Шутники века

      Солнце почти зашло за горизонт. Вечерело. В кабинете директора было тихо и спокойно. За закрытой дверью портреты бывших директоров и директрис мирно посапывали, но, тем не менее, приглушённые голоса всё равно доносились. Минерва сидела на пару с Помоной, и дамы мирно потягивали пахучий чай, попутно обсуждая предстоящий учебный год:       — Минерва, ты уже нашла нового преподавателя по Защите? — с надеждой, спросила Спраут.       — Пока нет, — печально отозвалась та, — но я обязательно кого-нибудь найду. Вот увидишь!       — До конца каникул осталось два дня! Как ты собираешься успеть найти хорошего преподавателя?! — воскликнула Помона. — Это просто невозможно. А если Министерство опять пришлёт нам кого-нибудь наподобие Амбридж!       — Думаю, до этого не дойдёт.       — Ты слишком самонадеянная, — тихо сказала Спраут. На что Минерва неразборчиво ответила: «Кто бы говорил». — Что ты там сказала?       Её рука медленно потянулась к внутреннему карману мантии. Минерва, заметив этот жест, сразу пролепетала:       — Я сказала, что найду нового преподавателя, чего бы мне это не стоило.       Только Помона открыла рот, дабы возразить, дверь с грохотом распахнулась, и на пороге показался запыхавшийся Филч. Он что-то бессвязно бормотал, и дамам не удавалось его понять:       — Там… Поттер… Они… Опять… Блэк… Эти… Привидения… Уизли…       Представительницы прекрасного пола смотрела на него в немом недоумении. Спустя минут пять этих непонятных бормотаний, МакГонагалл пришла в себя:       — Мистер Филч, успокойтесь, пожалуйста, и объясните, что, в конце концов, произошло?       Аргус, глубоко вздохнув, немного помолчал, собираясь с мыслями, и начал увлекательный пересказ последних событий. Дамы заворожено слушали. И не только дамы — все портреты с интересом вслушивались в рассказ а-ля комедия «Мародёры. Возвращение». Когда он, наконец, закончил, мадам директор и профессор Спраут долго находились в немом изумлении, можно даже сказать, в глубоком шоке. У портретов реакция на сказанное была более разнообразной: кто-то едко хихикал, кто-то качал головой, кто-то, понимая, чем это всё может обернуться, тяжело вздыхал, кто-то вовсе не стеснялся и злобно смеялся, а кто-то Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, тотчас начавший просчитывать вероятность всех возможных бед, которые могут создать новоиспечённые привидения, и рассуждал о том, как и почему они вернулись с небес в этот грешный мир.       Вскоре Минерва с Помоной пришли в себя от столь неожиданной новости и, быстро сориентировавшись, отправились на поиски проблемной компании.       Филч мужественно шёл впереди, ведя за собой встревоженных волшебниц. Они, блуждая по коридорам, прислушивались к каждому звуку, но, к сожалению, ничего не услышали. Спустя некоторое времени, они подошли к тому самому кабинету. Рука Филча, потянувшись к ручке двери, внезапно начала трястись.       — Мистер Филч, объясните, почему у вас неожиданно развился тремор? Может вам обратиться к Поппи?       — Нет, спасибо, директор, — стиснув зубы, проговорил завхоз.       Он глубоко вздохнул. И всё-таки открыл эту дверь. Женщины, не став его дожидаться, быстро забежали в кабинет. Но в там никого не оказалось. Филч, белый как полотно, вошёл за ними. Его глаза в ужасе распахнулись так, что, казалось, глазное яблоко сейчас вывалится.       — Мистер Филч, — МакГонагалл грозно повернулась к нему. На её лице читался гнев. — Дорогой наш мистер Филч, мне кажется, что вам пора бы отправиться на пенсию. Если вам привиделись привидения тех учеников, которые при жизни доставили вам немало хлопот, то это…       — Просто возмутительно! — перебила её Помона. — Если у вас расстройство психики — обратитесь к мадам Помфри. Она поможет, если не поздно. Как вообще можно было додуматься до такого! Скажите честно, — она внимательно уставилась на бедного Филча, — вы в нетрезвом состоянии?       На этих словах комната наполнилась громким смехом. Он гулким эхом отражался от толстых стен. За смехом последовала фраза:       — Профессор Спраут, разве это не очевидно?       Все повернулись к источнику шума. Перед ними стоял огромный старинный, сплошь покрытый пылью, шкаф. Женщины синхронно достали волшебные палочки и направили их на него. Из шкафа послышался шорох, в замочной скважине что-то щелкнуло, и дверца со скрипом открылась. Минерва и Помона многозначительно переглянулись и одновременно стали подходить к шкафу. Они попытались заглянуть внутрь, но дверца быстро захлопнулась прямо перед их лицами. Раздался очередной взрыв хохота. Минерве, видимо, это уже надоело, и она со злостью распахнула дверцу, но в шкафу никого не оказалось.       — Немедленно покажись! — грозно сказала директор, но ответной реакции не последовало.        — Ладно, Пивз, — зловеще начала она. — В любом случае, мы с тобой ещё увидимся.       — Госпожа директор, это не Пивз, — Филч бешено замотал головой.       — А кто?       — Мы! — произнёс радостный голос. Почему-то он показался всем очень знакомым. — Да ладно вам, ребята. Всё равно рано или поздно они нас увидят.       Все присутствующие повернули головы. Перед ними стояли четверо мужчин. Двое стояли впереди остальных. На их лица падал свет палочек, и узнать эту парочку было проще простого — Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Остальные, Фред Уизли и Ремус Люпин, до этого стоявшие в тени, подошли к закадычным друзьям. Они стояли и улыбались.       Наступила удушающая тишина. Все молчали.       — Может, всё-таки поздороваемся? Столько уже не виделись. Не чужие же друг другу люди, в конце-то концов, — первым прервал тишину Джеймс. Остальные Мародёры согласно закивали.       — Добрый вечер, — тихо сказала Помона.       — Здравствуйте, профессор Спраут, — Фред доброжелательно улыбнулся.       — Вы, наверное, хотите узнать, как мы здесь оказались, — спросил Сириус. Минерва слабо кивнула. — Мы тоже хотим узнать.       — У нас есть пара гипотез на этот счёт, — Ремус недовольно посмотрел на друга, — но они, скорее всего, ошибочные. Сириус хотел сказать, что мы сами хотели бы в этом разобраться.       — А я что, не так сказал?       — Нет, ты сказал немного по-другому.       — Давайте не будем в первый же день устраивать ссоры, — предложил Фред, видя, как Сириус недовольно повернулся к Ремусу.       — Помона, — слабо сказала Минерва, — ты тоже их видишь? — она коротко кивнула, но это больше походило на судорогу.       — Профессор МакГонагалл, вам нехорошо? — обратился к ней Ремус.       — Нет! Это всё сон. Вы все мертвы, — убеждала она себя. — Это всего лишь сон. Это не может быть правдой.       — Боюсь вас разочаровать, профессор. Это не сон — это суровая реальность, — весело сказал Фред.       Помона издала не то нервный смешок, не то громко хмыкнула. Минерва посмотрела на неё невидящим взглядом и опасно покачнулась. К счастью, Спраут успела придержать подругу.       — Не могу понять, — шепнул Джеймс Сириусу, — почему все так странно реагируют на наше возвращение?       — Хороший вопрос, — вместо Сириуса взял слово Фред. — Интересно, как там Джордж, — задумчиво произнёс он. — Нужно будет к нему сходить.

