Беленорские хроники

Jasper Kyd - Before the Storm (OST Hitman: Blood Money). Aquilo - Human. 50 Cent - Big Rich Town. Young Summer - Will It Ever Be the Same. Kongos - I am Only Joking. Adam Jones - You Can Run.

О, если б было в твоей власти, ты бы погасил самое солнце! Ибо ты ничего не сделал достойного его света! (Сенека).

      Смерть. Нависавшая над их кланом столетиями. Прибиравшая лучших с горькой беспощадностью. Ни один не минул выложенный прахом тропы, ведущей в серую неизвестность. Ибо в конце либо Пекло, либо блаженство с сонмищем ангелов. Но все начинается одинаково. Рождение с первыми криками. В царских покоях или в грубо сколоченном сарайчике с подстеленной соломой. В окружении любви, ненависти, презрения, обожания и предвкушения скорой гибели. Тлетворного разложения красивых тонких черт. Настоящее убийство Господом своих творений, не наказуемое никем, кроме хронистов, тщательно выписывающих бесконечные даты и имена. Смертников. Рождающихся в тех же трущобах, городах, на тех же грязных заплеванных улицах. Может, в роскошных апартаментах под балдахином, кишащим копошащимися вшами. Предвестниками приближающегося исхода, навязчиво порхающего над колыбелью и провожающего в могилу. Королева Анна не помнила, как пришла в этот дурной мир, очутившись в крепких мозолистых отцовских руках. Зато чувствовала, как силы покидают ее с каждым последующим днем.  Вытекали из незаживающих сердечных и душевных ран.       Стекали на мраморный пол кровавыми лужицами с примесью горьковатых слез от потери близких.       Как глупо. Пережить страшнейшие проявления мужской жестокости: осаду, голод, войну – и умереть после них в болезненной агонии непрекращающегося кашля, застревающего в пересохшем горле. В остекленевших глазах застыло отражение величайшего сожаления о неисполненных планах. Увы, ей не довелось застать первых внуков, застать гордого первенца на престоле в короне предков, победы сыновей на турнирах или в битвах, свадьбу единственной дочери, счастье веселившихся мальчишек. Ее оставили в опочивальне, затушив раздражающие переменчивой яркостью свечи, прикрыв окна, напоив водой из кувшина и покинув. Лекарь проверил частоту сердцебиения, криво улыбнувшись с покачиванием грузной головы, встал и вышел, пробормотав пожелания доброй ночи. Последней и мучительной. Женщина не просила позвать супруга, хотя должна была провести остаток томительной ночи в компании любимого человека. Не подозревавшего о страданиях истощенной увядшей красы. На некогда точеном бледном округлом лице с редко краснеющими щеками и незаметными ямочкам с правой стороны виднелись глубокие морщины, расплывавшиеся по сухой коже.       Тонкие пальцы сжимали красные простыни, запоминая шелковистую поверхность под подушечками. Шепча губами слова на незнакомом языке древних штормовиков, дробящих противников молотами и выкладывающих их кости у подножия тронов горных предводительниц. Такими же смертными, как и она. Умершая с утратой новорожденного. С тех пор ее ослабевшее тело неумолимо угасало. Сказки о могущественных бессмертных богах, принимающих личину белых лебедей, вызревали в памяти как мелкие мерцающие небесные огоньки. И затухали с наступлением окрашивающего верхнее полотно в кровавые узоры утра. Прикрыв веки, Сванн сделала хрипловатый вдох, настороживший бдящую на скамье служанку, и обмякла на постели. Никаких прощальных слов, бессвязных видений и молитв об успокоении блуждающих вокруг демонов. Пустота, слившаяся со тьмой. Бросившись к неподвижной госпоже, девица споткнулась и напоролась на острый угол стоявшей подле мебели. Полилась кровь.  Раздался отчаянный крик, привлекший караулившего за дверью гвардейца. Все пришло в движение, завертелось подобно винтовым башенным лестницам и вылилось в ночное смятение. Его величество подскочил, наскоро оделся и ринулся через собравшуюся перешёптывающуюся толпу, ворвавшись в провонявшую смрадом разложения комнату. Одного взгляда хватило, чтобы постигнуть трагедию их уменьшившегося семейства.       Клаус не плакал, не кричал, не крушил подсвечники. Лишь опустился на колени, погладив холодное запястье с прорвавшими кожу ниточками вен, и прижался лбом к более не вздымавшейся груди. Они действительно любили друг друга. Прожили годины неуверенности, страха, радости, счастья. Оттого боль выжигала эмоции, присыпала их могильной землей. Королевская Гавань погрузилась в траур. В оттенки красного вплелись черные бархатные холсты. Флаги с ярко-золотыми тварями приспустили, вывесив только один – с танцующими лебедями. Привлекший сотни почтовых воронов с известиями от соболезнующих вассалов. Их бесчисленное множество сбивалось в стаи, возвещая о случившемся громкими противными криками. Дробящими черепную коробку с завидным постоянством. Умершую завернули в черно-белую материю, переложили в гроб и провезли в закрытой карете вдоль главной улицы через врата Блаженства. Церковь Архангела Михаила, громадное двухэтажное сооружение из белого камня с колокольней башенкой, приветствовало преставившуюся дщерь Божью раскрытыми дверьми и пропитывающими леденеющую кожу запахами.       Толпы народа, сопровождавшие процессию, прибывали к паперти и выкладывали на ступенях цветы. Черные одеяния заполонили площадь, усложнив проезд экипажам. Сложно оценить любовь горожан к немногословной, редко появляющейся на публике государыни. Их преданность династии не вечна. Явись сюда очередной претендент под знаменами богомерзкой твари, они, слабые души, перебегут к нему с улюлюканьями и вознесенными к небесам кулаками. А пока благочинно прижимают платки к намокшим покрасневшим глазам и опускают долу. С чувством гадливости зашторив окошко, Клаус выпрыгнул из удушающего движущегося ящика на колесах и нырнул через потаенный храмовый ход. Герольды раздавали от его имени милостыню просящим и братьям других храмов, не избранных для почтительной роли охранителей останков. Внесенный под проникновенное хоровое пение высокий короб установили под киворием на постаменте. Облаченный в темную бархатную казулу с золотыми крестовидными вплетениями, Отец Нот читал молитвы со сложенными руками. Вторящие скорбящие преклоняли колени и подхватывали возвышенное похоронное песнопение. Силуэты бенедиктинцев, воронами снующими меж рядами непосвященных, мелькали в неосвещенных церковных нишах. Они бдели, зорко наблюдали за малейшими проявлениями крамолы. Упущение прошлого раза. Позор их дома.       – Мы поссорились с твоим родителем, – нарушив уединение кронпринца, покинувшего безутешную аристократию ради молчаливого созерцания панихиды со второго этажа, Дориан подкрался сзади и облокотился на парапет. Лихорадочное постукивание пальцами по гладкой каменной поверхности и вырисовывания причудливых узоров затупившимися ногтями свидетельствовало о глубокой горести. – Мы обязаны похоронить ее в родном крае. Дома. Где она провела счастливейшие моменты жизни. Среди покровительствующих нам предков.       – Справедливое требование, – облизав пересохшие губы и сглотнув ставший в горле ком, Тристан не позволил эмоциям взять вверх над трезвостью разума. Монарх впал в безнадежное уныние на грани истеричного помешательства: вопил, рвал волосы на затылке, разбрасывал предметы, срывал плащи с провинившихся гвардейцев, проливал вино, забивался вглубь опочивальни и отказывался выходить к обеспокоенным домочадцам, часами просиживал за рисунками, которые затем разрывал в клочья. Кто-то должен управлять страной в случае несвоевременной кончины вдовца, иначе все развалится. – Она не принадлежала этому городу. Как нелепо. Пережить голод в осаде длиною в полгода, войны за выживание, захват храма, потерю ребенка. Чтобы умереть от ставшего сердца. – долгие минуты в томящем безмолвии, наедине с собой, со всеми, и хаотичными мыслями о смерти. – Я постараюсь с ним поговорить и убедить исполнить твое прошение.         – Спасибо. И прости за излишнюю напористость. Я забываю, что лишился сестры, а ты – матери, – ничего не ответив, юноша продолжал глядеть в пустоту и непроизвольно сжимать кулаки. Их оборвал шепот, зазвучавший на периферии расстроенного сознания.       – Брат! Я вынужден сообщить тебе о творимых бесчинствах! – не превышая допустимого порога звука и не отрываясь от уха бездвижного дофина, Коди прислонился бедром к ограждению и положил руку на до невозможности прямую спину собеседника. – Касается храма…       – Боже, прояви уважение к моей умершей сестре, мальчишка! – рявкнул Сванн, обернувшись к двум прославленным интриганам государства, устроившим незаконную коронацию под угрозой лезвия на позвоночнике. – Какого черта ты тут разгуливаешь?       – Это и касается леди Анны, – отпарировал служитель Господа, гордо вздернув подбородок. – В честь вашей сестры, да правит она вечно в небесном царствии, собираются воздвигнуть храм в квартале. По просьбе Его величества. Но проблема в том, что данный замысел был предложен иезуитами. Мы проигрываем какому-то новомодному Обществу Иисуса, созданному иноземными понтификами или как они там еще себя называют. Надеюсь, не нужно объяснять, как опасны заморские влияния? Они неподконтрольны короне и начинают злоупотреблять вверенной им властью.       – Разберемся позднее. Дай мне несколько дней и подготовь собранную информацию, – кивнув, Коди ретировался обратно в рассеивающуюся огнями тьму.       – Не вмешивайся в церковные дела. У тебя беременная жена и не затянувшиеся раны, – Дориан знал своевольный норов племянника и потому не рассчитывал на благоразумные поступки. Впрочем, его обязанности, как ответственного брата-защитника, добиться осуществления предсмертных желаний королевы. Ради этого он простоял на коленях всю ночь, повторяя заученные бенедиктинцами тексты, перемежая их с личностными переживаниями. – Устрой мне аудиенцию у повелителя. – поднявшись на подгибающихся ногах, командующий армией обратился к деснице. Пока в миролюбивом русле. – Когда это представится возможным?       – Не сейчас. – короткая отповедь и повернутая спина в знак окончания разговора.       Расплывчатое обещание затянулось на три дня душевных терзаний.  Довелось облачиться в доспехи регулярной армии с красно-золотым отливом, надеть знаменитый черно-белый плащ и направиться к охраняемым апартаментам. Гвардейцы встрепенулись, потянувшись к мечам, но провоцировать не спешили. Убивать родственника самодержца без видимой причины карается со всей суровостью. Он же не представлял весомой угрозы. Особенно в присутствии командира ордена, вышедшего вперед и поднявшего забрало для переговоров. Выпрямившись, державший шлем подмышкой аристократ с достоинством поклонился и церемонно произнес:       – Его величество заверил, что примет меня со срочным поручением.       – При себе имеется соответствующее разрешение? – взметнувшиеся густые брови говорили отнюдь не в пользу просящего, приоткрывшего рот в возмущении. – Велено не пускать без дозволения. Мне жаль.       – Какие несвойственные тебе эмоции, – сухо прокомментировал Сванн, с каждой минутой задержки насупливаясь все больше. – Нет, приглашения с сургучом у меня нет. Но достаточно прав являться за окончательным вердиктом по назревшему вопросу. – за ним выстроилась шеренга из верных солдат, также предусмотрительно хватаясь за навершие. Благо, распахнувшаяся дверь предотвратила бойню фракций.       – Извините. Я ухожу, – сутана смоляного оттенка и расшитый плащ-накидка подчеркивали стать столь величавой фигуры. Подвязанные к шелковому цингулуму четки гремели бусинками, сопровождая их хозяина на пути обращения неверных. Выделялись лишь внушительного размера борода с проседью и растрепанные кудрявые волосы, спрятанные под биреттой. – Молю, не проливайте кровь братьев.       – Значит, духовников-наставников вы впускаете, но не родного брата умершей? Серьезно? – подойдя вплотную к иезуитскому интригану, рыцарь угрожающе прищурился и наклонил голову вбок. – Как можно манипулировать разумом, разбитым горем? Его исповедует первосвятитель и только.        – Не вам решать, – благочинно сложив ладони на животе, новый герой дворцовой трагедии выглядел чересчур самодовольно как для богобоязненного монаха, отстраненного от мирской суетности. – Вам ведома боль потери. Как и мне. Мою семью казнили в том храме. О них никто не упомянул, помимо членов общины на церемонии прощания. Но я не разуверился. И могу оказать поддержку тем, кто на грани.       – Вас просят зайти, – вмешался Даниэль, покашливанием оборвав беседу. Не отворачиваясь, Дориан глазами проследил за движениями стражника и наконец сорвался с места. – Ваше величество. – как ни странно, бывший еретик научился хорошим манерам за двадцать лет службы: раздаривал поклон как заправский вельможа, не отходящий от подножия престола.       – Вначале ты ломишься попирать мою скорбь, теперь совершаешь нападки на священство. А дальше? Наденешь корону и станешь вещать от моего имени? – в глубине спальни, в неосвещенном углу, Лев, изможденный и постаревший, буквально сросся с объемным креслом. – Тебе самому не противно?       – Выслушай мою просьбу и, клянусь, больше тебя не потревожат, – припав на колено, Сванн сглотнул ставший в горле ком и размял шею в готовности декламировать: – Мой отец, великий Лектор Сванн, откликнулся на зов твоего в час крайней нужды. Они вместе штурмовали…       – Избавь меня от красочных исторических подробностей прошлого. Явился все с тем же настроением пренебрегаемого великомученика с постной миной, – ударив по подлокотнику в виде львиной пасти, Клаус шумно выдохнул и протер тыльной стороной ладони выступившие на лбу капли пота. – Могу я выдержать твои постоянные нападки?!       – Я заклинаю тебя, услышь мои моления, – фыркнув и отвернувшись, Ланнистер более не разъярялся, а упрямствовал. – Перевезем тело в Пруд и похороним ее сообразно традициям предков. Наш отец любил ее и заслужил воссоединения.       – Ваши с Элайджей доводы до смехотворного одинаковы, – прорычал первородный, прижимая кулак к подбородку и прикрывая веки. Их вновь отвлекло появление командующего, огласившего о втором просители. – Сговорились, да? Организованная атака.       – Семейная забота, – выпятив грудь, Тристан заложил руки за спину и устремил взгляд на родителя с характерным прищуром. – Прошу. Давай уважим память о матери. И ее праотцов. А себе оставим что-нибудь, принадлежавшее ей раньше.       – Говоришь как иезуитские проповедники. Очередные увещеватели в дорогих феррайоло. Лицемеры и потворщики греха, – выплюнув накопившуюся за недели злобу, осунувшийся король вжался в часть сидения, чтобы скрыть потекшие по щекам слезы. – Хорошо, черт бы вас забрал. Подготовьтесь сами. И пошлите от меня гонца Баратеонам. – утративший веру и смысл дальнейшего существования, Клаус отмахнулся от кинувшегося к нему с объятиями и благодарностями шурина.

Ночь в покоях у беспокойных.

