Сборник

      Чимин и Юнги учатся на одном курсе в медицинском университете. Учеба сложная, но общими стараниями они справляются. Когда-то давно оба, почему-то, решили стать хирургами, несмотря на то, что родители никогда не предлагали эту профессию как вариант. Именно это решение связало двух парней вместе, прочной и яркой лентой, которая переплетает две судьбы и не заканчивается вот уже долгое время.       Чимин с улыбкой вспоминает их былые перебранки, когда они только познакомились. За Паком бегали не только девчонки, но и парни, а за Юнги всегда хвостом плелись отстраненность, холод, скептицизм, недовольство и, порой, пофигизм. Пак помнит, как приходилось делать проект одному, когда Юнги просто сидел рядом, пялясь в телефон. На тот момент Чимину хотелось задушить старшего или приложить головой о что-нибудь тяжелое.       Или когда Мин мог задеть младшего плечом, даже не извинившись, и незаметно после наблюдая, как тот вскипает от злости. Юнги, незаметно для себя, специально старался контактировать с Чимином все чаще, но уверял себя, что это даже не влюбленность. Старший мог нагрубить, отчего Пака подкидывало, мог посмеяться над неуклюжестью парнишки, и это тоже раздражало младшего. Уж кто-кто, а Мин Юнги не должен смеяться над его неуклюжестью.       Но сейчас эти воспоминания вызывают лишь счастливую улыбку. Ведь если бы не все это, они никогда не стали бы близки и никогда не узнали, что любовь между ними куда крепче, чем все общественное стереотипы.       Они съехались на втором курсе, когда стало понятно, что без друг друга никак. Их совместные вечера Чимин особенно любит. Юнги такой домашний и ласковый. Он, на удивление самого Пака, иногда готовит, и очень неплохо. Такие вечера Чим любит еще больше – любимый парень, вкусная еда, долгие разговоры и приятные ласки. Пак не хочет, чтобы это когда-нибудь разрушилось. — Хён, я люблю тебя, — шепчет Чимин прямо в губы, усаживаясь на колени старшего и обвивая тонкую шею руками.       Для Мина это как сигнал, который он не пропускает мимо ушей, прижимая младшего к себе как можно ближе. Юнги целует настойчиво, сжимая чужие бока. Чимин словно змея извивается на коленях парня, запуская шаловливые ручонки под майку парня. В глазах младшего пляшут черти, а возбуждение растет, что отчетливо чувствует Мин. Он опускает руки на ягодицы младшего, сжимая их, отчего Пак негромко стонет и прогибается в пояснице. Юнги целует шею, оставляет багровые пятна на ключицах, а Чимина это еще сильнее заводит. — Ты уверен, что все зажило? — усмехается Мин, отстраняясь от младшего. — Прошла неделя, Юнги, — чуть ли не хнычет Чим. — Не хочу, чтобы тебе было больно, — говорит старший, даря парню легкий поцелуй. — Давай повременим. — Хё-о-о-н, — тянет Пак, жалобно смотря на Мина. — Будь послушным, малыш, — усмехается Юнги, снова целуя. — Тогда идем спать, нам завтра ехать к родителям. — Идём, — беря младшего за руку, говорит Мин и отводит в спальню.

***

      Юнги ведет аккуратно, заставив младшего пристегнуться. Права у парня уже больше трех лет, но он водит как первогодка, потому что рядом в машине дорогой для него человек. Мин любит погонять, но только когда Чимина рядом нет. Переживает.       Они разговаривают о каких-то пустяках, Пак звонко смеется, совсем даже не догадываясь, что уже через пару секунд его жизнь превратится в одно сплошное черное пятно, без надежды на просвет, без надежды на будущее и счастье...       Визг тормозов...       Крепкая рука старшего, придерживающая от сильного удара...       Встречная машина...       Страх, окутывающий за доли секунд...       И одно имя на губах младшего «Юнги».       Сильная боль. И кромешная темнота...

