Бывает и так.

Гарри. За окном раздался волчий вой, а затем кто-то закричал. Девчачий голосок был таким отчаянным, в нём было столько страха и паники, что я скатился с кровати и побежал на помощь. По дороге я споткнулся и упал, моя рука попала в ведро с чем-то сыпучим и ещё тёплым, но я не обратил на это внимания. В коридоре, который бабушка называла «сени», было темно и холодно, как впрочем и за окном, несмотря на снег. Стоило бы одеться — и я сдёрнул с вешалки овчинную дублёнку, натягивая на сонное тело, сунул ноги в нечто странное, короткое и резиновое. По дороге к двери собрал своей головой паутину и, снимая её, провёл по лицу ладонью несколько раз. Выскочил на крыльцо — и смолкнувший крик поднялся вновь, только кричали уже несколько детей на расчищенной дорожке. Из-за перил, сбоку крыльца вышла бабушка, она удивлённо смотрела на детей. — Тикаем! Яга вызвала чёрта на подмогу! — несколько мальчишек побежали прочь, не оглядываясь, и только маленькая девчушка со страхом смотрела то на меня, то на хозяйку этого дома. Дверь хлопнула, закрываясь за мной, а я понял, что стою в чёрных, низко обрезанных резиновых сапогах на ледяном крыльце, в одних трусах и овчинной дублёнке. Бабушка взглянула на меня и зашлась хохотом, сгибаясь от нежданного веселья, упираясь руками в свои колени. Отсмеявшись, она попыталась разогнуться, но посмотрела на недоумевающего меня и сомлевшую от страха девочку на дорожке, снова засмеялась. — Ох, уморил. Неси её в дом, горемыка. Да умыться не забудь, — я подхватил упавшего в обморок ребёнка и понёс в протопленный дом, всё же на крыльце было холодно босиком в ноябре. Снег уже лежит на земле, укрывая будущий летний урожай всходов. В комнате из старинного зеркала на меня взглянул… чёрт. Тёмные нечёсаные лохмы торчали в разные стороны, лицо вымазано сажей, а тулуп, как назвала дублёнку бабушка, делал фигуру и вовсе размытой и шерстяной, и только зелёные глаза сверкают на лице. Старушка поглядывала на растерянного меня и фыркала в кулак, пытаясь замаскировать смех. Пришлось идти и приводить себя в порядок, хорошо, что хозяйка сунула мне за занавеску полотняные штаны и майку. Краем уха я слышал, как пришла в себя девочка. — Бабушка Яга, а вы меня съесть хотите? Не ешьте меня, мамка с городу приехала совсем недавно, мы ещё… — малая почти плакала. — Да что ты, милая. Я почитай годков сто человечину не ем. Изжога замучила, — старуха снова захихикала. — Да пошутила я, Олеся. Неужто ты меня не знаешь? — Н-но… чёрт же… — бабка опять засмеялась. — Да то правнучек мой. Из Англии приехал, вот спросонья и попал в ведро с золой. Горюшко у него большое, ну да не о том речь. Тебя ведь дед послал? Вы чего кричали-то? — Так оборотень на крыльце сидел. Кир меня толкнул к нему, а он зарычал. — Показалось тебе, Олеся. Серый деток любит, зачем ему на тебя рычать? Вот возьми для мамки эти травы, ты же за этим пришла? А эта мазь — для деда Миколы. Пусть мажет коленки только, на остальное она не действует. Вот это будешь сама кушать да старших потчевать, ну и этим охламонам, что тебя бросили и отдали на съедение бабе Яге с чёртом, тоже дай. — Ягодки? — на стол был поставлен круглый деревянный короб с жёлтой мочёной морошкой. — Спасибо, бабушка Яга. — Ох дети-дети. Умылся ли, герой мой? — я как раз вытирался вышитым полотенцем. Казалось бы, вышивка должна царапать нежную кожу, но она была, на удивление, мягкой и от него шло тонкое ощущение магического потока. Я присмотрелся к рунной вышивке-обереге, хмыкнул и повесил полотенечко на место. Выйдя из закутка, в котором стоял умывальник, я улыбнулся девочке. При ближайшем рассмотрении ей оказалось лет девять. На курносом носу были конопушки, а льняного цвета волосы были заплетены в косу, которую перехватывала бахромчатая разноцветная резинка. Пуховик лежал рядом, на стуле. Тёплая