      Измученный отсутствием здорового сна и нескончаемой тревогой за беременную супругу, кронпринц разбирался с завалами писем от сострадающих товарищей. Сидящий неподалеку Северус, в качестве секретаря, подавал ему сургучную печать и перья. Отдыхающий на скамье сержант рассматривал под свечными бликами фамильный клинок дома львов, который полировал ежедневно ради искусства и похвальбы перед другими побратимами. Подливающееся в бокалы вино способствовало усердному труду над посланиями вежливости. Ближе к ночи привычный ритм нарушился посещением носителя белого плаща с сообщением от леди Мартелл: та просила зайти при условии свободной минуты. Не желая затягивать, Тристан поднялся на ноги и размял затекшую шею.       – К слову, Ваше высочество, накануне прочитал вашу родословную и приметил любопытный факт. По меньшей мере у одного Ланнистера был личный герб. Не пожелали бы завести оный себе? Рамиэль Громовержец похвалялся молниями над рычащим львом. Вам бы пошло. – остроумия Клигану точно не занимать. Закатив глаза, дофин полуобернулся с откровенным презрением.       – О, ваши кракеновы друзья оценят! – поддакнул Мандерли, впервые заинтересовавшись диалогом. – Отпугнем последних союзников?       – Не отвлекайся от работы, тебе полезно, – процедил юноша, выходя наружу и следуя за стражником в женское крыло. По дороге к нему присоединилась вернувшаяся с ночного бдения сестра, уставшая, с залегшими глубокими тенями на пожелтевшей коже. Подавив ненужный всплеск сочувствия, принц вымученно улыбнулся. – Как ты справляешься?         – Бывали дни и похуже, – честно призналась Фиона, принимая предложенную руку в качестве опоры и двигаясь в такт размеренных шагов полусонного брата. – Ее тело перенесли в другой гроб. Отец не препятствовал, но зорко следил за приготовлениями к отъезду. Я думала, удастся убедить его отойти ко сну загодя, но как раз тогда произошел конфликт бенедиктинцев и иезуитов. Это общество Иисуса явилось за пучком волос или платком, принадлежащим нашей матери. Для придания места будущей постройки священности. Ты бы видел, в какую ярость пришел Коди. Едва не напал на их лидера. Лишь вмешательство командующего предотвратило кровопролитие в стенах Господних. Какой же абсурд.       – Отчего он так остро реагирует на каких-то малочисленных фанатиков? Их учение отличается чем-то от усвоенного нами в детстве?       – Боюсь, проблема гораздо глубже. Они с лордом Бэйнфортом вроде как состоят в родстве. Его брат Эван, тот мальчишка с замашками безумца, оказывается, женат на сестре иезуита. Он помнит их обоих еще с детства, поскольку помог Эвану бежать из какого-то там Града-За-Морем. Сложные перипетии. А Коди простить не может возвышения соперников, особенно привилегированных.       – Он просто скучает по брату. Тот ведь отправился в путешествие с нашим дедом Ренси. Ищут остатки давних кланов-изгнанников. Может, преуспеют, – преодолев массивные ступени, львы остановились у опочивальни принцессы. – Мятежные души.       – Дядя Джеремая тоже уехал. Сватать дочь за какого-то вельможу. Меня это настораживает.        – Почему? Разве он не имеет право распоряжаться судьбой своих детей?       – Не о том речь, – Фиона прислонилась плечом к запертой двери и перешла на шепот: – Предчувствие чего-то дурного. Перед той блокадой все тоже разъехались. Столица опустеет на целый месяцы. Это кошмарная затея.       – Дядя Элайджа останется. Опыт у него имеется, – явный скепсис на лице собеседница позабавил. – О, боишься, он займет престол в наше отсутствие?       – Я переживаю за отца. Он призвал секретаря и завещал разделить его останки на три части. Одну на Утес, вторую для Гавани, а третью – в Пруд. Отчаяние существенно подтачивает его здоровье. Так что ты должен быть готов к логичному исходу. Как и твоя жена. – распрощавшись, они разошлись у входа.       – Одного гвардейца у покоев Ее высочества недостаточно, Кворгил. Позаботьтесь об этом, – кивнув, страж отворил створки и пропустил важного посетителя в хорошо проветриваемое посещение. Ложе, устеленное шкурами и пуховыми одеялами, представляло импровизированный лежачий престол без неудобной спинки и подлокотников. Окинув взором убранство, впечатленный Тристан усмехнулся. – Царственно. Тебе позавидуют изнеженные дворяне За-Морем.       – А боль и отсутствие нормального сна считаются у них чем-то благоприятным? – приподнявшись на локтях, Силена взглянула на вошедшего и вымученно отзеркалила полуулыбку. – Выглядишь ужасно. Тоже не спишь? – ее окружали наиболее преданные соглядатаи: леди Кворгил, заменившая фрейлин и суетливых местных служанок, и лорд Марбранд, больше заинтересованный панорамой в окне, чем происходящим вокруг. Славная компания. – Когда вы уезжаете?       – Оставьте нас, – вмиг комната опустела, предоставив будущих родителей накопившимся желаниям поделиться сокровенным. Сморенный количеством выпитого и прочитанного, Лев присел на кровать и аккуратно погладил супругу по чувствительной коже. – Поверь, меня не приводит в восторг мысль покинуть тебя в ответственные месяцы. – она могла разрешиться от бремени в грядущие недели. Его же рядом не будет. – Выбора нет. Я обязан проводить ее в последний путь. – прикосновение к щеке, покрывшейся двухдневной щетиной, пустило волну мурашек по согбенной спине. – Ты выдержишь? Дворцовые прихлебатели не потревожат – поедут с нами. Каково удовольствие.       – Твои подданные, не забывай, – с трудом нащупав под подушкой сложенное туда письмо, Мартелл передала вскрытую бумагу. – Брат прибудет в Столицу вскорости. Просит разрешения стать крестным племянника.       – Не вправе отказывать, – принц потер переносье и выдохнул скопившееся переутомление. – Откуда ты знаешь, что родиться мальчик? – вместо ответа – загадочный смешок. – Снова знамения предков, позволяющие узнать пол ребенка заранее?       – Материнское чутье, – переложив ладонь юноши на внушительного размера живот, она нежилась в ласках любимого. – Ты слишком громко думаешь. Никакого умиротворения. Что тебя гложет?       – Прости. Я не хочу покидать ни тебя, ни город. Но обещаю возвратиться как можно скорее, – порыв лечь возле жены и предаться блаженным грезам в кругу семьи преобладал, однако неотложные дела требовали курирования здравомыслием. – Продержишься без меня?       – Ты дочитал послание до конца? Брат отряжает знаменитую троицу посвященных тобой рыцарей. В помощь мне, – на сей раз внимательно пробежавшись по размашистому почерку шурина, дофин внял голосу рассудка и не возмутился по поводу несогласованного визита дебоширов. От них толку в разы больше. – Они тоже передавали соболезнования. Я не рассказывала из уважения к твоей утрате.       – По крайней мере, ты под надежной защитой. Отдыхай. Доброй ночи. Я еще зайду утром, если спать не будешь, – запечатлев поцелуй на ледяных женских губах, Ланнистер при выходе из апартаментов велел прислуге развести огонь в камине и протопить громоздкое пространство. Донесения лекарей, регулярно доставляемые наследнику, содержали опасения по поводу предстоящих родов. Здоровье леди висело на волоске из-за недавнего полугодичного голодания и сменяющегося климата. – Коди. – натолкнувшись в узком коридоре на диакона, задумавшийся Тристан едва не отпрянул в испуге, но совладал с расшатанными нервами и нахмурился. – Ходят слухи, ты развязал правоверную войну со своими же?       – Не сравнивай наши ордена, – с тщеславной гордостью запротестовал младший брат и прикусил уже искусанную до шелушения губу. Кажется, разбитую в ходе распри. – Они хотят сваять эффигию твоей матери и установить в построенном храме. Лживая фальшь.       – Будь любезен, пригляди за Силеной в мое отсутствие и не погрязай в междоусобицах на почве веры и церковных атрибутов. В грядущем ты займешь место первосвятителя всея королевство Беленора и станешь вторым могущественным человеком после меня. Подпорой моего престола. Проблем у нас предостаточно, а забот и того более. Так что веди себя соответствующе титулу, которым не владеешь. На данный момент. – опустив голову, священнослужитель смиренно выслушивал претензии родича. Единственного, кому дозволялось открыто критиковать мальчишку в черном одеянии. – И еще одно: мы вскорости подыщем тебе достойную партию. Крепость власти моих преемников зависит от твоих. Как и во времена всех Ланнистеров до нас. Подумай об этом.       – Дорнийка подойдет, – поначалу смутившись быстротой реакции, кронпринц понимающе кивнул. В плохом вкусе их точно не обвинишь.       – Устроим. У тебя самого появится возможность поближе познакомиться с традициями пустынников – твоя обитель содрогнется от их численности. Проследи и за этим. – передав церковнику письма от Мартелла-младшего, Лев наконец вспомнил об обязанностях устроителя траурного шествия.

Неделя истомного одиночества.

        Наслаждаясь дуновениями легкого полулетнего ветерка, спрятавшись в тени наросших лиственных и веточных куполов, Силена распивала свежий лимонный сок из недавно доставленных плодов Дорна. Вкус родины отдавался солнечной бесконечностью на языке и вызывал приятные воспоминания из счастливого детства. В омываемых водой из беспредельного источника цветущих садах, в безмерных змеящихся каньонах, обрывистых ущельях и солоноватых морских просторах. Прикрыв веки и сладко улыбнувшись разыгравшимся фантазиям, девушка отстранилась от постороннего гомона. Городские окрики прорывались сквозь плотные заслоны высоких стен, щебетанье неугомонных птиц подпевало жужжанию сбившихся комах, круживших над декламирующим поэму популярного автора лордом, в чьих спутанных грязноватых волосах виднелись сорванные дары флоры. Ему внимала лишь фрейлина с гребнем меж пальцами, скорее массажирующая голову подопечной, нежели расчёсывающая более короткие вьющиеся завитки.       – Ваше высочество! С вашего соизволения аудиенции просят… – оттолкнув неторопливого герольда, троица отъявленных смутьянов, возвещающих о первопричинах наступившего хаоса, предстали пред очами прославленной соотечественницы.       – Мародеры Солнца! – воскликнул Блэкмонт, взявший на себя обязанности лидера с согласия других безмолвных участников. – Думали над названием “мародеры под солнцем”, но звучит нелепо. Леди, мы к вашим услугам. – демонстративно-церемонно поклонившись, отпрыски аристократов сдержали рвущийся наружу смех и выпрямились.       – Ваша мнимая покорность, равно как и заразительная веселость неуместны в годину траура нашего великолепного замка, – откинувшись на подложенные под поясницу подушку, Мартелл поднесла ко рту бокал с соком и отпила содержимое, пряча приподнятые уголки губ за хрусталем. –  Не забывайте о правилах приличия.       – Проводы покойницы, не сильно тебя потчевавшей? – недоверчиво приподняв кустистую бровь, сир мгновенно ощутил жжение под ребром – кто-то из стоявших сзади товарищей незаметно ударил его локтем. – Какого черта?       – Говори тише, – предупредила принцесса, не меняясь в лице под пристальными взорами сторонних наблюдателей. – Тристан тоже не испытывал почтения к нашему народу.       – Да, но он хотя бы не сбежал из столицы в критические дни, – вмешался Ургейл, обошедший главаря шайки и уставившийся себе под ноги. На ботинках, утопающих в росинках, играли солнечные блики. – К нам присоединится ваш сын, госпожа Кворгил. Только разберется с разбойничьим вертепом где-то на берегах.       – Наши отцы сговорились и принялись настаивать на отправки признанных героев Града обратно, тебе в помощь, – огладив пробивающуюся полоску усов, Блэкмонт причмокнул и грациозно мотнул шеей. – Велели собрать поклажу и сесть на первый попавшийся корабль, а твой брат поддержал активность наших семей по выселению наследников. Хорошо, что у Натаниэля такой проблемы нет. – тот ничем не выдал оправданной обиды на оскорбительный полунамек. – В общем, поселить нас хотят тут, а не на убогом пустынном клочке земли, забытом Богом. Вот тебе и любовь к Дорну от старших.       – Препятствовать не стану, как и кронпринц, вы знаете. Попрошу выделить вам покои в специальном крыле. Если изъявите желание вступить в белый орден – можете рассчитывать на компанию Эрнандо и сира Рекса.       – А еще на перспективу стоять на страже чужого сортира всю ночь? Лишите меня титулов сразу, – не найдя одобрения среди уставших соратников, Линкольн покачал головой и вздохнул. – Ладно. Мы от любезностей не отказываемся, но сначала наведаемся в ближайшую таверну и разопьем кружку эля в честь удачного морского странствия. Я угощаю.       – Вы неисправимы и лишены всякого понимания хорошего тона. Много работы предстоит, – Силена наигранно заломила руки в расстройстве чувств. – И какой же от вас будет толк в качества стражников моей ценной особы?       – Поговори об этом с Гузманом. Ах да, его же здесь нет, – парировал старший мародер, откланявшись и уведя замешкавшихся юнцов. Через внутренние сады они вышли на нижние платформы крепости, разминулись с толпой вооруженных солдат и вышли наружу по вымощенной дорожке, пересекшись с рассеявшимися по садам северянам под предводительством адмирала в холеном дублете с кучей сверкающих золотом побрякушек. – Глядите, парни, так выглядит кружок крамольников-уродцев. Вы не заблудились? Цирк планируют построить на восточных околицах.       – Чем обязаны такой высокой чести, господа? Прибыли выяснить, кто из вас подарил нам, смертным, наследника престола? – побагровевший Блэкмонт с обрисовавшимися линиями, иссекшими кожу на лице, сжал кулаки до хруста и приготовился кинуться на обидчика подруги детства. Лязганье оружие не отрезвило разъяренного пустынника, извлекшего кинжал и нацелившегося на артерию соперника. – Ого, грифоны опасны и для живых?       – Хватит! – блуждавший неподалеку Темплтон, стороживший центральный ход, поспешил отговорить от кровопролития две издавна враждующих народа. – Уважайте память умершей. Застану вас вновь – передам капитану городской стражи. Проведет пару ночей в темницах с отребьем рыночного дна. Я понятно изъясняюсь? – троица смиренно отступила, не жаждая испытывать судьбу. – А ты, Хорнвуд, не зарывайся. У тебя намедни родился сын. Не к чему лишние проблемы.       – Ты как нельзя более прав, – поклонившись, лорд воссоединился с прихлебателями, не отводя глаз от виновников столкновения.

Вторая неделя пути на Ту Сторону.

      Длинная процессия ехала по проторенной дороге, останавливаясь в каждом храме и замке мелкого вассала. К ним присоединялись сотни паломников и верноподданных различных регионов. От имени государя бенедиктинцы и иезуиты, шествующие во главе, раздавали милостыню и проводили мессы. Обходилось без споров за первенство – ввиду присутствия самого монарха в траурном облачении и отпечатком въевшегося уныния на осунувшемся лике. Челядь мешалась под копытами вороного, ибо бросалась на колени перед обитой стягами каретой и возносила мольбы Всевышнему за дарование величайшей королевы. Поганые лицемерные угодники. Чествуют завоевателей, лжепророков, убийц детей, поджигателей городов, а потом картинно валятся вниз и разбивают чело об камни, целуя все следы от господских ботинок и громко нашептывая молитвы во имя здравия преемников, которых и предадут в лучших традициях крестьянской переменчивости. Ненависть к ближайшим советникам и простонародью, взращенная пройденным путем от кронпринца-ренегата до командира Альянса, все же вылилась наружу в форме окриков, одергиваний и жестоких указаний. Погода не способствовала улучшению подавленного настроения: штормящее море нагоняло бешеные ветры, сорвавшие флаги с кончиков копий. Защитившись наброшенным на плечи капюшоном, Клаус понуро пригнулся к седлу и задремал.       Никто из гвардейцев, оцепивших покачивающуюся фигуру, не посмел потревожить покой правителя. Вплоть до приезда в Черно-Белый Пруд. Скрипящий звук поднимающегося моста с лязгом опускной решетки, что пробудил мужчину от пребывания в ирреальном мире сплошного супружеского счастья. До войны, болезни, смерти. Приевшиеся соболезнования от семьи Баратеонов и клятва пройти весь путь вместе от Хранителя Штормовых Земель не подействовали на расшатанные нервы Ланнистера: сухо поприветствовав давнего товарища, он спешился без посторонней помощи и подхватил вожжи двойки разномастных жеребцов. Сванн подготовился к церемонии надлежащим образом: установил горящие факелы по обе стороны тропы, ведущей к глубокому озеру, и соорудил погребальный костер на берегу. Сожжение бережно переложенного тела проходило в торжественном молчании. Запретив громкое чтение молитв, Никлаус вдохнул смешанный с догорающим прахом запах морской соли. На развеивающиеся частички души можно смотреть вечно. Никаких финальных речей. Громких рыданий и причитаний. Лишь взмах лебединых крыльев, сорвавшийся с ветки лепесток, потревоживший гладь и пустивший рябь, потрескивание огня и томное завывание ветерка – вот и вся музыкальная свита ее отошедшего образа.       – Сегодня умерла часть меня, – венценосец стер поблескивающие дорожки слез и поправил повязку на зудящем клубке шрамов вместо глазницы. Находившийся рядом Вильгельм вежливо отвернулся, избегая тактильных контактов. – Какая бессмысленная боль.       Позади, на почтительном расстоянии, разместилось младшее поколение львов, почитающее память о женщине, подарившей им жизнь. Обнимая старших братьев за плечи и прижимая младших, сопящих от душивших рыданий, Фиона закрыла глаза и тихо всхлипнула. Дориан, в свою очередь, поднялся с занывших колен и, пошатываясь, подошел ближе, чтобы провести ладонью по водному пространству и, подняв голову к поглощенному звездами небосводу, произнести: “Позаботься о ней, отец. Проведи на Ту Сторону”. – и лебединая песнь стала ответом ему.

Третье семидневное уныние.

      Обхватив поводья до покраснения кончиков пальцев, Коди поворотил лошадь от городского выступа с обозрением на строившийся храм Общества, и выпустил изо рта перчатку, зажатую меж стиснутых зубов. Расточительство пожертвований прихожан. Памятуя о данном обещании не устраивать войну с единоверцами, он все же истязал себя каждодневными верховыми прогулками вдоль намеченного под застройку квартала. Красный Замок встретил запертыми вратами и тупоумными стражами, будто специально сговорившимися с сектантами ради порчи настроения священной особы аристократа. Не сдерживая себя нелепыми обетами, диакон вытащил из-под складок черно-красного одеяния клинок и приставил лезвие к незащищенным губам караульного. Через пару минут его провели в расцветший внутренний садик, облюбованный сторонниками дорнийки. Сама она не сходила с кромки фонтана, греясь под палящими лучами полулетнего солнца. Ангел посреди дивной девственной чистоты. Едва не споткнувшись о валявшиеся на земле игрушечные мечи, Лев подобрал полы плаща и отвесил один из роскошных поклонов. Прибереженный для почтенной публики почитателей.       – Королева скучает, – констатировал сибарит, отряхивая налипшую листву с парапета и садясь возле нежащейся девушки. – Сегодня компанию ей составляет тоскливый пейзажист и ребенок? – поглядев на мальчишку, упражняющегося с затупленным оружием, Коди неодобрительно прищурился. – И где твои прославленные мародеры?       – На полтона тише, будь любезен, – вальяжно протянула Силена, воззрившись на гостя из-под тонких чернеющих ресниц. – Мы не одни, даже если тебе так не кажется. Лучше поведай, как дела за стеной? Мне запретили выходить за пределы крепости до и после родов. Забота домочадцев ошеломляет. А мой брат, как выяснилось, не человек-слова. Разбирается с какими-то проблемами в Дорне и скорее нанесет визит кракенам, чем мне.       – Не суди их строго. Потребность оборонять королевство никуда не… – вовремя увернувшись от меча, выскользнувшего из рук закружившегося на месте малыша и нацелившегося в бок вещающему, слуга Господа подвился на ноги и угрожающе зыркнул на виновника инцидента. Вызвавшего смешок леди. – Ненавижу детей.       – Да брось. Не забывай, он член твоего многочисленного клана. Сын господина Деймона и Ребекки.       – Ах, да. Волк, – презрительно выплюнул клирик, точно сам являлся чистокровным дворянином, а не плодом любви гривастого хищника и остроклювого сокола.       – Семья – превыше всего, – вежливо напомнила пустынница, положив руку на мужское плечо. – Стоит ли забывать? Ты же благосклонно относишься ко мне, хотя я и не была ее частью. – смутившись, Лев предпочел молча достать из фонтана игрушку и передать брату. – Сделай милость: принеси мне вина из ваших погребов. Поскольку важные особы отсутствуют, прислуга подчиняется наказам десницы не усердствовать.       – Как прикажите, Ваше высочество, – распрощавшись, он направился к выходу, но перед тем свернул налево и поднялся в тронный зал с намерением осмотреться. Все по-прежнему: как в день коронации принца, объединившей отчаявшуюся толпу загнанных изголодавшихся жертв блокады. Славный ужас до сих пор тревожил душу при виде возвышающегося на помосте трона с высокой спинкой. Пока что занятым лордом Элайджей, надиктовывающим письмо секретарю и выслушивающим наушничанья главного иезуита. – Будьте бдительны и бодрствуйте. Ваш враг, дьявол, бродит вокруг, как рычащий лев, в поисках жертвы. – запустив пальцы под сутану и нащупав изящную рукоять оружия, он созревал для хладнокровного публичного убийства. Или же невинного подкарауливания в запутанных залах и неосвещенных коридорах. *       От ласкающих разум возбуждающих помыслов о казни отвлекли звук обрушившегося подсвечника и шмякнувшегося на мозаику тяжеловесного тела. Неуклюжий невнимательный толстяк упал, рассыпав измалеванные листки по залу. Жалкое зрелище, спровоцировавшее всеобщий хохот и стон десницы, утомленного тотальным разгильдяйством подданных. Проходивший мимо Хорнвуд глухо рассмеялся и переступил через запыхавшегося юнца, умышленно задев шпорой покрасневшую щеку. Фанфарон и виду не подал, что ближний, очутившийся в беде, побеспокоил светлое адмиральское чело. Каков ублюдок.       – Не пытайся оправдать свой герб, Марбранд. Твой отец боялся огня, а ты к нему так и льнешь, – смех усилился, вторя издевательскому тону расфранченного грубияна. – Ваша светлость!       – Не на того я злобу изливаю, – пробормотал Коди, отказываясь от предосудительных намерений без одобрений первосвятителя. Подойдя к оглушенному художнику, он протянул тому руку и потянул на себя. – Под ноги смотри чаще. – отряхнувшись, Сеймур застенчиво улыбнулся и склонился. Только не в знак благодарности, а приветствия подошедшей к ним сзади девицы. – Леди Хорнвуд. Провожаете вашего несравненного галантного супруга? Само очарование. К вам он так тоже относится?       – Хотите исповедать меня? Разве допустимо задавать подобные вопросы прилюдно? – фыркнув, Лев обернулся на объявление герольда о появлении принцессы, в ореоле странного света материнства. Завораживающе. Сопровождавшие ее телохранители в сияющих начищенных доспехах теснили ряды обступавших сановников, благоговейно застывших перед солнцем столицы. – Она красива, неправда ли? – пригретая вниманием тех, кто злословил вчера и с удовольствием явился бы на казнь за измену мужу и короне, она буквально плыла по зале. Невесомая, как зефирная тучка. – Видит Бог, хочу, чтобы кто-то смотрел на меня так же, как вы – на нее. – встрепенувшись и вперив расширившиеся зрачки в лик насмешницы, не дрогнувший под зрительной экзекуцией, юнец долго не находился со словами.       – Обратитесь к тому, кого клялись любить до гроба, – рявкнул диакон, помышляя о бегстве. О темном угле кельи с образком, подсвеченным лампадой. Наедине с бессловесным перстом жестокой судьбы и равнодушием каменных истуканов. Однако женские пальцы сомкнулись вокруг его запястья.       – Постойте, – не коварство двигало ей, а понимание, отраженное в коричнево-бронзовых глазах. – Я не упрекаю. Это действительно тяжело. Постоянно находиться неподалеку и жадно ловить знак. Хоть какой-нибудь. – пройдясь ногтями по узорам на ладони юноши, Дафна внезапно разомкнула объятия и отошла назад. – Малейший.

