Бывает и так.

Малькольм. Новости, которые принесли мне печатные бумажные листы, были ужасны. Мой Сев и мерзкий полукровка объявили о своей помолвке и скорой свадьбе. Прошло всего два дня после суда, а он так поступил со мной. Их колдографии были на первых полосах всех газет. Подумаешь, нашли сенсацию… Сев на этих колдоснимках такой счастливый, даже улыбается этому… Поттеру. Ненавижу его! Я отомщу, и Сев будет только мой. Он принадлежит только мне! Никто и никогда не встанет на моём пути! Кстати, почему это Малфои не помогли мне? Они знали, что суд закончится именно так? Но ведь Драко обещал мне помочь! Неужели они всё это спланировали с Поттером? Неужели они хотели посмеяться надо мной? Да, скорее всего так и было. Ещё летом писали о примирении века. Слизеринец и гриффиндорец поручкались на виду у всех, фу-ты ну-ты, пальцы гнуты. Этому грёбаному альфе я отомщу чуть позже, а сейчас я придумаю план по освобождению моего Северуса от загребущих лап Героя и Дракусику не удастся отвертеться от участия в нём. Гарри. Я читал статью и не знал как на неё реагировать. Северус ещё не провёл ритуал помолвки, для этого время было неподходящим, а объявление уже дал. И как относиться к этому заявлению я не знал. Неприязни не появилось, но и радости не было. Я понимал, что мой зельевар спешит, ведь дети ждать не будут, но… Я ничего не почувствовал от известия о нашей скорой свадьбе. Малфои были забыты на какое-то время, но я не сомневаюсь, что месть настигнет их чуть позже. Хотя уже то, что Снейп женится на омеге, за которой гоняется Люциус, и так станет сильным ударом, а уж когда станет известно, что это — Гарри Поттер, которого Люц едва терпит, то и вовсе преисполнится благодарности за то, что отвёл беду в моём лице. Что же, со своими реакциями на знакомых людей я разберусь позже, сегодня вечером мне предстоит встреча с Драко. Надеюсь, что он всё же не подставит меня, ведь я всего лишь гриффиндурок, а Малькольм — омега со слизерина. Драко. Статья о помолвке Героя настигла меня, как камень из пращи. Теперь я готов на всё, чтобы свадьба никогда не состоялась. Я понял, что слишком сильно желаю Гарри только для себя. Когда Малькольм уговаривал меня разлучить крёстного и Поттера, то я знал, что делать нужно всё самому, но что вышло, то вышло. Ритуал помолвки должен состояться через два дня, а сама свадьба — через неделю, и тогда я никогда не смогу расположить Гарри к себе настолько, чтобы сделать его своим любовником. Остановить это мне поможет Бэддок: если что-то пойдёт не так, я смогу свалить всю вину на него, но попытаться разлучить их я должен. Домовик отнёс записку Поттеру с просьбой о встрече. Теперь — проинструктировать Малькольма и сорвать помолвку Гарри. Если он не появится, то Север решит, что он его кинул, и никакие оправдания ему не помогут, а я смогу утешить моего алознамённого героя. Да. Так и поступлю, лишь бы омежке башку не снесло от вида соперника. Гарри. Я никак не мог понять почему Драко назначил встречу в магловском Лондоне, на самой его окраине, в небольшом кафе. Вечер уже окрашивал в яркие цвета полосы неба, как случилось нечто странное. Зайдя во двор небольшого старинного здания я потерял способность колдовать. Так бывает, когда хотят схватить опасного преступника и есть возможность заманить его в рунический круг. Стоит только понять, что личностная магия перестала действовать, как преступник свободно может покинуть контуры круга, либо действовать физической силой. Можно настроить рунную вязь и на конкретного колдуна, но это слишком хлопотно, придётся учитывать огромное количество факторов, а современные волшебники на такое не способны. Многие забыли об этом у кого-то просто