Хотел бы я, чтобы было все во сне

Тело адски ломило, и лежа с закрытыми глазами Артур молился, чтобы эта зверская боль не была последствиями взрыва. На лоб легла прохладная тряпка, протирая виски и скулы, а онемевшую руку мягко держали чьи-то теплые грубые пальцы. - Ты самый глупый Король в истории, - тихо причитал знакомый голос, звучание которого чуть хрипело, - я бы отдал жизнь, если бы знал, что это вернет тебя… - запястье отпустили, и внезапно стало так холодно, что Артур едва сдержался, чтобы не поёжится. Но озноб пробирал недолго, потому что распахнулось пуховое одеяло, которым все это время был прикрыт Артур, и легкие пальцы расшнуровали рубашку на груди, касаясь своим теплом обнаженной кожи. Он услышал, как совсем рядом шепотом было произнесено заклинание, а потом плеск воды в тазике, и как в нем выжимают тряпку. Мерлин больше не произнес ни слова. Он неторопливыми движениями протирал шею, ополаскивал тряпку, мыл от пота открытые от бинтов участки кожи и протирал за ушами, совсем не нажимая на кожу, будто боялся, что она сломается или треснет под хлопковой тканью. Влажная не остывающая тряпка скользила вдоль линии бинтов по ключице, а тело клонилось влево, где присел Мерлин, прижав отогнутое одеяло. Артур раскрыл слипшиеся губы прежде, чем распахнуть глаза, он все еще боялся увидеть больничные стены и девушек в белых халатиках, которые обязательно будут покачивать головой и жалеть его. - Почему… - голос ужасно хрипел, не без труда мужчина прочистил горло, и не давая Мерлину опомниться, продолжил, - почему мой министр магии… исполняет обязанности… простого слуги… - слова давались тяжело, но он все-таки осилил одну фразу, плюнув на то, что если ничего не вышло, то уж лучше пусть его определят в сумасшедший дом. Слабо улыбнувшись, Артур, поднял тяжелые веки. На него смотрели счастливые голубые глаза, хоть взор был еще мутным, и он не мог видеть чуть приоткрытого рта, морщинку на лбу, приподнятые брови, но Артур видел сияющие глаза также четко, как и всегда. - Артур! – воскликнул Мерлин, нависая над ним, он широко улыбался и приблизился совсем близко, словно проверяя свое зрение, - но как?.. – поспешно воскликнул он, но оборвал себя на полу фразе, поджал губы и отвел взгляд, - прости… - Мерлин… - перешел на шепот Король, надеясь, что маг его услышит, ведь его лопоухие уши были так близко, - если еще раз услышу… твои извинения… по этому поводу, можешь уходить из королевства… Это только мое решение. Только мое, - чуть громче закончил он, раздраженно смотря на непутевого слугу, то есть уже министра. Мерлин не изменился в лице, он смотрел на Артура также радостно и приветливо, словно и не было ледяного тона еще секунду назад. - Я рад, что ты вернулся, - громко произнес парень, упираясь лбом в мягкое плечо, которое пахло травяным компрессом и лавандовой водой. Артур вдыхал запах Мерлина, немного соленый и кислый из-за старых одежд, но даже так он чувствовал запах магии Мерлина, прозрачный аромат, кружащий вокруг тела его волшебника. - Мерлин, от тебя воняет как от лошади… - устало сказал Артур, ведь Мерину вовсе не обязательно знать о чем по-настоящему думает его Король. - Ох, простите, милорд, - стушевался парень, но не потерял сарказма, отстраняясь и нюхая свою рубаху, после смешно поморщив нос, - я не мылся с самого похода… - Тройная Богиня, Мерлин… - закатил глаза Артур, - ты сидишь у постели Короля, воняя как свинья… дай я тебе титул лорда, ты все равно остался бы слугой… - тихо ворчал Артур, чувствуя, что способен продолжить свой монолог причитаний и оскорблений, ведь некоторые Эмрисы этого вполне заслуживали. - А дашь? - Что?.. - Титул, - улыбнулся маг. - Ты министр, деревенщина. Закатай губу, - возмутился Артур, пытаясь встать с постели. Силы так стремительно возвращались к нему, что Артур не верил этому, ведь он только что вернулся в эту реальность, и ощутив себя в новой шкуре едва мог дышать от пронизывающей боли, но не