Истощавшаяся скорбь.

      Волнение дофина усиливалось с каждым последующим днем задержки в штормящем крае. Доставка писем не прерывалась, но оповещения о рождении долгожданного наследника не приходили. Лишь лаконичные описания состояния будущей матери от главного лекаря, регулярные жалобы на подлых иезуитов от двоюродного брата и пышущие любовью обещания подарить стране достойного лидера от воодушевленной дорнийки. Еще пару коряво исписанных бумажек с Островов, явно переживших несколько затоплений судна. Машинально отписываясь большому количеству желающих ободрить, Тристан с опасением выслушивал доклады ближайших сторонников о здоровье апатичного государя. Проводя ночи во вредных болотных лесах, исследуя окрестности, тот возвращался с командующим в крепость совершенно обессиленным, валился на постель до полудня, затем поглощал скудную пищу вроде похлебки с бокалом вина и уезжал проведывать вассалов с храмовниками. Подрывая организм и дух. Морально приготовившись занять место вымотанного отца или назваться соправителем даже против воли советников, Тристан понимал, что рискует прослыть узурпатором повторно.       – Заметил, как разнятся столичные и здешние закаты? – прервавший размышления о грядущем, Тим прокашлялся, испрашивая разрешения присоединиться. Раздражение кронпринца от попыток брата саботировать любые инициативы постепенно улеглось. Не ко времени. – Помнишь, как в детстве нам рассказывали, что звезды – это остатки ангельской пыли от пролетевшего там воинства Господнего? Придворные астрономы пришли в ярость от услышанного и прогнали старого учителя.       – Очевидно. Выдумщик перечитал еретических текстов и надумал забить ими детские головы. Стоит признать, легенда красивая, – вытащив из-за пояса трубку и призвав слугу подать огня, аристократ не возобновлял разговор до того, как их охватил купол из сизого дымка. – Мама тогда повела нас втроем в церковь послушать проповедь. Убедить, что ангелы бессмертны и не рассыпаются на частички где-то там, наверху.       – Нас заставили перечитывать Писание и заучивать стихи про ангелов, – непрошеная улыбка мазнула по губам старшего Ланнистера, сфокусированного на расплывавшихся колечках. Их окутали ароматы природы, подожженного табака, зловонной смерти и обнадеживающего хрупкого мира. Впервые им довелось побеседовать наедине. Без упреков, ссор, недопониманий и пререканий. – Память развило неплохо. – задумавшись на секунду, Тристан протянул собеседнику трубку, игнорируя изумление на чужом лице. – Я запомню твою доброту. И подкреплю вином. – обменявшись ценными артефактами, братья наслаждались разверзшимися небесами, страдающими под напором смерчей. – Ты не любил встречать рассветы. Исправим сей досадный изъян?       – Снова ты про недостатки, – ухмыльнувшись, Тимоти затянулся отравляющим веществом и качнулся на носках от непривычки. – Буду приезжать сюда раз в пару месяцев. К ней. – помолчав, они слушали завывание морского ветра. Пронизывающего укутавшихся в плащи юнцов. – Тут не так шумно.       – Могу составить компанию, – осторожно предложил младший, исподлобья глядя на колеблющегося наследника. – Если пожелаешь.       – Обсудим сие дома, – стерев рукавом красноватые пятна в уголках губ, Тристан намеревался отдать бурдюк, но резко отдернул руку при звуках отчетливого мужского крика. – Что такое? Пойди проверь. – подорвавшийся сержант не успел выполнить указание, как на террасу ворвался дядя во главе двух десятков перепуганных слуг и стражников. – Проблемы?       – Катастрофа! Его величество исчез. Уехал без эскорта, пока гвардейцы отсыпались и пьянствовали! – распалившись, Дориан повернулся к командиру ордена и повысил голос: – Твои подчиненные. Не уследили за чертовым властелином нашей державы!       – Мы найдем его. Я уже организовал отряды, – проскрежетал виновный в свершившимся Мандерли, скрывшийся под черным непроницаемым шлемом.       – Из своих же бездельников и бражников? О, Беленор может спать спокойно под надежной охраной, – отмахнувшись от слабых возражений, он скомандовал штормовикам приготовиться. – Сейчас сезон смерчей. Более опытные путники погибали на болотах, а тут человек в расстроенных чувствах. Как вы думаете, сколько он проживет? Разошлите гонцов по всем лордам! Призовите на помощь лесников. И не стойте на месте, черт возьми! – раскланявшиеся солдаты разбежались коридорами, ведущими во внешний двор.       – Я помогу, – избавившись от следов приятного времяпрепровождения, дофин выразил готовность содействовать поискам. – Мы разделимся и…       – Ни в коем случае, – решительно оборвав стратегический замысел, Сванн отбросил упавшие на лоб прядки и поморщился от собственной запальчивости. – Причину ты знаешь. Нам нужен правитель, а не дети без соответствующих навыков.       – Силена…       – Вестей из Столицы нет. Пошли туда кого-нибудь с донесением. И оставайся здесь. Услышь меня. Не отлучайся отсюда. Ни на шаг! – по слогам произнеся последнюю фразу, вельможа дождался ищеек с солдатами в полном обмундировании и удалился с самостоятельно сформировавшейся группой.         – Не переживай, брат. Я тебя не брошу, – Тимми положил ладонь на родное плечо, вынуждая напрячь мускулы и встрепенуться. Не оборачиваясь, Ланнистер сцепил зубы и задвигал челюстями. – Я знаю, что ты отправишься туда вопреки дядиным наставлениям. Зато не в одиночку.

Четвертая неделя подступавших треволнений.

      Денно и нощно принимая иноземные делегации побежденных Градов-За-Морем, десница наладил контакты с новыми властителями, бывшими недругами и неожиданными союзниками. Перспективы открыть торговые пути для товаров Беленора больше не казались надуманными и химерическими. В будущем им удастся завладеть соседним континентом не при помощи меча, а пера, выписывающего разрешение на перевозку или допуск в столичный порт. Такими темпами, по возвращению монарха, казна пополнится не только за счет грабежей банков и нерегулярно поступающих налогов – доброта и всепрощение Никлауса опережали свидетельства о бесчеловечной жестокости, являемой в период изгнания. Не будучи святым по натуре, Элайджа не тщился казаться таковым, потому не поднимался с трона в присутствии депутации капитулировавших, а возвышался над ней с долей превосходства и снисходительности. Принимал щедрые дары и заверения в искренне-лживой дружбе. Все переводил роскошно приодетый Мутон, исполняющий обязанности секретаря и казначея. А на ступеньке ниже нес почетный караул возведенный в адмиралы Хорнвуд, прославившийся уничтожением вражеской флотилии. Хотя злые языки, наличествующие при изумительной морской бойне, поговаривали, что титулы и награды заслужил скорее прорвавший окружение Веларион. Незаслуженные чествования – не новизна нашего чудесного в своей несправедливости мира.       – Повелитель! – незаметно подкравшийся сзади глашатай с поклоном поднес письмо с королевской печатью на сургуче. – Ответ надлежит написать незамедлительно.       Искоса наблюдая за передачей, Питер испросил дозволения покинуть залу по причине беспокойства о недавно родившей супруге. Уловив кивок озабоченного первородного, он вышел прочь из чертога и направился через мост в Твердыню-Хранительницу, по дороге столкнувшись с беспечно гуляющим и насвистывающим дорнийские песенки Линкольном. Обменявшись полными презрения взглядами, они расстались в коридоре. Насмешник поплатится за свое южное высокомерие. Не сегодня. Плотно притворив двери, командующий флотом прогнал испугавшихся вторжения слуг и подошел к люльке со спящим младенцем, сладко потягивающимся во сне. Блаженная невинность. Не отвечая на немые вопросы жены, задаваемые одними раскрытыми в изумлении глазами, счастливый отец долго ходил по комнате с малюткой на руках. Пока не отвлекся на необычный стук – вначале прерывистый, затем длительный.       – Мои люди перехватили гонца на выходе и отвели в трактир, – сквозь щель доносился глухой голос, искаженный сквозняком. – Поговаривают, наш государь пропал. Как и старшие сыновья. На младших совершили нападение. Точных сведений о погибших нет. – прислонившись лбом к поверхности, лорд в задумчивости пожевал губу. – У нас безвластие?       – Роди принцесса девочку, придется созывать совет Хранителей. Предпочтение отдадут деснице. Ты бы позаботился о его безопасности. Вокруг столько ненадежных сановников, понимаешь? – фыркнув, находившийся по ту сторону заговорщик поспешил вернуться к соотечественникам, дабы не навлечь подозрений.       – У вас все в порядке? – наконец поинтересовалась Дафна, не смевшая помешать делам адмирала, в коих, как он не единожды замечал, глупая малышка не смыслила ровным счетом ничего.       – Разумеется, дорогая, – погладив южанку по распущенным волосам, он ласково улыбнулся. – Теперь да.

По львиным следам.

      Как следопыты, они уступали младшему брату Дэрилу, натренировавшегося в окрестных лесах. Раза два довелось обороняться от напавших из засады дикарей с лоскутами мха на изорванных одеждах. Кронпринц едва не свалился с лошади, застигнутый врасплох. Тимоти оказался проворнее и швырнул клинок на опережение, угодив разбойнику промеж бровей. Повезло, что примитивные шлемы лишь часть изуродованных лиц закрывали, как и дрянные пластинки заместо настоящих кирас. Пришпорив коней, всадники блуждали по ландшафту, изрешеченному оврагами, скалами и болтами. Уверенные в месте пребывания всего одной вещи – моря.       – А как же твои молитвы? Не срабатывают? Приходится прибегать к стали? – отряхнув грязь с плаща, Тристан горделиво выпрямился в седле и сделал несколько глубоких вдохов. Сердцебиение выдало нарастающее смятение. Погибни он тут, на околицах региона, ребенок останется без родителя. – Он же не впервые так поступает. Вспомни побег из столицы.       – Не бойся и не осуждай того, чего не понимаешь. И не благодари за спасение. Братский долг обязал позаботиться о тебе, – в этом весь великодушно-благородный Тимоти, львиный дух. Грабитель банка, расхититель ценнейших сокровищ и заботливый родственник. – И не гневил бы ты Бога, Неубиенный. – не успев возмутиться, наследник прислушался к усиливающемуся протяжному гулу. – Пришпорь. И не оборачивайся.       Кони рванули с места без понукания – взбешенные, напуганные, мечущиеся, они скакали галопом. В панике цепляясь за разросшиеся кустарники, остроконечные хребты и поваленные деревья. Смерчи устроили смертельную битву, сметая все живое на пути. Вопреки воли наездников свернув на болота, животные предсказуемо застряли в облепившей их почве и, принявшись вырываться, порвали ремни на седлах и поводьях. Спрыгнув на твердую землю, мальчишки выпустили взбесившихся лошадей, не раздумывая над тем, как выжить в обширной местности без средств передвижения. И связи.

Крамола не вечна. Как и радость.

      В роскошном квартале с разросшимися, подобно грибам, виллами изысканного архитектурного вкуса и конструкции, несколько гостиниц с распустившимися садами и завлекающей музыкой приглашали путников насладиться приятной компанией элегантных аристократов. Трактир “Пьяное яблоко”, увы, не входил в их число, находясь на распутье городских дорог перед трущобами и поместьями друзей короны. Зато принимал разношерстную публику из неприглядных уголков страны и впускал веселых душегубов-пропойц с деньгами наравне с маскирующимися великосветскими сановниками. Потребность в разнообразии гнала их прочь от фешенебельности. Как и троицу дорнийцев, искавших приключений, а не тягостной безмятежности. Не постеснявшись исполнить и заказать пару южных песенок, друзья громко приветствовали вошедших поднятыми чашами и хохотали над оборачивающимся городским сбродом, что считал себя высшей кастой ввиду принадлежности к столичному. В третий раз заплатив за проигранный мотив на песню о безымянной лошади, пустынники выпили за здравие августейшей четы и принцессы дорнийской, вскорости облагодетельствовавшей их наследником. **       – I’ve been through the desert on a horse with no name. Cause there ain’t no one for to give you no pain! – пролив на себя остатки выпивки, Линкольн показал трактирщику три пальца и рухнул на пол в жижу, растекшуюся под столом.       – Прекрасно, – пробормотал массирующий виски Ургейл, подпиравший кулаками подбородок около часа. – Ты понесешь или я? – сидящий в центре, спиной к двери, Гаргален пожал плечами без особого энтузиазма и глотком осушил содержимое кружки. – Да, бражничество тебе не грозит. Не меняешься ты. – расковыривая надруб в столе, напряженный лорд исподлобья поглядывал на товарищей, часто нервно проводя языком по сухим губам. Зловещее предчувствие оправдалось: внутрь ввалилось пять галдящих яро жестикулирующих северян. Вольготно чувствующих себя даже после кровопролитной резни Лжепророка, учиненной повсеместно по всей стране. – Черт, помоги поднять его.       Лучше оставить как есть, хотелось предложить Натаниэлю, но ход блуждающих мыслей нарушило появление в их маленьком мелодическом мирке казначея с донесением. Размахивая тростью, тот не мешкал и наклонился к ближайшему собеседнику. По несчастливой случайности им оказался Ургейл, отвлекшийся на чужака и упустивший из виду резво подскочившего Блэкмонта. Раскачивающегося на ослабевших ногах и опирающегося на плечи первых попадающихся посетителей. Одним из таких стал печально известный адмирал королевского флота, оттолкнувший недруга с надтреснутым смешком. Под ликование рассевшихся прихлебателей.       – Господа, вы забываете о народных традициях. Вашей братии пристало петь о человеке, что продал наш мир. Улавливаете? Под эти аккомпанементы же добивали вашего прошлого принца, да? Как там его звали? Рубен Неистовый Конь. В пекле он неистовствует точно. – Гаргален понял, чего добивается ублюдок-провокатор, но остальные не были столь осмотрительны. Ни пьяными, ни трезвыми. Отпив из уцелевшей кружки, посмеивающийся Линкольн мигом подлетел к обидчику и выплюнул мерзкое кисловатое пойло в ухмыляющееся лицо. – Вот же сволочь! Напомните этой дорнийской мрази о том, как мы громили их в Каньоне.       Нэйт за мили почуял расставленные сети охотников, умело сокрытых под геройскими бравадами. Не надо обладать навыками образцового командира, испытанного боями – достаточно просто родиться под опекой садистского дядюшки. Когда в таверне показались золотые плащи столичной стражи под предводительством капитана, начавшего поголовное задержание, сомнения рассеялись полностью. Разнимая завязавших драку постояльцев, они валили их на пол и наваливались сверху. Особо рьяных оглушали древками алебард. Наблюдая за воцарившейся суматохой, Гаргален подхватил застывшего от шока секретаря подмышки и потащил к запасному выходу. Предварительно спрятавшись в закутке с бочками и зажав рот отбивающемуся дворянину.       – Замолчи и выслушай, – южанин вжался спиной в отсыревшую стену, прислушиваясь к вскрикам на той стороне. – Они воспользовались исчезновением государя. Дастин с ними заодно. Проведи меня во дворец, пока не стало поздно. – выкатившиеся из орбит глаза перепуганного Пингвина потешили бы и менее мрачного воина, однако интуиция подсказывала – вокруг плетется заговор. – Незаметно.       Волнения в полупьяном, окутанном морским туманом граде не утихали. Пущенные ими слухи ползли по грязным унылым безлюдным улицам, проникая в приоткрытые окна неосвещенных домов. Будто вонь лося в гоне, навязчивая сплетня терзала умы податливых горожан, насаждая мысль о крушении династии. О рассыпавшихся надеждах на устойчивую будущность, на защищенность личных границ, на сплоченность народов, достигнутую с таким трудом. Смакуя перешептывания и стоны слившихся в ритмичном скулении о неподтвержденной утрате, Хорнвуд зашторил окно в опочивальне супруги, выходившее на скопление размытых затемнённых точек. Отослав настойчивых служанок с няньками, он дожидался условленного сигнала от сообщников. Все шло согласно задуманному. Если получится, сам Лжепророк захлебнется от завистливого гнева в Аду. Раздавшийся стук в дверь разбудил спящую девушку, а мужчину вынудил содрогнуться и, нервно потирая ладони, приоткрыть вход до размеров не пропускающей свет щели.       – Их бросили в темницу. Как и многих наших. Задержат до следующего утра минимум. Джексон долго их вычитывал.       – Чудесно. Придерживайся первоначального плана и докладывай обо всем, – выпроводив пособника прочь, Питер достал из потайного кармана платок и протер вспотевшее лицо. Сучий дорниец харкнул ему в лицо, откровенно унизив перед кабацкой челядью. – Казню тебя первым.       – С кем ты говоришь? – не до конца оправившись от затянувшей сонливости, леди Дафна привстала с мягких простыней и откинул край одеяла. – И почему ты так часто стал навещать меня? Мне следует тревожиться?       – Из-за проявленного супругом внимания? Вы, пустынники, такие нерадивые и недоверчивые, – сир картинно смахнул слезинки с уголков прищуренных глаз и, подойдя к кровати, поцеловал притихшую девчушку в лоб. Слишком молода. Но какая невероятная красота. – Не беспокойся по пустякам.

