По ту сторону зеркал

      Во снах Артём не видел лиц, но отчётливо слышал все голоса. И так всегда. Ночные фантазии дня него были чем-то абстрактным – яркие пятна и полосы, чёрные пятна и белые разводы. Ему могло присниться что угодно, будь то кот, играющий на ярко-розовой укулеле из тростникового сахара и поющий песню про съеденные им сосиски, или война Алой и Белой розы. То, что преподнесёт ему сознание ночью, невозможно угадать. Каким бы ни было неярким или нечётким изображение, звуки и запахи невозможно ни с чем спутать. Так юноша и определял, где находился: на поле битвы или в маленькой каморке художника.       Так и было в этот раз. Артём ничего не видел – кругом чернота, словно ему на голову надели мешок. Вокруг шумно: звон кружек, ударявшихся друг о друга, громкие споры людей, лязг металла, треск дров в камине. Вонь, ужасная вонь. Пахло по́том, алкоголем, грязной собакой, плесенью, влагой. Юноша понял, что на этот раз сон закинул его в какую-то старую таверну на краю земли во времена средневековья, когда мир не соблюдал ни малейшие нормы гигиены. Парень не мог встать – к его ногам и рукам было привязано что-то тяжёлое.       - Говорю сразу, я не ненавижу его расу. Но ведь вряд ли кто-нибудь поспорит, что относительно всего живого на планете, люди - самое опасное, страшное и мерзкое существо... Человек уже не в состоянии жить в гармонии с природой, только не с их «прогрессом», - низкий бас заглушал все остальные звуки и отдавался эхом в голове.       - Он не такой, - возражал ему приятный, нежный женский голос. – Он нам помог и продолжает помогать. Отпусти его и меня по старой дружбе.       - Если я отпущу вас, то…       Надоедливая мелодия будильника не дала дослушать разговор. Правильно говорят: нельзя ставить на будильник любимую песню, со временем ты возненавидишь её настолько, что, услышав в следующий раз, будешь рвать и метать. Рыжеволосый юноша неохотно встал – первый день в новой школе, нельзя опаздывать.

***

      Случилось то, чего так не хотел Артём и так боялся. Перед всем классом его представили не в самом хорошем свете, рассказали обо всех его скелетах в шкафу (о которых, конечно, узнали из рассказов родителей). Теперь все знали, что юноша из обеспеченной семьи, которая могла позволить себе большую квартиру и переезд с места на место по щелчку пальца. Сутулая женщина в возрасте подёргивала головой через каждые семь слов (считать слова – это единственное, чем хотелось заниматься, разговаривая с ней), рассказывая о новом ученике своему классу. Грязно-пшеничные волосы собраны в птичье гнездо. По-другому эту причёску назвать никак нельзя: все волосы скручены в странный крендель, из которого торчали седые волосы, кончики ржавых заколок, непонятные перья и инородные предметы (что там такое понять вообще невозможно). Такое чувство, что обладатель прически - сорока, которая пыталась натаскать к себе в гнездо как можно больше побрякушек. Миниатюрное имение Плюшкина, которое всегда можно взять с собой. Классный руководитель описала новичка так, словно он считает себя выше других.       