука лежит на коленях, а второю держит около щеки эльфа. Только сейчас я заметила легкое, еле заметное зеленоватое свечение. И как я его не заметила в полной темноте? Выходит, она все это время лечила его? — Заходи, — говорит она, и стена, что не пускала меня в дом, исчезает. Женщина поднимает на меня испуганный взгляд. — Расскажешь, как это произошло внизу.       Эльфийка встает и делает пару шагов от меня и моего сопровождающего. Только я хотела спросить, как его отнести вниз, она выставляет одну руку вперед и начинает что-то шептать. Что именно она говорит - я не в силах разобрать, ибо та произносит слова так быстро… Прошло несколько секунд, но ничего толком не произошло. — Все, теперь ты в силах его донести. Пошли, времени нет. От того, что ты медлишь, ему лучше не становиться.       Недолго думая, я взваливаю эльфа на свою спину, пытаясь не задевать его больную руку. Он почти не имеет веса, будто гусиное перышко. Эльфийка идет впереди, я плетусь сзади и рассматриваю все вокруг. Потолок и стены сделаны из дерева, вот только, увидев дом снаружи, я представляла, что внутри он намного хуже, но, мои ожидания не оправдались. Стены ровные, сделаны из брусьев, иногда можно увидеть замысловатые узоры. Потолок тоже ровный и совершенно не представляет опасности, как мне казалось ранее.       Обстановка вполне уютная, да и дом просторный, хотя снаружи он казался намного меньше. Мы проходим мимо комнат, в одной из них я заметила камин. Странно, но трубы на крыше я тоже не заметила. Вот мы и добрались до лестницы. Эльфийка быстро обернулась и поманила меня рукой. Я прибавила шагу. Как-то чудно здесь все, понятное дело, что без магии не обошлось. Разве не странно спускаться в одноэтажном стареньком домике по лестнице? Куда ниже-то? Но мы спустились. Первое, что бросается в глаза, это пол. Он каменный, хотя в остальных частях он деревянный. Хотя чего я снова удивляюсь?       Осматриваюсь, впереди только одна дверь. Незнакомка, не задумываясь, дергает за ручку и отворяет ее. Женщина проходит в помещение и несколько раз хлопает, я иду за ней. В комнате становится светло, зажглись свечи. Я мельком осматриваю помещение. Комнатка не велика размерами, но довольно-таки уютная. Стены такие же, как и во всем доме. В углу стоит большая деревянная кровать, а вокруг нее, по стене и потолку, разросся огромный, широколистный плющ. Около самой кровати стоит тумбочка с каким-то растением. В дальнем углу стоит небольшой столик, заваленный различными книжками и исписанными листами бумаги, рядом со столиком - небольшой шкаф… По остальным углам растут огромные растения, очень напоминающие деревья, вот только «ветки» направленны в сторону стены и дальше. Эти растения будто держат потолок, ибо разрослись во всей его площади. Очень красиво! Эльфийка доходит до кровати и одним движением сдирает покрывало с одеялом. — Аккуратно положи его сюда.       В ее голосе звучит скрываемая тревога и злость. Она злится, потому что мы заявились к ней в дом? Или из-за чего-то другого? Я выполняю её приказ и отхожу в сторону. Он без сознания, но морщится. Эльфийка походит к столу и берет оттуда ножницы, после чего подходит к раненому и разрезает его рубашку в том месте, где торчит обломок стрелы. Она глубоко вошла чуть ниже плеча. Острия вообще не видно, а от самого ранения в разные стороны расходятся черные полосы, будто сама кровь почернела. Темноволосая нервно выдохнула и выбежала из комнаты. Я стою в ступоре, не зная, что делать. Она возвращается в комнату, держа в руках несколько стеклянных бутылечков, какие-то коренья и сухие цветы. — Так, что произошло? — Мой дом сожгли, а он меня спас. Потом появились каратели, мы побежали в лес, добежали до обрыва, там нас и догнали. Его подстрелили, а после мы сорвались с края. Он перенес нас сюда, угрожал, сказал, чтоб в случае чего, я притащила его сюда, потом снова угрожал…       Пока я все рассказывала, эльфийка осмотрела его и сделала какую-то серую жидкую смесь из листьев плюща, сухого цветка и воды. Пахнет сосной и мелиссой. — Какое заклинание он использовал, чтобы перенести вас? — спрашивает она. — Кажется, это было слово «Кайто» — вспоминаю я.       