Ищи свою кровь по запаху.

      Их претенциозное приключение окончилось потерей лошадей, достоинства и ориентира в регионе. Высушить промокшую в трясинах одежду не удалось. Избавившись от пропитавшихся плащей и кирас с утяжеляющими обвесами, братья остались во влажных поддоспешниках. С пугающим кашлем. Ночь не способствовала быстрому согреванию, как и собранные наспех ветки для костра. Их жалкие потуги переждать последствия нещадных смерчей не увенчались успехом по вине дикарей. На сей раз двум изможденным воинам пришлось спасаться бегством, попутно отбиваясь от преследователей. Отдых наступил лишь по достижению побережья, атакованного бушующими волнами. Нагромождение скал казалось идеальным прибежищем заблудших душ. Вид поглощенных тучами звезд, пробивающихся сквозь неотвратную серую пелену, вдохновлял на последующие вдохи. Жизнь курсировала по венам, охлажденным, словно вмерзшим в кожу. Завывания шквального ветра отдавались в вибрировавшей голове кронпринца, скорчившегося в судорогах и исторгнувшего остатки вчерашнего ужина. Дрянной день. Вытерев уголки губ раздражающе влажным рукавом, Тристан повалился на каменистый песок. Кровь у него штормовая, но отнюдь не желудок.       – А они еще восхваляют твою полугодичную стойкость. И как ты прожил без еды так долго? – Тимми намеревался поднять настроение, подтрунить над изнеможенным наследником. Не удалось: взгляд, скользнувший по заострившимся чертам забавника, источал вялую злобу. – Не отвечай. Я перечитаю хронику. – фырканье напоминало смешок. Неявный. – Отдохни. Я покараулю. – не пререкаясь, дофин подложил под щеку ладонь и сомкнул веки под воздействием перенесенных страданий. Провалиться в хрупкое сновидение, испещренное трещинами ирреальности. Замкнуться в куполе страха и чаяния. До первого толчка под ребра. – Тише. Конское ржание.       – У поганых варварских тварей разве имеются лошади? – оттолкнувшись от вонзающихся в лопатки острых камней, старший Ланнистер схватился за клинок и шарахнулся в сторону от перепрыгнувшего скалистые надгробия конника. – Да закончится ли это все когда-нибудь? – приняв боевую стойку, оба скитальца рассредоточились по сторонам от противника с целью окружить и свалить вниз.       – Не торопитесь! – искаженный шлемом голос выровнялся после устранения салада. – Я не наврежу! – подняв обе руки вверх, соотечественник не предпринимал резких движений. – Вы наделали много шума своим бегством. Отец заполучит бессонные ночи до конца дней. Я говорю про своего, если что. – присмотревшись, отпрыски короны уловили знакомую наружность. Та же согнутая на бедре рука и легкий наклон головы с озорной улыбкой во всю ширь. – Эмброуз. На случай вашей короткой памяти, дорогие кузены.       – Тебя не было на похоронах, – упрекнул Тристан, потирающий переносье, но держащий клинок наготове. Имело ли смысл? Наверняка неподалеку разгуливают последователи Сванна. – И где же ты отсиживался?       – Приношу извинения, Ваше высочество, – наконец, спешившись и поклонившись, соблюдая правила приличия, мальчишка выдохнул свежий морской послештормовой воздух. – Меня задержали смерчи на острове Тартов. Новости туда дошли с запозданием. Киллиан, сюда! – как и предсказывалось, где-то вокруг рыскали штормовые загонщики. – Мы натолкнулись на вашего отца несколько часов назад. Он потерял сознание на берегу и был подобран людьми одного из лордов. Мы проведем вас к нему, ежели пожелаете.       – Где мы находимся? Территориально? – запустив пальцы в ножны и нащупав рукоять кинжала, Тим изображал внешнее смирение. Присущее либо блаженным идиотам, либо коварнейшим мерзавцам королевства.       – Бухта Доусона. При схождении тумана увидите очертания острова Тартов.

Дни предвестий безвластия.

      Нарастающая тревога пропитывала теплый воздух. Царствующая семья задерживалась, возбуждая у беременной принцессы подозрения. Письма не приходили, ответы не поступали. Окружение молча внимало рваным указаниям взвинченного десницы, подчас срывающегося на крики. Три недели без вестей. Не выдержав, он призвал в комнату одного из гвардейцев и поручил поспешить в Штормовой край. Не возвращаться оттуда до тех пор, пока кто-то не даст ответ относительно точного положения дел. Расставшись с гонцом, советник обхватил пронизанную болью голову с залегшими морщинами на лбу и тихо зарычал. Им необходима тайная полиция с разветвлённой сетью сообщений. Отсылать надежных рыцарей из столицы – затея чреватая. И он не догадывался о том, что верного пса ордена подкараулили на нижних этажах и нанесли удар кинжалом в шею. Мятт не успел закричать, замахать руками или вырваться из объятий навалившихся на него северян. Последнее, что он видел перед тем, как помещение погрузилось в первородную тьму до божеского вмешательства – был ухмыляющийся лик адмирала, вытиравшего лезвие о край одежды. Затем – пустота и невыносимое жжение. Злодеи заперли двери и рассредоточились по периметру, согласно обговоренному сценарию.       – Стереги казармы и арсеналы. Увидимся в тронном зале, – отряхнувшись от грязи и крови, Хорнвуд неторопливо обходил зазевавшихся вельмож, вежливо приветствуя знакомых, и забрел в огромный чертог. Использующийся для расточительных пирушек. – Просыпайтесь, лорд Коннингтон! Выпустите из объятий царицу Мэб! – схватив со стола полупустой кувшин, иронизирующий Лось вылил остатки на задремавшего забулдыгу. – Вы же спаситель сиятельных детишек из горящих церквей. Взгляни на себя. Жалкое зрелище. Державе угрожает опасность. – осоловелые глаза тупо уставились на оратора в ореоле льющегося из окон света. – Объявляю общий сбор в зале. Приглашаю с твоими людьми. Раз не собираешься оставаться в стороне. ***       К тому моменту блестящий замысел по устранению помех удался на славу. Выманив сурового лорда Кворгила из оружейной слухами о предательстве Сынов Анархии, они без сопротивления довели его до комнаты с раненным товарищем и заперли. Ни яростные вопли, ни выламывание створок, ни рев с угрозами вырезать их семьи – не подействовали на упоенных достижениями северян. Бросившихся в престольный павильон, позвякивая надетыми под одежды кольчугами. Предусмотрительно выведя растерянных женщин с детьми, они загородили многочисленные проходы. Ошарашенный Элайджа, до того раздумывавший над сложившейся обстановкой, с будничным достоинством поднялся с трона и приподнял бровь в выжидании развязки. Полюбовавшись видом окруженного льва, Хорнвуд легко добрался до Твердыни-Хранительницы через построенный мост и навестил старую знакомую. Чтобы отобрать месячное дитя и всколыхнуть всполошенное общество, засевшее по норам-апартаментам. Заслышав женский визг, последний оплот ордена в виде задержавшегося в башне Темплтона, отнял пальцы от расстеленной на столе карты и перенес на навершие фамильного клинка.       – Не переусердствуйте, сир Рекс. Вы – не ваш отец. С десятком противников не управитесь, – адмирал укачивал надрывающегося малыша, мешающего сосредоточиться. – Да и ваша супруга умоляла меня пощадить старинный клан. Подумайте. – лезвие стали оглаживало белоснежную нежную кожу. Едва ли замаранную пороками внешнего мира. – Ваш сын еще может застать финал этой истории. – сцепив зубы до дробящего скрежета, владетель плаща отбросил меч и поднял руки в знак добровольного послушания. – Славный солдат. – кивнув, Питер любовался работой единомышленников: те накинули на гвардейца веревку и, обвязав корпус, вышвырнули с окна. Бечевка чудом не порвалась, удерживая потерявшего сознание вельможу, ударившегося головой о каменную кладку. – Теперь освободим безвинных от узурпатора. – проникнув за шеренгу выстроивших стражей, изменник передал ребенка близстоящему и расчесал ногтями пробивающуюся полоску усов над губами. – Выше высочество. Как вы смеете гордо выпячивать грудь после того, как задумали убийство будущий королевы? Переворот с целью заполучить власть в обход племянников!       – Так вот, каковы твои намерения, – бесстрастно изрек Ланнистер, исподлобья оглядываясь. Можно ухватиться за балюстрады и пробраться во внутренний сад или конюшню – скорее всего, охраняемую расчетливыми выродками. – А вдруг монарх жив? Какие оправдания придумаешь для палача?       – Устаревшие сведения, – осклабившись, лидер саботажников проигнорировал вопрошающий взор. – Именем короля Никлауса Первого и Триединого Совета, вы арестованы до рождения наследника. – не противясь изменчивой судьбе, Благородный Лев удачно сымитировал повиновение, пока кто-то обхватывал запястья до ломоты в костях. Дождавшись подходящего мгновения, он столкнул северян с лестницы, давая шанс перепуганному мальчику, спрятавшемуся за колонной, вырваться из западни. – Какого Дьявола?! Хватай его, Андер! Чего ты медлишь? – стоявший в проходе сторонний зритель с блуждающим отстраненным выражением не шелохнулся. Чем спровоцировал недовольство в рядах увлекшихся смутьянов и нависшего над ним флотоводца. – Ты делаешь неправильный выбор, братец. Подумай хорошенько. Либо ты, либо убийцы твоих родителей. Итак? – Сервин не вступил в конфликт. Просто посторонился, пропуская возмущающихся земляков со связанным десницей. – Замечательно. Не делай так больше.       Спотыкаясь на ступеньках и неровностях, первородный очутился в облепляющей мокрой тьме. И все же любезность захватчиков пределов не ведала – они поставили у хлопнувшей двери подсвечник. И пожелали удачи. Привыкнув к расплывающимся очертаниями предметов, Элайджа сфокусировал на людском силуэте поддернутые дымкой глаза. Бледный юнец, выделяющийся на фоне пещерных стен с зазубринами, поднес указательный палец к бескровным губам и сглотнул ставший в горле комок из страха и слизи. Расширенные до предела зрачки смотрели куда-то сквозь новоприбывшего товарища по несчастью. За спину. Повернув голову, советник почувствовал, как капли холодного пота облепили переносицу и стекли по крыльям носа. В глубине ниши, где находилась вделанная клетка с прутьями, лежал посапывающий хищник. За пределами темницы. Утробное рычание, донесшееся из пропасти нереального, разнеслось под сводами.

Утраченная надежда в разгар в шторма.

      Подозрение росло и укреплялось в сердце истомленного и издерганного кронпринца. Их завлекали в отцовскую или вражескую ловушку? Надеялись задержать и выиграть время для крамольных дел? Быть может, Тимоти в сговоре с излишне дружелюбными родственниками, раз так легко примкнул к поисковой миссии? Умопомешательство достигало опасных пределов. Раздумывая над побегом, Лев постоянно озирался и сжимал поводья израненными о камни руками. Вокруг обманщики или друзья? Они доставят его обратно в Рога и запрут под предлогом безопасности наследника? Хотелось уснуть, закутавшись в теплый шерстяной плащ. Качка в седле действовала благотворно и вредно в одночасье – мешала погрузиться в себя, оторваться от грязной мерзкой яви. Затребовав остановку, Тристан чуть не свалился вниз, придерживаемый заботливыми родичами. Ловко вытащив кинжал из ножен, юнец приставил тот острием к незащищенной щеке кузена.       – Мы блуждаем уже второй час. Где отец? – Эмброуз жестами приказал соратникам не вмешиваться. – Хочешь заманить нас? Отвлечь от чего-то? – вознамерившись опровергнуть обвинения, Сванн был прерван грянувшим душераздирающим воплем. Заставившим встрепенуться лошадей. – И это часть вашего плана?       – Одумайся! Мы пришли вам помочь! Киллиан, проверь! – осуждающий прищур прошелся по двоим участникам разыгравшейся семейной драмы, после чего аристократ, ежели судить по дорогим латам, пришпорил коня. – Мы подождем его здесь.       – Нет! – оборвал Ланнистер, стремительно убирая орудие и выпрямляясь. Запах свежей крови терзал ноздри дремлющего охотника, раззадоривая. – Ты поведешь нас туда. Иначе я прикажу гвардейцам утопить тебя в болотах. Не сегодня, не завтра. Но одному тебе лучше не прогуливаться. – добиваться расположения подданных путем запугивания – сугубо львиная черта. Проверенная годами. – Станет хуже при восшествии на престол.       Ровное, без изъянов и шероховатостей, лицо одногодки покрылось красноватыми пятнами, но кивок предрешил разногласия. Попросив следовать за ним, Сванн возглавил процессию. Вихляя по холмам и золотым равнинам, они взобрались на косогор с редкими лишенными листвы деревцами и застыли в полуметре от представшей картины. На земле, изрешеченный буйствующими смерчами, простерся самый младший из сыновей Никлауса. Бездвижный, не дышащий. С покоившейся головой на коленях согбенного, сломанного, разбитого дяди. С кровью на трясущихся ладонях. Образ распятого врезался в память наездников, не осмелившихся пошевелиться. Нарушить уединение двоих душ.

Грохот Божьего роптания.

      Аллилуйя волновала сердце как в первый раз. Заменяя яд греховности на сладость единения с Богом, песнопения гармонизировали царящий внутри хаос из мыслей, надежды и самобичеваний. Ни писем от братьев, ни свежих известий от пожимающих плечами гонцов – ровным счетом ничего. Опасения усиливали вспыльчивость. Сжимая кулаки с выпирающими венами, Коди неустанно водил языком по искусанным незаживающим губам и откидывался на спинку мягкого кресла в нетерпении. Музыка не действовала успокаивающе, скорее наоборот – подстрекала к необдуманным поступкам. Наблюдая за мессой со специально выделенной для него ложи, располагающейся между этажами, диакон ждал ее окончания ради приватной беседы с первосвятителем. Плутоватый старик даст ценный совет или высмеет за навязчивость.       – Нетерпение – грех, сын мой, – пустующее позади сидение оказалось занятым фигурой в капюшоне. Приспустив материю, иезуит высвободил рассыпавшие кудри и наклонил голову. Как орден впустил иноверца в пределы священнейшего места в городе? – Слышал, мы можем породниться. Стать ближе к Господу и друг другу. – и поблагодарить за это следует Эвана, избравшего в спутницы жизни сестру поганого Бэйнфорта. Поморщившись от недовольства, Лев подспудно ликовал отсутствию оппонента перед собой – спиной воспринимать чужие сентенции проще. – Говорят, вы проявили находчивость при блокаде Гавани и храма Архангела Михаила. Переодеться в одного из еретиков. Ловко. К слову, вы случайно не стали свидетелем жестокого убийства моих сестры и супруги? – вот она. Причина, по которой знаменитый клирик явился без приглашения.       – Нет. Там убивали без разбору, – ложь сорвалась так свободно. Словно листочек с ветки. Тех девушек вырезали из-за него.  Или так возжелала Господь: они бы погибли в любом случае, а служка был рядом.  Впрочем, безмолвие Льюина удручало больше невинно забитых жертв заговора. О чем думал иезуит, сидя за фактическим виновником гибели близких?       Прерванная служба спасла кого-то из них. Вбежавший в обитель мальчишка растолкал братию, чтобы добраться до готовившегося к чтению Евангелия священнику. Упорный в достижении цели, он почти перевернул содержимое алтаря, когда рухнул на солею, перед отшатнувшимся стариком в выходной пурпурной казуле. Задыхающийся, выбившийся из сил, покрасневший ребенок открывал и закрывал рот в потугах вымолвить хоть слово. Признав в нем одного из многочисленных родичей, Коди позвал лекаря и велел остальным не приближаться к посланцу недобрых вестей. Завидев знакомое лицо, тот сам вскочил и бросился в объятия опешившего Ланнистера. Смачивая слезами дорогую ткань красной альбы.       – Брайан, да? – стараясь унять клокочущее негодование, сын Колемона обхватил локти брата и мягко, но быстро отстранил от себя. – Что произошло?         – Они… они… – сделав два глубоких вдоха, как учил отец во время изматывающих тренировок, малыш оправился от потрясения и мотнул головой. Семейный жест. – Схватили дядю Элайджу. И других. Ими командовал адмирал. Не помню имени.       – Хорнвуд. Злобный выродок, – переглянувшись с Нотом, диакон удержался от животного рычания и сдавил мальчишеские запястья. – Что еще он сказал? Что ты слышал или видел?!       – Они арестовали его именем какого-то совета до рождения наследника! – выпалил львёнок, придя в себя после встряски. – Я больше ничего не знаю…       – Отпусти его, – неслышно подкравшись сзади, наловчившийся Бэйнфорт опустил руку на плечо юнца и вынудил подчиниться. – Мне поступали донесения о зреющем заговоре. Они все же рискнули.       – И вы молчали? – упрекнул Сверенджен, опережая взбешенного ученика с переполненной головой колкостей. Как бы там ни было, Льюин кривовато усмехнулся. Со снисхождением.       – Я не перед вами отчитываюсь, Ваше первосвященство. Десницу предупредили. И вот результат. Но разберемся с посредниками позднее. Сейчас нам необходимо попасть внутрь Красного Замка.

