Золотая змея с зелеными изумрудами

— Что там дальше по рецепту? — Сок алоэ смешивается с гноем бубонтюбера до однородной массы. Затем добавляется в кипящую воду и слегка помешивается. — Прочитал я. — А нас точно не поймают? — Это заброшенный класс. Сюда может заглянуть разве что Пивз. Хотя я и в этом-то не уверен, слишком далеко забрались.       С получения браслета прошла неделя. Первые дни были неспокойными: я и Реддл ругались не переставая, но по происшествии пару часов мирились, чтобы через час поругаться снова. На третий или четвёртый день мы так сильно устали от ругани, что подумали и заключили перемирие. И это дало определенные плоды: я смог получить несколько хороших оценок, хотя они были далеки от идеала моего наставника. Том также стал пристально следить за моим поведением и одёргивать, если вдруг я переходил черту; количество мелких ссор, разногласий с Гермионой и Роном заметно уменьшилось, как и количество дуэлей с Малфоем и его свитой. Иногда и мне приходилось его одёргивать, например, в башне Гриффиндора. Его часто раздражало поведение моих однокашников.       Сейчас мы действительно находились в одном из заброшенных классов. Завтра предстоял тяжёлый день: практическое занятие по зельям со слизеринцами и Том не хотел, чтобы я ударил в грязь лицом на нём. Хотя не совсем так: это он не хотел ударить в грязь лицом перед своим факультетом и Снейпом. Не знаю, что его так подначивало; что зельевар порой несправедливо относился ко мне и занижал оценки, как бы я ни старался; хотя я и так уже особо-то и старался, надоело трать впустую силы и надежды, то есть до момента приобретения браслета я действительно перестал стараться и лелеять какие-либо надежды. В общем говоря, занижая мне оценки, Снейп принижал успехи Тома в моём обучении. А может, Реддла раздражало то, что тот его предал и перешёл к Дамблдору, хотя не знаю, как можно раздражаться и беситься по тому, что произошло более десяти лет назад. Быть может, его раздражало количество отработок, на которые ходил я; будучи невидимым, но не бесплотным, а также неспособным удалиться от меня достаточно далеко, он ходил кругами по пустому кабинету со скучающим видом, иногда замирая передо мной, иногда перед Снейпом, отчего последний всё время отдёргивался и начинал подозрительно осматриваться, будто кожей ощущал его присутствие… Даже не знаю, что могло раздражать его больше: смертная скука или бесполезное времяпрепровождения, которое он мог потратить на моё обучение или на своё образование, которое он мог потратить с пользой и выгодой, а не на оттачивание моего навыка мытья котлов и филиалов. Так или иначе, но мой наставник хотел, чтобы я преуспел в завтрашнем дне, и для этого организовал практический урок зельеварения и договорился с домовыми эльфами о поставке, точнее, о краже нескольких ингредиентов из школьных запасов. И в данным момент я усердно, под его пристальным руководством, пытался приготовить Летейский эликсир доктора Летто. Выходило пока не очень, вернее, ничего пока не выходило: вода в котле никак не закипала и от этого процесс варки тормозился. Однако за последний час это была уже вторая попытка; первая стояла рядом, грязно-оранжевый флакон медленно остывал и мы будучи оба несмышлёными в искусстве зельеварения, не могли точно идентифицировать результат и определить какие именно ошибки были сделаны. Я также умудрился облиться гноем бубонтюбера. Благодаря Реддлу, успел снять школьную рубашку и уберечь живот от ожогов, но вот запястье спасти не удалось: по происшествии нескольких минут кожа на нём приобрела гневно-красный оттенок и болезненно запульсировала. Движения стали рваными и дёрганными, то и дело приходилось подставлять руку под холодную воду, а Том, вдобавок, растерял своё хладнокровие и теперь огрызался по каждой мелочи. — Кипит! Добавляй смесь и постарайся быть аккуратным и не разбрызгать всё опять. Честное слово, как дитя малое! — Ты спешишь! Вода ещё только закипает. Если добавлю слишком рано, зелье снова будет приготовлено неправильно и не видать мне тогда даже «О». — Я не виноват, что ты вырос таким дурнем и несмышлёнышем и что в табеле у тебя одни «Тролли»! — А у самого что было? — Огрызнулся я в ответ на придирку. — Кипит!       