Сборник

      Как часто бывает, Чонгук — сын богатых родителей. Те вертятся в элитных кругах, ворочают огромными деньгами и позволяют себе все. Так повелось с рождения — Чон имел все и всех, но по-прежнему оставался одинок. Друзья появлялись лишь тогда, когда им что-то было нужно, родителям было не до него. Куда больше их волновали бешеные деньги и выгодные контракты. Они брали от жизни все, как и Чонгук, ни в чем себе не отказывая.       Должники отца парня захлебывались не только слезами, но кровью, когда статному и серьезному мужчине надоедало ждать. Такой же была и мать Чона — развращенная деньгами, но, несмотря на это, все также преданна мужу.       Когда Чонгуку стукнуло девятнадцать, родители и вовсе забыли о его существовании, оставив ему огромный дом с слугами, ежемесячное содержание и особенные подарки.       К их числу относились и человеческие души, которыми так любил распоряжаться Гук. У него всегда были лучшие игрушки, но рабы были намного прекраснее всех сапфиров мира. Он чувствовал всю власть над судьбой маленького человека и трепетал от того, как те исполняли все его похоти.       Очередная игрушка подвернулась Чону совсем неожиданно. Лишь короткое сообщение от отца, что нужно выбить долг из очередного мальчишки и отпустить, как только Гук получит и насладится сполна. А после звонок в дверь и скромный паренек на пороге, с полными слез глазами.       Чон заметно ухмыляется и тащит парня внутрь. Он внимательно осматривает новую жертву, пока тот дрожит и поджимает губы, наблюдая за улыбкой своего хозяина, которая не сулит ничего хорошего. — Как тебя зовут? — спрашивает Чонгук, поднимая голову парня за подбородок. — Пак Чимин, — совсем тихо произносит парень, отводя взгляд от слишком настойчивых и бездонных глаз Чона. — Смотри на меня, малыш, не бойся, — говорит Чонгук. — Дворецкий Ук, — зовет хозяин пожилого мужчину, и тот появляется в ту же секунду. — Да, молодой господин? — мужчина учтиво склоняется в поклоне перед мальчишкой и ждет приказа. — Отведи нашего гостя в его покои. Пусть примет душ и переоденется. А после проводи к столу. — Слушаюсь, — мужчина одним взглядом просит Чимина идти за ним и тот покорно топает следом, прекрасно понимая, что все это приведет не к счастливой жизни.       Чонгук любит играть по правилам. Он давно создал их в своей голове и четко следует плану. Втереться в доверие — первый пункт. Жертва должна подумать, что все не так плохо и немного расслабиться. А после хозяин возьмет свое, затем выкинув надоевшую игрушку за порог богатого дома. И снова будут полные слез глаза, от которых Чон чувствует свое безграничное превосходство и власть.       Власть его губит, но он упорно не желает этого замечать. Она пожирает изнутри, не оставляя человеческих чувств. Оставляет после себя бездну, где никогда не появится тлеющий огонек надежды. Чонгук знает это, но не говорит вслух, продолжая вести себя так, как и раньше.       Чимин принимает ванную, которую приготовила для него служанка, а после надевает чистую одежду, которая приходится как раз по размеру. В шкафу он находит кучу одежды, которая вся соответствует его телосложению. Дворецкий приходит вовремя, стучится в дверь и заходит в комнату. — Вы готовы? — Да, — робко отвечает Пак, склоняя голову. — Могу я дать Вам один совет? — спрашивает разрешения мужчина. — Конечно. — Не верьте в доброту молодого хозяина. Придет время и он Вас выкинет из дома, как делал это с другими, кто наивно полагал, что смогут подчинить его себе, пленя своей красотой и послушностью. Будьте терпеливы, но не заставляйте вытирать о себя ноги. — Часто он выбивает долги таким образом? — Отец никогда не отказывает своему сыну в играх. Вы — его очередной уровень, который он сможет легко преодолеть, если не станете для него камнем преткновения. — Спасибо Вам, — честно благодарит его Пак. — Идемте, он ждет Вас.       