водолазка и шуршащие тёплые штаны были тёмного цвета, словно подчёркивая белизну волос девочки. — Почему герой? — удивлённо спросил я. — Ты ж спасать бросился, разве нет? — она хитро прищурила яркие синие молодые глаза на морщинистом старом лице. — Кричал кто-то, — мне осталось только смущённо покраснеть. — Выпила молоко, Олесенька? Ну так беги, пока батька искать тебя не начал. Я Серого попрошу, он до деревни тебя проводит. — Я сама, бабушка. Страшный он, вдруг укусит, — она соскочила со стула и продела руки в рукава цветного пуховика. Длинный мех по оторочке капюшона смешно колыхнулся. — Ишь чего удумала! Серый не тянет в рот всякую ерунду. Или с ним, или сиди батьку жди, — припечатала старуха. — Твои товарищи, чай поди, всю деревню на уши поставили. Мамку твою потащат разбираться со мной, что дитятку сожрала, — она вновь скривилась, чтобы не засмеяться. — Ну что вы, бабушка Яга. Кирил с Даней вас любят, хоть и боятся… А… оборотень меня правда не покусает? — бабка всхлипнула, но зажала рот ладонью, хотя сверкающие весельем глаза прикрывать не стала. — Идём, глупая. Серый — простой пёс. Сын из питомника привёз ещё щенком, вот и вырос он на вольных хлебах большим да породистым… — дверь тихо хлопнула, а я растерянно присел за стол, я понимал всё, что говорили девочка и бабушка на русском. В животе заурчало, отвлекая от грустных мыслей. — Ты пошто не ешь? — вернулась хозяйка дома. — Твои детки должны кушать, а сейчас они только через тебя и могут питаться, — она выставила на стол чистую кружку и налила из глиняного кувшина молока, откинула расшитую петушками салфетку с блюда. Пирожки были крутобокими да пышными, заманивая меня своим сдобным запахом. В доме было тепло да уютно, как нигде ещё не было. Откуда я это знаю? Кто я вообще такой? — Ты кушай, дитятко. Кушай, да слушай что я скажу. Зовут меня Ягиника Степановна Кощеева, я простая женщина. Мои родители могли творить волшбу, а я… да не о чем тут говорить. Ты далеко в Сибирских лесах. Недалеко есть деревня обычных людей, но ты-то волхв, как я погляжу. Тебе к колдунам надо. Может твои родичи найдут тебя, али вспомнил что-то? — Нет. Я помню, что могу колдовать, и то, что у меня будет двое детей, — ладонь сама прикрыла плоский живот. — Вроде бы учился, но родственников нет. Я сирота. — А отец твоих деток? — она задумчиво барабанила по столу пальцами. — Я не помню его. Я не помню даже своего имени, — она хлопнула ладонью по столу. — Не дело без имени жить. Пока не вспомнишь хоть что-то, можешь у меня пожить. А хочешь — насовсем оставайся. Когда родишь, то селянам скажем, что жена твоя родами померла, а другие её родичи захапали её денежки да сирот тебе и подкинули. У нас народ жалостливый, после такой истории тебя примут. Только начать надо с того, что жёнка твоя бросила тебя, отказалась за тебя замуж идти. Её родственники вас рассорили. Ну да я придумаю парочку подробностей. А пока тебе нужно имя дать. — Как я могу вас понимать? — заторможенное состояние никак не проходило. — Так я тебе колечко на палец натянула. Оно рядом с тобой было, когда ты в прошлый раз просыпался. Видимо оно помогает другие языки понимать, — она кивнула на мои пальцы, на одном из которых был тяжёлый перстень с тёмным камнем. На нём была гравировка — треугольник, в котором был круг, а в нём уже прямая чёрточка. — Когда я тебя в сугробе нашла, то думала, что не выхожу, боялась, что умрёшь. Одёжку твою пришлось снять, не дело в постель одетым ложиться. Да и то восемь дней я тебя отварами поила. Нет во мне силы, только и могу, что травы собирать да ими хвори людские лечить. — Вы сквиб, нет, даже не так. Вы слабый маг, — я улыбнулся. Эта бабушка была тёплой и словно родной. — Не понимаю, о чём ты толкуешь. Ты ешь, дитятко, — она подвинула кувшин и тарелку с пирожками. — Меня местные бабой Ягой