не хватит знаний об этом человеке, а большинство не сможет учесть всех телодвижений преследуемого. В общем, это муторно и не практично долго, поэтому аврорат пользуется кругами общего направления и вполне способен заломать руки преступнику без магии. Другое дело, что он может дать отпор и сбежать за черту круга, где сможет колдовать. Похоже, что и меня заманили в один из таких кругов. Я совсем было решил уйти, как открылась дверь и Малькольм Бэддок зло сверкнул на меня глазами. — Проходи, нам нужно поговорить, — буркнул он. В голову закралась мысль, что этот круг не для преступника, а чтобы я не смог заколдовать Бэддока, который мнит себя моим соперником. Я покачал головой, усмехась в закрывшуюся дверь. Меня восприняли слишком серьёзно, но это глупый омега с навязчивой идеей. Я могу легко его скрутить силой. Ничего не опасаясь я толкнул дверь и увидел пустое кафе. Недалеко стоял столик накрытый ужином на двоих. Я прекрасно знаю, что магией меня не взять, но ядам это не помеха. — Давай, говори, — стоило мне присесть за столик, как Малькольм изменился. Его движения стали плавными, томными, зазывными. Это было настолько смешно, что я не удержался и хихикнул. — Тфу, перед кем я распинаюсь. Недоделанным волшебникам вроде тебя никогда не понять альф и омег. Бета всего лишь суррогат волшебного мира. Слушай, Поттер, давай договоримся по-хорошему. Ты же не любишь его, тебе что-то от него нужно. Я могу дать тебе клятву, что достану тебе это после моей свадьбы с ним. — Малфой тут при чём? И как ты уговорил его помогать тебе? — сбить меня с толку у него не выйдет. — Малфой?.. Ты так ничего и не понял? Он в тебя влюблён ещё со школы. Я бы сказал с того самого момента, когда ты отказался пожать ему руку. Это происшествие стало почти легендой на нашем факультете. И даже я не единожды слышал пересказ этого в гостиной подземелий. Все готовы были либо пресмыкаться перед Малфоем, либо ненавидеть его за то положение, которое занимает его семья, либо попытаться стать равным им, но такие возможности есть у очень маленького круга избранных. А ты вот так просто взял и послал одного из элиты аристократических семей Англии. Многие презирали тебя за столь недальновидный ход, но когда кто-то неосторожный едко прошёлся остроумными репликами по поводу твоих выходок, да и внешность у тебя… Ох как же Малфой психанул. Тогда то все поняли, что не всё так просто и любимый враг вызывает совсем иные чувства, нежели ненависть. С каждым годом всё это крепло, а когда ты спас его лилейную задницу из адского пламени, то и до куцых мозгов этой блондинки дошло, что он тебя… — Хватит, Бэддок. Твои инсинуации и догадки никому не интересны, — от двери шагнул Драко и хмуро посмотрел на омегу. Он так старался не смотреть в мою сторону, что я понял: все разглагольствования Малькольма — абсолютная правда. Наша непримиримая вражда — лишь попытка блондина обратить на себя внимание, что-то вроде того, как действуют мальчики в начальной школе: дёргать понравившуюся девочку за косички или обозвать её, кинуть смятой в комок бумажкой, а может и ударить линейкой по руке. Любой отреагирует на такое, тем более те, кто молод и не имеет нужного опыта. Вот и Драко старательно обращал на себя внимание хотя бы так, не давая забыть о себе ни на один день. — А я думаю иначе, — он усмехнулся в недовольное лицо Малфоя. — Ты никогда не поднимешь на меня руку, альфа. Вы созданы, чтобы подчиняться нам, тем, кто создан самой магией давать вам жизнь и правильную судьбу. — Помолчи. Я не хочу бить тебя, но это не значит, что я не могу этого сделать, Бэддок. Твой статус омеги не обеспечивает тебе неприкосновенность. Я сам не видел, но отец и другие альфы