***

      Чимин просыпается в больнице. Белый цвет, в который погружена вся палата, давит на зрительный нерв, заставляя неприятно щурится. Тело болит, а ноги словно ватные, не слушаются и не подчиняются. Пак жмет на кнопку вызова медсестры и ждет, когда ему ответят на самый главный вопрос: — Где Юнги? — с беспокойством в глазах спрашивает Чимин, переводя взгляд с медсестры на врача, которые переглядываются, не решаясь говорить. — Скажите мне всю правду! — Он пострадал больше, — говорит врач. — Мы несколько часов боролись за его жизнь и добились стабильно тяжелого состояния. Но вероятность того, что он будет ходить — ровна нулю, — честно признается доктор.       У Чимина все плывет перед глазами. Его тело охватывает страх, дыхание учащается, глаза бегают, стук сердца отдает в голову, отчего становится дурно. Ему страшно за старшего. Страшно. Ему надо увидеть его!       Пак добивается того, чтобы его отвезли к Юнги. Его усаживают в коляску, чтобы не перенапрягаться лишний раз. На глаза наворачиваются слезы, стоит младшему увидеть Мина всего в синяках и ссадинах, которые нисколько не портят его красивого лица. Чимин счастлив уже от того, что хён жив. Жив, дышит и даже пытается улыбаться, сквозь слезы и боль, разливающуюся по всему телу.       Он все знает. Юнги знает абсолютно все. Ему удалось добиться от врача всей правды, поэтому сейчас он не строит надежд, как, он уверен, Чимин. Пак тоже в курсе всего. И да, он строит воздушные замки, которые, зная Юнги, тот разрушит лишь одним словом.       Чим не сдерживает слез, но и счастливой улыбки. Юнги жив и это главное. Паку больше ничего не нужно. Лишь бы хён жил, пусть даже без него.       Мин говорит лишь единственную фразу, которая, как он уверен, оборвет все нити, которые судьба так упорно плела вокруг них: — Уходи...       И больше ничего. Нет объяснений, нет других слов. Нет ничего. Пак этого и ждал. Ждал, но надеялся, что все будет иначе. Чимин уходит. Уходит для того, чтобы вернуться...

***

      Чимина выписывают спустя три недели. Еще неделю он отлеживается дома, а после возвращается в университет. Никто не задает вопросов и Пак искренне благодарен за это. Потому что сложно рассказывать обо все этом. Парень не готов что-то говорить и уже не может плакать. Все выплакал. На больничной койке и дома, где все напоминало о старшем, где все пропитано его запахом, везде чувствовалось его присутствие.       А после он возвращается и в больницу. Он знает, почему прогнал его Мин. Знает, поэтому не станет сдаваться. Вместе они справятся. Вместе они преодолеют все преграды и их судьбы снова свяжутся тугим и надежным узлом. — Зачем ты вернулся? — спрашивает Юнги у заходящего в палату младшего. — Я же сказал — уходи! Ты мне не нужен! — Замолчи! — шикает Чимин. Его ранят эти слова, но он упорно пытается пропустить их мимо ушей и не сдаться. — Пока все не испортил! — Зачем? — снова спрашивает Мин, глядя на дрожащего младшего.       Он видит все, подмечает каждую мелочь. У Чимина дрожат руки, он с трудом борется с подступающей истерикой. Но не готов распускать сопли, потому что пришел поднять Юнги на ноги! — Мне плевать, что ты не хочешь бороться! — говорит серьезно Пак. — Мне плевать, что ты отказываешься от терапии. Плевать, что ты гонишь меня. Ты встанешь на ноги! И ничего не хочу слушать, даже не пытайся. — Минни, — хочет сказать что-то Мин, но Пак перебивает его, подкатывая к кровати кресло. — Закрой свой рот и готовься к боли и провалам. Ты всегда учил меня идти к своей цели, неважно сколько раз я упаду. Теперь сделай тоже самое для себя. На тебя возлагают большие надежды. Поэтому перестань вести себя как школьник и сделай все, чтобы быть тем, кем тебе очень хочется. Я не говорю, что будет легко, — Чим поднимает на старшего полные слез глаза, сжимая кулаки. — Но я буду рядом! Ты обещал мне, что мы будем всегда вместе. Не нарушай своего обещания, пожалуйста. Я люблю тебя, Юнги-хён!       Юнги держится из последних сил. Все-таки он выбрал правильного человека. И сейчас перед ним стоит его часть — родная и хрупкая, которая готова пожертвовать собой ради его, Юнги, спасения, как это сделал сам парень, тогда, в машине. — Спасибо, Чимин-и, — почти шепчет Мин, бережно беря младшего за руку.       По пухлым щечкам стекают горячие слезы, отчего становится еще хуже. Но так или иначе, Юнги будет пытаться. Пытаться ради них, ради будущего. — Не плачь, — с улыбкой на губах просит Юнги. — Я буду всегда рядом! — шепчет Пак, даря старшему нежный поцелуй. Губы Чимина дрожат, отчего сердце сжимается еще сильнее, причиняя много боли.       Юнги готов на борьбу, лишь бы его Чимин никогда не плакал!