прозвали. И то верно, похоже звучит. Да только простая я женщина, Горушка, говорила уже. — Что? Вы… — Сильный ты мальчик, вот и имя тебе нужно сильное — Горислав. Не по нраву? — Мне нравится, — я улыбнулся. У меня теперь есть что-то своё, то, что принадлежит только мне. — И документы нужно тебе справить. Фамилию мою возьмёшь. Пошлю-ка я Серого к своему сыну. Он сильный волхв, может и вернёт твою память, да посоветует, как нам дальше быть. Ещё бы букварь какой по русскому языку… А теперь ложись в постель! Ноги опять застудил. Тебе беречься надо, а ты голышом по холоду скачешь. Эх, дитятко глупое, — я только поцеловал её в сморщенную щёку. - Спасибо, бабушка Яги, — спалось мне сладко и снились мне тёплые летние сны. Северус. Я провалялся восемь дней. Всё это время мой Гарри был где-то там, совсем один. Нужно встать и пойти на поиски. Кто встретился на его пути? Кто воспользуется его положением? Нужно… — Люциус, я знаю, что вы оба — ты и твой сын, причастны, хоть и косвенно, к тому положению, в которое мы попали. Я не стану мстить, если ты поможешь найти моего омегу. Никакая иная вира меня не устроит. Договорись с авроратом, чтобы меня пустили к Бэддоку. И помни: Гарри только мой. Он предназначен мне магией, он носит моих детей. — Прости, Северус… Я бы мог отступить, но не теперь, мой сын влюблён в Поттера с самого детства, и теперь есть шанс быть им вместе, а для рода Малфой — получить одному из альф в мужья омегу. Если Герой решит остаться с Драко, то я встану на его сторону, несмотря на нашу дружбу. Я говорю с тобой настолько откровенно только потому, что не хотел бы потерять нашу дружбу, но пойму, если ты решишь разорвать все отношения с моей семьёй, даже отказавшись от стольких лет наших непростых отношений. Дети будут воспитываться на два дома. Ты сможешь приходить в любое время, как и было до сих пор, и забирать их на некоторое время. Ты отец, и я не стану лишать тебя законного права воспитывать свою кровь… — Для таких решений слишком рано. Нам нужно найти Гарри, для начала. И пусть я оборвал связь с ним, но Гарри принадлежит мне. Я стал его первым альфой, я стал отцом наших детей, я добился согласия на брак. Люц, я не отдам его. Даже не надейся на своего сына. — Пусть так. Да победит сильнейший, — он тепло улыбнулся. На его лице читалось облегчение. Неужели его напрягало то, что мы могли рассориться навсегда? Честные ухаживания предполагают даже магическую дуэль, запрещено только смертоубийство альф, да насильственное похищение омеги, и то в последнем утверждении есть исключение, если похищенный омега станет законным супругом похитившему его альфе. Только поэтому я давил на Гарри, но не мог запереть его в своём замке, как бы этого не желал я сам. После соглашения альф о Честных ухаживаниях, магия фиксирует их клятвы и нарушивший свои слова получит такой откат, что до потомков может и не дожить, а то и потерять тех, что уже есть. Можно сказать, что Бэддоку сильно не повезло: за его руку и сердце никто не станет объявлять о Честных ухаживаниях. Я пытался договориться с тем родом, которому проиграл в карты этот мальчишка, и всё бы было хорошо, но то, что он сделал… Я отдам его той семье, и пусть сам разбирается со своими долгами. За всё нужно платить. Встречу с Бэддоком Люциус организовал очень быстро. В камере, где омега мог содержаться только один, было скудно и с мебелью, и с освещением, и с яркими цветами. Серый камень стен, деревянные мостки с тонким матрасиком и таким же тонким одеялом не впечатлили меня. В Азкабане было намного хуже. — Сев! — он вскочил, радостно блестя глазами. — Ты пришёл, я знал, что нужен тебе. Только я, а не какой-то бета… — Мистер Бэддок, — мой голос был холоден. Люциус был ещё более равнодушен к этому наглецу и просто отвернулся. Старая омега сопровождала нас, так положено по закону. Альфы