Чонгук ждет Чимина уже минут десять. Он расслаблено пьет красное вино, то и дело, периодически, поднося его к губам. Чон пьет его литрами, но никогда не пьянеет. Его рассудок ясен, даже после бутылки виски. Дорогой алкоголь приятен, но не приносит желаемого удовольствия.       Когда Чимин появляется в столовой, Чонгук просит дворецкого удалиться, а после приказывает младшему сесть рядом. Пака охватывает непреодолимый страх, но в голове, словно на репите, всплывают слова дворецкого. — Ты голоден? — Нет. — Тогда давай выпьем.       Чонгук наливает вино младшему и двигает хрусталь к нему ближе. Чимин покорно берет бокал в руки и вздрагивает, когда бокалы ударяются друг о друга, создавая неприятный ушам звон.       Он подносит бокал с вином к губам и делает небольшой глоток. Чимин не любит алкоголь, но стоит проявить некоторую покорность, чтобы не злить молодого господина. Пак видит в темных глазах похоть и блеск, что вкупе — гремучая смесь. — Сколько тебе лет? — Восемнадцать, — отвечает Чим, возвращая бокал на стол. — Учишься? — Сейчас каникулы в школе. — Совсем еще маленький, — подходя к парню, говорит Чонгук. — Тебе страшно? — шепчет Чон в самое ухо, положив руки на плечи и скользнув по рукам. — Ты знаешь, какая роль тебе уготована?       Чонгук ведет губами по маленькому ушку, прикусывая мочку, и ощущает мелкую дрожь в чужом теле. — З-знаю, — отвечает Пак, собрав всю свою волю и уверенность в кулак. — Ты вытираешь ноги о людей, не взирая на то, что их судьбы рушатся по щелчку твоих пальцев. Выбрасываешь их на улицу, как ненужных щенков. Я знаю, какая роль уготована мне, — Чимин поворачивается к старшему, поднимаясь со стула. — Я твоя игрушка, потому что мой отец не смог вовремя расплатиться с твоим отцом. И раз он должен ему, перед тобой я не стану преклоняться!       Чонгук удивлен. Ему впервые дают отпор и это не может не радовать. Такие игры Чону нравятся еще больше. — А ты смелый, — улыбается Чонгук, поправляя на младшем рубашку. — Знаешь, я долго мечтал, чтобы появился тот, кто даст мне отпор. Это очень весело. Игра становится интереснее. — Твои игры на человеческие жизни от безделья и эгоизма. — Ты очень красивый, Чимин-и, — улыбается Гук. — Но твоя красота не станет противоядием от всего, что ты еще скажешь, — меняется в лице парень. — Ты моя игрушка! А игрушки не имеют прав, у них есть только обязанности! — Я не хочу, — шепчет Чимин, когда Чон резко усаживает того на стол, раздвигая ноги и устраиваясь между ними. — Я твой хозяин и мне решать, как с тобой поступать!       Чонгук смотрит на испуганное лицо Пака, видит в его глазах страх, сравнимый разве что с апокалипсисом. Чимин снова дрожит. Будто его окатили ледяной водой и выгнали на мороз. Дрожь пробирает до самых костей.       Старший ведет рукой по бедру, поднимаясь вдоль живота, и сжимает тонкую шею. Он ведет носом вдоль виска, прикрыв глаза, и вдыхает приятный тонкий природный запах Пака. Обворожительно приятно. Слишком приятно. — Что происходит? — скорее сам у себя спрашивает Чонгук. — Я точно уверен, что хочу тебя, но у меня даже рука не поднимается взять тебя силой.       Чимин лишь громко сглатывает, облизывая пересохшие губы. Ему безумно страшно, но слишком хорошо от томительной близости. Странные чувства. Пак испытывает такое впервые. — У тебя кто-то был? — задает слишком личный вопрос Чон и ждет ответа, заглядывая в стеклянные глаза. — Ответь как есть. — Если я скажу «нет», твои шестеренки слетят? — Я сумею себя сдержать, — уверяет его Чонгук, шумно вдыхая чужой запах. — Тогда нет, — отвечает Чимин.       Слишком честно. Пак не уверен, что сделал правильно. Но Чонгук, вопреки всем страхам младшего, отстраняется, беря парня за руку слишком нежно, и ведет его в его же покои. — Не бойся, — просит старший, укладывая парня на кровать. — Я не сделаю тебе больно.       