рассказывали, что творили с такими как ты при дворе Тёмного лорда. Думаешь, что я не смогу повторить? Может проверим? — Вы меня сюда позвали чтобы собачиться передо мной? — мне надоел этот бессмысленный разговор. Я уже понял, что назревают очередные разборки или уговоры. Мне это было неинтересно, если бы не свободный вечер, то я вряд ли бы пришёл на эту встречу в следующий раз. Стечение обстоятельств сыграло не в мою пользу, но об этом я узнаю немного позже, а может и не узнаю. А пока передо мной разыгрывали хорошо отрепетированный спектакль. — Нет. Поттер, я хочу попросить тебя подумать ещё раз. Неужели ты хочешь навсегда связать свою судьбу с Северусом? Это будет навсегда, до конца жизни. Ты же не любишь его, он тебе не нужен. В школе вы враждовали. Подумай, что ты можешь дать ему? Он лорд и ему нужны наследники, так же как и тебе. Ты не женщина, но и бета не может родить. Тебе нужна женщина для продолжения рода. Ты можешь выбрать любую девушку в Англии, даже найти себе омегу. Оставь Северуса мне. Я всю жизнь мечтал о нём, готов был сделать всё, что угодно, чтобы он заметил меня. Этот мужчина — всё, что есть в моей жизни, — после этих слов Драко зафыркал, пытаясь скрыть издевательский смех. — Я прошу тебя, Гарри, отступи. Тебе просто не нужно появляться на церемонии — и всё. Сев сам придумает причину, по которой невозможны ваши отношения. — А ты почему молчишь? Драко… ты тоже не желаешь этой свадьбы? — я знал, что уговорами дело не ограничится, но не хотел думать, что не так давно начавшаяся дружба с блондином — лишь пустой звук. — Не желаю. Бэддок прав. Крёстный и ты… вы не будете счастливы друг с другом. А как же дети? Теперь на тебе больше обязанностей, чем на ком либо из простых волшебников. За твоими плечами не один род и их кровь обязывает… — Драко, если дело только в продолжении рода, то это решаемо. Ты можешь сказать ещё какую-то причину, по которой я не могу сочетаться браком с Севером? У меня уже есть дети и наследники — эта причина уже не актуальна. — Дети? — они оба уставились на меня раззявив рты. — Я не откажусь от будущего с лордом Принц, — с виноватой улыбкой бросил я в тишину. — Тогда ты не оставляешь мне выбора, — Малькольм холодно посмотрел в мои глаза и вытащил палочку. — Магия здесь не работает, Бэддок, — я открыто веселился. — Да, не работает, — он направил палочку на Драко. — Инкарцеро, — верёвки оплели блондина под моим удивлённым взглядом. — Но как… — Просто. Всё очень просто, Поттер. Я омега и очень силён… — В контур вписано разрешение колдовать тому, у кого будет амулет, разовый допуск… — Силенцио. Он прав. Но я добавил ещё кое-что. Инкарцеро, — связал уже меня этот наглец. Я даже не успел дрыгнуть ногой. — Ты мне слишком мешаешь и поэтому ты отправишься очень далеко. Этот столик стоит на пентаграмме случайного перемещения на дальние расстояния. Никогда не думал, что руны настолько могущественны и дают такую власть. Я отправлю тебя далеко и надолго, — он вытащил из моего рукава палочку. Взмахнул своей, отлеветировав стул с Драко к стене. На полу загорелись знаки, стоило Бэддоку отступить за границу рисованного заклинания. — Но я же смогу вернуться, Малькольм. Ты же знаешь, что это не решит проблему. Подумай, что с тобой сделает Север, когда узнает о том что ты сотворил? — я забалтывал омегу и пытался взять власть над кругом. Колдовать я не мог, но взять под контроль чужое колдовство я мог. В какой-то миг пришла мысль, что малый круг не может работать внутри цепочки рун, запрещающих колдовство, но тут же исчезла. Его потоки были осязаемы для меня, но подчинить их себе было сложно без палочки, тем более — изменить. Я уже приступил к расширению влияния на