прошло и двух минут, как легкие перестали разрываться от кислорода, а тело сдавливать давлением воздуха в комнате. - Артур, тебе рано пока вставать, - горячие ладони легли на закрытые бинтом плечи и уложили обратно на подушки. Вот только отстраняться эти ладони не торопились. Повисло молчание, и, наверное, из-за своей слабости Артуру оно не казалось неловким, скорее естественным. Было приятно чувствовать след его ладоней, ощущать по-лекарски аккуратную хватку и знать, что это Мерлин. Зрение уже почти вернулось к нему, и стали различимы розовые оттенки кожи на шее мага, на кончиках ушей, румянцем чуть подернулись скулы, но взгляд голубых глаз был все также направлен на Артура. - Помоги мне сменить одежды, а то я чувствую, что тоже не мылся с похода… - Артур не знал - голос хрипит из-за близости Мерлина или из-за долгого молчания голосовых связок, но ему понравилось, как на мгновение расширились хорошо различимые в светлом пигменте зрачки, прежде, чем маг отвернулся. - Тебя мыли. - Кто? – задал нетипичный вопрос король. - …слуга, - помешкав, нерешительно ответил парень, все еще пряча взгляд. Почему-то именно сейчас стало мучительно стыдно за те намеренно длительные прикосновения кончиков пальцев к загорелой коже, тот чувственный массаж, который пришлось сделать, чтобы расслабить мышцы спины, и ту вольность, когда он разрешил себе положить голову на одну подушку с Королем. - Но ты министр, Мерлин, - не без удовольствия дразнил его Артур, но в этих подтруниваниях не было той шальной искры, которая поджигала азарт. Артур знал, что в этом "сражении" не нужен победитель. - Милорд… - нежданное слово сорвалось с выразительных губ, и руку Короля подняли с постели, - прошу Вас, милорд, - Артур притих в недоумении, он никак не мог узнать в этом просящем тоне своего старого больше чем друга, - прежде, чем я приступлю к своим новым обязанностям, позвольте мне в последний раз побыть Вашим слугой… - и сухие губы поцеловали королевское запястье. Артур хотел одернуть руку и дать прожившему слишком долго юнцу подзатыльник, но сегодня он уже достаточно был эгоистом. Сдержавшись от того, чтобы поморщиться или поджать губы, чтобы проявить эмоцию сильнее легкого сожаления во взгляде, Артур произнес совсем не королевским тоном: «как хочешь, Мерлин…». - Помоги мне сменить одежды, - тверже, обращаясь как будто к слуге, приказал Король, шевеля слабыми руками. - Слушаюсь, милорд, - Мерлин легко вытащил шнурок рубахи, касаясь кончиками пальцев чуть ниже ключицы, - если будет больно, говорите. Вас сильно ранили в плечо. Артур промолчал, даже не кивнул, так должен реагировать Король на вынужденные указания слуг и лекарей. Мерлин сидел на его постели, совсем рядом с Артуром, он аккуратно просунул руки под напряженную спину, уткнувшись носом в грудь, и медленно потянул тело на себя, нежно обнимая. Конечно, переодевать больного положено иначе, и они оба это знали, но эта реальная близость была нужна как воздух, чтобы понять, чтобы прочувствовать, чтобы осознать то, чего никогда не случится. Они сидели, положив головы на плечи друг другу, Артура держали крепкие руки лекаря, и он слышал чуть учащенное дыхание Мерлина, слышал, как он выдохнул, задержав дыхание, чтобы поднять его. Они сидели без движения почти три секунды, оглушенные ощущением тело к телу, когда руки Мерлина ненавязчиво сползли вниз по спине, подбирая пальцами с постели полы льняной рубахи. - Арт… - сорвался шепот, но маг прервал себя на полуслове, прикусывая губу. Он чувствовал на себе вес раненного тела, в которое вернулось душа, щекой ощущал рельеф бинтов и мурашки бегали по спине от горячего дыхания Короля, которого он ждал слишком долго. Пендрагон хотел что-то ответить на попытку слуги завязать разговор, но он не хотел слышать опостылевшее «милорд» у самого уха, произнесенное голосом, которым никогда не должны обращаться к королю – томный, чуть дрожащий, на тон ниже и по-мерлиновски дерзкий. Он промолчал, когда