Кому это может понравиться? Никому, конечно. В первые же минуты Артём почувствовал на себе столько взглядов, поедающих его, прожигающих до самого основания, сколько ощущал на том же вокзале, когда только приехал в город. Лицемер. Нарцисс. Эгоист. Самовлюблённый. Позёр. Мажор. Богатенький ребёнок. Всё это непроизносимыми словами врезалось в уши новенького. Встретили по одёжке, причём не по той, в которую он был одет, а по той, о которой кто-то рассказал. «Удачное» первое впечатление. А ведь всем плевать, если Артём совсем не такой. Никто и не узнает, что буквально год назад юноша принёс домой маленького котёнка, которого нашёл на улице. Тогда Елена ужасно разозлилась на сына, ведь он сделал это без чьего-либо разрешения. Но Артём спрятал этот маленький, пушистый, беспомощный, чёрный комочек у себя в комнате, пока тот не окреп, а после подыскал ему новый дом. Всем плевать на это.       - Надеюсь, Артёму понравится в нашем коллективе, - сказала классная руководительница и покинула кабинет, вернув власть над классом учителю литературы.       Понравится. Как же! Артём уже видел, кто может его избить после уроков – у таких людей слово «взбучка» всегда на лбу написано. Хорошо, что есть и те, которым до новенького нет никакого дела. Они сидят в своих телефонах или чирикают что-то на полях тетради, пытаясь убить время… а время не любит, когда его убивают.       Учитель продолжал вести урок, как ни в чём не бывало. Высокий мужчина через каждое слово поправлял свои очки в тонкой оправе, которые так и хотели слететь с острого носа. Он был слишком молод для учителя. Молод и неопытен, поэтому ему не удавалось завлечь учеников своими рассказами. Воротник бежево-белого свитера прятал шею. Изящные переплетения узоров напоминали орнамент, что создают металлические кольца кольчуги. Но эта «броня» не способна защитить ни от стрелы, ни от меча, только от холодной погоды, которая здесь, наверняка, круглый год. Учитель потирал свои пальцы, пытаясь их разогреть – видимо, замёрз. А ведь и вправду в кабинете было ужасно холодно. И холод этот исходил не от окон и стен, а от учеников. Холодный город ледяных людей. Видимо, ученики тролля из сказки Ханса Кристиана Андерсена «Снежная Королева» разбили зеркало прямо над этим городом. И из всех этих миллионов, биллионов осколков были построены дома, школы, магазины, сделаны оконные рамы и очки. А некоторые, совсем крохотные, размером с песчинку, стеклянные крупинки с ветром поднялись на небо, откуда потом упали снегом, попадая людям в глаза и рот. Эти осколки достигали сердец, которые становились осколками льда, поэтому в городе царствовала вечная зима.       Учитель старался всеми силами привлечь внимание школьников. Но никто не слушал, кроме Артёма. Рыжеволосый не любил роман Достоевского «Преступление и наказание». Он на своей шкуре прочувствовал переживания Раскольникова, хоть и не совершал никакого преступления. Юноше хватало в жизни душевных терзаний, а теперь они доставали его из литературы. Но мужчина рассказывал об этом слишком интересно. Манера говорить, интонация, тембр голоса – всё привлекало в нём. Хотелось слушать учителя, что бы тот ни говорил. Прозвенел звонок – ученики спешно покинули кабинет, не пожелав даже выслушать домашнее задание.       - Все куда-то спешат. Жить, наверное, - учитель сел за стол, снял очки и потёр переносицу, на которой ярко виднелись красные полосы от очков. – А ведь времени ещё так много, - мужчина взглянул на изрисованные парты. – Сначала они время убивают, а потом жалеют, что оно куда-то делось.