не могут остаться наедине с омегой, их обязан сопровождать другой омега и выступать кем-то вроде дуэньи. — Я желал бы узнать конечный пункт того рунного круга, посредством которого вы отправили моего жениха прочь. — Что? Сев… но… Нет! Даже если бы я знал, то никогда не сказал этого, пусть сдохнет! — мальчишка отступил и начал бесноваться, швыряя на пол вещи с лежачего места. — Прекратите этот цирк, мистер Бэддок. У меня есть разрешение на сеанс легилеменции в отношении вас, если нужная информация не будет нам предоставлена, — оставалось только давить на страх этой бездарщины. — Я ещё раз спрашиваю вас. В каком направлении вы строили рунную цепочку портала? — Я не знаю куда он переместился, Сев! Пентаграмма была с коэффициентом случайного перемещения. Очень надеюсь, что его расщепило при… — я не ударил его так, как он того заслуживал, просто дал пощёчину, звонкую и унизительную. Это настолько ошеломило его, что он уставился на меня раскрыв широко глаза. — Гарри носит моих детей. И если с ними хоть что-то случится… Я тебя заставлю пройти все муки нижних миров, дрянь. — Как Поттер может кого-то вынашивать… — Он омега, мистер Бэддок, — Люциусу надоело молча наблюдать за неприятной сценой. — К тому, что он является Национальным героем, мистер Поттер родился омегой и это было скрыто до некоторого времени, это известие только усугубляет ваш поступок, — Люциус сдерживал меня за руку, а старый омега встал между мной и арестантом. Видимо он тоже питал неприязненные чувства к арестанту после того, что только что услышал, но он был обязан выполнять свой долг. — Успокоился? — обратился он уже ко мне. — Да. Прошу не сопротивляться моему вторжению в разум, мистер Бэддок. Иначе вас ждут болезненные ощущения, — я поймал взгляд полный страха и произнёс заклинание, желая сопротивления этого несчастного. В его голове был чёткий порядок, никакого хаоса, как у Гарри когда-то. Возможно такая упорядоченность воспоминаний появляется с возрастом, мне не с чем было сравнивать. Сеансы легилеменции проводить мне выпадало не так часто, как хотелось бы. Я быстро нашёл нужные воспоминания. Бэддок не стал скрывать и сказал правду, последняя ниточка оборвалась. Мне стоило больших усилий не сделать нечто, что свело этого наглеца с ума. Нет, я придумал более тонкую месть, которая может растянуться на всю жизнь Малькольма Бэддока и эта участь будет не столь сладка, зная семейку, которой он проигрался в карты. С ним будут обращаться как с очень важной вещью, ограждая рождённых детей от влияния омеги, их будут забирать немедленно после рождения, давая ему полноценный отдых на какое-то время. Свободы он более не получит, проживая в просторной золотой клетке. Я позабочусь о нужной информации для нужных ушей. Только потому, что я предвкушал месть, мистер Бэддок остался разумным и вменяемым. — Что ты узнал? — вывел меня из задумчивости Люциус. Я не удержался и усыпил омегу. Наш сопровождающий укладывал его на голые доски лежанки. Мальчишка сам натворил кавардак в камере, сам и приберётся после того, как проснётся. — Он сказал правду. Гарри отбыл в случайном направлении и теперь вычислить его местоположение невозможно. Я так же просмотрел всю их встречу. Твой сын… Я всегда знал, что мой крестник слабоват перед собственными хотелками. И, если бы это не касалось Гарри, то восхитился упорством и изобретательностью Бэддока. — Ты будешь мстить, — после столь простого вопроса старый омега напрягся, заступая дорогу к арестованному. — Да, но не своими руками. Скажите, его ожидает только штраф за то, что он натворил? — Да… к сожалению. Он так и не понял, что пытаться уничтожить феникса или носящего его суть, означает — навлечь на свою судьбу множество несчастий. — Феникс? — Люц был несколько ошарашен. — Я видел Гарри Поттера только мельком, но абсолютно уверен, что в