Мерлин потянул рубаху вверх, иногда касаясь костяшками пальцев спины, он не двигался и ровно дышал, прожигая дыру на светлом участке длинной шеи, которую прикрывал красный платок. Он сдержал стон, когда дрожащие руки дернулись слишком резко, стягивая рубаху с перевязанных плеч. Их лица были так близко, Мерлин, раскрасневшись, отводил взгляд, но бессовестно нежно гладил руки Артура, когда снимал длинные рукава. Король мог уже самостоятельно сидеть на постели, адреналин в крови и непонятная внутренняя сила давали ему сил и энергию, но было более волнительно дышать Мерлином и также болезненно, знать, что это последний раз… - Милорд… - прошептал Мерлин, внезапно севшим голосом. Артур не заметил, как сжал ладони парня через ткань рубахи, но сразу отпустил, продолжал смотреть в глаза, которые не хотели отвечать взаимностью, а ведь стоило только повернуть голову. – Надо обработать раны… - скомкано добавил маг. - Мне лечь? - А?.. н-нет. То есть… если б-будете сидеть, то мне будет удобнее… Спасибо, милорд… - язык у его мага ужасно заплетался, но Артур не имел права улыбаться, потому что обычных слуг за такие оплошности ругают или наказывают, обычных слуг не хочется притянуть к себе и рассмеяться. Просто слуги не могут выбить воздух из легких одной холодной фразой… Артур подтянул колени к себе, садясь по-турецки, касаясь коленом поясницы Мерлина. Маг едва заметно вздрогнул. Мерлин достал из своей лекарской сумки, которая стояла у кровати, чистый бондаж, наполнил миску с помощью магии теплой водой, и все это под любопытным взором Артура, который смотрел на магические манипуляции с таким же интересом, как и в первый раз, но сегодня он молчал. Лекарь ощупал плечо Артура, ища конец бинта. Его пальцы аккуратно обследовали плечо, не разрывая прикосновение ни на мгновение, переместились по контуру бинта на грудь, незаметно замирая, перед тем как скользнуть ниже соска. Артур не сдержавшись, улыбнулся, хватаясь за край одеяла, чтобы не поддаться порыву и не пережать запястье этому ненавязчивому магу, который откровенно нарывался. Артур не знал мотивов Мерлина, когда он принимал то опрометчивое решение отказаться от всего во благо Камелота, и Пендрагон был на грани того, чтобы проигнорировать волю единственного человека, с желанием которого он хотел считаться. Мерлин наигранно увлеченно смотрел обязанные бинты, скользя пальцами взад и вперед, исследуя рельеф тела под бинтами, и Артур видел, как жадно горят голубые глаза, как по-прежнему наивный скромный парень сдерживается, чтобы не положить ладонь на грудь, чтобы не увести эту плохо замаскированную ласку выше или ниже – туда, где кожа открыта от бинтов. Мерлин не замечает, как участилось дыхание Артура, он не может поднять глаза, чтобы увидеть жадный взгляд своего Короля, не хочет отводить взора от бинтов, чтобы заметить, как крепко сжались его кулаки. И вот когда нерадивый лекарь и нехитрый мальчишка в одном лице, нашел конец бинта подмышкой, стало совсем невозможно терпеть, как маг отстраняется, сматывая бинт, чтобы снова заключить в объятие, прикрывая это тем, что нужно перекинуть ленту через спину. Эти бесконечные четырнадцать раз, когда на уровне губ была щуплая щека или милый нос, а иногда и губы. Артур проклинал предрассудки в голове Мерлина и делал глубокий вдох каждый раз, когда парень к нему наклонялся, вдыхая как никогда естественный запах. И вот когда с бинтом уже покончено, он свернутый лежит рядом с таким же чистым, Мерлин осторожно снимает лекарственные компрессы с ран, обводя сверкающими кончиками пальцем края раны. Немного щиплет от этих ощущений, но это ничто по сравнению с тем, как свело зубы от беспомощности, как сердце пропускает удар каждый раз, когда Артур вспоминает, что возможность чувствовать этого человека рядом так близко, возможно, последняя в этом долбанном мире. Мерлин быстро готовит новые компрессы, размазывая мази на лоскуты чистой ткани, и Артур знает наверняка, если