«Я никогда не...»

Правило № 23: У меня будет специальный запас устаревшего вооружения, и мои войска будут учиться им пользоваться. Таким образом, даже если герою удастся вывести из строя мой энергогенератор и сделать стандартное энергетическое оружие непригодным, мои войска не будут побеждены горсткой дикарей с камнями и копьями.

***

Долина Ида. Белый Город. (около двухсот лет до основных событий) Бальзамин Первый, молодой и красивый — не чета прежнему наставнику, — шагал вдоль длинного строя бальзамировщиков Дома Аркс. Его глаза, ясные и полные сил, вглядывались в лица, пытаясь осознать: теперь он не один из них. Теперь он не Альвар из крохотного поселения на берегу Жемчужного моря, не имевшего названия, а глава зиккурата. И в его силах подарить бальзамирам истинное величие... или, ошибившись, подтолкнуть в небытие. Его предшественник, четырнадцатый и последний в традиционном счёте, был великим теоретиком. Он создавал уникальные заклинания, сложные и непостижимые юными умами. Он, несомненно, был талантливым... и непрактичным. Оттого лучший его ученик, отказавшись от выглядевшей тогда блестящей карьеры первого помощника, отправился искать новые знания, спустился в Ночер, подземный город личей, и смог вернуться. И теперь исправит ошибки старого мастера. — Прежде всего, — поднял он ладони, призывая к тишине, — рад видеть вас снова. Нам предстоит долгий путь в познании нового. Кроме изменений, обычных при смене главы этого славного бардака, должен сообщить о том, что не всем придётся по вкусу. Отныне магическое врачевание будет соседствовать с полноценной хирургией и лечением подручными, алхимическими средствами. Книжницам предписано обучаться владению оружием наравне с младшими бальзамирами. Участие в поединках запрещено, дуэльная гильдия упраздняется. Голос потонул в возмущённом гуле. Выдохнув, Бальзамин потёр подбородок, глядя под ноги и на все лады прокручивая в голове «А чего ты ожидал?». Подождав с минуту, он вновь вскинул руку. Колкий импульс, незримо разошедшийся по площади, скрутил недовольным языки. — Я не призываю отказываться от магии... как видите. Но я много путешествовал, изучал те аспекты некромантии, что нам недоступны, шаманизм и имперские ритуалы. Внешний мир напомнил мне, почему был основан Дом Танис, а следом — Аркс. Мы совершаем преступление, отгородившись от него стенами и снобизмом, свойственным всякой выстраданной магократии. Играем с магией, позволяем лучшим из лучших калечить друг друга ради забавы. Думаем, что магия подобна тарану, способному сокрушить любую преграду. Помолчав, он картинным жестом балаганного фокусника выхватил из ниоткуда пузырёк голубого стекла и раздавил в ладони. Ничего не произошло, но ближайшие к нему бальзамиры разом закашлялись под хруст осыпавшегося стекла. — Что вы будете делать, если сейчас я нападу на вас, дети? Куда побежите, столкнувшись с личами Ночер, создавшими этот состав? Как собираетесь спасать солдат, если в рядах врагов найдётся хоть один пустотный маг? Не сомневаюсь, — скупо растянул губы Бальзамин, — многие попытаются сражаться. И умрут, не умея держать оружие. Другие решат остановить носовое кровотечение наложением жгута на голую шею и убьют пациента. Кое-кто впадёт в ступор. Это излишняя цена за соблюдение традиций. Грядут великие войны, в которых вам уготовано самое грязное место. И вы будете к ним готовы.

***

(наши дни) Новый наставник. Что ж, такое и впрямь порой случается, а после всего, что город пережил за последние месяцы, это почти закономерно. Война жестока — забирает жизни, не спрашивая. Многие гадали, кого изберут Бальзамином Вторым, и перебрали с десяток достойных кандидатур. Однако... Старик, никогда не пытавшийся разогнуть скрюченную спину, безумный и отвратительный, улыбнулся. Неровная верхняя губа, лишённая куска, оголяла несколько зубов. — Господин наставник, — после долгой заминки прозвучал высокий голос из середины толпы, — позвольте спросить? Как вы относитесь к расширению магических практик? Скальпели и иглы — такая древность! Бесцветные глаза ввинчивали взгляд в каждое лицо, на котором останавливались. Кажется, новый глава зиккурата искренне обрадовался вопросу. Изуродованные старыми ожогами руки беспокойно завозились в карманах промасленной мантии, покашливания стали тихими-тихими, словно Бальзамин в первые секунды смутился. Оглушающая магическая пустота добралась до последних рядов и мягким покрывалом облепила вытертые сотнями ног каменные плиты. Стражи, выведенные к зиккурату на случай, если придётся защищать интеллектуальную элиту Аркс, только поморщились: им-то нередко приходилось спускаться в крысятники, облюбованные полубезумным врачевателем. Шарк. Шарк. — Кх... Бальзамин Второй остановился перед маленькой книжницей, попытавшейся вжаться в стоящих позади коллег. Тёмно-серую от страха щёку потрепали почти ласково. — Можете попробовать.