***

      Артём, к огромному своему сожалению, оказался прав – в первый же день в новой школе он «перешёл дорогу» тем, кому не стоит, за что и поплатился. Парни, выше его на голову, шире раза в два, про таких говорят: «гора мышц». Кое-как ставя слова в предложения, «правители местного прайда» решили рассказать новичку, что стоит делать, а что - нет. Конечно, Артёму не стоило вообще существовать, чтобы не раздражать силачей. Ваня, единственный из этой компании, кто употреблял умные слова, такие как «стоило вести себя сдержаннее», «ты не пуп земли», а не только мычал, выдавливая из себя слова: «попутал» и «получишь». Объясниться новичку так и не удалось – как только он открыл рот, ему прилетело в челюсть чем-то тяжёлым, от чего в глазах сразу же потемнело. Один из «силачей» решил проверить, как рыжеволосый держит удар, оказалось, что неплохо.       Дальше в памяти сохранились лишь яркие вспышки боли от ударов кулаков и ног.       Так легко оказаться безнаказанным, если умеешь заговаривать людям зубы. Так легко оказаться незаметным, находясь в центре внимания. Так легко избить человека, думая, что поступаешь хорошо.       Со стороны Артёма было глупо верить, что после такой учительской рецензии на него к нему будут хорошо относиться. Но маленькая искорка надежды всё же поблёскивала в его душе. Зря.       Парень очнулся в прикрытой кабинке мужского туалета. Его аккуратно усадили на трон, подложили под голову рюкзак, а ноги вытянули вперед - так Артём не падал. «Защитники» ни на шутку перепугались, когда новенький потерял сознание после очередного удара, но успокоились, когда рыжеволосый жалостно заскулил, пока его переносили в туалет. Артём вытер нос рукавом рубашки, испачкав её кровью.       - Подведём итоги дня: драка, испачканная и порванная одежда, - думал юноша, осматривая себя, - на улице темно, несколько пропущенных от мамы... Мне конец, - звонить маме он не решился: терпеть истерику через телефон сейчас - то, чего парень вообще никак не хотел. Артём отправил сообщение маме, что всё хорошо, и выключил телефон.       Рыжеволосый, переваливаясь с ноги на ногу, подошёл к раковинам, над которыми висело одно большое грязное зеркало. Дверцы туалетов были испачканы чем-то, обклеены жёванными жвачками, изрисованы самыми «умными» словами, которые могут прийти в голову подросткам. Лампочка тускло горела, но Артём мог рассмотреть своё отражение. Нос припух и посинел. Под левым глазом загорелся фонарь. Губа разбита, а вся нижняя часть лица в засохшей крови. Юноша открыл кран. Трубы протяжно загудели. Странно, когда школа наполнена учениками, это вовсе неслышно. Полилась не холодная, а ледяная вода, несмотря на то, что парень открывал горячую. Артём умылся, с трудом оттёр кровь с лица.       - Теперь более-менее на человека похож... хотя кого я обманываю? - юноша вернулся в кабинку, чтобы забрать рюкзак.       Бросив быстрый взгляд в зеркало, рыжеволосый застыл. В верхнем углу туалета на криво покрашенных трубах сидело маленькое существо, отдаленно похожее на человека с пышными седыми волосами и бородой. Маленький старичок внимательно что-то изучал в своих руках. Худая рубашка была покрыта цветастыми заплатками, которые были неаккуратно пришиты. Из штанов (если их так можно было назвать) были вырезаны целые куски ткани так, что торчали острые, тощие колени.       Артём зажмурился, надеясь прогнать эту картинку из своей головы. «Вот я открою глаза, и там никого нет», - думал парень, сильнее закрывая глаза.       Загадочный человечек в отражении зеркала так и остался на месте, даже не двинулся. Маленький старичок продолжал что-то крутить в руках. Неожиданно он выпрямил спину и медленно повернул голову. Теперь рыжеволосый видел его лицо: огромные, почти на всё лицо, чёрные глаза, из маленького рта торчала пара кривых клыков, нос человеческий, но очень маленький, совсем не по пропорциям. Седое существо, оскалившись, начало шипеть. Артём испугался, что нечто набросится на него, поэтому быстро развернулся…       На батареях никого не было. Юноша побледнел от страха. Он снова взглянул в зеркало – загадочное существо было там. Оно стояло на раковине, скалясь и шипя, царапая зеркало своими когтями, но следов на стекле не оставалось. Рыжеволосый схватил рюкзак и рванул прочь из туалета.       - Что происходит? Почему зеркало отражает то, чего нет? Видимо, мне хорошенько прилетело, - юноша, прихрамывая, мчался по этажу. Он хотел поскорее выбежать из школы, чтобы морозный воздух вернул всё на свои места. Холод отрезвляет. На странность все двери к лестницам, которые ведут на этажи ниже, были закрыты. – Наверное, вахтёрши постарались. Придётся идти к главной лестнице, где двери не закрываются на замок – спущусь там.       Чем дольше Артём гулял по пустым и мрачным коридорам здания, тем больше произошедшее в туалете казалось ему бредом, игрой слишком богатого воображения. Возле парня то и дело пробегал холодный ветер, взъерошивая волосы на голове мальчика. Это только помогало прийти в себя. Словно по волшебному указанию тело перестало болеть, будто никакой драки и не было – парень просто задержался в школе, и теперь гулял по одиноким коридорам.       Кабинет напротив главной лестницы был приоткрыт. Луч света тонкой лентой стелился по кафельному полу. Из кабинета доносились голоса. Разобрать, о чём там говорили, было сложно – в голове стоял звон, да и голоса слишком тихие. Раскатистый смех привлёк внимание юноши.       - Видимо, в школе я не один, - прошептал Артём. – Не хочу нарваться на учителя. Избитый новенький не прибавит престижа школе.       Парень хотел тенью пробежать к лестнице, но почему-то застыл напротив кабинета, всматриваясь внутрь. Дверь была открыта так, что можно было издалека заглянуть внутрь, но при этом остаться незамеченным, если беседующие слишком увлечены. В кабинете, судя по голосам, было человек пять, не меньше, но видно было только двоих. Девушка, на вид старше Артёма года на три-четыре, имела мало отношения к школе. Во-первых, одета она была неподобающе: рваные чёрно-серые джинсы, из задних карманов которых торчал брелок-хвост, незастёгнутая парка медного цвета не выглядела новой, её застирали, протёрли в некоторых местах. Рыжие волосы прятались под шапкой-ушанкой, уши которой торчали в разные стороны. Девушка пыталась убрать волосы под головной убор, но всё равно некоторые пряди лежали на её плечах. Во-вторых, незнакомка сидела, как ей вздумается: ноги лежали на парте, а сама она, облокотившись на стул, лениво раскачивалась. Рядом с рыжеволосой сидел мальчик лет десяти. Выглядел он не менее странно: волосы седые, кожа нездорово бледная, одет во всё белое.       Девушка громко смеялась, беседуя с кем-то, кто находился в другой части кабинета. Слишком сильно раскачавшись на стуле, она едва не упала, но от этого лишь сильнее развеселилась. Незнакомка бросила быстрый взгляд в приоткрытую дверь и, сама того не ожидая, увидела там Артёма. Крупные, чуть раскосые глаза цвета крепкого чёрного чая загадочно заблестели. Девушка подмигнула рыжеволосому. Парень робко поднял руку и поводил влево-вправо, неохотно здороваясь. Почему-то Артём не мог просто стоять, ему хотелось как-то заявить о себе, что он здесь есть, но чтобы его заметила только она, незнакомая, но родственная душа.       Перед лицом юноши начала летать муха. Большая и чёрная. Её жужжание было слишком громким. Казалось, что из-за него гудят стёкла в окнах. Назойливо насекомое пыталось попасть в глаз, коснуться своим крылом носа, просто врезаться в щёку. Артём дёрнул головой, отмахнулся рукой. Вновь поднял глаза – муха исчезла, а вместе с ней… дверь кабинета, где сидела незнакомка, заперта. Но это далеко не самое удивительное. Перед юношей сейчас была совершенно другая дверь: цвет, ручка, форма, - всё изменилось. Артём стоял совершенно в другом месте. Минуту назад он гулял по тёмным коридорам, где стены украшали странные рисунки, а на полу шахматной клеткой лежала плитка. Сейчас