движения его самого обычного слуги будут также вызывающе нежны, то он не сможет больше держать себя в руках, что он снова станет тем эгоистом, который заставил его чувствовать вину за Мелису и оставленный им мир. …Мерлин неосторожно касается влажной шеи пальцем, проведя ногтем по чувствительной коже, и Артур не выдерживает, слабый стон вырывается из груди. Мужчина чуть краснея от проявленной слабости отводит взгляд от обеспокоенного взора лекаря, который тут же оставил все свои лишние прикосновения, четким движением, коснувшись мокрого лба и проведя пальцами по крепко сжатой челюсти. - Прости… я не знал, что тебе так больно… - с досадой говорит парень, прикладывая компресс магией, совсем не касаясь раненного. И Артур снова стонет, но уже громче, потому что от безысходности. Только что они лишили друг друга странного, болезненного и сладкого до горечи наслаждения – быть близко. Мерлин быстро заканчивает перевязку. Естественно, когда не нужно касаться пациента, когда не надо следить за руками, за дыханием, смотреть на обнаженную кожу и сдерживать бесстыдные порывы работать намного проще! Артур в негодовании, хотя перевязка получилась даже лучше, чем у Гаюса (у старика есть привычка скручивать бинт под рукой, чтобы знать, откуда искать конец). Но Артур просто зол, и теперь уже он не смотрит в глаза обеспокоенного Мерлина, пытавшегося начать разговор два раза. И это злит Артура еще больше, потому что когда маг был близко и дышал ему в шею, ему не хватало смелости открыть рот или даже поднять глаза, чтобы выразить бурлящее между ними напряжение. А сейчас, когда он сидит на стуле у кровати, упираясь в нее коленями, чтобы ощущать хоть какую-то причастность к процессу он выдавливает улыбки, в попытке вернуть ту химию. Артура сводила с ума нерешительность и смелость его мага, ведь чтобы так откровенно прикасаться к чужому телу, чтобы смотреть с таким желанием …не замечая ответа, нужно быть либо полным идиотом, либо Мерлином. Когда маг закончил перевязку и поспешно сложил все лекарские баночки и тряпочки в наплечную сумку, он посмотрел на Артура таким взглядом, словно прощался с ним навсегда. Или даже дольше – до конца жизни. Артур снова почувствовал себя там, в своей ванной, когда увидел три слова, написанные на запотевшем зеркале: «ты мне нужен». И Артур до сих пор не мог понять, что остановило его от того, чтобы разбить это треклятое зеркало и вскрыть себе вены прямо там. - Черт тебя подери, Мерлин!.. – выругался Артур, безжалостно хватая колдуна за предплечье, сжимая до боли в собственном плече его тонкую руку, Король тянет мага на себя и падает вместе с ним на королевскую постель. - Артур!.. – слышит он жалобный вскрик, - я не…- прежде, чем прекратить эти неловкие отговорки, он не закрывает глаза, чтобы видеть ошеломленный взгляд Мерлина, в полной мере чувствовать вялое сопротивление, которое он оказывает, и следить за тем, как негодование и первый приступ паники уходят из ясного взора. Артур отстраняется и целует каждую губу, уже закрыв глаза, потому что теплое дыхание с запахом ягодного чая нельзя прерывать привлекательной картинкой разомлевшего мага. - Мерлин, - шепчет Артур в самые губы, прижимая парня второй рукой к себе покрепче, не отпуская при этом предплечье, - каким местом ты думал, когда принимал решение? Ты же прожил полторы тысячи лет, черт подери, а остался все таким же деревенским мальчишкой… - Артур целовал розовую щеку, которую так любезно подставили, и каждая секунда молчания Мерлина была вызвана этими легкими поцелуями… - …потому что ты Король, Артур. А это новый, твой, мир… - Этот мир существует уже как самостоятельный. Ему не нужен Король, который будет его держать, - было невообразимо приятно держать в своих руках того, кто был верен полтора миллениума, и знать, что по ту сторону Смерти ты ждал его также отчаянно. Было легко от той мысли, что причина была столь незначительна. - Тройная богиня… - начал колдун, но