Игра стоит свеч. Чонгук хочет насладиться тем упоением, которым будет захлебываться Чимин. Становится все интереснее. — Расслабься, — просит Чон, расстегивая рубашку младшего. — Я обещаю, что не трону тебя сегодня. — Насколько дорого стоят твои обещания? — все равно не верит Пак, наблюдая за каждым движением старшего. — Достаточно, чтобы ты и за всю жизнь не расплатился. Но для тебя это будет бесплатно, — словно кот, мурлыкает Гук, наконец справляясь с чертовой рубашкой и черной майкой, снимая все это с младшего. — Наверное, бессмысленно спрашивать, кто тебя привлекает больше, так? — Мне кажется, уже достаточно поздно для этого вопроса. Так или иначе ты сделаешь то, что задумал. — Ты очень умный, Чимин-и, — улыбается Чон, проведя указательным пальцем по выпирающим ключицам. — Это еще одна причина, почему в этот раз все иначе.       Чимин напрягается, когда Чонгук скользит рукой по груди, очерчивая пальцами твердые соски. Старший умело ведет вдоль грудной клетки вниз, оглаживает еле заметные кубики, нежно поглаживает бока, отмечая учащенное дыхание Пака. Льстит. Он все делает правильно. — Хочу, чтобы ты знал, какого это, когда тебя ласкают, — говорит Гук, замечая румянец на щеках младшего.       Чим хочет прекратить эту пытку, но его попытки пресекаются. Чонгук заводит руки парня над головой, а сам усаживается на его бедра. — Ведь это так приятно, когда кожа опаляется горячими поцелуями, а возбуждение упирается в ткань штанов, приятно кружа голову.       Чонгук говорит слишком томным голосом. Он целует ключицы, помечая младшего в особенно нежных местах, опускается ниже, целуя грудь. Старший обводит ореолы сосков языком, слыша над головой приглушенный стон, который вызывает улыбку. Чон целует живот, сжимая чужие бока, пока руки младшего болезненно впиваются простыни. Нельзя трогать. Нельзя подчиняться. Но тело хочет. Тело отвечает, чувствуя, как внизу живота приятно тянет.       Чонгук двигает бедрами, слыша приятное мычание, и склоняется к лицу Пака. Чон без слов целует, разрешая коснуться себя. И Чим не упускает возможности. Тело само реагирует: руки смыкаются на шее, а ноги обвивают торс, притягивая к себе ближе. — Всего пара минут и ты уже хочешь меня, верно? — самовлюбленно спрашивает Чон, снова имитируя секс. — Я бы мог трахнуть тебя не задумываясь о твоей душе. Моя похоть стоит куда дороже твоей правильности и справедливости. Я уверен, в тебе очень узко и горячо. Эта мысль не дает мне покоя. Я хочу попробовать тебя. Но...       Чонгук снова двигает бедрами и Пак позорно кончает, зажмуривая глаза. — Но ты будешь сам молить меня об этом. В этом мне помогут мои любимые игрушки. — Надеюсь, они стерильны.       Чонгук заливается хохотом, достав из прикроватной тумбочки смазку и пробку. — Она поможет мне, когда я буду тебя трахать. Пробка растянет тебя, входя с каждым твоим движением все глубже, и мне не нужно будет тратить время на твою подготовку, — ухмыляется Чонгук, аккуратно, медленно и болезненно вставляя анальную пробку.       Пак морщится от дискомфорта, хочет избавиться от того, что так мешает, но Чон лишь глубже толкает ее, заставляя сжать пальчики на ногах. — Ты запомнишь этот секс навсегда. Твой первый раз станет незабываемым. — Ты возьмешь меня против воли? — Надеюсь, это не понадобится. — Как это понимать? — Ты сам попросишь меня об этом, — шепчет на ухо старший, целуя после в губы. — И я буду рад оказать тебе помощь. Ты словно запретный плод. А он, как известно, слишком сладок. — Наиграешься и выбросишь? — Посмотрим. Не будем загадывать вперед, Минни. А теперь...       Чонгук устраивается в кресле напротив кровати, расстегивая ширинку и припуская штаны. Пак округляет глаза и резко отворачивается, пряча розовые щеки. — Нет, ты должен смотреть! — приказывает Чонгук. — Повернись!       Чимин мотает головой и поджимает губы, когда, от совсем небольшого движения, она причиняет дискомфорт и... Это становится чертовски приятно. — Это приказ!       Пак поворачивается и смотрит. Ему ничего не остается. — Исправим то, что ты натворил, — улыбается парень.       