Ее лицо приобретает такое выражение, словно она очень расстроена моими словами. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут ее взгляд падает на эльфа, она подходит к нему, поставив чашку со смесью: — Держи его, это так, на всякий случай, а я вытащу стрелу.       Я подошла к кровати и уперлась руками в плечи эльфа. Он морщится. Эльфийка аккуратно берется за торчащий обломок стрелы и, выдохнув, также аккуратно пытается его вытащить. Я пытаюсь не смотреть на эту жуткую картину и перевожу взгляд на лицо юноши. Глаза закрыты, крепко сжаты, рот приоткрыт, и из него вырывается хрипение. — Кайто, — значит «стихия», — произносит она, вытирая рукой пот со лба. — Само по себе это заклинание ни на что не способно. Он использовал слишком много магической силы, и если бы не это заклинание, с ним бы ничего не случилось, он бы смог сам себя вылечить!       Пока что эльф не сопротивляется, и это хорошо, потому что сопротивление сейчас ничем не поможет. Слышится глухой треск и облегченный вздох, я оборачиваюсь. Эльфийка стоит с обломком в руке, я смотрю на острее. Оно зазубренное, необычной формы. Когда дедушка ходил на охоту, он брал с собой свое копье, что стояло в чулане, на конце оно тоже было зазубрено. Он говорил, что это нужно для того, чтобы в случае чего, жертва не смогла его легко вытащить. Значит, каратели действуют по такому же принципу, как и охотники.       Эльфийка положила стрелу на стол, а сама взяла влажную тряпку и стала вытирать кровь и обрабатывать повреждение. От вида самой раны мне становится дурно. Плоть по краю грязно-зеленого цвета, а сама - черно-красная. Девушка разрывает его рубашку и откидывает в сторону. Вся его грудь покрыта этими черными полосами, отходящими от места ранения, словно корни растения...       Эльф тяжело, неровно и хрипло дышит. Эльфийка, закончив промывать рану, вытягивает руку и почти касается ее. Я нервно выдыхаю. Она начинает что-то бормотать, ее ладонь начинает светиться, как и сама рана. По щеке целительницы стекает слеза, а глаза полны печали. Мне становится не по себе… Проходит несколько минут, как вдруг она перестает шептать и смотрит на свою руку. Она вся покрыта черной слизью. Она с помощью магии извлекает яд? И откуда его так много? Я замечаю, что полос на груди эльфа почти не осталось, да и рана уже выглядит лучше и не так страшно. — Дай тряпку!       Я беру тряпку со стола и отдаю ее девушке, та быстро вытирает руку и возобновляет заклинание. На этот раз проходит гораздо больше времени, чем в первый, но и результат того стоит. Полос нет, да и рана выглядит еще лучше. Больше нет той черноты, да и кровь не идет. Эльфийка садится на пол и вытирает руку. Ее лицо бледное, руки трясутся. Она очень устала, но взгляда от эльфа не отводит. Его дыхание восстановилось, теперь кажется, что он спит спокойным глубоким сном. Я отпускаю его и отхожу на пару шагов. — Теперь его жизнь вне опасности. — устало говорит обладательница фиалковых глаз, слабо улыбнувшись.       Потом, по её просьбе, я перевязываю рану своего спутника бинтами. Он спит, выглядит таким спокойным. Это саркастическое существо выглядит таким умиротворенным, ну надо же. Я улыбаюсь. Эльфийка ушла, сказав, что ей нужно отдохнуть, а я могу расположиться в той комнате с камином. Но я решила остаться с эльфом. Думаю, первое, что он скажет, когда очнется, будет: «Плакса, чего это ты тут делаешь? Отойди от меня, ты слишком близко!»       Я снова улыбаюсь.       Эта эльфийка, кто она? Нет, не так. Кто они друг другу? Я смотрю на эльфа, его грудь поднимается и опускается в такт дыханию. «Он выглядит моложе, чем она,» — замечаю я.       Хотя, может быть, она его невестка? Я сажусь рядом с кроватью на стул и вздыхаю. Чего это я так за него переживаю? На тумбочке, что находиться напротив, стоит свечка. Я смотрю на огонь. Дедушка правду говорил: на огонь и воду можно смотреть вечно. Через пару минут я начинаю клевать носом. Слегка тряхнув головой, я прогнала сон прочь. Так. Надо пойти развеяться. Поднимаясь со стула, боковым зрением замечаю движение в стороне кровати. Я поворачиваю голову…       Он проснулся.       