Сняв кипящий котёл, порционно влил приготовленную заранее смесь и помещал, как было описано в учебнике, после вернул на огонь. Том молча придвинул доску с разложенными на ней пиявками и нож. Я принял и начал как можно мельче их нарезать, сливая текущий из них сок в мраморную чашку. Жидкость закипела во второй раз. Я снова снял котёл, вылил что получилось из белой чашки, помешал и вернул железный «чан» на огонь. И только после сел, трясся запястье. Реддл же уставился в учебник, изредка поглядывая в котёл и отмечая про себя цвет и количество жидкости. Жидкость начала булькать, готовясь закипать третий раз. — Хм-м… Хм-мм…. Хм… Хм-м-м-м… — Долго ты ещё хмыкать будешь? — Не выдержал я. — Что тебе не нравится? — Слишком тёмный оттенок коричневого. Быть может, что-то постороннее попало? Твой волос, к примеру? — Почему сразу мой? Может, это был твой. — Не думаю. Хотя я и не бесплотен, но многие вещи не реагируют на меня, так как должны. А отдельные частички моего тела сразу исчезают. — Это ещё какие-такие частички? — Не знаю, о чём ты подумал, но я говорил про обрезки ногтей, а также про кровь и кожу. — Кожа? Как ты… Ты, что, что-то отрезал себе, чтобы это проверить? — Я полный псих, по-твоему? М-м… Порезал палец о страницу книги. Несколько капель крови упали на страницу и ещё несколько на пол. Через три-пять секунд они исчезли, не оставив и следа… И ещё ты всё время лохматишь волосы. — Я? Ну да. Гермиона тоже так говорит… Стоп! Так это ж всё равно я виноват получаюсь? Мне, выходит, налысо побриться надо? — Заметь, я такого не говорил. По технике безопасности ты не должен касаться ни волос, ни лица, во избежание отравления или, даже, взрыва. — Ясно. Так что делать-то будем? Осталось только помешать, как описано в книге, и взмахнуть палочкой, окончив приготовление. — Тихо! — Том прислушался. Потом подошёл к двери, прислонив ухо. И резко оттолкнувшись, скомандовал. — Быстро! За крайний стол! — Что? — Растерялся я. — Прячься, говорю.       Схватив сумку и учебник, молниеносно сиганул под учительский стол. Спустя полминуты дверь оглушительно хлопнула, заставив вздрогнуть. Громкий нарушитель молчал. Потом раздался шорох мантии. Я нервно сглотнул, ощущая, как бешено стучит сердце в висках. — Эванеско! — Раздался холодный и до боли знакомый голос. Липкий пот прошиб меня, руки задрожали. — Эликсир Летто… Кто бы здесь ни был, настоятельно рекомендую вылезти из своего укрытия, тогда наказание будет менее строгим и жёстким. Считаю до трёх. Раз. Два… — Я увидел Тома, тот почему-то прошептал, а не как обычно произнёс вслух: «Не вылезай». Но мне и самому не очень-то хотелось. Говоривший явно будет не рад меня увидеть — это раз, два — не так давно моя очередная выходка вывела его настолько, что остановить поток брани смог только профессор Дамблдор, и три — никакого послабления не будет, вернее, оно было бы, будь на моем месте любой другой ученик, даже Невилл Долгопупс. Да, Невилл Долгопупс, ведь человек, чей голос я слышал, был неким иным, как самим Северусом Снейпом, человеком, который искренне и сильно не любил Гарри Поттера, то есть меня. — Три. Что ж, похоже вы решили, что меня можно нагло игнорировать. В таком случае позвольте убедить вас в обратном.       Я услышал шорох мантии и шаги. Они гулко раздавались в пустом классе. Зельевар прошёлся вперёд-назад и остановился перед столом, под которым я прятался. Реддл дёрнулся и побледнел. «Он навис над столом». — Прошептали его губы и я понял, что мне пришёл конец. — Северус! — Раздался голос.       От неожиданности я подпрыгнул под столом, больно ударившись головой. Мой наставник сделал шаг и сильно напрягся. Следом раздался оглушительный хлопок, будто руки ударили по столешнице. От этого моё сердце едва не выскочило из груди. — Директор! Вы хотите, чтобы я поседел? — Нет, что ты, мой мальчик! — Правда? А вот мне так не кажется. — Ядовито изрёк Мастер зелий. — Что же вас сюда привело? — Прогулка. — Очень остроумно, — Я тоже так думаю, мой мальчик. А что делаешь ты? — Ловлю нарушителей, как видите. — Я услышал шаги, потом странный стук, а потом увидел чёрную мантию. Она упала откуда-то сверху, закрыв обзор. — Один нарушитель решил приготовить эликсир Летто. Правда он сделал несколько досадных ошибок и эликсир получился несколько