нити, когда до Бэддока дошло, что я действительно могу вернуться очень быстро, даже без палочки и это взбесило его. Он заметил, что я каким-то образом влияю на рунный круг и поднял волшебную палочку. Я понял, что сейчас мне будет очень плохо, и потянул за нити колдовства, заставляя сработать круг, но видимо успел только прикрыться натянувшимися струнами колдовства, тянущимися от начертанных закорючек на полу. — Обливиэйт, обливиэйт, обливиэйт, — он выпускал всё новые и новые нити колдовства, но они застревали в струнах круга, вписываясь в структуру, меняя рисунок и мне всё тяжелее становилось удерживать вязь. Рунный круг сдетонировал от очередного заклятья забвения и я провалился в пространстве, принимая на себя всё, что наслал на меня омега. Последнее, что я увидел, — это глаза Драко. Столько отчаяния и боли вспыхнуло в них при взгляде на меня, которые сменились злобой и мстительным удовольствием завидев Бэддока, но это мелькнуло и пропало, а потом меня завертело в пространстве или подпространстве, перемещая куда-то далеко-далеко. Я упал в белое и мягкое, а ещё очень холодное и мокрое. Тонкие струнки, словно тянущиеся от солнечного сплетения к кому-то, тихо зазвенели, натягиваясь, и лопнули. Я закричал от невыносимой боли, в голове всё помутилось, и пришла прохладная тьма, укрывая мой разум и прошлое толстым слоем тумана. Открывать глаза пришлось в несколько этапов. Зрение не желало фокусироваться, но я упорно хлопал веками, заставляя смотреть. Вокруг было тепло, деревянные стены и мягкая постель подо мной. От тёплой стены шёл ровный жар. - Проснулся, касатик? — я не понимал этого языка. И мне оставалось только смотреть на сказочную старуху, что склонилась ко мне. — Я вас не понимаю, — едва шевеля языком вытолкнул из пересохшего горла я. — Гличанин. Ох ты батюшки святы, щур мой, щур, защити и помоги дитятку, — она так смешно бормотала, что я улыбнулся. Рядом с этой бабкой мне было спокойно. Во всём теле была слабость и я вновь закрыл глаза. — Как тебя звать-то, мальчик? — послышался английский с жутким акцентом. — Я не помню, бабушка. Знаю только, что мне нужно вернуться. Я не помню своё имя, я не помню, куда должен вернуться, я не помню к кому, помню только, что должен вернуться к нему. Я не сказал, что наши дети… — в этот момент я положил на живот ладонь под внимательным взглядом тёмных бабкиных глаз. — Я волшебник. — Волхв, значится. Ничего, малый. Тебе нужно сил набираться, а потом все свои проблемы будешь решать. Ну и я помогу, чем смогу, милок. А пока выпей это, — она поднесла фарфоровый чайничек. Носик ткнулся мне в губы, и я глотнул травяной настой. — Вот так, а теперь спи. Ты долго в сугробе валялся, если бы не мой Серый, так и замёрз бы в снегу, сердешный. Спи, дитятко, познакомимся когда проснёшься, — под её уютное бормотание я и уснул, думая, что стоит узнать, кто такой Серый и поблагодарить его за спасение моей жизни. Драко. Я не предполагал, что Бэддок свихнётся на почве ревности. Никогда не желал таких сильных чувств и привязанностей ни себе, ни кому-либо ещё. Когда омега начал колдовать, то я понял, что план провалился и всё обернулось самой худшей стороной. За себя я не боялся — несмотря на запечатанную силу, артефакты и амулеты работали. То ли круг был дефектным, то ли нарисованная пентаграмма внесла некоторые помехи в большой круг, но всё, что я взял с собой работало, как и комплект наследника. Порт-ключ нагрелся, пытаясь пробить преграду. — Прости, Дракусик, но ты же понимаешь, что я не могу отпустить тебя просто так. Малю-у-усенький обливиэйт — и всё будет так, как надо, — он наставил на меня свою палочку. Серьга среагировала на мою панику, печатка и браслет ответили