Prince

Чимин просыпается по утрам безбожно рано. Юнги это заметил. Просто трудно не заметить, орущую на всю квартиру «Тауч май баре» в шесть утра из мобильника Пака. Прошло меньше недели их сожительства (Юнги не подобрал еще получше слова всей этой фигне), а Мин уже предугадать может каждое действие Чимина. Юнги считает Чимина гребанным роботом. Ну невозможно же все до мелочей проделывать строго по бумажке в блокноте. Пак тратит на водные процедуры—ровно пятнадцать минут, на переодевание—шесть минут тридцать четыре секунды (Мин не поленился проверить), на приготовление завтрака — двадцать минут (хотя сам не жрет нихрена, а только пододвигает тарелку Юнги). Первые дни Пак много тупил и постоянно опаздывал в университет. «Наверное, составлял расписание» — думает Юнги и усмехается. «Вот же больной…»

***

Может, У Чимина в расписании нет места для Юнги, потому что Пак почти все время молчит, сидит в комнате или пропадает в универе. Юнги уже думает, что Чимину, наконец-то, надоела эта хрень с совместным проживанием и он тупо пытается Мина избегать. Альфа решается на очередной серьезный разговор (кажется, пятый за неделю). Мин даже проговаривает вслух речь, которую собирается втирнуть Чимину. В которой он доходчиво объясняет омеге, что пора и честь знать… Но когда «сосед» не возвращается, а на часах уже четыре утра (нет-нет, Юнги не ждал, просто как-то не спится), альфа придумывает новую речь, в которой почти нет мата (ну да, почти). Не то, чтобы Мину было не пофиг, где в четыре часа утра шляется его названный истинный-сожитель. Просто «ну какого хрена?» и «если хотел сбежать, мог бы и предупредить». В квартире тихо очень. На кухне не слышно тихого пения, больше напоминающего бормотание. Запах какао в воздухе еще ощутим и Юнги открывает окно, пытаясь его выветрить. Вдыхает полной грудью и не понимает, почему не рад ни капельки. Вроде бы, вот она — свобода! Но пусто как-то и закурить очень хочется.

***

Шесть утра. Юнги не спит. Он автоматически прикрывается одеялом, чтобы не слышать надоедливую мелодию. Но мелодии нет и Мину немного плохеет. Ему на работу только через три часа, а свалить из квартиры хочется до покалывания в пальцах. Он встает и закрывает окно. А толку? Запах, видимо, въелся в стены — не пропадает. Мин уже решает пойти на работу пораньше, когда телефон вибрирует, оповещая о звонке. — Алло? — Здравствуйте, это Мин Юнги? Голос мужчины очень высокий, почти писклявый, что заставляет Мина невзлюбить его владельца сразу. — Да. В чем дело? — Я врач из больницы Хесан. Ваш подопечный сейчас у нас. Не могли бы вы сейчас приехать? — Эмм, подопечный? — Да. Пак Чимин… Юнги не дослушивая, сбрасывает звонок и бежит на поиски ключей от машины, попутно натягивая на себя теплый свитер.

***

— Юнги? — голос Чимина тихий и звучит жутко неловко. Омега, кажется, растерял всю свою уверенность, потому что чувствует себя ребенком, которого собираются отругать за непослушание. — Юнги? Ты меня игнорировать всю дорогу будешь? И вообще, чего ты злишься так? Ну с кем не бывает? Хей! Юнги! Чимин начинает злиться сам. И это вот совсем не к стати. Потому что невозможно предугадать, что может случиться между двумя взбешенными парнями в таком маленьком пространстве. Чимин уже собирается Юнги вмазать, когда слышит грубый недовольный голос. — Ответная реакция организма на голодание и сильные препараты для похудения. Чимин, скажи честно, ты совсем придурок? Юнги сжимает руль, выплевывая слова и сильнее повышая голос. — Почему сразу придурок? Ничего же не случилось. И вообще-то, я уже взрослый, чтобы самому решать! — Чимин, ты свалился в обморок посреди улицы, потому что сам так решил? Ты настолько взрослый, что можешь сам решать, как умереть? Зачем ты вообще решил худеть? Ты себя в зеркале видел? Да у тебя ребра через футболку видны! — Я повторяю! Я взрослый! Мне не три года! Я сам могу решать худеть мне или нет! Они уже кричат друг на друга, но останавливаться не собираются. Все это бесконечное молчание за всю неделю, выплескивается в один миг, создавая почти ощутимое напряжение. Что хоть аккумулятор подключай. — Ну раз ты у нас такой взрослый, чего тогда сказал позвонить мне? Почему не решил проблему с оплатой сам? Или не позвонил родителям? А? Чимин, мысленно считает до десяти, но не выдерживает, посылая всех психологов мира в одно место. — Да ты меня уже задолбал! Нет у меня родителей! Некому мне звонить! Доволен? Чимин вздыхает и опускает голову, зарываясь в толстовку сильнее, в попытке спрятать лицо. Юнги в мыслях орет и матерится всеми знакомыми словечками, но уже на себя. Ну какой же дебил! Зачем вообще заговорил об этом? Ну бляя. Они еще некоторое время едут в тишине, пока Юнги мысленно избивает себя дверцей машины. Когда Мин все же решается взглянуть на Чимина, напрягается еще сильнее.Пак сейчас выглядит таким хрупким, вот ни разу не взрослым. Его бы обнимать крепко и кормить не переставая, потому что« блин, капец он худой». Волосы Чимина на солнце выглядят еще светлее, а тонкие маленькие пальчики сжимают рукава кофты. Юнги только сейчас замечает, какой Пак красивый.Нет, серьезно, реально же красивый. Альфа надеется, что Чимин выкинет эти заебы из своей головы и найдет уже себе нормального парня. Но от этой мысли почему-то неприятно бьет по ребрам.И Юнги это пугает. Очень.