грубым. Однако, будь мы на уроке, я бы поставил «У», учитывая, что данное зелье ещё не разбиралось. Вот только этот нарушитель куда-то запропастился. — Спокойно проговорил зельевар, и я вдруг понял, почему чёрная мантия загородила обзор — мужчина сидел на столе. — Котёл ещё горячий, поэтому я пришёл к выводу, что он прячется где-то в кабинете. — Да? Но я не ощущаю чьего-либо присутствия здесь. Может, он, или она, отлучился по нужде? — Шутливо изрёк Дамблдор. — И оставил котёл без присмотра? Ваши идеи как всегда до идиотского забавны, директор. — Не кипятись, мой мальчик. Вот, съешь лимонную дольку. — И после этого я услышал, как звякнул металл. Должно быть, директор достал коробку со сладостями. — Спасибо, но откажусь, пожалуй. — Раздался шорох, мантия исчезла и вкрадчивый голос негромко произнёс. — Теперь я знаю, какую обувь ты носишь. — Моё сердце заколотилось быстрее: хотя меня и Снейпа разделяли несколько миллиметров дерева, казалось, его тёмные туннели-глаза видят насквозь, словно рентген, просвечивают столешницу и заглядывают в мои изумрудно-зелёные глаза. — Думаю, мы очень скоро встретимся, и тогда я увижу не только кроссовки, но и твоё лицо, сорванец. И котёл я заберу с собой, сегодня он тебе уже не пригодится, как и всё остальное.       Время на краткий миг застыло и вместе с ним застыл и я. Удаляющиеся шорох и шаги выдернули меня из пристрастии, заставив резко выдохнуть и вдохнуть новую порцию воздуха. «Вот теперь мне точно конец». — Мелькнула озорная мыслишка. — «Лучше умереть здесь и сейчас, чем ждать этого завтра. Я же просто помру от ожидания». — Всего доброго, директор. — И тебе, мой мальчик. — Сказал директор и спустя три минуты раздался скрип закрывающейся двери. — Ушли? — Шёпотом спросил я. — Да, ушли. — Тяжело ответил Реддл.       Я осторожно вылез из укрытия, поднялся на ноги и отряхнул брюки. Том молчаливо стоял, его тело всё ещё находилось в некотором напряжении. И тут мои уши уловили подозрительный шорох за спиной. Развернувшись, я обнаружил на столе записку. — Это… — От директора. — Дамблдора? — Изумился я и мои глаза пробежались по содержимому записки.       «Дорогие мальчики, Том и Гарри.       Жду вас, ОБОИХ, не менее чем через полчаса в своём кабинете. Надеюсь, выделенного времени хватит, чтобы вы придумали достойное оправдание своей «шалости».

Искренне ваш, Альбус Дамблдор.

      P.S. Мятные мышки неплохо освежают дыхание». — Как он догадался, что это мы? — Ты забыл? Он видит меня, в отличие от других. — Вот чёрт! У нас проблемы? Никогда раньше не получал таких посланий. — Огромные, судя по его взгляду. — Тяжело вздыхая, сказал Реддл. — Так плохо? — Он едва не прожёг во мне дыру, а его аура… лучше не говорить. — Но это же Дамблдор, чудак, который всегда пьёт чай и предлагает сладости, в частности, лимонные дольки. Что он может сделать? Когда наше золотое трио на первом курсе проникло на запретный третий этаж, прошло через всё головоломки и едва не погибло, он официально в Большом зале присудил баллы каждому из нас и Невиллу и Гриффиндор выиграл Кубок школы. Даже когда я и Рон прилетели на летающей машине на втором курсе, даже тогда он назначил лишь недельные отработки. Даже когда я отправился в Тайную комнату и нарушил несколько десятков правил, он лишь снисходительно улыбнулся и предложил отдохнуть, пока мадам Помфри не пришла за мной. — Эм… Не знаю. Я никогда не нарывался на такие неприятности… Вообще у него в кабинете имеется ротанговая трость. — Он ею разве пользуется? — Со сомнением спросил я, не очень-то представляя, как трость-то выглядит. — А для чего она? Её вроде порют, как розгами… — Сразу видно, вырос в благополучной … — Начал Том, но неожиданно осёкся. — Директор Диппет, — заговорил он снова, — бывший директор, часто охаживал ею задницы нерадивых студентов. — Может тогда не пойдём? — И сделаем ещё хуже. Если говорить на чистоту, то Дамблдор не очень-то признает физические наказания, он чаще читает лекции и нотации. — Кстати, а чего это ты боишься? Ты же вроде как дух или призрак. Дамблдор ничего тебе не сделает. Это мне потом не сидеть ровно на своей пятой точке. — В этом я не уверен. Не забывай, что пока браслет на твоём запястье, я осязаем и для тебя, и для директора. Так что тоже могу отхватить, тем