на угрозу извне — и кристалл в галстучной булавке перенёс меня в Малфой-мэнор. Я нервно вздохнул и попытался снять верёвки, но заклинание кинул омега, поэтому оно мне не по зубам. — Тилли, позови отца ко мне, — я понимал, что мог бы позвать мать или жену, но они провозятся с колдовством Бэддока слишком долго, а я хотел спасти Гарри. Попали ли в него заклятья беспамятства? — Сын… — отец молча вынул палочку и снял волшебные верёвки. — Я жду объяснений. — Бэддок похитил Гарри Поттера, я попытался ему помешать, но потерпел поражение. Нужно сказать крёстному, у них очень сильная связь… — Северус сейчас ничего не может сделать, Драко. Несколько минут назад ему диагностировали магическую кому. Кто-то насильно разорвал его связь с женихом. Угрозы смерти нет, но он будет приходить в себя ещё некоторое время. Поттер сам вернётся. Теперь он может остаться с тобой, но никогда не забывай, валяя любовника по кровати, кто родил тебе сына. Будь мудр и не выставляй эту связь напоказ. Придёт время — и Герой должен будет жениться, чтобы дать продолжение своей крови. — Бэддок отобрал у него палочку и попытался стереть ему память. Если мы сообщим в аврорат, то это поможет тебе в Министерстве магии. Дружба с Гарри Поттерром и искреннее волнение о судьбе похищенного Героя… Ты и сам знаешь, что это можно долго использовать в собственных целях, — я не знал, как ещё уговорить отца поднять тревогу, но переживал я зря. Просчитывать выгоду он мог в самом раннем возрасте, а уж ту, что приведёт его как можно ближе к власти, он не мог упустить. — Ты прав, сын. Идём, ты помнишь то место, куда пригласил Гарри для разговора от имени мистера Бэддока? Надеюсь, что он не успеет уничтожить улики. И запомни, Драко: ты хотел примирить омегу и своего друга. Тебе стало жалко этих двоих, и ты предложил Малькольму встретиться с Поттером и поговорить, чтобы выяснить всё раз и навсегда. — Не первый день замужем, отец, — я криво улыбнулся. — В том-то и дело, что замужем, а не женат. Одни неприятности от твоей дружбы с национальным достоянием. Лучше бы омегу себе нашёл… Северус. Всё утро я ощущал тревогу, но никак не мог понять, отчего на периферии моего сознания звенит тревожный сигнал. Гарри был ласков и немного задумчив, но я не придал этому значения, видя, что он был недоволен моим самоуправством. Газета не порадовала его. Вечером он сказался занятым и исчез. Я решил, что стоит выпить с Люциусом в его кабинете и обсудить будущие торжества (месть ещё вызревала на задворках моей памяти, прибавляя всё новые подробности). Мы договорились о нескольких домовиках и даже о поставке некоторых сортов вин с его французских виноградников, как я почувствовал натяжение магических нитей магии в солнечном сплетении между мной и кем-то. Не успел я предпринять хоть что-то, как мой дух вышибло из тела и повлекло в далёкие дали за тем, к кому я был привязан этим проклятьем. Я пытался тормозить и цеплялся за оставленное в Малфой-мэноре тело, но это не помогало, тогда я подхватил струны и дёрнул, обрывая связь, боль, равная по силе адскому пламени, окатила меня с ног до головы. В этот самый момент я и увидел того, кто был привязан ко мне, но было слишком поздно — нити истаяли из моих призрачных рук. Гарри корчился в снегу от боли, в его глазах был страх и непонимание. Он взглянул в мои глаза и не узнал меня, но я точно знаю, что он меня видел, видел мою душу. В следующий миг я потянулся к нему, но моя душа должна была вернуться, ведь теперь ничто не удерживало нас вместе. Меня подхватило и повлекло назад в собственное тело. А над обморочным Гарри навис серый волчара-оборотень, раскрыв пасть. Пусть. Только бы выжил. Я готов варить ему ликантропное