Чонгук обхватывает возбужденный член рукой, ведет по стволу и давит на головку, прикрывая глаза в легкой и желанной эйфории. Старший мучает сам себя, водя рукой слишком медленно. Он краем глаза замечает, как нервно закусывает губы младший, не отрываясь наблюдая за каждым движением руки Чона. Все кажется неправильным. Но таким манящим и запретным. — Ты можешь прикоснуться к себе, — разрешает Чонгук, выводя своим голосом Чимина из транса. — Тебе ведь этого хочется? Попробуй, малыш. Тебе понравится.       Чимин словно марионетка. Он делает так, как ему говорят. Пак стягивает штаны вместе с бельем, открывая взору старшего свой стояк. Он касается своего возбуждения совсем неуверенно, но касание слишком желаемо, чтобы стать неловким.       Чимин ведет по напряженному члену, рвано дыша, в точности повторяя движения старшего. Его накрывает с головой, когда он слышит стоны Чонгука, который надрачивает себе в одном темпе с ним. — Вот так, малыш, — часто дыша, говорит Чон.       Смотреть на то, как дрочит младший, словно побывать в Лувре и посмотреть на Мона-Лизу. Пак изящно водит по своему стволу, давит на розовую головку, прикрывая блаженно глаза, и стонет, не сдерживая порывы. — Черт, как же хорошо, — выстанывает Чонгук, изливаясь в свою руку.       Он застегивает ширинку и идет к Паку, желая закончить все сам. Чонгук накрывает чужой член рукой и грубо надрачивает, срывая с искусанных губ рваные стоны. Пак наслаждается. Но самому страшно в этом признаться. И Чимину стыдно признаться, что он хочет большего. — Как же я хочу тебя, — шепчет Чонгук, прижимаясь носом к виску младшего, чувствуя, как тот содрогается от нахлынувшего оргазма. — Сложно сдержаться. Чимин? — М? — Ты должен остаться. — Ты не даешь мне выбора, — отвечает Пак. — Ты просто хочешь получить желаемое. Я всего лишь очередной твой раб, который должен исполнять все твои похоти. Я никто. А ты — хозяин.       Чонгук ничего не отвечает, а просто уходит, закрывая за собой дверь.

***

      Утром Чимин находит записку и чемодан с вещами.       «Я даю тебе выбор. Ты можешь уйти. Дворецкий собрал твои вещи, пока ты спал. Водитель отвезет тебя, куда попросишь. Ты прав, я действительно веду себя как эгоист. Но в этом весь я. Трудно измениться, когда насквозь уже пропитан всем этим. Прости. Я был не прав. Могу ли я тебе писать? Не хочу терять тебя навсегда. Оставь свой номер, пожалуйста. Чонгук».       Чон приходит домой только часов в одиннадцать. Дворецкий передает ему записку, которую оставил Чимин, покидая дом старшего. Он сделал свой выбор. Чонгук рад, что, впервые в жизни, он поступил по совести.       «Мой номер лишь для тех, с кем мне бы хотелось поддерживать связь. Я его не оставлю, но ты знаешь, где меня найти, если захочешь увидеть. Чимин.       P.S. Дворецкий тебе поможет».

***

      Чонгук ждет у ворот уже полчаса. Не любит он томительное ожидание. Прошел месяц. Чон раздобыл номер Пака и даже хотел написать. Но что-то его все время останавливало. Поэтому Гук захотел встретиться с младшим лицом к лицу.       Издалека Чимин был также красив. Его волосы стали темные, что придавало его коже белоснежный оттенок. Улыбка на лице младшего была столь обворожительна, что Чонгук невольно начал напоминать себе, что так и не увидел улыбку парня в своем доме.       Он надеется, что Пак заметит его. Но не ждет бурю эмоций в ответ на простое «привет». Чонгук даже отвлекается на собственные мысли, не замечая, как парень подходит к нему и прижимается всем телом, крепко обнимая.       Чон теряется немного, а после все-таки обнимает, целуя в макушку и улыбаясь.       Пак, наверное, идиот. Но ему еще ни разу так не было хорошо, как тогда с Чонгуком. Зависимость? Возможно... — Я скучал, — признается Чонгук. — Так вышло, что я влюбился в своего мучителя, — улыбается Чимин. — Наверное, я сошел с ума, но меня совершенно не волнует это. — Минни... — Только... — Что? — В эту золотую клетку я не вернусь.       Чонгук нежно улыбается, усаживая младшего в машину, и пристегивает его, заводя мотор. — Теперь у нас свой дом, — отвечает Чон, трогаясь с места и уезжая туда, где начинается новая жизнь.