более я ещё и твой наставник. На мне лежит ответственность за твоё физическое состояние и поведение. — Он кивнул на руку и я неловко отдёрнул рукав мантии. — Впрочем, если мне повезёт, то во время наказания я могу отвернуться, а потом обработать тебя лосьоном. — Ну да. — Сказал я, вспоминая один из вечеров в гостиной, когда Рон тыкал в Тома и вещи, что тот держал, и нёс полную околесицу от избытка чувств. Тогда едва удалось убедить его, что это я практикую беспалочковую магию. И Гермиона тогда похвалила, правда потом действительно, до посинения и боли в пальцах, пришлось тренироваться по настоянию Тома. — И ещё. Я говорил раньше, но повторюсь, мне удалось порезать палец, почувствовать боль и увидеть, как моя кровь течёт, а значит, я намного ближе стою к человеку нежели к призраку. — Это плохо. Но Дамблдор об ведь не знает? — Думаю, он догадается, если уже не догадался.       Мы одновременно тяжело вздохнули, сетуя на несправедливую судьбу, посмотрели на часы и потопали на встречу. Злить великого волшебника не хотелось, как и испытывать судьбу.       Через пару минут я и мой наставник стояли перед заветной дверь, но ни один из нас не решался постучать. Пока мы раздумывали, та открылась сама, пропуская вперёд. Директор стоял, прислонившись к столу, и строго взирал на нас. Я отметил, что позади него как-то подозрительно чисто. Ни единого свитка, ни одной книги, ни перьев, даже чернильница, и та отсутствовала. Ничего, голый стол. Вдохнув как можно глубже, я сделал уверенный шаг вперёд и резко осознал, что Реддл не двигается и, проследив за его взглядом, понял, что он думает примерно о том же. — Ну-с, молодые люди, я жду. Что хорошего вы мне скажете? — Спросил Дамблдор, когда мы наконец подошли достаточно близко. — Ну-у… Эм… Мы… Мы занимались… — Нашёлся я. — Занимались… Занимались! — Повторил ещё раз хозяин кабинета, отходя от стола и приближаясь к нам. — И варили зелье без надзора профессора? — Ну да. — Моим вниманием завладели кроссовки, я всерьёз принялся их изучать. — Том, что скажешь ты? — Простите, директор. Я слишком увлёкся… обучением Поттера… и допустил просчёт. — Просчёт? Да, вы оба могли пострадать, если бы Гарри сварил зелье неправильно! Оно могло взорваться или испустить ядовитый дым! О чём каждый из вас думал?! Где были ваши головы?! — Я впервые видел, чтобы директор был так зол, и поразился тому, что даже в гневе, отчитывая нас, он сохранял свой спокойный, хотя и не такой добродушный, как обычно, тон. — Я очень, очень расстроен вашим поведением. Поведением вас обоих. Единственный, кто здесь действительно, просчитался — это я. Гарри верни, пожалуйста, браслет. — Нет, сэр. Пожалуйста, такого больше не повторится. Обещаю, сэр.       Я чувствовал за спиной изумлённый взгляд Реддла, но уже не мог остановить поток обещаний. Казалось, что если сейчас я потеряю Тома, то потеряю нечто важное, нечто что сможет изменить мою жизнь. Дамблдор тоже не мало удивился, но взглянув мне в глаза, смягчился и взлохматил волосы. — Искренне простите, сэр. Подобное не повторится. Впредь я буду внимательнее присматривать за Гарри. — Теперь и Том подал голос. — Любопытно… Очень любопытно… Несмотря на вашу первоначальную нетерпимость друг к другу, вы смогли установить прочную связь. Однако это не отменяет тот факт, что вы оба сильно провинились. Том, ты должен прекрасно знать, ещё со времён Диппета, что варить зелья вне класса зельеварения крайне опасно. Немало твоих сокурсников поплатились за это, правда не знаю точно, какая часть их тел поплатилась за это больше: верхняя или, всё же, нижняя… — Будто вспоминая давно минувшие дни, голубые глаза за очками-половинками покрылись серой дымкой. — Гарри… тебе тоже об этом известно, как и о своих способностях в данном предмете, и даже куда больше, чем твоему наставнику. — Я настоял на этом предложении. И прекрасно осознавал риск и опасность затеи, но думал, что в случае чего смогу всё предотвратить. Простите, сэр. — Профессор, Том не виноват. — Вступился я, чувствуя, что Реддл пытается взять всю вину на себя. Моё гриффиндорское благородство не позволило. — Он хотел, чтобы на следующем уроке зельеварения, то есть завтра, у меня получилось приготовить зелье правильно, а не стоять как идиот у пустого