его перебили. - Мерлин, Тройная стерва ничего не говорила о нас. Наверняка ей до лампочки как мы развлекаемся и кого греем под боком. - Но… - Мерлин, - твердо произнес Король, отпуская свою жертву, он положил свои руки вдоль тела, держа Мерлина только взглядом, - я не хочу тратить еще одну жизнь в сомнениях о тебе. Это касается не только магии, но и моего к тебе отношения. И если ты желаешь мне такой судьбы, - Артур посмотрел в сторону двери из своих покоев, - никто тебя не держит. Но я помню, что говорил тот дракон, мы с тобой часть одного целого, поэтому мои сомнения – твои сомнения, - Артур хитро улыбнулся, подмигивая своему магу. - Ты намекаешь на то, что все решил за меня? – Мерлин старался игнорировать свою бурную реакцию на Артура, эти надоедливые мурашки по всему телу, разливающуюся истому и тяжесть в штанах, и думать о том, что это наверняка чувствует и Артур, было просто невыносимо стыдно. И он благодарил судьбу, что упал Артуру на живот, а потом его положили так, чтобы он бедрами сжимал бедра почти у самого таза. - Это свобода выбора, Мерлин, - смеясь, прошептал Артур, проведя ладонью вдоль позвоночника через двойную рубашку, ему удалось поймать ртом прерывистый выдох, когда ладонь скользила между лопаток и забралась под шейный платок, лаская чувствительную кожу. - Как… в выражении: мы сами вольны выбирать свою Судьбу, милорд? – широко улыбаясь, и ведя раскрытой ладонью по руке, еще лежавшей вдоль тела, Мерлин сцепил пальцы, когда Артур приподнял руку, чтобы продлить прикосновение. Но вместо раздраженного выражения лица, на которое провоцировал маг, он увидел веселую ухмылку, - схватываешь на лету, мой министр магии, - и чтобы не слушать обязательно длинный и шуточный ответ Мерлина, Артур просто целует его, притягивая за шею, зарывая кончики пальцев в коротких волосах на затылке. В этот раз без демонстрации, без проверок своих ощущений, Артур просто целовал парня, откладывая все проблемы на потом. Артур упивался знакомыми, но сейчас такими новыми ощущениями, тем не менее старался держаться на грани, потому что будь движение рук чуть настойчивее ни один из них не сможет сдержаться. А сейчас, когда душа еще не прочно осела в теле из-за чего порой ощущается эта слабость в конечностях или внезапная боль в неожиданных местах, нельзя давать эмоциями выйти из-под контроля. Еще хотя бы денек… - Артур… - произнесено тем самым томным, чуть дрожащим и по-мерлиновски дерзким голосом. Пендрагон еще раз поцеловал чуть припухшие губы, после оставляя влажный след нежного прикосновения на щеке. - Я знаю, Мерлин… - сбивчиво ответил Артур, сжимая руку крепче. Маг аккуратно сполз с Артура, снял обувь и перебрался под королевский бок, устраивая свою голову на его животе. В волосах почти сразу потерялись нежные пальцы, которые иногда скручивали особенно понравившуюся короткую черную прядку. - Кстати, ты уже давал присягу? Мерлин повернул голову к Артуру, - нет. Король спал, а исполняющий обязанности не имеет право принимать присягу. - Тогда тебе в срочном порядке надо это сделать, иначе тебя никто не допустит к стратегически важным документам… - Но… - Послезавтра после полудня. И прошу, не опаздывай… - Артур! – маг удивленно распахнул глаза, садясь на мягкой перине, - послезавтра! А как же все приготовления?! Там, церемония, костюмы… - Мерлин, ты главное помойся, - расхохотался Король, привлекая своим смехом внимание стражи, которая без стеснения заглянула в покои. - Король проснулся!!! – раздался радостный крик на весь замок и эхом понесся по всей его территории и дворам. - Страна после войны, и королевству нужны менеджеры, - рассмеялся Артур, вслушиваясь в разлетающееся эхо и зарождающийся гул толпы за окном, - ну, вот… А я так хотел тебе показать, чего ты готов был лишиться, - ухмыльнулся Король, наблюдая за краснеющим магом. - То, что ты Король еще ничего не значит! – красноречиво возмутился Мерлин, подпрыгивая с постели, ведь вот-вот в покои