нём заключена суть феникса, видимо, в предках кто-то вступил в брак с одним из них. Этот птенец — сама жизнь. Рядом с ним все будут счастливы, если не желают или не затевают ему зла. Ждите и судьба вновь столкнёт вас, лорд Принц, — привратник закрыл камеру, осуждающе посмотрел в решётчатое окошко в двери и тихо побрёл на выход. Нам осталось только последовать за ним. Хотелось узнать что-то большее, но было ясно, что старик не произнесёт ни слова об этом. Гарри. — Афанасий! — восклицание бабушки разбудило меня. — Не смей пугать мальчика. Ему и так сильно досталось. Теперь его никто не найдёт. И если это тот самый Гарри Поттер, то стоит спрятать его от всего мира, дав ему спокойно родить малышей. — Он беременный? — голос старика показался смутно знаком. — Двойня. Мальчик столько пережил из-за непутёвых взрослых, как же они меня злят! Глупцы! Как можно выставлять ребёнка перед маньяком, как можно требовать от этого мальчика умереть? Пусть радуются, что Горушка решил вернуться в жизнь. Лежать бы сейчас Англии в руинах, — ядовито произнесла Ягиника. — Да уж, проклятье бы легло на всю страну за то, что они натворили. Наверное, ты права, пусть он всё вспомнит сам. Заклятье мудрёное, но оно слетит вскоре. Хорошо, что оно не присосалось к магическому ядру. Нужно подумать о будущем Гар… Горислава. — Я уже всё продумала. Этот мальчик станет моим правнуком. Хотя по документам будет являться приёмным сыном. Сделаешь? — Ты же знаешь, что я не могу отказать тебе, мама, — он вздохнул. — Я и сам бы его усыновил, или Георгия попросил. Сын не отказал бы, но мы не пойдём поперёк слова старшей Матери в роду. Всё сделаю. Род Кощеевых примет в своё лоно нового младшего родича. Только... он трижды лорд… — Не им тягаться с нашим Хранителем! Да и не станем мы менять статус мальчика, просто у него появятся старшие родичи, которые не дадут ему упасть, поддержат, когда нужно, но и не станут удерживать, когда придёт время посмотреть свет. Малыши - вот что меня волнует. Мальчик точно Певерелл и Блэк. Девочка — Поттер. Я бы забрала её в наш род, но… не стану делать ничего против воли Горушки и маленькой внученьки. — Сколько же лет мы живём, мам? Про старших братьев столько успели сказок сочинить. Знаменитые в Англии Певереллы или на Руси Кощей… — Не нужно, они были твоими старшими братьями. Да и было это очень давно… — мне показалось, что Яги смахнула невольные слёзы. — Ты теперь глава нашего рода, Афонюшка. Если мы примем мальчика в род Кощеевых, то и Хранители его родов объявятся. Думаю, что они всё поймут правильно. Певереллы от моего среднего сына появились, а остальные им каким-либо боком родня. Вот только чем наш мальчик заниматься станет? — Он уже Мастер артефактор. А после того, как мастер Ворон прогремел по всей Европе своей работой, то его сразу вычислят. У Горислава есть предрасположенность к снятию проклятий, в том числе и родовых. Дело прибыльное и не простое. В гильдии я опять же состою, с этим проблем не будет. Некромантская жилка в нём тоже есть, но… Обучу, афишировать только это не станем. Рано или поздно, но его наречённый объявится. Связи-то он оборвал, но судьба не любит, когда не исполняются её повеления. Она сведёт их ещё раз. — Что бы там не решил Горислав, но мы поддержим его решение. А теперь остаётся только ждать, — она встала, пошуршал на полке. — Вот. Эти деньги на подкуп… — Мам! Ты думаешь, что у младшего Кащеева нет денег? Я всё сам сделаю, — они вышли, а я ошеломлённо таращился в деревянный потолок. Выходит, они знают, кто я. Они знают мою историю. И она очень непривлекательна. Нужно будет просмотреть все доступные источники информации о Гарри Поттере. Значит, я трижды лорд и бабушка Ягиника - моя очень далёкая родственница. Нет худа без добра. Откуда я знаю этого Афанасия? Спустя несколько дней я всё узнал про Гарри