котла. — Вернее, как два идиота у одного пустого котла. — Я оглянулся через плечо и поймал взгляд наставника. Тот заметно кивнул, уголки его губ подрагивали. — И что мне с вами обоими делать? — Голубые глаза строго просверлили нас, но где-то в их глубине плясали озорные огоньки. — Я хотел забрать браслет и назначить Гарри в качестве наказания неделю отработок, но… что-то подсказывает, что это идея не так уж и действенна, как мне казалось изначально. И как же вас наказать, а, проказники? Быть может, мне стоит поспособствовать росту ваших отношений, что думаете? — Мы с Томом переглянулись, искренне не понимая, к чему клонит директор. — Том, ты, будучи в этой форме, ведь можешь держать предметы, ощущать их фактуру, твёрдость или хрупкость, тяжесть или лёгкость. А другие ощущения ты проверял? Вкус, к примеру?       «Другие ощущения? Вкус? О чём это он?» — Не понял я. Но Том позади меня понял всё слишком хорошо. Его руки дрогнули, пальцы на правой руке зашевелились и тут я заметил длинный порез вдоль указательного пальца, он тянулся от основания до ногтя и выглядел достаточно болезненно. «Порезал палец о страницу книги». — Вспыли в памяти слова наставника. Реддл ощутил мой взгляд, сжал губы в тонкую линию и завёл руку за спину. Однако я был не единственным, кто заметил «это». Дамблдор не сводил с руки Тома глаз, даже когда тот завёл её за спину. — Как я думал. Тебе следует его чем-нибудь помазать, выглядит не очень хорошо. — Проговорил директор. — Гарри, сними мантию и повесь на стул позади тебя.       Будто на автомате, я сделал то, о чём попросили, и вернулся в исходную позицию. Дамблдор уже стоял сбоку стола и похлопывал по нему. — Раз уж вы заодно и не хотите расставаться друг с другом, значит и получать будете вместе… Наклонитесь над столом. — Без тени эмоции на лице проговорил он. Я ринулся вперёд, Том же остался стоять, как в землю вкопанный. — Я имел ввиду — ОБОИХ. — Сэр? — Вопросительно спросил юноша. — Ты, как и Гарри, виноват, даже в некотором роде больше. — Голубые глаза встретились с серыми в тихом поединке и последние проиграли. Их обладатель опустил голову. И он медленно подошёл к столу, но прежде чем склонится, ещё раз посмотрел на старшего волшебника. — М-м-м… профессор Дамблдор, может не надо? — Жалобно спросил Реддл. Такого тона от бывшего Тёмного лорда я никак не ожидал услышать и от этого поперхнулся собственной слюной. — Когда мы говорили наедине, ты обещал выполнять всё, что я прикажу или попрошу. Именно благодаря этому обещанию, я и передал тебя Гарри. Сейчас же ты пытаешься отступить от своих слов, мой мальчик? — Об… этом… этом мы не говорили. — Волнительно произнёс юноша. — Верно, в тот раз подобный вариант не рассматривался, так как я не знал о твоих способностях. Однако мы говорили о последствиях твоих действии. И данное действо лишь последствие твоей глупости или даже, я бы сказал, гордыни. — Но… — Боюсь, слизеринские ловкость и хитрость сейчас тебе не помогут, Том. — В подтверждение своих слов, верховный чародей положил руку на спину Реддла, заставляя его склонится. Видя как рука Дамблдора мягко, успокаивающе поглаживает по спине моего наставника, мне вдруг открылось, что Том совсем не выглядит величественно, не выглядит как тот человек, что пытался захватить магическую Британию и истребить всех маглов и маглорождённых волшебников, как тот, что мог противостоять верховному чародей Визенгамота и победителю Грин-де-Вальда. Нет, сейчас он выглядел, как ученик неспособный противится огромной силе и авторитету учителя. Как обычный ученик Хогвартса, пойманный за нарушением. От размышлений меня отвлёк голос. Профессор что-то произнёс, и я ощутил: сначала постукивание палочки по седалищу, а потом прохладу и то, как мои брюки и нижнее белье прижались к щиколоткам.       