Да здравствует лось в волчьей шкуре.

      Новость о пропавшем малолетнем уродце – порождения отвратной любви волка и льва – разгневала Питера, ударившего кулаком по подлокотнику престола в виде головы известного животного с герба проклятой династии. Разломать бы любые напоминания об этих золотистых волосах и высокомерных полуулыбках. Баловни фортуны. Промолчав относительно беглеца из нежелания терять союзников и устраивать показательную казнь, главарь мятежников недолго наслаждался мягкостью кресла самого могущественного человека в стране – долг звал. Проходя мимо выставленной охраны, он испытывал мотивацию и готовность сподвижников идти до конца. Если понадобится. Заложниками спасут их от неминуемых штурмов, но основная карта по-прежнему находилась в опочивальне принцессы. До нее допустили лишь двоих преданных безобидных слуг: толстяка-художника с грязными волосами и леди Кворгил, чей муженек валялся в каморке вместе с истекающим кровью побратимом. Такие точно не спасут державу от нависшей угрозы.       – Figlio di puttana! Bastardo! Ho sposato mia figlia a te! Sporco maiale! – разорялась волантийка, яростно втолковывая вошедшим без спроса северянам истину, недоступную их пониманию. – Mio marito ti uccidera per questo! ****       – Вели ей заткнуться или я прирежу твоего дружка, – предупредил Хорнвуд, обращаясь к пустыннице, покоившейся на плотных подушках из-за болей в спине. – Почему все думают, что я шучу? – рванув к зажатому в углу Марбранду, он вырвал того из импровизированного убежища и свалил на пол двумя ударами кулака. Затем вытащил кинжал и направил острие в горло извивающегося врага. Под вопли подскочившей дорнийки, вспомнившей молитвенные мольбы на всех языках.       – Пожалуйста! Умоляю, не трогайте его! Он последний из своего рода. Вы не имеете право!       – Ваше высочество, давайте без выспренной патетики. Отныне все ваши и чужие права регулируются мной. А ваш отпрыск, за отсутствием отца и деда, перейдет под опеку Триединого Совета. На правах единственного престолонаследника.       – А если родиться девочка? – с трудом превозмогая спазмы, пронзавшие позвоночник, Силена сжала пальцами пропитанные потом простыни и распрямилась. С вызовом, позабавившим захватчика. – Ты не мог просчитать все до мельчайших деталей.        – Верь в это до самого конца, – подмигнув заложнице, флотоводец развернулся и вцепился в шиворот дублета валявшегося западника. Потащив того к выходу из апартаментов, превратившихся в тюрьму.  

Братская любовь не вечна. Как и жизнь самого брата.

      Склонившись над погибшим, Тристан убрал с моложавого мертвенно-бледного лица влажные пряди, спадающего на прикрытые веки. Олицетворение невинности. Несправедливости провидения. Рок во всей красе собственной неизбежности. С поражающей осторожностью оттеснив скорбящего Сванна, разомкнув их объятия и накрыв погибшего плащом, штормовики сгрудились вокруг тела и простояли в недвижимом положении около минуты. Прежде чем погрузить на освободившегося коня. Принцы не задавали вопросов вплоть до начала движения похоронной процессии, сдерживая неясную смесь скорби, смятения и ошеломления. Они должны были сойти в могилу первыми. По очереди. Никак не малыш Карл, недавно отметивший одиннадцатые именины и похоронивший мать. Глупость. Ересь. На середине пути в неизвестность их нагнали трое оторвавшихся от группы гвардейцев, блуждавших в заболоченных лесах часами. В поисках сбежавшего ребенка.       – Как это произошло? – прокашлявшись из-за пересохшего горла, дофин пытливо вглядывался в дядю почерневшими зрачками. – Ты взял его с собой? Где Дэрил? – вопросы сыпались бесконечностью. Не находя отклика в душе раскаявшегося грешника. – Слышишь? Как Карл попал к тебе?!       – Он сбежал из крепости, – вмешался рыцарь, приставленный телохранителем к мертвому беглецу и до сих пор не понесший заслуженного наказания. – Я не проконтролировал. Моя вина.       – Безусловно, ваша. И вы ответите за содеянное. В первом же городе, на первой площади я отрублю вам голову, сир Тарли.       – Прекращай, – наконец выпалил пробудившийся Дориан, стряхнувший морок отупения и сцепивший кулаки на поводьях от безысходности. – Все не так, как ты предполагаешь. Карл сбежал. На помощь вам. Вдохновившись вашим непростительным поступком. – Тристан смолчал, проглотив клокочущую обиду. – Он бы выжил, если бы не Дэрил. Точнее, нелепая случайность. – поймав на себе несколько пар глаз, командующий сглотнул и прикусил внутреннюю часть щеки. – Мы подверглись нападению. Едва отбились. И тут он услышал подозрительный шорох в кустах. Испугавшись, Дэрил выстрелил из арбалета. И попал в вашего младшего брата. – на мгновение воцарилась гробовая тишина. Завывания морского ветра холодил натянутые нервы. – В самое сердце. Быстрая смерть.       Остаток пути прошел в заполненной роем сумбурных мыслей безмолвной пустоте. Слишком тяжело. Они всего за месяц потеряли двоих членов семьи. Средний брат сбежал, осознав содеянное и боясь последствий. Не доезжая до Рогов, расположенных в близости к штормящему морю, эскорт свернул на главной дороге и продвинулся в сторону видневшейся крепостницы на холмах. С двумя башнями по обеим сторонам ворот и массивной железной решеткой. Небольшая, уязвимая для штурмов, но с гордо реющим стягом пронзенного кинжалом сердца. Пугающий символ. Им доложили о монаршем желании лицезреть сыновей. Скитавшийся по безлюдным, изуродованными смерчами, просторам и отбиваясь от шаек сбившихся грабителей, венценосец нашел пристанище у знаменитого охотника за разбойничьими головами. Поначалу приняв исчезнувшего первородного за одного из них, Стедмон, не отличавшийся добродушием, повел себя крайне возмутительно. Пока не разобрался и не выходил раненного. Настал черед измотанных львов недоумевать от творившегося абсурда: улыбнувшись им, хозяин укрепления отошел в тень, уступая место приодетому и посвежевшему Ланнистеру-старшему.       – Зачем все это? – подолгу не зная, как реагировать, Тристан первым осилил целое предложение без оправданного возмущения. – Где ты был? – заготовленную отповедь в зародыше оборвал рухнувший на колени гвардеец, вмиг растерявший всю грацию и былую самоуверенность. С возрастом в нем уже тяжело было признать немногословного бонвивана-партизана с таинственном сияющими глазами.       – Ваше величество. Милостивый правитель. Прошу прощения за свой ужаснейший проступок, – голос дрожал, как и подбородок. Опустошенный взгляд изучал грязные разводы на площади. – Помилуйте. Или огласите приговор.       – Никакого суда, – отринув покаяния солдата, Никлаус великодушно махнул рукой. Словно речь шла о раненной на охоте гончий или споткнувшемся коне. – Я многое потерял за сутки. В основном из-за себя. Все это моя вина.       – Хоть в чем-то мы согласны! – вызверился Тристан, перешагнув границы дозволенного в окружении посторонних. – Ты убил Карла! Своим необдуманным безответственным побегом!       – Помолчи, мальчишка! Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Когда ты сбежал в Дорн к жениным родственникам – тебе и слова ни сказали. Королевство молчало. – соскочив с подобия трибуны, Лев заносчиво выпятил грудь и прищурил единственный глаз. Ни следа былой разбитости. Два различных носителя власти. – Прояви уважение.       – Как ты – двадцать лет назад? Сбежав из того же самого города, предварительно спалив часть дотла? – Тимоти напрягся в ожидании вспышки. Так и не последовавшей. Отец пожевал губу, оправил ткань на впадине черепа и шумно выдохнул, при этом положив ладонь на плечо наследника.       – Ты злишься. Я понимаю. Он тоже гневался. Ваш брат Дэрил. Но мы простили друг друга. И я отпустил его с миром.       – Что?! Вы виделись? – настал черед Тима восклицать с толикой неодобрения. Чрезвычайная реакция от покорного принца – примера для подражания. – Когда?!       – Не так давно. Он пришел за епитимьей и возмездием, а получил благословение. Но решил покинуть Беленор, отправившись в добровольное изгнание. На поиски иной жизни. Попросил не искать его. И велел передать, что не вернется.       – С меня довольно, – запустив пальцы во влажные замызганные завитки, Тристан резко выпрямился и оскалился от рвущихся наружу ругательств. Переборов эмоции, он развернулся к дяде и отчеканил по слогам: – Сир! Найдите моего буланого жеребца, сбежавшего возле Тартских островов. Он дорог мне как подарок супруги. А пока предоставьте мне другого. – один из штормовиков отошел в сторону от скакуна и поклонился, избегая пронзительного царственного взора. – Я по горло сыт странствиями по твоим землям, отец. Нужда в отдыхе зовет меня обратно в Гавань. Как и потребность быть с леди Силеной. Мое почтение. – не забыв склонить голову, он вскочил на животное и лягнул шпорами. Его могли удержать силой, но требование лорда Стедмона открыть врата плетьми хлестнули медливших стражей. К нему мгновенно присоединились наиболее преданные сторонники. В том числе младший брат, нагнавший дофина на распутье. Неожиданная фигура. – Пришел уговаривать меня помириться с ним? Напрасно. Я не убегу. Во мне нуждается семья.       – Я не за тем двинулся следом, – скептический взгляд не стал помехой для искренней улыбки. Редкой в их взаимоотношениях. – К черту старика. Нам тут не место.

Враг у ворот. С другой стороны.

      Их прогнозируемо не допустили внутрь. Увещевания Бэйнфорта о наличии тайных проходов не особо подействовали на планы диакона, рассчитывавшего оттянуть время за счет переговоров. Сначала они вознамерились отыскать пропавшего капитана, однако предложение не сеять панику в рядах караула и горожан приняли большинством голосов. К тому же, неизвестно, примкнул ли ненадежный лидер Сынов Анархии к соплеменникам или остался верен короне. Посему, облачившись в скромные наряды орденов, оба служителя Божьи прогулочным шагом дошли до главных врат, отделявших основную часть града от резиденции клана, и затребовали встречи с адмиралом. Внимания на напыщенных церковников никто не обратил. Тогда Ланнистер воспользовался повелительным тоном из мирской жизни аристократа. Как ни странно, но прием сработал: заметная суматоха на стенах барбакана даровала надежду на плодотворную беседу с выродками. Появление виновника беспредела не заставило себя ждать.       – А, святые братья-апостолы, судя по нарядам, – насмешливо протянул Хорнвуд, поддавшись к зубцу и усмехнувшись. – С какой целью пожаловали? Мессу мы не оплачивали. А до крещения еще далеко.       – Доказательства того, что принцесса жива! – выкрикнул Коди, ощупывая рукоять кинжала в ножнах. Добраться бы до скалящегося подонка и отрезать губы, прикрепив заместо фибулы как трофей. – Или мы начнем штурм всеми имеющимися силами.       – Твой сопровождающий, похоже, менее порывистый. Будем разговаривать с тобой, иезуит, – ставка на раздор в рядах противников. Предсказуемо. – Предлагаю обмен. Служку за бесполезного толстяка со способностями к рисованию. – тут же подтянув к башне споткнувшегося Марбранда, он принудил юнца вытянуться в струнку. – В качестве жеста доброй воли. Кстати, поведай милым господам о том, в каком состоянии Ее высочество.       – Ей плохо! Поторопитесь и придумайте что-нибудь! – под истеричный смех захватчиков отчаянного западника повалили на пол и ударили древком алебарды. – Пожалуйста…       – Все еще считаешь, мы справимся без посторонней помощи? – поинтересовался бенедиктинец, чуть поворачивая голову в сторону молчавшего спутника. – И как нам быть с ценными заложниками? – им кланялись встречные прихожане, изумленные зрелищем двоих мирно сосуществующих приходов. – У них мало людей. Но этого по-прежнему достаточно для удерживания бастиона. А чем мы сильны? Твоими абсурдными идеями о тайном проникновении?       – Да, по части стратегических задумок вы уступаете своему великому деду, – нагнавший их человек в черном плаще обхватил диакона за запястье, указывая кивком на возвышающуюся статую Майкла. – Не нервничайте. – отпрянув от блеснувшей стали, незнакомец приспустил капюшон и убрал упавшие смолистые волосы на безжизненно серебристые глаза. – Вы меня не знаете. Лорд Вирвел к услугам ваших милостей. Меня прислал господин Гузман Мартелл, дабы справиться о здоровье его сестры и преподнести ей извинительные дары за задержку на юге. Видимо, их получатель недоступен.       – Вы следили за нами весь маршрут? – осведомился Льюин, скорее заинтригованный, чем гневный.       В их ситуации глупо отказываться от любых союзников. – И остались незамеченными. Впечатляет.       – Всего лишь моя работа. Я обожаю скрытность. Со временем стало моей второй натурой, – осмотрев грандиозное белое строение с горельефами святых, Оноре хмыкнул и перекрестился. Лениво. Словно оказывал услугу. – И я могу любезно поделиться навыками. А еще пришедшим на ум сценарием того, как вызволить будущую королеву. Только он вам не понравится. – в конце речи он перевел взгляд на отступившего за порог малыша Брайана, обхватившего дверной проем.

Каждый страдает по-своему.

      Преодолев расстояние от барбакана до Красного Замка за считанные минуты, Хорнвуд прошествовал мимо поставленных на колени стражников, оказавших сопротивление, и по-хозяйски уселся на трон. Невероятно удовлетворяющее чувство. Сложно осуждать Ланнистеров за многочисленные мятежи в прошлом. Удобное кресло наверняка того стоило. Как и непогрешимая всеохватывающая власть. На голове недоставало короны, но с этим позднее. Постучав пальцами по подлокотнику, он отметил, как покачивались на затекших конечностях преданные львам бойцы. Жалкие романтичные сумасброды. Казнить бы их на площади в назидание слабовольным дурачкам-подданным.        – Так. Кто у нас здесь? – хлопнув в ладоши, флотоводец почесал полоску редких усов и фыркнул. – А ты ведь вместе со мной грабил Браавоский банк, да? Как тебя звали? Харлан? Херлан? Хельсинг? Не держу в памяти такую заморскую дурость. Оно тебе все равно больше не понадобится, здоровяк. Мы избавимся от засилья иноземного отребья. – зазвучавшие одобрения сторонников грели душу. Вот и признание.       – Питер! Как ты смеешь?! Остановись! – выбежавшая на середину помещения женщина, отбившаяся от обескураженных северян, возмущенно ринулась на изменника, но была задержана охранниками. – Что ты затеял?       – Леди Мертинс! Мы позабыли о вас, – пропел насыщающийся чужими мучениями Хорнвуд, радостно расхаживая по ступенькам. – Вы подоспели к представлению. Понаблюдаете, как разберутся с вашим лучшим товарищем. Именем Триединого Совета.       – Брось свои идиотские игры! Ты же будущий мертвей. За содеянное. И будешь гореть в Аду. Покайся. И отправишься в изгнание или на рудники.       – Щедрое предложение. Разреши пойти третьим путем. Принесите мне голову браавосийца, – пятеро добровольцев вцепились в отбивающегося гиганта и подтащили ближе для удобства. – Ну же, живее! У нас тут не весь вечер в распоряжении. – экзекуция прекратилась после того, как зарыдавшая девица повалилась на колени и обхватила ноги лорда в немом припадке мольбы. Повисло мрачное затишье.  Не лишенные сердобольности заговорщики неуверенно переглянулись. Недавно родившая матерь, заступающаяся за приговоренных, да еще и распростертых на полу, явно производит впечатление. – Хотя Совет милостив. Мы не наследуем идеи Гэбриэля. И потому пощадим дорогого гостя. Сегодня. Уведите их в отдаленные покои и заприте там. Безоружными. – уточнение не излишне. Во избежание недоразумений. – А кто вас выпустил, леди Мертинс? Уж не наш ли общий жалостливый знакомый? – подтянув Найроби за локти, покорную и сломленную, он проследил за ее взглядом, устремленным на стоявшего поодаль Сервина. – Ну да. Вам бы не мешало выучиться лояльности. – Андер иронично отнесся к словам человека, прощенного за союзничество с Лжепророком и вознагражденного парой титулов за абсолютное незнание составляющих частей корабля. – Думаю, разделение вас с сестрой, супругой гвардейца, поможет делу и сделает вас менее предприимчивым. – тот не отреагировал. Не имело смысла. – Что же, созовем Совет. – взгромоздившись на престол, Питер размял шею. – Мы же на пороге новой истории.       Раздавшийся смех бывшего еретика не достигал подземного узилища двух добавок львиной трапезы. Осторожно переступая через природные уступы, десница добрался до двери и попытался отпереть. Безуспешно. Другой проход также перекрыли. По счастью, зверь кронпринца не интересовался чем-либо, кроме облизывания лап. Содержащих смертоносные когти. Памятуя об этом, десница уткнулся спиной в стену и вернулся в исходную позицию. Проклятый Тристан со своим любимцем. Выбраться живым в приоритете. Затем он изрубит хищника. Но туманные перспективы освобождения до голода льва вынуждали сглатывать чаще. И задумываться о судьбе принцессы. Чтобы отвлечься.       – Прошу вас, не разговаривайте и не шевелитесь, – простонал Леопольдо, трясясь всем скрюченным в углу телом. Храбрости младшему сыну лорда-командующего не занимать. Раздраженно цыкнув, первородный подтянул ноги к подбородку и вздохнул. Тварь подняла голову и взглянула на жертв с неким сочувствием.