Поттера. Лучше бы я не читал этого. Судя по английской прессе Гарри то Избранный, то котелок с помоями. Настолько противоречивой характеристики я не читал ещё ни о ком. Последние новости о помолвке и объявлении свадьбы с мужчиной меня доконали. В груди тёплым комом шевельнулось что-то когда я читал о Северусе Снейпе лорде Принц, но в памяти так и не всплыло ничего. Я решил, что не стану подгонять события и буду ждать встречи со своим суженым. Сейчас мне есть о ком думать и чем заняться. Бабушка Ягиника сделала мне щедрое предложение. Она дала мне семью, но при этом не отрезала от остальных моих привилегий в других, почти ушедших в Тень семьях. Она действительно та самая баба Яга, а дед Афанасий - брат Кощея бессмертного из русских сказок. Средний же брат когда-то уехал на острова в племена Бриттов. Там осел и создал новый род, отказываясь стать главой рода Кощеевых. Руси тогда не было, а вот волхвы ещё были. Много лет спустя родились три брата Певерелл и создали Дары Смерти, а в Сибири появился Кощей Бессмертный. На принятии в древний род Кощеевых младшей ветвью меня случилось нечто странное. Рядом с тёмным замшелым камнем появился крылатый человек, как мне показалось. Но это был Жнец. Тёмные перья на крыльях отливали полночным небом, глазницы заполнила тьма, а в руке он держал косу, по древку которой вились рунные цепочки древних символов. Рядом появились многохвостый белый лис, гримм и василиск. Я их помнил, смутно, но помнил. Они скромно присели по другую сторону камня, так и не оставив следов на снегу, а я вскрыл свою вену. Тяжёлые тёплые капли стучали об камень под мерную песню Афанасия и одобрительным взглядом бабушки Ягиники. Остальная толпа народу улыбалась, глядя на нас, придерживая в руках подарки новому родичу. К тому дню я знал о себе прежнем всё, но так и не вспомнил ничего из своего прошлого. Как ни странно, но русский язык я знал. Дед Афанасий только хитро улыбался, когда я произнёс первое слово и дальше стал разговаривать, словно знал этот язык когда-то. Для меня началась новая жизнь и всколыхнут ли отзвуки старой жизни мою нынешнюю - я не знал, так же как и старшее поколение я собирался только ждать и учиться новому ремеслу. Я помнил все знания, что когда-либо были привнесены в мой разум, но напрочь забыл людей, которые присутствовали или участвовали в моей жизни. Весьма символично, что я вступал в новую жизнь тридцать первого декабря. Бабушка Ягиника назвала его Щедрый вечер по-старославянски или Новый год. Спустя шесть лет. Северус. Все давно успокоились и перестали искать Гарри. Кто-то ещё сокрушался, как Гермиона Уизли, например. Оказалось, что Поттер переписал на неё дом. Тот самый, в котором они устраивали попойки. Молодая женщина была рада отдельному жилью (после рассыпающейся Норы я был бы рад любому отдельному дому), но настояла на том, что отдаст плату за него… по частям, разумеется. Когда Гарри пропал, то Бэддока чуть не линчевали, настолько статья Риты о запутавшемся юном омеге всколыхнула общественность. Чего она хотела добиться было неясно. Итогом стало исчезновение омеги из Англии. Министерство официально заявило, что за него выплатили штраф и забрали под покровительство одной из старинных семей в Италии. Я позаботился, чтобы они первыми узнали о том, что можно забрать омежку, заплатив штраф и успели раньше остальных. Думаю, что жизнь живого инкубатора ему обеспечат. Сейчас я и Люциус должны появиться на встрече с Мастерами по снятию проклятий. Нарцисса наконец-то уговорила его довериться специалисту. Двери открылись и мы вошли в освещённый неопознанными артефактами зал. Шары с голову большой собаки, были развешены по стенам и под потолком, в них мягко светился солнечный свет. Гильдия по снятию проклятий была легендой и только рекомендации, данные некогда Гарри, позволили нам попасть к