***

      В просторной комнате было не так много мебели, как всего год назад: односпальная кровать стояла у дальней стены, рядом с ней была небольшая тумбочка, чуть поодаль находился огромный письменный стол, а рядом с ним — один деревянный стул. На этом стуле сидел молодой парень и печально смотрел в окно. Его ярко-рыжие волосы сильно, но гармонично контрастировали с тёмно-синим ночным небом. Он сидел неподвижно, словно на него наложили чары оцепенения.       Перед ним стояла рамка со старой фотографией. На ней были изображены два совершенно одинаковых рыжих мальчика. Они от души смеялись и радостно махали руками. Рядом валялось множество нераспечатанных писем. Джордж не хотел их распечатывать, он и так знал, о чём они. Он уже знал содержание, лишь только посмотрев имя отправителя. Несколько месяцев назад он ещё распечатывал их, в надежде не увидеть то, что в них всегда было написано: «Дорогой Джордж, мы все очень обеспокоены твоим долгим отсутствием. Ответь хотя бы на одно письмо, чтобы мы знали — с тобой всё в порядке. Мы тоже тяжело переживаем гибель Фреда, но так нельзя…», — но, прочитав лишь первые строки, он всегда убирал письмо. Джордж с тех пор ни разу не ответил на письма родных. Вскоре он вовсе перестал их читать. Родные часто приходили. Стучали в дверь, но он не открывал, пытались открыть её всяческими заклинаниями, но он предусмотрительно запечатал её. Они стали приходить всё реже и реже. А Джордж никак не пытался наладить ситуацию.       Он так и не пришёл на свадьбу Рона и Гермионы. Хотя они его отчаянно звали. Также не пришёл на свадьбу Джинни и Гарри. Так и не поздравил с будущей помолвкой Перси и Одри. Джордж даже не познакомился с ней. Магазин он и вовсе забросил. «Всевозможные вредилки» уже давно бы закрылись, но Рон продолжал следить за работой магазина. Жизнь семейства Уизли постепенно восстанавливалась, но к Джорджу это не имело ни какого отношения — он полностью ушёл в себя.       Джордж отвёл взгляд от окна и посмотрел на потрёпанную фотографию. Внезапно его охватила такая злоба на всех: на Пожирателей Смерти, на родную семью, на Волан-де-Морта, на школу и в первую очередь на самого себя. Он подскочил со стула, который, не выдержав столь резкого движения, упал на пол и развалился на несколько частей. Взяв в руки рамку, он внимательно посмотрел на снимок. Мальчишки с него очередной раз заговорщицки улыбнулись и переглянулись между собой. Джордж со всей силы швырнул рамку в стену. Она с оглушительным звоном разбилась на осколки. Мальчишки перестали улыбаться и обеспокоенно поглядывали на него. А Джордж тем временем выпускал всю ту злость, которую так долго сдерживал внутри себя. Всё то немногое количество мебели быстро превратилось в груду щепок, но Джордж не успокаивался, — он отправился крушить другие комнаты. Его злость, казалось, идёт из самых глубин ада, оттуда, где она присутствует в неисчерпаемом количестве. Когда число целой мебели в квартире приблизилось к нулю, Джордж стал понемногу успокаиваться. Он, тяжело дыша, прислонился к холодной стене и, закрыв глаза, опустился на пол. Злость постепенно возвращалась обратно на неимоверные глубины Преисподней. Он открыл глаза и долго смотрел в одну точку.       Фред…       Джордж поднялся с пола и огляделся. Ухмыльнувшись, он наклонился к одной из куч теперь уже мусора и достал из-под большой доски, которая, видимо, до погрома была частью обеденного стола, свою волшебную палочку.       — Репаро!       Все чудом уцелевшие предметы, осколки стекла, куски ткани, деревянные доски и части ещё чего-то начали одновременно шевелиться. Они поднимались в воздух и летели к месту, где находились ранее, образую причудливые фигуры, которые впоследствии становились самыми обычными предметами мебели.       Джордж прошёлся по всем комнатам, выполняя аналогичные манипуляции. Вскоре он дошёл до той самой комнате, в которой всё началось. Абсолютно всё. В его голове сразу возникли образы, постепенно всплывавшие из его памяти.       Два мальчика лет семнадцати стоят над кипящим котлом и громко спорят:       — По-моему, необходимо ещё добавить немного когтя ворона. Как ты думаешь?       — А мне кажется, это будет излишне.       Первый парень сердито уставился на второго.       — Чего ты на меня так смотришь? — недовольно сказал Фред. — Да, я считаю, что это произведёт лишний эффект.       — Какой же, если не секрет?       Но Фред молчал.       Джордж улыбнулся воспоминанию. Фред так и не ответил на тот вопрос.       Через дверной проём Джордж кинул быстрый взгляд на шкаф, находившийся теперь в соседней комнате. В нём до сих пор находились компоненты для их экспериментов. Джордж перевёл взгляд на пол. В самом углу стояла рамка с фотографией, но теперь уже она была целой. Он посмотрел на двух озорных мальчуганов. Они, как ни в чём не бывало, весело улыбались и иногда махали со снимка. Джордж взял предмет в руки, подошёл к столу и поставил рамку.       — Когда-нибудь мы снова встретимся, Фред.       Он и не подозревал, что то самое «когда-нибудь» наступит так скоро.