Prince

Утро начинается не с кофе. Оно начинается даже не с дешевого ягодного чая в пакетике, который на вид больше напоминает мочу. «Доброе» началось с отборного жесткого мата Юнги, потому что Сахарок: Твою мать! Ебанный ты в жопу придурок! Сука, Пак Чимин! Найду, яйца на люстру намотаю! Какого хуя, я тебя спрашиваю, я не вижу рядом с собой твой накаченный зад? Члемен: Я понимаю, что это было ошибкой, Юнги-я, не надо мне ничего объяснять. Ты просто не контролировал себя, все в порядке. Правда))). Я думаю, нам нужно перестать общаться. Так будет лучше))) "Скобочки блять." Сахарок: Ошибкой твое рождение было, полудурок. Еще раз объясню! Если не притащишь свой зад сюда, я сам тебя найду и припердолю к батарее наручниками, усек? Это так по-взрослому. Уходить, ничего не объясняя, да и еще и игнорировать. Это в стиле Пак Чимина. Определенно. Просто, что не так то? Ну да, вспылил, возможно. Да и наговорил лишнего. Накинулся без разрешения. Поторопился немного меньше, чем дохуя. Да, а вот это в стиле Мин Юнги. Потрясающая парочка. Но ведь истинные же, к чему эти заебы? Да и Юнги, наконец, разобрался в себе и начал действовать. А что в итоге? Он снова один. Что-то, видимо, пошло не так. Например, все. Бля. Когда представлять миру новые матерные конструкции надоело, Мин начал действовать и пусть, ни к чему хорошему это не приведет, но будь, что будет. Где там номер вонючего омеги?