Том рядом удивлённо выдохнул. И я понял, он ощутил тоже самое. Спустя полминуты раздался стук, а после последовала вспышка боли. Том зашипел, а я инстинктивно поддался вперёд, хватая пальцами край профессорского стола и сжимая его как можно крепче. Следом раздался ещё удар. И теперь дошло. — Это ведь не… — Начал Том, морщась. — Не трость, верно. Она оставляет слишком болезненные следы. — Прозвучало так, словно мы ничего не почувствуем. — Прокряхтел я после очередного удара. — Он имел ввиду синяки и кровоподтёки. При неаккуратном обращении можно и кожу порвать. А это очень больно и заживает намного дольше. Хотя порка тростью быстро бы закончилась. — В каком смысле? — Шесть, в особо тяжких двенадцать ударов. После очередного болезненного шлепка, мы прекратили разговор. Удары чередовались, и я, памятуя, как бьёт кожаный ремень, предположил, что в этот раз — это щётка. Ягодицы чередовались одна за другой и жжение ощутимо нарастало. Это было менее болезненно, чем моя первая порка, но то, что это происходило перед тем человеком, которого я всецело уважал, заставляло лицо гореть от стыда. Да и в кабинет могли случайно заглянуть. Вскоре боль вышла на первый план, прогнав на второй стыд. Я стал непроизвольно поддёргивать ноги, пытаясь унять жжение. Сила шлепков постепенно усиливалась, каждый последующий был в два раза болезненнее чем предыдущий. Том более стойко выносил своё наказание: он успокоился, перестал сопротивляться и просто принимал. Лишь сжатые губы и заметно раскрасневшиеся глаза выдали его. Спустя тридцать ударов я сдался. Жалобно вскрикнул и позволил глазам наполнится большими слезами. — Профессор! — Жёсткий удар. — Профессор Дамблдор! — Снова. — Простите, пожалуйста! Обещаю, что впредь больше не буду тайком варить зелья. Пожалуйста! Удары стали стремительней. Болезненней. Я перестал понимать границы. Перестал видеть из-за слез. Просто лёг. Предыдущая порка казалась лёгким похлопыванием, Том наказывал тогда не всерьёз, не в полную силу. Сейчас всё было иначе. Но, как и тогда, я не знал, когда это закончится. — Профессор! Больно! Ай! — Подал голос Том. Он повернулся ко мне лицом и я увидел, что он тоже плачет. Видно и его непроницаемая стена дала трещину. — Знаю, мальчики, знаю. Но ваше наказание ещё не закончено. — Ой! — Вскрикнул жалобно я. Реддл взял меня за руку и сжал. Крепко. Как бы говоря, мы справимся. Вместе. Сколько продолжались удары — не знаю — они вдруг просто прекратились. Мы лежали без сил, а профессор сидел на своём «троне» перед нами, мягко поглаживая по головам, словно родных внуков. Когда мы оба, наконец, пришли в себя, то поднялись и, тихо шипя, натянули каждый свои брюки. — Гхм… — Откашлялся директор. — Я надеюсь, что сегодняшний урок вы усвоили. Мне бы не хотелось повторять его снова, по крайней мере в ближайшее время. Гм… ужин уже прошёл, да и вы оба порядком устали, предлагаю всем подняться наверх. — Наверх? — Изумились мы с Томом. — Да, в мои апартаменты. Идите за мной. Дамблдор поднялся из-за стола, прошёл мимо нас и вышел к винтовой лестнице. — Юноши! — Позвал он и мы ринулись за ним.       Я впервые находился в апартаментах директора Хогвартса. И Реддл, по взгляду, тоже. В округлой гостиной было обустроено также, как в башне Гриффиндора: интерьер сочетал в себе те же оттенки красного и золотистого, а также тот уют, тепло и покой. Здесь, как и кабинете, стоял стеллаж заставленный разнообразными книгами, а ещё небольшой стол на четверых, диван и два кресла, весело потрескивающий камин. Напротив двери, из которой вышли мы, располагались две другие, ведущие, очевидно, в спальни. Также в комнате имелась дверь с табличкой «В». Как раз к ней и поманил нас профессор. — Думаю, вам обоим необходимо привести себя в порядок. Я попрошу домовиков, чтобы они принесли вам чистые вещи. В шкафу найдёте шампунь, мыло и прочее. Полотенца: Гарри, тебе белое с Ликорисом, Том, тебе тоже белое, но с Нарциссом. Синее с фиолетовой окантовкой и звёздами попрошу не трогать, это моё личное. Вопросы? — Нет, сэр. — Отлично, как закончите, садитесь за стол. Домовики вам накроют. Том, ты ведь ешь? — Да, хотя потребности как таковой у меня нет, вернее, она очень притуплена. — Интересно. — Задумчиво сказал директор и скрылся за дверь.       