на чистых стенах висели небольшие картины…       У юноши сердце ушло в пятки. Он не желал ничего больше рассматривать. Парень понимал, что здесь происходит какая-то чертовщина, в которой нет никакого желания разбираться. Рыжеволосый попятился назад. Через мгновение Артём уже бежал вниз по лестнице, через секунду промчался мимо гардероба, схватил свою куртку, накинул её на себя и, не застегнув, выбежал на улицу. Осознание пришло только тогда, когда всё тело пронзило ледяными иглами холода. Юноша дрожащими руками натянул на себя шапку, кое-как укутался в шарф и застегнул молнию. Тело трясло: выбежать в такой мороз – наиглупейшая идея, которая могла прийти в голову, зато все мысли встали на место. Артём быстро проверил рюкзак – деньги на проезд на месте. Значит, нужно поспешить к автобусной остановке, чтобы не умереть от холода и остаться более-менее живым после разговора с мамой. А вот последнее было самым сложным…

***

      Крик. Этот крик слышали все соседи. На этаже. В доме. На улице. Этот крик слушал весь город. Каждый его житель и гость.       Артём не затыкал ушей. Даже если бы захотел, ему не дали это сделать. Мать носилась по квартире в поисках аптечки, громко крича на сына. Елена считала виноватым во всём своего сына: не позвонил, не сказал, не предупредил. Такие факты, как избили, спрятали, её не волновали. Юноша пытался достучаться до матери, что он долгое время был без сознания, но она вовсе не слушала.       - Что бы подумал твой брат, будь он жив?! – «любимая» фраза Елены.       Конечно, она часто сравнивала Артёма со старшим братом: Влад то, Влад сё. Так было всегда, даже когда Влад был жив. У старших детей всегда есть привилегии. Каждый родитель говорит, что любит обоих детей одинаково. Но это не так – они любят того ребёнка, кто талантливее, успешнее, умнее. И таким был Влад. Нельзя назвать Артёма глупцом. Нет. Он просто не такой умный, как Влад. Не в каждой семье сравнивание со старшим идёт на пользу: в сердце «нелюбимого» появляются зависть, эгоизм, цинизм. Если бы старший откровенно не забивал на эти «сравнивания» братьев и не помогал, не учил любопытного Артёма, наверное, так и было. Влад любил читать рыжеволосому книги - не те, нудные, что задают в школе, а нужные. Вместе братья избороздили «Остров сокровищ» вдоль и поперёк по нескольку раз. Это была их любимая книга. Была… Влад погиб в авиакатастрофе. Он. И ещё около трёхсот человек. В том рейсе никто не выжил.       Теперь Елена ненавидит самолёты. Геннадий постоянно мечется по стране со своей работой, пытаясь забыться. А Артём… теперь он точно потерял своё место в мире. Но в этом есть свои «плюсы» - в семье теперь один любимчик.       - Что бы подумал Влад? – Елена заплакала.       Геннадий, сидевший на кухне, где и происходили разборки, вообще не обратил внимания на происходящее. Он допил свой чай, заблокировал свой телефон и убрал в карман брюк.       - Мне завтра на работу, не шумите! – грозно сказал отец семейства и поставил чашку в раковину. – А ты мог бы проявить себя как мужчина.       На кухне стало ужасно тесно. Нет, количество людей совсем не изменилось. Всего три человека: женщина, поглощённая горем, мужчина, поглощённый горем, ребёнок, поглощённый горем. В комнате стало тесно от этого горя. Его попросту некуда девать. Каждый попытался просто спрятать часть себя, которая ужасно скучает, куда подальше и отвлечься. У кого-то это не выходило, кому-то казалось, что он отвлёкся, а кого-то поглотили будни. Каждый сделал хуже всем, пытаясь сделать лучше.       - До завтра, - Артём ушёл к себе в комнату, не желая выслушивать притчи отца о том, как надо жить, и плач матери.       Юноша ушёл к себе, закрылся в четырёх стенах и заплакал. Стены - лучшие слушатели, не зря у них есть уши. Выслушают и ничего не расскажут.       Плач. Этот плач слышали все соседи. На этаже. В доме. На улице. Этот плач слышал весь город. Каждый его житель и гость. Этот плач слышал весь мир, и не один этот мир…