зелье, только бы он остался жив. Впереди появился тёмный лабиринт. Душа влетела в него, и за спиной сомкнулись ветви, запирая меня. Вокруг было тихо, солнце пробивалось сквозь шторы, но я ещё помнил тот страх, который гнал меня по лабиринту собственного сознания. Где бродила моя душа? Видел ли я правду или мне привиделось, что Гарри покинул меня? — С возвращением, Северус, — Люциус сидел мрачный и недовольный чем-то, недалеко от кровати, которую я сейчас занимал. — Что произошло? — голос хрипел и не желал повиноваться, вспомнились дни, когда я лежал в Святого Мунго и не мог говорить из-за порванных Нагини связок. — На Поттера напали, но его уже ищут… — Домовик… — Драко и Нарцисса попытались посетить дом на площади, но он запечатан. Эльф не ответил на их призыв. Совы не могут доставить почту твоему жениху, а зелье поиска не работает даже на карте мира. Гоблины утверждают, что он жив, относительно здоров, но где находится не могут понять. Мне жаль, но Гарри Поттер исчез. Возможно твоя связь соулмейтов могла бы… — Её больше нет. Я сам оборвал её, приняв за проклятье, — я попытался сесть, и Люциус помог мне в этом. — Рассказывай всё, что произошло, Люц. — Бэддок уговорил Драко устроить ему встречу с Гарри… — я слушал и удивлялся. Вся история была из-за чужого чувства жадности и эгоизма, блондин представил всё так, словно Драко использовали, но я в это не поверил. Слишком хорошо я их знал. Возможно, Драко ввязался в это, пытаясь заполучить Гарри для себя (я прекрасно знал, что мой крестник сильно влюблён в Поттера), но когда всё вышло из-под контроля, то он запаниковал. Бэддок нашёл место, где недавно проводили операцию по задержанию преступника, но не убрали блокирующий круг. Крестник даже обрадовался, что не нужно будет следить за магическими потоками и предотвращать сглазы и проклятья. Точнее, нужное место подсказал младший аврор мистер Томас, очарованный омежьими повадками и запахом, он же дал и свой амулет, который разрешал колдовать при столь сильных ограничениях магии. Дин оказался альфой и не смог устоять перед Малькольмом. Омега добавил несколько своих приготовлений и избавился от соперника, рассчитывая стереть память и свидетелю, но у него не вышло. В тот момент, когда Гарри боролся с обрушившимся на него обливиэйтом, я последовал за своей парой, но так и не понял, что он просил о помощи. Мой Гарри впервые сам позвал меня, а магия соулмейтов помогла ему в этом. Почему я принял её за проклятье? Зачем я оборвал… — Сколько прошло времени? — голос показался карканьем. — Восемь дней. Бэддока взяли под стражу, но он сам не знает, куда отослал Поттера, вписав случайный выбор в рунную вязь круга. Пять обливиэйтов вплелись в структуру нарисованного заклятья. Северус… твой жених никогда не вспомнит тебя. — Он беременный… двойней. Мой Гарри беременный, а я так и не привёл его к гобелену, чтобы признать перед магией его и наших детей! Мне казалось, что до дня нашей свадьбы не так долго и я всё сделаю в этот день… — Какие дети? Северус, ты бредишь… — Он тот самый омега, которого вы все ищете. Гарри получил мастерство совсем недавно, поэтому… Мастер Ворон и Гарри Поттер одно лицо, Люциус. И он беременный от меня двойней. — Ты уверен? — мой давний друг смотрел на меня с недоверием. — Мар лично определила беременность. Я должен найти их. Гарри может не выносить детей. Его магии не хватит на двойню. — Мы ничего не можем сделать. Только ждать. Крепись, Север, — Люциус был ошарашен открывшейся правдой. И всё же опыт не позволил ему долго пребывать в прострации. Я более чем уверен, что он просчитывает новый план, но буду ли я фигурировать в нём как муж Гарри или бывший друг Люциуса — я не знаю.