Я и Том остались одни. Реддл тут же расстегнул пуговицы на рубашке и снял её. А я стоял… и… и бесстыдно пялился на его голый торс. Юноша тем временем спустился ниже: снял ботинки и поставил их у входа, затем зелёные носки, которые аккуратно сложил и положил на свободный стул, и после начал расстёгивать пуговицы на брюках. Звякнув молнией, он явил второй раз за день свои боксёры. В этот момент я неловко отвёл глаза. — А ты чего ждёшь? — Спросил Том, замирая. — Ты разве ванну принимать не собираешься? — Ванну? — Растерялся я. И тут меня будто обухом огрели. Дамблдор оставил нас одних в ванной. — Мы будем принимать ванну вместе? — Ну да. Так ведь намного быстрее, чем мы будем делать это по очереди. Да ванна тут достаточно просторная, вдвоём спокойно поместимся. — Мы будем принимать ванну вместе? — Тупо повторил я. Мысль медленно оседала в голове. Одно дело раздеваться до трусов в общежитии, в комнате для мальчиков… Там и полог был, можно было спрятаться за ним в непредвиденном случае. Даже в общей душевой факультета я не снимал халат, пока не скрывался за дверью кабинки. А тут предстояло принять ванную с незнакомым мальчиком. Я ощутил, как мои уши наливаются кровью. — А что такого? Мы оба мальчики, хоть у нас и разница в год, примерно в год. Да и после произошедшего в кабинете стесняться уже нечего.       Я прикусил от досады губу. Произошедшее в кабинете ещё не успело стереться с сетчатки глаз. Реддл снял последний элемент гардероба, покрутил краны и залез, слегка шипя. Я же отвернулся. — Давай шустрей. — Поторопил он.       Развязав узел алого галстука и с трудом расстегнув пуговицы, я снял школьную рубашку. Было немного стыдно показывать своё обнажённое тело. Я чувствовал себя убогим уродом рядом с таким красавцем. Том как-то говорил, что его аристократическая внешность досталась ему от покойных родителей, хотя одного из них он презирал до глубины души. Отец-магл.       Наклонившись, я развязал шнурки на темно-синих кроссовках и снял. Поставив их рядом с обувью своего наставника, я подумал о том, что скоро станет холодно и придётся также перейти на тяжёлые школьные ботинки. Потянувшись назад, взялся за пояс школьных брюк и тут мои руки замерли. Сделав вдох, я быстро расстегнул все пуговицы и молнию и стянул штаны, оставшись в чёрных, классических боксёрах. — Какой ты же медленный. — Упрекнул Реддл позади меня. И его мокрая, но тёплая рука провела по моей спине, опускаясь к резинке моих трусов. — Вода остынет, пока ты разденешься. — Упрекнул он ещё раз и резко дёрнул боксёры вниз, отчего я взвизгнул. — Какого Мерлина ты творишь?! — Просто подумал, что могу ускорить процесс, если сдёрну с тебя трусы, мистер Невинность. Тебе фиговый лист не нужен часом? — Хватит уже подкалывать! — Да ты сам так себя ведёшь, что не подкалывать просто не получается. — Со смешком заметил Том. — Придурок! — Выругался я и, стянув носки, залез в ванную по плечи. — Уточку не надо? — Ещё кораблик предложи? — Я бы с радостью, но, к сожалению, у директора в обиходе только резиновые уточки. — В подтверждение своих слов юноша открыл навесной шкаф, явив взору первую полку на которой разместились шесть различных жёлтых уток. И среди них одна особенно выделялась, на её макушке красовался белый козырёк с синей полоской. — Я думаю, это их главный. Капитан-утка. — Проговорил серьёзным тоном бывший Тёмный лорд, отчего я прыснул со смеху. — Чего ты ржёшь? По-моему, неплохо звучит. — Не делай такое серьёзное лицо, когда говоришь подобную ересь. Ещё мир ими захвати. — Ну, мир не получится, но ванную — почему бы и нет. — После этого он тоже рассмеялся в голос.       Отсмеявшись, Том взял главенство: намылил мне голову, смыл, потом намазал чем-то вроде бальзама, тоже смыл и потёр спину. Это было так странно. До этого мыться мне помогала только тётя Петуния, но это было так давно, что я уже и не помню. Смыв остатки мыла, мы вылезли, облачились в халаты и вышли в гостиную. Дамблдор сидел за столом и потягивал чай. Заметив нас, он улыбнулся и кивнул стулья напротив него. — Всё хорошо, молодые люди? Я слышал какой-то шум. — Да, сэр. — Ответил я, усаживаясь на стул подушкой. — Просто пытались оценить вашу коллекцию. — С серьёзным видом проговорил Том. — Коллекцию? О чём ты, мой мальчик? — Я про ваших резиновых уток. — А-а, ты об этом. — Да. Как вы называете утку с белой кепкой? Фельдмаршал-утка. Главнокомандующий-утка. Или, может… капитан особого магического подразделения резиновых уточек-диверсантов. — Тут я снова не выдержал и, уткнувшись в тарелку с пюре и куриной ножкой, засмеялся. — И когда это ты успел стать таким проказником, а, Том? — Кто знает. — Пожал плечами мой наставник.       