Снаружи воздух свободы ценится меньше.

      Исследуя разложенные на столе старые чертежи Красного Замка, Коди лишний раз удостоверился в их ничтожности.  Отовсюду поступали неутешительные сообщения: капитан стражи ненадолго уехал за пределы града, большинство гвардейцев последовали за королем, оставшиеся заперты в бастионе с принцессой, а предателей развелось немерено. Идеально спланированное преступление. Главное, устроители подгадали момент и добыли сведения о задержавшемся монархе. Повешение – чересчур мягкое наказание за содеянное. Ублюдки будут страдать. Недаром им на помощь пришел истязатель с опытом и кровожадными дерзаниями, восполняющими отсутствие искушенных бойцов. Дело было за малым: узнать точное месторасположение леди Силены и постараться вызволить из безвыходной ловушки. Им бы не помешали агенты под прикрытием внутри или возможность связаться с кем-то и завербовать, пообещав горы золота и титулы. Пока их перспективы туманны.       Как узнать, куда отвели ценную заложницу?       – Стать тем самым шпионом, но внутри капкана, – подсказал притаившийся в углу Вирвел, глядящий через оконные выемки второго этажа. Умышленно избегая расползающихся солнечных лучей. – Моя кандидатура их устроит. Более того, у меня имеются законные основания для ненависти к правящему дому – недавний отказ в должности придворного палача. До сих пор горечь жжет язык. – за двадцать лет печально известный мучитель радикально не изменился: немного потерял в весе, отчего ранее пухлые щеки впали и очертили острые скулы, а в неряшливую бороду закрались сединки. В отличие от смолистых волос, по-прежнему блестевших. Явно подкрашенных.  – Но явиться с пустыми руками нельзя. Одолжите мальчишку Ланнистера. И успех гарантирован.       – Категорическое нет! – рявкнул диакон, удивившийся самому себе. С каких пор дальняя родня такая ценная, что ею не пожертвуешь во имя королевы? – Подарить им очередной рычаг давления на нас? – как ни странно, первосвятитель и иезуит смолчали, не поддержав праведного гнева. Неужели двое праздных святош готовы пожертвовать невинным ребенком? И самое отвратное, что Брайан, похоже, не противился роли овечки на убой. – И как нам поверить палачу? Обезглавившего Крестителя? *****       – На свой страх и риск, – Оноре хватило здравости испорченного кровью ума не улыбнуться. В такой компании вряд ли следует размениваться на мелочное злорадство. – Я же не подвел нашего короля при штурме Висячих Садов и открыл ворота, загодя внедрившись в стан Лжепророка. Те же проблема и тактика. Пробравшись внутрь, я сорву один из флагов на шпиле. Как сигнал. И вы ступите на сцену. К слову, запамятовал о письме. Прошу. – вытащив измятую бумагу с цельной печатью, он проследил, как церковнослужители разорвали ее и воззрились на содержимое. – Просьба господина Гузмана не проявлять жестокосердие в отношении бренного инквизитора.       – Ежели он надумает убить Брайана? Как поступишь? – не подвергая сомнению легенду просторца, Коди даже не взглянул на послание с солнцем. – Или все не настолько продумано?       – Милостивый Боже, – похоже, и у душегубов имеются потаенные потемки души с обидчивой ноткой. Агрессивно сорвав ножны, он обвил их вокруг талии не дрогнувшего мальчика. – Вонзаешь в кого-то, прокручиваешь и убегаешь. У твоей матери получилось. – глухо посмеявшись над своей же остротой, Виверна смахнул налезшие на лоб пряди и выровнялся. – Когда увидите оговоренный сигнал – идите по двумя коридорам подземелья. Я попытаюсь расчистить путь.       – Твое рвение воодушевляет, сын мой, – произнес Нот, дряблыми узловатыми пальцами разглаживая кромки священного одеяния.       – Не льстите себе. Конечная награда воодушевляет. Вам ли об этом не знать? – переодевшись сразу по получении рубища бенедиктинцев и перекрестившись в ироничном порыве, он схватил Брайана за запястье и накинул мешок на голову. Скривившись, Коди отвернулся к оконному проему.       – Кто бы знал, что ты такой чувствительный, – поддразнил Бэйнфорт, накидывая капюшон и спускаясь за ускорившимся извергом, мастерски сливающимся с толпой. – Не упустим его?       – Мои люди проследят, – Сверенджен жестами приказал черной братии идти по следам лазутчика. – Желаю удачи в освобождении Ее высочества, друзья мои. – осенив их крестным знамением, он тут же захлопнул двери храма и запер изнутри на щелкнувший засов.       Будто сам Господь отрезал пути к отступлению. Оноре, погрузив ношу на плечо, пересек все кварталы и остановился у самых врат. Скрываться под фальшивой личностью не имело смысла, посему он снял головной убор и представился скучающим стражникам. Домогательства аудиенции вызвали смешки и оскорбительные колкости.       – То есть, лорд Хорнвуд не принимает? А король Питер Первый? – улыбки спали с грязноватых ликов, преобразовавшихся в нечто нечитаемое. – Попробуем еще раз? – ощерив желтоватые зубы, Вирвел стащил холстину с мнимого пленного и толкнул в спину. – Думаю, узнать сынишку леди Ребекки точно сумеете. Или принесите портрет для наглядности?       Замечаний и протестов не предвиделось. Расступившись, они впустили таинственную фигуру внутрь. Наблюдавшие за происходящим члены ордена переглянулись и отступили в тень стоявших строений. Так и не заметив людские силуэты, карабкающиеся по наружной стене. Натаниэль не мог похвалиться образцовыми навыками скалолазания ввиду отсутствия практики в сплошной пустыне, но повисшее на волоске королевство, зацепившееся за край клинкового лезвия, побуждало хвататься за бойницы, подтягиваться на опорных конструкциях и скользить по парапетам и спотыкаться на косых формах. К нему сзади, крепко обвязанный веревками, пристал кряхтящий и бормочущий возмущения казначей-калека, помогающий тростью цепляться за выемки в стенах. Полтора часа неустанного восхождения.       – И ты запомнил все чертежи того толстяка? – зачем он вообще тащит на себе этого пустомелю? Еще и бесполезного в роли вооруженного побратима. Наверное, из страха остаться в одиночестве перед неотвратимым. Он же никого в Граде не знал, кроме заточенных товарищей. – Осторожнее с ногой! – заверещал Мутон, ощутивший удар по конечности от соприкосновения с аркбутаном. – Если дождь хлынет, нам не выжить.       – Небо чистое, – сбросив тяжесть, Гаргален стер пот с висков и оценил отделяющее их расстояние до крыши Твердыни. Провал между выступами в один прыжок. Дорниец преодолеет с легкостью, а вот птичка не долетит.       – Как мы узнаем, где находится Ее величество?       – Маловероятно, что ее перенесли из покоев. В любом случае, начнем оттуда, – отвлекшись, Освальд не успел отреагировать до того, как спутник подхватил его за плечи и швырнул на противоположную платформу, после чего рванул вдогонку. Зацепившись набалдашником палки за статую святого, лорд провисел на ней с секунду и рухнул вниз вместе с обломками. По счастью, Нэйт обхватил его за руку и подтянул выше. – Не смей орать. Или я забью тебя ногами. – несчастный взлохмаченный сановник с плескавшимся гневом в темных глазах не издал ни звука на протяжении всего пути до террасы. – Тут. – двухметровый рост позволял безболезненно и бесшумно спрыгнуть на камень и поймать Пингвина, отнюдь не грациозно слетевшего с карниза. – Осмотрись.       – Почему ты командуешь?! – вспылил Мутон, но задачу выполнил: выглянул из-за колонны, детально изучив пустующую опочивальню с лежавшей на постели девушкой. – Пусто. Точнее, там только она и фрейлина. – едва не потеряв равновесие от прорвавшего внутрь пустынника, он оперся на трость.       – Силена! – нависнув над кроватью, рыцарь нежно дотронулся до горячего женского лба и проверил сердцебиение через запястье. Слабое. – Миледи. Как ей помочь? – оторопевшая Пенелопа, озираясь по сторонам, не могла дать вразумительный ответ. – Ты хоть что-то предприняла?!       – Нэйт? – приоткрыв веки с подрагивающими ресницами, Мартелл уперлась локтями в матрас, но ее порывисто уложили обратно. – Как ты здесь оказался? – ей невыносимо больно. Стиснутые зубы, оба глаза воспалились и покраснели, дыхание прерывалось. Без лекаря она не проживет. – Лучше уходи. Тут опасно.       – Io li avevo avvertiti! Non spostarla! Ma essi non ascoltarono! Aiutaci a! Prendi dell`acua, per favore! – не обращая внимания на замешательство Гаргалена от подобного словесного потока, Кворгил голосила и цеплялась за единственного спасителя. ******       – Говори на общем языке! – гаркнул мародер, мгновенно замолкая. Дверь в апартаменты отворилась с последующим ударом об стену и требованиями показаться. Их обнаружили. – Прости, Освальд. Из нас двоих я полезнее. – вытолкав остолбеневшего казначея на середину помещения, южанин бойко повалился на спину и, перекатившись, спрятался под каркасом постели.  

Королю может перечить только палач.

      После стольких лет лживого раболепствования и подобострастия, обивания порогов ради прощения, доказывания собственной лояльности, купания в отблесках славы недоверчивых гордецов и попыток подражать им, Хорнвуд наконец освободился. Снял личину плутоватого самодура, угодливого глупца с забавными манерами северного увальня. И где они теперь? Хоронят ближних и гниют под землей, пожираемые червями и сомнениями. Откинувшись лопатками на мягкую обивку трона властителей, изменник блаженствовал в самообожании и нежился в измышлениях о дальнейшем благоденствии. Обеспеченная старость регента при малолетнем наследнике. Отраду прервали известия о прибытии некоего палача. Дурное предзнаменование. Повелев впустить и предварительно обыскать, Питер не отвел сощуренного взгляда от непрошеного гостя. Перетерпевшего унизительное обращение. Но он к нему привычен. В отличие от спесивого безбожника с задетыми чувствами. Вздернув подбородок, подсознательно отзеркалив движения монарха, он молчаливо призвал просителя подойти. Сохраняя безучастную улыбку, тот любезно поклонился до мозаичной плитки.       – Мы встречались однажды. В Садах. Не так ли? – заговорщик не осмелился встать, предпочтя вести беседы на расстоянии. – Когда сдох щенок Тиреллов. – ни один мускул не дрогнул на чужом лице.       – Доводилось. Here and there. *******       – И ты предал Лжепророка. Весьма охотно.       – Я выживал, – констатировал Виверна, пожимая плечами. – И, кажется, не видел тебя в первых рядах в Каньоне Смерти. Хотя откуда мне знать? Я наслаждался отсутствием войны дома.       – Так а сюда ты как попал? И главное – зачем?       – Мне нравится открывающийся вид, – поддавшись направо, вопреки лязганью оружия, Оноре втянул ноздрями свежий воздух живого городского организма, проникающий через террасу. – Хочу его чаще лицезреть. В чем несправедливо Его величество мне отказал несколько месяцев назад. Заявив, мол, какие к черту вешатели-аристократы? А ведь благодаря мне удалось отбить одну из неприступных и важнейших крепостей Простора без кровопролития.       – Занятный повод для мести, – впечатленный Хорнвуд немного иначе взглянул на союзника. – Но, как уже было сказано, нарушивший клятву однажды… – тут он указал на себя и оскалился в иронической усмешке. Зловещей. – Так что прости мое недоверие. Да и заслужил ли ты такого дара?       – Выбор сторонников не особо велик. Сколько вас тут? Тридцать-пятьдесят? Против сотни кланов? А в особенности – дорнийцев? Силы неравны. Но кто мы, если не испытаем судьбу? Впрочем, признаю собственное шаткое положение и предлагаю поставить опыт. Дай мне клинок и я вырежу ребенка из чрева принцессы, а затем скормлю остатки ей же. – присутствующие заметно занервничали – что не так? Не собираетесь доходить до конца? Дилетанты. – Или сломаю шею львенку за полсекунды. – тут же обхватив перепуганного мальчишку, Вирвел мысленно отметил колеблющихся перебежчиков. Да, вас тут больше, чем рассчитывал господин рогатый. – Ну же, отдай приказ. Или боитесь последствий? – раздался характерный хруст, резанувший по ушам встрепенувшихся зрителей.       – Стой! – истязания прекратились, сменившись выжиданием. – Кто-то из детей Клауса может выжить. Он пригодится в качестве заложника. Второго. – взъерошив приглаженные волосы, адмирал закусил губу и повернулся в сторону вошедшей девушки. – Леди Дафна, кто вас выпустил из комнаты? Разве вы не планировали отходить ко сну?       – Вы не видели мою маму? Меня не пускают в покои Ее высочество, там вооруженная охрана. И они не отвечают на вопросы.       – Проводите леди Хорнвуд назад в опочивальню! Немедленно! – вызверился узурпатор, угрожающе нахмурив брови.       Воспользовавшись моментом, Оноре прижал к себе малыша, прошептав нечто на ухо, и сдавил всей ладонью пространство под подбородком. Ощутив слабость в ногах, Брайан постепенно оседал, пока не очутился на полу без сознания. Оттолкнув тело, просторец впился немигающим взглядом в девицу и кивнул на распростертого пленника.       – Пусть твоя женушка о нем позаботится. Раз так обеспокоена, – покосившись на говорившего, лорд с Севера подтвердил правильность задумки и фыркнул от накопившегося недовольства. – Смотрю, к тебе нередко являются на поклон, да? – речь шла об опрокинутом на плитку казначее, споткнувшегося о трость в очередной раз и комично замахавшего короткими руками. – Птица подана к ужину.        – Мы нашли его прячущимся под кроватью принцессы, представляете? Каков герой! – общий хохот с неприкрытым наслаждением не выбил мучителя из сосредоточенной слежки и распознания скрытых единомышленников. Так действуют искушенные агенты: ищут друзей среди врагов. Не наоборот.       – Вот и твой шанс опровергнуть неправдивые предположения и убедить в полезности. На ненужном сановнике. Избавься от него. – вельможа проигнорировал искаженного отчаянием Мутона, потешно раскрывшего рот в недоумении. – Не тут. Не при мне. Темница отлично подойдет.       Его подобрали, встряхнули, словно намокшего шелудивого пса, и потащили к выходу, подгоняя парой палочных ударов. Палач пышно раскланялся, не поворачиваясь спиной к новоявленному тирану. Им не нужно портить завязавшиеся отношения. Их полезность не оспоришь. Спустившись вниз по целым пролетам ступеней, они окунулись в непроницаемый затягивающий мрак. Сделав вид, что не заметил отсутствие одного из Сынов Анархии, проворно передавшего весточку запертым гвардейцам, Вирвел размял шею и потянулся прямо в сырой камере. За ним выстроились двое. Самонадеянные. Освальда усадили на принесенный поскрипывающий стульчик и передали туповатый кинжал душегубу. Крайне болезненную смерть сулят придворному. Досадно. В соседней клетке тоже кто-то дожидался финала своего жалкого существования.       – Сначала я отрежу тебе пальцы. По одному. Будет жутко нестерпимо и запредельно громко, – ручьи пота, смочившие разметавшиеся чернеющие пряди, стекали по бледному как полотно лицу казначея. Все же не бросившегося на колени в тщетных поисках милосердия. Все сперва герои. – Приходишься родственником Алломеру? – вопрос адресовался стоявшему в отдалении Сервину, скрестившему на груди руки в явном желании оградиться от происходящего. – Славный был фантазер. Ценитель боли и страданий. А ты? – догадливого лорда просить дважды не пришлось. – Хороший у вас девиз. Заточен и готов. – стремительно развернувшись, Оноре всадил лезвие стражу в область за коленом, подрезав все имеющиеся сухожилия. Андер же расправился со вторым соотечественником. Без промедлений. – Умный мальчик. У меня имеется задание от первосвятителя. Разберитесь со всем самостоятельно. – выдохнувший Пингвин скатился со стула пластом и уперся лбом в сырой треснувший камень. – Вам бы поторопиться.       – Я знаю, где держат членов белого ордена. Передал им смоченные тряпки. Там есть раненные.       – Ну так освободи их. Не мне вас учить, – сняв с трупов доспехи, Виверна склонился над ними, чтобы оценить вытянутые конечности и, помедлив, вонзив сталь в запястье. Принявшись отпиливать кость. Вопреки гримасам отвращения окружающих. – Питеру Первому должно понравиться.

Гривастый волк вдвойне опаснее.