Эльф лежал и смотрел вверх, на вьющееся растения, поддерживающие потолок. Он не отводил от них взгляда. — Знакомый потолок, — заворожённо произносит он, после чего пытается сесть.       Я хотела было что-то сказать, как скрип полов отвлек меня. Это девушка появилась в дверном проеме. Ее лицо опечалено. — Идиот! — вскрикнула она и кинулась к нему обнимая. «В каких они отношениях?»       Эльф сначала терпел, даже ответил на объятия, но потом выражение его лица стало меняться. — Мам, ну хватит, — протягивает он морщась то ли от боли, то ли от неприязни. «Мам?! Так она его мама? Какая я идиотка…»       После того, как мать отстраняется от него, он произносит, смотря на меня: — А ты чего, плакса, такую рожу скорчила? Эльфийка ударяет его кулачком по груди. Ее ручки такие маленькие и нежные, что сразу видно: тяжелым трудом она не занимается. — Да разве так можно с девушкой, Элион?! — спрашивает та, поворачиваясь ко мне. — Я, конечно, знала, что ты когда-нибудь приведешь домой девушку, но я не думала, что это будет ангел, особенно после того, что тогда произошло… — Мам! — перебивает ее эльф. — Хватит.       Ну вот, опять она назвала меня ангелом. И что это значит? Что я красивая? Я знала, что я не уродина, но и красавицей я себя никогда не считала. Рыжие, торчащие во все стороны волосы всегда раздражали меня. Раньше я думала, что мои веснушки ужасно смотрятся на бледной коже, но потом смирилась. У меня очень тонкие ноги, поэтому я не ношу платья и юбки. И именно сейчас я в штанах. Мой стиль одежды всегда отличался от стиля других девчонок. Девушки в моей деревни всегда пытались выглядеть, как настоящие принцессы в то время, когда я охотилась за жуками. Нельзя меня винить в том, что жуки мне были гораздо интереснее, чем эти бантики и блестки.       Зато теперь я узнала, что его зовут Элион. «Это имя ему определенно подходит.» — И в кого ты такой грубый! — возмущается эльфийка, на ее глазах появляются слезы. — Я, между прочим, тебя десять лет не видела, знаешь ли ты, каково мне было, когда тебя забрали?! А сейчас ты заваливаешься ко мне при смерти и… «Кто забрал? То есть как это десять лет?! Тогда сколько же ему сейчас?» — Мам, — говорит эльф, опустив глаза и протянув к ней руки, желая обнять. — Не плачь пожалуйста…       Женщина отталкивает его руки и вытирает слезы. — Ты как твой отец, такой же грубый, бесцеремонный, корыстный и… — она запинается, ища подходящие слова. — И… — И циничный, — договаривает Элион, смотря на нее немного обиженно.       Эльфийка встает с кравати, она и не думала ругаться, ее тон все это время был спокоен, но только вот на глазах - слезы. Он очень похож на мать, он так же разговаривает, только более грубо, так же поднимает брови, когда удивлен или чего-то не понимает. Я не видела его отца, но уверена: немалое он перенял и от него. — Да, — соглашается с ним мать и выходит из комнаты.       Только сейчас заметила, что я все это время стояла, задержав дыхание и прикусив губу. Надо что-то делать. Но что? — Юкарима*… — произносит Элион пряча лицо в руки. «И что это значит? Надо срочно что-то сказать…» — Ты не должен был… — начинаю я. — Не твое дело, что и кому я должен. — Надоел! — говорю я, он поднимает на меня глаза. — Ты только и можешь затыкать меня, а я вот что тебя скажу: будь моя мать жива, я бы сказала, как она мне дорога, но ее нет! — у меня на глазах появляются слезы. — Ее больше нет, и я не могу ей этого сказать, а ты можешь. Ты сказал, что люди не ценят время, которое у них есть, а ценишь ли его ты?       Он молча смотрит на меня, но потом произносит: — У тебя все? — Да, — как-то робко отвечаю я, мне становится не по себе. — А теперь пошла вон, — произносит Элион отводя взгляд.       Я сильнее прикусываю губу и выхожу из его комнаты. Его взгляд… У него был такой взгляд, словно я его предала. Кажется, я об этом пожалею. Может, я должна была поддержать его? Нет… Он не должен был так обращаться со своей матерью… «Не твое дело, что и кому я должен»       Да, но он не прав. Я трясу головой. Многого о нем не зная, я не должна судить о происходящем. Но она же его мать!