После этих слов мы уже не говорили: каждый уплетал за обе щеки. Расправившись с ужином, я стал клевать носом и старший волшебник это заметил. Он поднялся из-за стола и сопроводил нас в комнату для гостей. — Перед тем, как ляжете, я хотел бы уладить ещё один вопрос. — Присаживаясь в кресло, проговорил серебробородый старец. — Какой, сэр? — Нетерпеливо спросил я, садясь на кровати. Том тоже сел, но с другой стороны. — Что с твоей рукой? — После этих слов я вспомнил об ожоге. — Это… Ну, в общем… — Так. — Тяжело вздохнул Дамблдор. — Мне вызвать мадам Помфри, чтобы она использовала диагностирующие чары? — Не надо. Всё хорошо. Завтра пройдёт. — Заверил я. — Или нет. — Тихо проговорил Реддл, отводя глаза. — Он пролил смесь алоэ и бубонтюбера. — Ясно. Тогда лучше вызвать Северуса. И немедленно. — Нет! Только не его! — Отчаянно выкрикнул я. Директор аж вздрогнул и нахмурился. — Пожалуйста, не вызывайте профессора Снейпа. Вызовите лучше мадам Помфри, сэр. — Хорошо. Посидите оба здесь. — Произнёс он, поднялся с кресла и вышел.       Было слышно, как он говорит в камин «Больничное крыло Хогвартса». Спустя несколько минут верховный чародей вернулся с медведьмой. Так уверенной походкой подошла ко мне и взяла запястье, бегло осматривая. Достав карманов, несколько мазей и бинты, школьная медсестра закатала рукав халата и начала обработку. Ядовито-жёлтая мазь щипала кожу и ожог вновь нестерпимо заныл. Я заскрежетал зубами. — Где вас только угораздило, мистер Поттер? И почему меня вызывает сам директор, м-м-м? — Закончив, она обмотала бинтом и наложила диагностирующие чары.       Перед ней возник список и она сдвинула брови. Похоже многие пункты ей не понравились в этом списке, и я прекрасно понимал это. — Директор, можно вас на минуту. — Обратилась женщина к Дамблдору.       Тот кивнул и они вышли, предусмотрительно закрыв за собой дверь. Я и Том остались наедине. — Ты как? — Тихо спросил он. — Нормально. — Буркнул я. — Я бы так не сказал… Я… благодаря тем каплям крови… твоей крови… смог проникнуть в твоё сознание. Я видел воспоминания этого лета… Прости. — Ты что? — Я всё видел.       Мои пальцы задрожали. Липкий пот потёк по спине. Появилось ощущение, словно на мне грязь. Словно не до конца смыл её в ванной. Я обхватил плечи и стал качаться из стороны в сторону. Реддл обошёл меня и сел рядом. Ничего не говоря. Мы сидели в тишине, пока я не успокоился, достаточно чтобы заговорить. — Я даже Рону и Гермионе не говорил об этом. Просто не могу. Чувствую, что если скажу кому-то, то меня опять стошнит. Это отвратительно. И я… такой слабак. Ничего не могу. Если применю магию, то меня могут исключить… Не хочу возвращаться в тот дом… никогда… Никогда.       Дверь отворилась и медсестра и директор вошли. Оба были мрачнее грозовой тучи. — Гарри, я поговорил с мадам Помфри… о твоём состоянии. В ближайшее время тебе придётся каждый день посещать лазарет… для диагностики и некоторого лечения. Сейчас же Поппи даст тебе несколько лекарств, прими их, пожалуйста. — После этих слов медведьма достала из карманов по меньшей мере пять различных флаконов. — Зайди ко мне завтра в обед. — Проговорила она бесцветным голосом. — Теперь позвольте оставить вас.       Стоило ей уйти, как директор тяжело опустился в кресло. — Ты больше не вернёшься в дом своей тёти… Я найду более безопасное место. И прости старого дурака, это всё моя вина. Если хочешь, я могу стереть те воспоминания. Если… — Достаточно! — Взревел Том. — Вы не видите… он ещё не готов об этом говорить открыто.       Дамблдор опешил от его грубого тона. Вдобавок вокруг Реддла вдруг заискрилась очень сильная и могущественная магия. И он прижал меня к себе, будто защищая. — Том, успокойся! Ты не контролируешь себя. — Я же сказал: Убирайтесь! Вон отсюда! — Вскричал волшебник. Странные змеи вдруг обвили меня и зашипели на директора. — Хорошо, я уйду, но ты должен успокоиться. — Я успокоюсь, когда вы выйдите из комнаты.       Держа наготове палочку, верховный чародей покинул комнату. Мы в которой раз за вечер остались одни. Я ясно чувствовал, что Том вне себя от гнева и даже стал похож на того прошлого, но отчего-то не ощущал угрозу для своей жизни. Змеи вились вокруг нас, ползали по постели, но не кусали. Реддл держал одну из них и задумчиво поглаживал. Продолжение следует.