***

— Привет. — Ага. Я даже не буду спрашивать. — А я отвечать. Хосок стоял на пороге в квартиру Тэхена в одних трусах и удивленно моргал, взлохмачивая итак растрепанные волосы. Отходить он, похоже, не собирался. Этакий дракон у замка принцессы. — Хосок, я знаю, он здесь, поэтому свали во имя нашей долгой и крепкой дружбы. — Эмм, неа. Его здесь нет. Чон скрещивает руки на груди и прислоняется к дверному косяку. Улыбается, сволочь. — Скажи, что тебе нужно и дай пройти — Юнги закатывает глаза и устало выдыхает. День только начался, а он уже думает о массовых убийствах.«И почему меня окружают одни придурки?» — или я познакомлю тебя с полом, дебил. — Нет, хен. Я, конечно, тебя побаиваюсь, но Тэхен вообще монстр, когда злится. — Мин потирает веки кончиками пальцев и мысленно считает до десяти. Интересно, это вообще кому-нибудь помогает? — Ладно. Тогда просто дай мне знак. Он здесь? — шепчет Юнги, кидая хитрые взгляды на тонсена, а затем вытаскивает из переднего кармана флешку — готовая композиция на дофига важное выступление Чона. Шах и мат. Хосок нервно закусывает губу и немного подумав, дергает бровями. — Отлично. Ну ладно, тогда я пойду, пожалуй.- Мин кричит в приоткрытую дверь, в надежде, что его услышит «принцесса», кивает «дракону» и медленно входит в квартиру. Шпионской походкой проходя через кухню, где гремит посудой Тэхен, успокоившийся, после ухода Юнги, Мин глупо улыбаясь своей удаче, и на фоне хосоковских фейспалмов, подползает к дивану, на котором спокойно спит Чимин. Странно. Утром он убить омегу был готов, а сейчас обнимать до боли. А желание забрать его никуда не пропадает, поэтому альфа садится рядом у ног Пака и смотрит. Глаза у Чимина красные и реснички немного подрагивают во сне. Потрясающий. Слишком. Ничего не меняется. Мин привстает и опираясь рукой о диван, тянется к пухлым губам, но в последний момент. Сука, за что? — Апчхиии. Ну, ебаный в рот! — Ненавижу, гребанные тюльпаны! — Юнги? Пак испуганно округляет глаза и резко садится. Момент испорчен. — Юнги? — Тэхен злобно сдвигает брови, озираясь на Хосока. — Юнги? — пытаясь спасти ситуацию и свой зад за одно, Чон пытается впечатлить всех своим потрясающим актерским мастерством, за что моментально огребает полотенцем от Кима. — Ну почему тюльпаны, а? В мире дохрена запахов, Тэхен! Почему тюльпаны? — устало произносит в свои ладони Мин и… чихает. — Юнги-я, ты что здесь делаешь? — Чимин хмурится, но Юнги готов поспорить, что видит нотки боли отчаяния в темно-карих глазах напротив. — Вот так и получается Тэ-Тэ — Мин проигнорировав вопрос омеги, обращается к Киму, у которого от такого обращения кончики ушей заметно покраснели от гнева. — я, значит, просыпаюсь один — драматическая пауза — в холодной постели, — еще одна. Пак закатывает глаза — а он у тебя, да? Ммм. — Мин многозначительно хмыкает и откидывается на диван, напрягая окружающих в разы сильнее. — Мин Юнги, что за цирк? Тебе стоит… — Пак откровенно психует, повышая при этом голос почти до ультразвука. — Да-да, Тэхен-а, вот так и теряют доверие. — Мин снова перебивает омегу, из-за чего Пака серьезно так взрывает, но он терпеливо молчит. Пока. — Ну, ты главное заботься о нем. Следи, чтобы ел побольше, а то он вообще не жрет, если ему не напоминать. У тебя здесь холодно как-то, а Чимин мерзляк тот еще, одевается пусть теплее. Не покупай сладкое, ему нельзя и не забывай отвозить его в университет первое время, пока он не приспособится. — Пак переглядывается с Кимом и нервно теребит одеяло. — А еще не курите в квартире, он не говорит, но ему это не нравится. Не пускай его никуда одного, особенно — в клубы, не его это, поверь мне. Не подпускайте к нему незнакомых альф, просто не подпускайте, ладно? — Юнги — Чимин не может молчать, у него что-то сжимается внутри и дышать трудно, а голос совсем осипший, но Мин слышит и устремляет взгляд на омегу. Глаза в глаза. Или в душу? Паку страшно. — Прости, Чимин-а — почти шепотом. — Я не должен был торопиться. И я знаю, что мог быть слишком грубым и все такое, но тебе и вправду было так плохо? Или ты не хотел именно со мной? Прости если так. — Юнги-я… — Погоди, Чимин, я должен сказать. Мне реально очень жаль за все. И за тот раз в клубе. Ничего не было. Честно. — Юнги… — Подожди, я к тебе серьезно очень. Понимаешь? Ни к кому так. — Метка, придурок. Ты не поставил метку. От него разит другим альфой за километр, а он без метки. Дебил. О нем уже слухи пошли. Он же Пак-трахаюсьтолькосистинным-Чимин. — Хосок не выдерживает. Ну как так вообще можно было лохануться? — Так сложно что-ли подумать? Взял и куснул, делов то. Ты один раз тупанул, а он уже тут целую трагедию развернул. — Бля — Мин смачно шлепнул себя по лбу ладошкой, а затем обратился к Чимину — И че ты молчал? — Да пытался я. Ты же перебиваешь меня, осел! — Сам осел, раз из-за метки так загоняешься! — Метка — признак принадлежности, понимаешь? А хотя ладно, забей, не очень то и хотелось. — В смысле? А кто уже с утра ноет по этому поводу, а? — Иди в пень. — Да с тобой невозможно нормально поговорить! Я тут тебе в любви признаться пытаюсь! — Что? — Люблю тебя, говорю, и метку эту дурацкую по-любому поставлю — Чимин краснеет мгновенно, а Мину неловко и стыдно немного. Не каждый раз признаешься в чувствах. Да и вообще, не каждый раз признаешься в чувствах Пак Чимину. — Ну, если ты хочешь, конечно… — А че не понятно что ли? — Пак краснеет сильнее и целует альфу в щеку со смачным звуком. — Поехали домой, Чимин-а. — Юнги улыбается во все тридцать два, а Хосок уже раз сто глаза закатил. — Да-да, валите, прошу вас. У нас тут с Тэхеном постельно-трахательный сезон, а вы тут со своей романтикой. — Ким уже почти избивает альфу полотенцем, пытаясь попутно спрятать красные щеки.

***

— Ащщ! Больно же! — А ты как думал? — Нет, чтобы как все нормальные люди, момент бы хоть нашел. — Я тебе че следопыт? Еще че найти? — Ауф, Юнги-я, очень больно. — Пак жалобно скулит и потирает укушенную шею. — Ладно, дай подую. — Мин слегка дует на место укуса, мило поглаживая омегу. — Если бы знал, что так больно будет, не просил бы. — Чимин хмурится, а Юнги умиляется тому, какой Пак еще ребенок. — Ой, да ладно тебе, не так уж это и больно. Чего ты? — Да? А если я тебя укушу? — Ты не посмеешь! Ауч, Чимин-ааа, больно! Принцы, принцессы, драконы, замки — вся эта фигня хорошо, конечно. Но, блин. Кому она нужна?