Мастерам. Сегодня мы будем просить каждый за свой род. — У нас гости, — прозвучало по залу. Голос был тихим и спокойным, но услышали его все присутствующие. — Они пришли просить о своей крови, заручившись словом одного из тех, кто дорог нам, — при этих словах внутри меня всё сжалось. Они знали Гарри! — Я, Люциус Абраксас Малфой, взываю к Мастеру о снятии проклятий с крови моей и моих потомков, что живут теперь, — мне сразу бросилось в глаза, что все присутствующие были одеты, как мастер Ворон, но у него был тёмная мантия с глубоким капюшоном, а у них белая с серебряной вышивкой, хотя это были скорее плащи. — Я, Северус Тобиас Снейп лорд Принц, взываю к мастеру о снятии проклятий с крови моей, — темноволосый мужчина сидящий в неудобном деревянном кресле с высокой спинкой, единственный, кто не спрятал лицо, улыбался нам. — Хорошо. Кто ответит на просьбу? Мастера? — к нам шагнула фигура в ослепительно белом одеянии без каких-либо вышитых или пристёгнутых знаков. — Я готов, — этот голос пронзил меня насквозь, заставив и Люциуса вздрогнуть. — Прекрасно. Мастер Кутх согласен взяться за вашу просьбу. Советую слушаться его во всём… — я не стал слушать дальше уставившись на фигуру в белом. Он выше, чем Гарри, да и в плечах шире. Дверь в зал распахнулась и ударилась об стену. Раздался рёв мальчишки - и каштаново-рыжая девочка с длинными кудряшками залетела в зал, таща на буксире светловолосого мальчишку выше её. Она деловито прошагала сквозь строй взрослых и поклонилась тому, что сидел в кресле. — Лира Альхена Кощеева просит прощения, что грубо отказала в сватовстве Николаю Петровичу Романову, — она толкнула зарёванного мальчишку лет восьми к мужчине и обижено поджала губки. И я только теперь понял, что ранее со мной говорили на английском. Стоило заговорить этой девочке, как заработал переводчик-артефакт. Отвлекая внимание от малышки, вбежал темноволосый мальчик, но он успел только встать с ней рядом. — Лира! — загрохотало по залу. Мне даже показалось, что где-то в поднебесье ударил гром. Сердился тот самый мужчина, что принял наш заказ. — Пап, я правда не хотела, — опустив взгляд в пол, упрямо выдала она. Мальчик, забежавший последним, встал перед ней, словно защищая её от гнева отца. — Не хотела вновь побить кузена? — значит, это не мой Гарри. Мастер женат и эти дети… Мой омега не смог бы выносить двоих малышей, и я долго не мог смириться со смертью моих детей. Где он теперь, кто встретился на его пути… — Я приношу свои искренние извинения роду Романовых за выходку моей дочери, — главный хитро посмотрел на Кутха и улыбнулся. — Извинения приняты. Николенька сам виноват. Не по силам себе невесту выбрал, — в зале раздались смешки. Никто не подумал насмешничать, но все поняли это как шутку. И уже нам с Люцем: — Мастер Кутх будет в Англии тридцать первого июля. Он даст знать о своём прибытии роду Малфой и роду Принц в тот же день, — нас выставляли вон. — Север, а Кутх - это ведь воплощение духа ворона в России. Он многозначительно на меня посмотрел. Если это… — Нет. Я уже устал надеяться, Люциус, — мне нужно было сказать это вслух. — Но надеяться так и не перестал. Усталость не преграда. Ты будешь ждать его до конца своей жизни, как и… - …Драко, — мы все перенесли пропажу Поттера по - разному. Альфы, что объявили о Честных ухаживаниях, нашли себе пару. Кто - женщину, кто - омегу, но все они нянчат детей и счастливы в магическом браке, все, кроме меня. Драко смирился со своей долей и вроде наладил нормальные отношения с Асторией. Ещё и Антонин схлопотал не снимаемое проклятье, о котором он не желает говорить. — Посмотрим. Не станет же мастер прятаться под капюшоном во время обряда. Поттер потерял память, но не внешность. У тебя есть шанс, Северус, — он улыбнулся, и мы сжали порт ключ, исчезая из этой загадочной и странной страны.