      Брайан очнулся с головокружением и легкой тошнотой, прошедшими тотчас же при первом взгляде на комнатную обстановку. С ее хозяйкой, державшей у груди ребенка и поглядывающей на молодого гостя-заложника. Благодарение Богу, охранники бдели снаружи, не рискуя нарушать покой недавно родившей супруги клятвопреступника. Почесав ноющую шею, Ланнистер невольно проклял изверга, оставившего явственные следы пальцев на коже, и соскочил с постели. У него нет времени. Старший брат приказал завершить миссию. Он ведь вызвался добровольцем. Ринувшись к окну, малыш тяжко вздохнул и распахнул ставни.       – Я позову караульных! – внезапно подала голос девушка, прижавшая зарыдавшего младенца к себе и вцепившаяся в изножье постели. – Мне велели следить за вами.       – Не делайте этого! – взмолился сын Ребекки, нащупывая нож на бедре. Угрожать матери оружием? – На кону жизнь принцессы, которую ваш муж запер в опочивальне и не допускает до нее лекарей. Я не допущу такого! Представьте, с вами бы поступили точно также. Или с вашей сестрой Велмой. Я ее хорошо знаю. Она помогала моей матери. – упоминание кого-то из семьи смутило леди Кворгил, что позволило выиграть время и выскочить в распахнутое отверстие.       Отсутствие террасы компенсировалось тонкой кромкой парапета и ненадежными статуями горгулий с ветхими крыльями. Просчитывая каждый шаг, Брайан старался не наваливаться на рассыпавшийся и гуляющий под ногами камень. До вершины пришлось добираться с перерывами на прыжки и отдых от напряжения мышц. Подтянувшись с третьего раза, он обхватил один из шпилей в объятиях и полез дальше. Ему не хотелось срывать развевающиеся флаги с золотым львом и серым волком – символы его объединившихся домов – равно как и белого сокола. Пришлось пожертвовать розой Тиреллов, с уважением низложенной с вышины. Как и уславливались освободители Ее высочества. Настал черед клириков действовать. Выдохнув при спуске, Гривастый Волк раздумывал над тем, как возвратиться, но чужая хватка на предплечье вынудила вздрогнуть и упереться пятками в шероховатость крыши.       – Что ты здесь делаешь? – высокий мужчина, сжавший кости до противного хруста – третьего за этот безумный день – угрожающе сдвинул брови. – Кто ты такой? Мне спросить во второй раз или скинуть тебя вниз? – в подтверждение реальности угрозы Гаргален приподнял ребенка и накренил над краем строения. – Итак?       – Я… сир… не надо… Брайна… мое имя – Брайан Старк! – зрачки дорнийца расширились, пожрав все коричневое полотнище. Каким образом сюда попал представитель высокого клана севера? – Меня… я послан от диакона Коди и Его первосвященства.       – Вот оно что. Помощь, – иронично усмехнувшись, Натаниэль почтительно кивнул и поставил малыша обратно, придерживая за рукав. – Ты пригодишься. Силена. Точнее, принцесса. У нее проходят очень тяжелые роды. Ей не подают воды и не допускают врачей. Сможешь раздобыть хотя бы воду?       – Леди Хорнвуд откликнется. Его жена. Она не выдала меня, когда я взобрался на крышу, потому что я назвал имя ее сестры, которую хорошо знаю. И мне кажется, она не участвует в заговоре.       – Не полагайся исключительно на свои суждения. Разочаруешься, – задумчиво поджав губы, южанин машинально осмотрелся. – Следуй намеченному плану. А лучше скройся у той женщины, не доставай клинок без надобности и не провоцируй тюремщиков. Жди, пока я за тобой не приду. Если же явится сам адмирал, ты знаешь, как поступить. – Ланнистер не перечил, а неистово замотал головой. – Иди. – расставшись со смелым мальчонкой, Нэйт обвязал навершие колонны веревкой и начал опускаться на ярус ниже, к оконному проему одной из опочивален. Разглядев за витражом человеческую фигуру в доспехах, он постучал и вмиг отпрянул в сторону. – Видел бы ты меня, дядя, перерезал бы бечевку. – высунувшийся из отверстия солдат, принадлежавший к стану мятежников, не ожидал смертельной ловушки. Схватив врага за горло и потянув вниз, лорд услышал истошный вопль и глухой звук с лязгом кирасы.       – Боже мой! – вскричала одна из заложниц, отпрянувшая от разлетевшихся осколков и вскочившего в помещение мужчины. – Вы?! Но как?       – Учился у лучших, леди Найроби. Почему вас заперли с сестрой предателя?       – Андер не отрекался от своих клятв! – вспылила Лукреция, гордо выпрямляя спину. – Мы помогали! И умрем за Ее высочество, если потребуется.       – Не сомневайтесь. Вы на половине пути к достижению намеченной цели, – съязвил Гаргален, питая неподдельное отвращение к северным корням собеседницы. – Я вас выведу.       – Ни в коем случае! У него мои дети. Мой муж и соратники. Прошу, найдите способ помочь им всем. Или проклятый безбожник нас перебьет.       – Принцесса в приоритете. Но и с ней нам не выбраться отсюда без помощи извне. Впрочем, я знаю, где находится супруга изменника. С младенцем. Проверим, как он любит свою семью, раз угрожает чужим.       – Побойтесь Бога. Действовать его методами? Избиение младенцев отныне часть вашего замысла по спасению всех нас? – Сервин не упустила возможности высмеять кровожадного благодетеля. Ибо вся операция сводилась к единому: выжить как-нибудь. – Между ним и троном стоит какой-то наследник дома, несравнимый с регентствующей или правящей династией. О чем вы?       – The fuck, – выругавшись и ударив кулаком по стене, Натаниэль равнодушно отнесся к их испугу. – Я обязан раздобыть для нее воды. У меня нет времени на вашу сентиментальность.

Львиная гордость против хитрости.

      Хищник пристально наблюдал за ними, не сводя желтых глаз с двоих обездвиженных жертв. Сильно отросшие когти, неподстриженные ввиду опасности, взрыхляли отпавшие кусочки плитки. Потрясая косматой головой, он фыркал и издавал утробное рычание. Разумеется, юноша не выдержал первым и дернулся, перемещая затекшие конечности. На сей раз зверь среагировал и поднялся с пола, присматриваясь. Такого взвинченный Мандерли не стерпел и, встав во весь рост, закричал. От страха люди совершают необдуманные поступки. Паника охватила все скованные напряжением мускулы и вынудила бежать. Кинуться к запертым дверям. Лев одним прыжком сократил между ними расстояние и приготовился ко второму, финальному. Однако натянутая цепь – в последний миг схваченная Ланнистером – тут же опрокинула животное на спину. Отряхнувшись от грязи, разъяренный людоед развернулся и рванул в сторону осмелевшего двуногого. Пока удар цепью по морде не сбил весь порыв. Всунув железные кольца в пасть, промеж клыков, и усилив давление, мужчина ударил тварь о прутья клетки. Оглушив на пару секунд. Спасительных, ибо входное пространство осветилось благодаря мелькнувшему подсвечнику.       – Сюда! – визгливый голосок Пингвина еще никогда не звучал так благодатно. Помчавшись к выходу и, ловко подхватив замешкавшегося Леопольдо, первородный буквально выскочил из камеры смертников. – Черт. Вы живы, Ваша милость?       – На удивление, – отдышавшись, Элайджа пригладил растрепанные волосы и расправил плечи. – Что вы сотворили с королевством моего брата?

Тронный зал сужается ловушкой.

      Поудобнее устроившись на троне, Хорнвуд любовался игрой пятилетнего мальчонки – сына поганой браавосийки, дерзнувшей публично оспорить его притязания на полноценную власть. Его наследник будет таким же любознательным, как выродок иноземки. Невиновный в своем происхождении. Как и сам адмирал, родившийся на Севере и волей-неволей ставший пособником Лжепророка. Осуждать победителя историки не станут. Майкл пережил практически всех недоброжелателей, перебив часть из них. Хлопнувшие двери и громкий стук ботинок вызвал необъяснимую дрожь по всему телу. Палач возвратился с трофеем – отсеченной рукой без пальцев – и швырнул на мозаику. Кольца посыпались, пачкая кровью белые плиты. Вопреки ожиданиям, ребенок не отшатнулся в испуге, а наоборот, чуть поддался вперед.        – Не бойся этого человека, – по всей видимости, Питер успокаивал себя, а не заложника. – Городские легенды утверждают, что твой род берет начало от обезглавленного всадника, чей изуродованный и искромсанный труп захоронили в лощине. А потом он восстал и принялся мстить. И построил замок, в котором истязал виновников своей гибели. Это правда?       – Не стану оспаривать мифы, – Вирвела не интересовали выспренные россказни предков. Он замечал колебания эмоций на лицах предателей при виде разлагающейся конечности: отвращение, опасение и замешательство. – Сомневаюсь, что безголовый лорд мог стать чьим-то родоначальником. – взгляд Питера блеснул чем-то недобрым. Нечитаемым. – Но для создания репутации полезно. – их оборвал вбежавший в залу приспешник, наклонившийся к уху узурпатора и сообщивший нечто тревожное.       – Пойдем со мной, душегуб, – оттолкнувшись от подлокотников, Лось быстро сошел по ступенькам и повел союзника за собой через перекинутый между каменными строениями мост. В Твердыню, где содержали ценную некоронованную пленницу. – Кажется, ты упоминал, что готов вырезать детей из чрев, да? – отповеди не последовало. Они тихо прошли по коридору и, минуя усиленную стражу, без помех вошли внутрь. – Как ваше самочувствие?       – Pezzo di merda! Ridammi mio marito! – завопила выскочившая из-за угла Пенелопа, накинувшаяся с кулаками на зятя. И повалившаяся на пол после удара по щеке, отозвавшимся в стенах. – Come osi? – шокированная женщина попыталась встать, но караульный удержал ее за запястья. ********       – Сучья ведьма, – выплюнул Хорнвуд, поправляя измятый дублет. – Итак, Ваше высочество. Позвольте представить вам нового придворного изувера – лорда Вирвела. – тот поклонился, отметив бледность страдающей дорнийки и отсутствие лекарств. – Сколько убитых на твоем счету?       – Давно перестал считать, – Виверна не избегал зрительного контакта с беременной, стараясь найти способ мысленно поделиться самообладанием. Убедить в своей безобидности. – И каков план? Я не стану убивать ее сейчас. Ребенок в утробе – еще не наследник.       – Твоя роль станет активной после родов. Ее сын будет под протекцией. Общей.       – А если родиться дочь?       – Не родится, – с устрашающей уверенностью заявил изменник, прикусывая губу. – У меня-то сын. – впервые Оноре допустил демонстрацию эмоций. На сей раз – изумления. – А судьбу Таргариеновых детей ты помнишь. – сухой кивок, никаких препираний.       – Принесите ей воды. Без нее она умрет раньше.       – Я бы лично облегчил ей боль, – процедил флотоводец, сжимая кулаки от бурлящего раздражения. – Но хочу, чтобы она показала новорожденного народу и подписала необходимые бумаги. По ним я стану регентом. – ухмыльнувшись предвкушением долгожданной славы, он повернулся и вышел вон.       – Дышите глубже, Ваше высочество, – приблизившись к лежавшей на кровати девушке, Оноре криво улыбнулся и нащупал слабый пульс на тонкой дрожавшей шеи. – Как истинные дети пустыни. Гузман научил меня выживать в Дорне без воды и пищи. – приложив указательный палец к губам, мучитель велел не реагировать. – Ваш брат не забыл о вас. Вам раздобудут воды. Иначе вы не продержитесь.

Священники отгоняют мрак, а не погружаются в него.

      Иезуит и бенедиктинец. Какой обнадеживающий дуэт. В лабиринте тьмы потерявшиеся. И не самом обычном. К сырым посыпавшимся стенам пригвождены мертвецы. Северяне, штормовики, прислуга. С порезами в брюшной полости и вываливающимися кишками. Мерзостно. Прикрыв рот золотистым платком с инициалами и отгородившись от отравляющего запаха гниения, Коди отметил исправность секиры палача. Такой предусмотрительный: лужи крови заменили путеводную нить. Ботинки липли, раздавалось тошнотворное хлюпанье. Пришлось пробираться наощупь – факелы потухли. Служитель крови не дремлет. Как и приспешники остервеневшего адмирала, чьи шаги послышались невдалеке. Их могут поймать, доставив прямиком к самопровозглашённому царьку. Предложение разделиться, прозвучавшее из уст носителя помпезного феррайоло, прозвучало настораживающе.       – Выбора нет, – подытожил Люьин, исподлобья поглядывая на собрата по вере. – Решайся. – правду от члена новомодного ордена можно заполучить лишь в критические моменты. – Я пойду по нижним ярусам. Ты – верхними.       Диакон подспудно предчувствовал ловушку. Поэтому, ощутив сильный толчок в спину и грохнувшись на камни перед группой врагов, не особо возмутился. Скорее отдал должное коварности Бэйнфорта, скрывшегося в невидимом закутке и слившегося с полумраком. Проводив бывшего напарника, даже не помышлявшего о сопротивлении, он пошел наверх обходными путями. Натолкнувшись на десницу с остатками законной власти.       – Мы бесполезны, – сообщил Элайджа, оттирая изорванным рукавом сочащиеся кровью раны. Тварь зацепила его когтистыми лапами. – Они хромают, а я нуждаюсь в лекаре. Нам удалось послать лорда Марбранда за подкреплением. Но когда оно прибудет – неизвестно. Если ему не удастся выбраться из Города до наступления ночи, все кончено. Мы проиграем.       – Ваш племянник позаботится обо всем.       – Коди? – первородный оживился при упоминании имени смелого мальчишки. – Он здесь?  

Обозримая местность Ада.

      Тело выброшенного из окна северянина обнаружили до опасного быстро. Зависнув над шпилем ради слежки за действиями противников, Натаниэль нахмурил подвижные широкие брови и, выругавшись на другом языке, взобрался наверх и прислонился лопатками к покатой крыше. Изрезанная стеклами рука ныла. Такими темпами он истечет кровью быстрее, чем разработает приемлемую стратегию по спасению госпожи. Один пойдет против полсотни? Сколько их насчитывается внутри? Перебравшись с Твердыни на основную часть крепости и добравшись до Башни Белого Ордена, он обыскал комнату небольшого размера на предмет ценностей и остался недовольным. Дополнительное оружие, карты и чертежи, графины. Дверь заперта изнутри. Охраны поблизости не было. Бездарные северные твари сами не придавали значения захваченным участкам. Перевязав рану лоскутами одежды, Гаргален не сдержал внутреннего порыва и перевернул стол со всем содержимым. Безнадежность разъяренного зверя, запертого в громадной клетке. Иллюзия свободы воли.       Как и все в королевстве.       Возможно, он потеря сознание на короткое мгновение, поскольку, опомнившись, отпрянул от стены при слабых отголосках стонов. Затуманенный взгляд упал на натянутую до предела веревку в кольце, ведущую за оконный проем. Облокотившись на подоконник, Нэйт увидел раскачивающееся мужское тело. Повешенный гвардеец. Не за шею – для продления терзаний. Затянув тяжело дышащего прямо в помещение и облив водой из бочки, он перетянул видимые увечья лоскутами плаща, но растолкать так и не смог. Вспенившаяся кровь на губах и бледность лица изувеченного солдата превращали его в обузу, а не подручного.       – Я вернусь за вами, сир, – умышленно солгал дорниец и, оттащив рыцаря подальше от прохода, тут же перебрался с Башни в апартаменты принцессы. Едва не сорвавшись с карниза от слабости. – Леди Кворгил, как она?       – Dio mio! – воскликнула попятившаяся иноземка, сжавшая смоченную губку. – Нам принесли воды. Благодаря палачу с Простора. Он от брата госпожи. – очередной засланный клеврет. Их все больше, а результаты по-прежнему мизерные. – Но лекарей нет до сих пор. Она может умереть. – Мартелл с присвистом выдохнула, всхлипнув от боли.       – Конечно. Каждый преследует свои интересы, – юноша вытащил из ножен клинок, поиграв бликами заходящего солнца, и ринулся к двери. Удар кулаком по деревянной поверхности наверняка ужаснул часовых. – Эй, сукины дети! Сюда идите! – выбор, продиктованный отчаянием бездействия. Отскочив на пару шагов назад, он сделал упреждающий выпад и оцарапал вражеские доспехи. При этом чужое острие прошлось по незащищенной коже южанина и принудило воспользоваться кинжалом. Внутрь прорывались заговорщики. Напарывающиеся на дикий отпор. – Зовите Хорнвуда! Меня вы добьете, но я заберу с собой Ее высочество. Передайте, что лорду Гаргалену терять нечего!

Помощь не прибудет вовремя. Полагайся на себя.

      Рухнувший в центре залы Коди подметил, как часто он преклоняет колени перед престолом в весьма необычных обстоятельствах. Мысль вызвала улыбку на окровавленных устах. Стерев следы побоев и непочтительного обращения черни, диакон размял мышцы и выпрямился. Расплывшийся в шакальей улыбке адмирал молодцевато поднялся с трона и спустился на один уровень с пленным. Желанным трофеем необъявленный войны с государством. Золотого мальчика львиной династии. Несомненное свидетельство божественного присутствия в красоте праведников. Ну или лукавствующих фарисеев, извративших и подорвавших основы верования.       – Давно не виделись, Ваше высочество, – насмешливо поклонившись до пола, Хорнвуд облизнулся. – Или преосвященство. Я запутался в ваших необъятных титулах. Вероятно, мы отыскали тебе новую игрушку, Оноре. – ни один мускул на дрогнул на хладнокровном лике изувера. Звук пощечины также не поколебал бездвижную статую, как и хлынувшая изо рта принца кровь. – Видит Бог, всегда мечтал это сделать. Мы выставим твои ошметки на всеобщее обозрение. Станешь мучеником.       – Господин! – вбежавший в залу северянин, запыхавшийся и растрепанный, подлетел к командиру и зашептал на ухо: – Кто-то проник в покои дорнийки и угрожает перерезать ей горло, если не явитесь лично.       – Издеваешься?! Как вы довели до такого?! Полнейший абсурд! Попадание пленницы в плен! – блеск в сплошном зрачке напоминал разгорающийся огонь, неистовствовавший. Глумливый смешок клирика резанул по взбудораженному разуму безбожника, обернувшегося и приложившего ненавистного юнца головой о мозаику. – Клянусь, я тебя выпотрошу. – разорвав воротник, он поднял его и потащил за собой. – Давай, сраный душегуб, выполняй свою работу! – предчувствуя развязку в пользу роялистов, Вирвел незаметно кивнул стоявшему поодаль Сервину и велел выполнять приказы временного хозяина положения. Небольшой группой они пересекли мост и дошли до опочивальни, у которой собралось немало вооруженного народа. – Кто там, за дверью?! А? Назовись!       – Гэбриэль Старк, – лютующий мореход притих, осмысляя услышанное. И рассмеялся. Надрывно.       – А ты шутник. Любишь рисковать. Не боишься, что мы убьем всех женщин и детей в крепости?       – У меня нет семьи, – отзеркалив смешок узурпатора, Натаниэль старательно прислушивался. Раз уж он беспрепятственно перебрался по крышам, то и северные ублюдки способны. – Можешь перебить свою.       – Твой выход, Создатель Королей, – подтолкнув диакона к двери, Питер хрустнул костяшками. Дрожь в коленях изобличала страх. – Договаривайся. – растерявшийся Коди, стискивающий зубы от ломоты в поврежденных членах, не мог собраться и произнести пару слов. – Ну же! – звучащие за преградой женские крики последовательно добивали его сознание. – Плохо стараешься!       – Приведите врача! Она же умрет раньше, чем ты прорвешься сюда, подонок!       – Именем Господа, молю о милосердии, – Ланнистер пренебрег гордостью и взмолился. Впервые. – Отпусти ее.       – Глядите, кто вспомнил о рясе и кресте, – наклонившись над раненным мальчишкой, Лось подхватил того за волосы и прижал щекой к шероховатой поверхности. – Используй свой дар убеждения в ином месте. Рычи, поганый львиный выродок!         – Милорд, прошу, прекратите! – вырвавшаяся из соседней комнаты девушка, державшая ребенка на руках, протянула его в направлении взбесившегося супруга и прикрыла веки. – Вы еще можете спасти свою душу. Сдайтесь. Выпустите Ее высочество. Она же терзается. – жертвенность южанки озлобила адмирала, подскочившего к посмевшей оспаривать его власть суки, выхватившего их общего сына и ударившего несчастную плашмя по лицу.       – Надо было избавиться от тебя на следующий день после рождения наследника, – успел выкрикнуть Хорнвуд, прежде чем выскочивший из спальни Брайан не вонзил ему кинжал в живот и не провернул. Вырвавшееся из горла громкое хрипенье с кровавой слюной заставил зрителей невольно отступить. Чудом удержавшись на ногах, практически поверженный изменник рванул прочь из коридора вместе с зарыдавшим преемником.       Оноре среагировал быстрее прочих – матерый вешатель иначе не сумеет. Вогнав в череп стражника лезвие, он принял опасный выпад кольчугой, немного поморщившись от толчка, и ловко извлек меч из ножен. И пресек жизнь еще двоих приспешников неудавшегося тирана. Лишь позднее он заметил, что разрубил на куски одного из штормовых вельмож. Спишут на сопутствующий ущерб. Пришедший на помощь Гаргален, резко отворивший двери и накинувшийся на ошарашенных противников, бойко разделался с остатками жалкой шайки.       – Лекаря сюда! Срочно! – взревел священнослужитель, доползший по трупам до постели принцессы и обхвативший ее запястье со слабым пульсом. – Силена, ты меня слышишь?!       – Я позабочусь о ней. Помоги моей дочери! – подоспевшая Пенелопа слегка подтолкнула диакона и указала на помертвевшую Дафну, сдерживающую рвущие наружу вопли об украденном первенце. – Найди и убей его! – сжав кулаки до лунообразных следов от ногтей, Ланнистер подвился и, выдернув окровавленное оружие у окаменевшего маленького брата, устремился за беглецом.