должна нагрянуть чуть ли не вся королевская свита. - Не сомневайся в своем Короле, крестьянин! – и Артур звонко хлопнул по заднице наклонившегося за тазиком, упавшим во время бегства с постели Короля. Мерлин успел охнуть и потереть ягодицу, прежде чем в тяжелую дверь постучались и после разрешения войти, она открылась. - Артур! – первым вошел Ланселот, а за ним остальные придворные, оставив рыцарей у входа. Все ворковали, радовались, поздравляли с выздоровлением, интересовались чего же нужно Королю, напоминали о своих проблемах… В общем, все как обычно, но гораздо менее систематизировано. После затянувшейся светской беседы Артур попросил проводить его в тронный зал, где располагался главный балкон, чтобы поприветствовать народ, который верил в него. Что было довольно приятно и удивительно, из-за высокой возможности гибели Короля, народ очень открыто и дружелюбно принял реформу о магии, и даже назначение министра магии все воспринимали спокойнее, чем ожидал Артур. На самом деле потрудились и сами маги, вернувшиеся со сражения, которые раструбили о силе Мерлина на все королевство, о его роли в жизни Короля и о том, какое великое будущее ждет Камелот, если их любимый Король оставит столь могущественного, верного королевству и Камелоту колдуна при дворе. Поэтому как и было запланировано Артуром, Мерлин дал присягу через день, в начале второго часа дневных суток. Мерлин стоял, преклонив колено перед Королем Британии в тяжелой красной мантии с капюшоном, он только закончил читать клятву, и ему протянули блестящий клинок Экскалибура, который пел светом от бликов цветных витражей в церкви при замке. Мерлин с трепетом поднес лезвие к губам: - Клянусь перед Богом и собственной честью, что всегда буду предан Камелоту и своему Народу, где бы я ни оказался, кем бы ни был мой враг, - его губы коснулись холодного металла, опущенным глазам не позволено смотреть на Короля. Король Британии положил свой меч на мягкую подушку, и его укрыли вышитым золотом одеялом, Артур сел на трон, положив руки на подлокотники, и окинул взглядом церквушку, вход в которую был открыт нараспашку, и за стенами священного места собралось множество зевак, желавших увидеть первого министра магии. - Клянешься ли ты в верности Королю? – торжественно произнес Артур, протягивая левую руку с золотой печаткой на мизинце. - Приказы Короля для меня абсолютны, нерушимы. И только воля Господа выше воли моего Короля! – ответил в том же тоне Мерлин, не поднимая головы, но даже в таком положении Артур видел, как выразительные губы расплылись в смешливой улыбке. Мерлин гуськом проделал маленький шаг, чтобы коснуться губами золотого перста, - клянусь верой и правдой служить моему Королю, - Мерлин поднял взгляд золотых глаз, и теплые сухие губы коснулись королевских пальцев, а не золота кольца, - отныне и навсегда. Зал взорвался бурными овациями, многие кричали, кто-то кидал шапки, ведь эта присяга говорила не только о новом назначении, но и том, что Король будет жить, о том, что закончились те времена страха перед магией - началась Новая эпоха. И пока аудитория, придворные, люди смеялись, а рыцари громко хохотали, поздравляя когда-то мальчика «принеси-подай», Артур изо всех сил старался скрыть смущение. Пальцы еще горели от поцелуя, а перед глазами застыл тот бесконечно счастливый взгляд золотых глаз его личного волшебника. Король бы хотел хорошенько приложить своего бывшего слугу об стол или колонну, если бы в груди сердце не билось так радостно. Клятва, которую он ждал полтора тысячелетия… нет, они ее ждали вместе, просто по разные стороны Смерти. …или Жизни. Чуть ранее... Тем же вечером раздавленный горем десятилетний ребенок нашел у себя в сумке, которую собирал брат, записку и конверт с документами. «Мел, я жив. Читай сказки Джозефа, что я тебе подарил. И во сне, в том прекрасном дворце, что ты видела, обязательно попроси встречи с Мерлином. P.S. Конверт отдай Гвендалин. Я люблю тебя».