Дети предателей не будут расплачиваться за грехи отцов.

      Кажется, из зияющей раны выпадала кишка. Он чувствовал, как та скользит по ткани одеяния. К черту. Питер не сдастся. Желанное так близко и так недосягаемо. Ворвавшись в тронный зал, он покосился на неподвижный престол. Цель всего. Смысл существования. Остановившись и втянув воздух смерти – собственной, – нечестивец пошатнулся. В ушах стоял звон, смешанные с детским плачем.       – Приготовь лошадей! – оторопевший Толхарт не осмелился задавать лишние вопросы, а помчался к конюшням. – Сервин! Поедем на Север. Будешь сопровождать меня. – Андер прищурился, не спеша соглашаться с сомнительными предприятиями. – А пока разберись с недоноском иноземки. Докажи, что тебе можно верить. – бросив недоверчивый взгляд на сидящее на ступеньках пятилетнее дитя и приподняв бровь, не шелохнувшийся аристократ выжидал кульминации. – Ты плохо слышишь?!       – Боюсь, господин Хорнвуд, проблема коренится в другом, – вышедший из-за кариатиды Элайджа не расстался с привычкой эффектно появляться на публике: со вздернутым подбородком и размеренной походкой повелителя королевства. – Предлагаю вам добровольно преклонить колени. И я пообещаю вам безболезненную смерть. Вы в меньшинстве. – с другого хода, лязгая доспехами, явился гвардеец Кворгил, враждебно настроенный по отношению к человеку, выкравшему его внука. – Не глупите. Не упорствуйте. Облегчите свою участь. – за спиной десницы показался черный монах в расшитом плаще с высоким воротом и поблескивающими украшениями. Они подготовились. – Смотрите на меня.       – А зачем? Что нового я там увижу, помимо типичной себялюбивой заносчивости львов? – спокойно приблизив лезвие к горлу надрывающегося младенца, он с упоением наблюдал за изменениями на вытянувшихся ликах врагов. – Дайте пройти. Не берите грехи на душу. – Скорпион подумывал прытко сократить между ними расстояние и накинуться сзади, но предупредительный взор советника тут же оборвал все рискованные замыслы. – Хотя вам не привыкать, да, милорд? – понимая, что управляет обстановкой, северянин обошел выстроившихся в центре монархистов. – Еще увидимся.       Восточное крыло стало прибежищем. Каждый подъем по лестнице отдавался головокружением. Как же он хотел просто опуститься на пол и заснуть. Но нельзя. Идущие по пятам охотники нагоняют. Они не пощадят.

Пропустите ответственных за бойню.

      Откинув капюшон, всадник спешился и обратил взор на запертые врата, ведущие во дворец династии монархов на престоле. Ничего удивительного, помимо неизвестных караульных с секирами заместо копий и сорванного флага со шпиля. Натренированный глаз капитана отметил происходящее еще до въезда в пределы града. В сопровождении высокопоставленных гостей, из-за которых он вынуждено покинул важнейших пост. Сомнения развеял подбежавший к нему взмыленный и запыхавшийся лорд Марбранд, вцепившийся в конскую сбрую и скороговоркой взалкавший помощи. Прокляв северное отребье и раскольников из Сынов, Дастин извинился перед делегацией и рванул по дороге. Прибыв к барбакану, он затребовал пропустить начальника городской стражи именем законного правителя. Пока заговорщики вслушивались и насмехались, кто-то забросил крюк на стену и бесшумно забрался на башню, чтобы перебить жалкие остатки удерживающих бастион и поднять решетку.       – Ваш опыт ограбления Браавоса бесценен, господин Старк, – соратник не отрицал истины, а уступил путь бывшему разбойнику. Заслышав конский топот, они синхронно обернулись и вовремя отскочили в сторону от пронесшегося наездника. – Черт возьми! Сможете достать?       – Думаю, да, – однако Персиваль не торопился снимать лук со спины и поражать движущуюся цель. – Но не стану. Я знаю этого человека и куда он направляется. Дадим ему шанс.       – В вас говорит инстинкт охотника. Выпускать жертву из силков и идти по запаху крови. Не осуждаю.

Загнанный лось пахнет по-особому.

      Коди преследовал смертника как в последний раз. Леди Дафна, вырвавшаяся из тисков придворных, погналась за мужем-перебежчиком. Лев и Скорпион настигали израненного Лося. Как нереалистично и возвышенно одновременно. Идти по кровавому следу. Затравливать рогатую дичь. И доводить до края обрыва. В буквальном смысле, ибо измотанный узурпатор отхаркнул красные сгустки на плитку и пошатнулся, не выпустив ни ребенка, ни кинжал.       – Отдай сына, Хорнвуд! Тебе уже не спастись, – заверял диакон осипшим после бега голосом. – Твое наследие выживет. И смоет твои провинности перед Богом. – во взломанное помещение незаметно проникла черная тень палача, не упустившего шанс вырезать кому-то печень. – Райская и прими свою судьбу.       – Воистину, Божья Троица, – поиздевался адмирал, пачкая завернутого в простыни младенца кровью, стекающей по подбородку и уголкам губ. – Кем ты будешь, Вирвел? Святым переменчивым духом?       – Ты избегал петли дважды, – припомнил Виверна, упираясь плечом в стену и поигрывая с оружием, инкрустированным камнями. – Как думаешь, в третий раз повезет?       – Кто бы говорил. Ты же станешь следующим в очереди на казнь, если они припомнят твои связи. Не лги ни мне, ни себе. Предательство вошло в твою плоть слишком давно. Пути назад перерезаны. Да? – острие прошлось по розоватой коже утихомирившегося малютки, повергая девушку в отчаяние. Не сдерживаясь, она схватилась за рукав священнослужителя. – Вот оно что. Ну, желаю вам счастья. Ты же заслужила. Продлишь род славных Ланнистеров, а мой умрет вместе со мной. – опередив порывы умалишенного преступника, с трудом подвившийся после ранения гвардеец накинул ему веревку на шею. Рекс напряг все имевшиеся силы и потянул врага назад, позволяя клирику выхватить мальчика и передать матери.       Подгадав момент, Оноре сделал выпад и всадил кинжал в живот мятежника, расковыривая прошлую рану. Подвисшая кишка, искусно срезанная, свалилась на пол с громким хлопком. Опомнившись, Лев врезался в бунтовщика и, протащив до оконного проема, столкнул вниз. Сорвавшись, тело ударилось о камни несколько раз, раскачалось и осело на натянутом канате. Хрустнувшая шея искривилась. Лик вытянулся, выпавший посиневший язык дополнял выпученные покрасневшие глаза. Позорный конец неудавшегося интригана.       – Не повезло. Бог любит троицу, – истязатель глухо рассмеялся и протер испачканное лезвие, а затем похлопал юнца по плечу. – Да горит он в Пекле. Лжепророк не заскучает.       Коди выдохнул, прислонившись лбом к отрезвляюще-холодной стене. Лишь ощущение чужого тела, обвившего его собственное со спины, взбодрило. Новоиспеченная вдова не стеснялась близости. Ни забежавшие в комнату лекари, ни влетевший следом за ними лорд Кворгил с разъяренными воплями и призывом немедля подать ему изменника не отвлекли две замерших утомленных души в единении друг с другом и внешним миром.       – Где эта мразь, я спрашиваю?! – ярился Эрнандо, встряхивая поочередно всех присутствующих. Его утихомирил душегуб, подведший к окну и махнувший на разлагающегося мертвеца. Рыцарь сплюнул, удовлетворившись таким видом расправы. – Скоропалительно. Не в твоих привычках.       – Зависит от точки зрения, друг мой, – подмигнув развернувшемся диакону, Вирвел выпрямил спину и принялся насвистывать старую песенку висельников.

Чудо рождения в гармонии смерти.

      Вернувшись в общую залу, Ланнистер-младший оценил тщательность, с которой прислуга вычищала намеки на стихийный суточный мятеж северян. Мозаику очистили, трупы сбросили в канаву, а запахи выветривали за счет открытых окон. Процессом руководил восседающий на троне десница, усеянный новыми боевыми шрамами. Капитан городской стражи, припозднившийся к празднику, все же вспомнил об обязанностях и арестовал сдавшихся приспешников флотоводца. Льюин погружался в молитвенный экстаз, громко декламируя стихи о прощении и лжеучителях, подбивающих народ на неугодные Господу восстания против цезарей. По крайней мере, все на своих местах.       – Мне казалось, ты мертв, – честно признался иезуит, перебирающий деревянные бусинки четок. На лице отразилось неподдельное разочарование при виде прихрамывающего бенедиктинца.       – Тебе бы очень этого хотелось, не так ли? – собеседник развел руками, не отрицая и не подтверждая серьезные обвинения.       – Разве не иронично? Я спас твою жизнь несколько раз. Когда ты был ребенком на Западе. И в Асшае пару лет назад. А ты не уберег моих близких в том храме. Справедливо ли это? Одному Богу решать. – их богословские прения оборвал оклик советника, призвавший племянника подойти.       – Наслышан о твоем героизме. Ты проявил себя. Не в первый раз.       – Не только я. Все работали слаженно, даже не подозревая о том. Но так было. Ради детей, – Элайджа по достоинству оценил взвешенный и взрослый ответ от порывистого родича и благосклонно кивнул.       – Вы спасли не одного ребенка. Леди Найроби и леди Дафна обязаны вам. И всем сопричастным. Ее высочество также отблагодарит тебя, если здоровье позволит. Роды идут крайне тяжело. Но молимся и надеемся. Отдохни немного. Ты побледнел. Впрочем, поводов немало. – сложив ладони на коленях и откинувшись на спинку, он помотал головой. – Мы потеряли двух лордов сегодня. Один сбежал. Он будет объявлен изменником и казнен. А Силена может не дожить до рассвета. Когда Тристан приедет сюда, счастье он не испытает. Ни супружеское, ни, возможно, отцовское.       Морально и физически изможденный Коди не спорил, а отошел от пьедестала и разместился прямо в просветах кариатиды и уперся лопатками в статую. Его приснившийся покой побеспокоила Кворгил, приславшая через слуг воды и севшая рядом. Он порывался встать и проведать принцессу, но общая усталость тянула к земле. Все равно его вмешательство ни на что не повлияет. Куча врачей суетились, перекрикивались, скандалили и обменивались угрозами. Периодически шарахаясь от бродящего по коридорам Вирвела, сверкающего наводящим ужас оскалом из тьмы. Призраком проносящегося где-то на периферии сознания дремлющего диакона. Образы наплывали и откатывались, словно волны. Вдова-южанка, позаботившаяся об удобствах для него, предложила наведаться к Мартелл, но какой в том смысл? Он помешает. Вся ночь прошла в смятении. В потаенных мучительных тревогах. Она же не выживет. Так зачем стараться предотвратить неотвратимое? Само созерцание печальной истины, ее неумолимости и согласии с Божественной волей, причиняло боль хуже раны.       Первые солнечные лучи, полоснувшие по землистому впалому лицу, принудили встать и задвигаться. Отказавшись от помощи, он долго взбирался по лестнице и перелазил по балюстрадам и статуям на крышу. Чтобы соприкоснуться с прекрасным. С рассветом надежды. И попрощаться с мраком уныния. К своему изумлению, он застал на своем излюбленном месте палача, бережно поднявшего упавший флаг и вывесившего на шпиле. Иронично, но стяг изображал золотистую розу – символ его сюзерена.       – Я слышал вашу историю, – перебирая четки одной рукой, Ланнистер водил пальцами по отросшей щетине. Сильно старившей. Или же проблема в отсутствие сна. – Злые языки шепчутся. Вас опасаются и считают ненадежным. И вот, такая ошеломляющая преданность. После отказа государя выполнить вашу просьбу. Заслуженно вознаградить. Никто бы не поверил.       – А кем меня считаете вы? – многозначительная выжидающая улыбка отвлекала.       – Безупречно безжалостным убийцей. Тем, в ком нуждается мир.       – Прелестно. А то я заподозрил, что меня осуждает юнец, способствовавший узурпации престола для своего брата. Задолго до Хорнвуда. Но мне ли привыкать? Люди слышат фамилию Вирвел и отводят глаза. Нервничают. От них несет подлинным страхом. Перед неминуемостью. Смертью. Не поверите, но меня это полностью устраивает. Что может быть лучше, чем являться тем, кто ты есть?       Лев прикусил губу в отрешенной раздумчивости. Противоречия порождало колебания. И подрывало устойчивые каноны верования, впитываемого с материнским молоком. Их прервали окрики Мутона, возвещающие о рождении наследника государства. Свершилось! И взошло солнце, прорвав заслоны туч. И оповестило о бесподобной красоте, чарующей гармонии, божественном присутствии. А внизу, в метрах от затягивающей Геенны, висел истлевающий труп изменника. Кульминация смерти и жизни въяве. Оноре углубился в мурлыканье бессвязных мелодичных звуков. Дозволяя забыться. Окунуться в иллюзии. Никакой смерти нет. Празднество вечности. Прорванной вестью о втором ребенке. Такое не забывается.       – Две жизни. Взамен двух. Бог дал – Бог взял, – изрек Виверна, смакуя нетленность.

Возвращение блудного новоявленного отца.

      Спустя трое суток всеобщего столичного ликования вымотанные братья заехали через Центральные Врата и пустились по заполоненной людьми дороге. Их мало кто узнал, в эйфории не приметив каких-то запыленных всадников без опознавательных знаков. Единственный, кто бдел и честно подходил к возложенным обязанностям, являлся капитан городской стражи, которому доложили о кронпринце. Доплатив надзорщикам, он призвал пышный эскорт и эскортировал прибывших к красному бастиону. Просветив обессиленного засыпающего Тристана относительно причин повсеместного веселья, сир Дастин едва поспел за погарцевавшим родителем. Последующие часы прошли в слезах и восторгах, поздравлениях, распитиях заготовленного вина и воодушевленных восклицаниях. Пришлось смутить и подпортить торжество правдивой историей о произошедшем захвате. По счастью, дофин надеялся на здоровый сон в кругу семьи. На следующий день он вызвал к себе младшего брата, оставленного протектором будущей королевы. И явно не справившегося.       – Мне предоставили целостную картину ваших злоключений, – сообщил Тристан вместо приветствия. – Не буду спрашивать, как это произошло и почему, но позволь поблагодарить тебя. – опустив голову вниз, Коди растерянно поднял зеленоватые глаза с голубым отливом и вскинул брови. Неожиданная похвала. – За проявленные мужество и крепость духа. Проси чего захочешь.       – Разрешение на брак с леди Кворгил, ранее известной как леди Хорнвуд.       – Слухи не обманывают, – старший Лев прищурился, пристально вглядываясь в знакомые черты. – Не верил до конца. Хочешь воспитывать ребенка от человека, ставшего причиной смуты?       – Мы не наказываем за чужие грехи. Мы прощаем.       – Как прочувственно и по-богословски, – наконец заключив диакона в объятия, Ланнистер проводил его к выходу с проникновенной улыбкой и велел запереть дверь. – Раздаем обещания и исполняем? Заручаемся поддержкой церкви, палачей, пустынников и островитян.       – Со штормовиками и северянами возникнут проблемы, – сидевший на скамье Тимоти рассматривал карту с оттисками в виде гербов. – Один из лордов мертв. И у нас теперь нет адмирала.       – Напиши Грейджоям. Попроси Миккирори посетить Столицу. Мы устроим пир в честь наследников. А еще оповестим Старков о готовности исполнить данную отцом клятву. Он создал немало проблем.       – Поэтому мы здесь, – заключил Тим, передвигая фигурки на шахматной доске. – Чтобы разобраться с ними. И взять страну под более прочный контроль. Красивые истории не для нас, брат. Все кровью исписано.