A Dragon's Demand

Принц Эймон Таргариен       Солнце нещадно палило, когда он стоял на балконе покоев своей сестры. Принц Эймон Таргариен тринадцати лет, с серебряными волосами и фиалковыми глазами, он был принцем крови, из династии, которая уже давно была изгнана, а его сестра готовилась быть представленной своему новоявленному будущему мужу. Эта мысль приводила его в бешенство, она портила хорошее настроение, в котором он пребывал уже некоторое время. Его сестра собиралась замуж за конеёба, представителя дотракийцев, чтобы их брат мог попытаться вернуть то, что было украдено у них так давно. Вздохнув, Эймон отвернулся от балкона и солнца и направился внутрь покоев своей сестры, где она переодевалась.       Его сестра с серебристыми волосами и фиалковыми глазами, очень похожими на его собственные, была красива, она всегда была красива для него, даже когда они были детьми, а теперь она собиралась замуж, и эта мысль глубоко возмущала его.       — Ты не обязана это делать, ты же знаешь, – сказал он, ловя себя на том, что отчаянно пытается не казаться сердитым.       Его сестра, Дейнерис, посмотрела на него и печально улыбнулась.       — Мы оба знаем, что я должна, брат. Визерис приказал сделать это. Он – глава нашего дома, мы оба должны делать то, что он говорит.       Эймон почувствовал, как гнев внутри него стал разрастаться, становясь ещё больше, чем уже был.       — Почему? Почему мы должны мириться с этим безумием? Визерис так же хорошо, как и мы, знает, что дотракийцы боятся моря. Они никогда не пересекут грёбаное Узкое море, чтобы переправить нас через него и посадить его костлявую задницу на трон. А если бы у этого кхала была хоть капля здравого смысла, он бы сместил Визериса и меня и посадил тебя на трон. Но эти конеёбы не знакомы со здравомыслием, и поэтому он не станет этого делать. Визерис – глупец.       Его сестра приблизилась к нему в пылу его разглагольствований и коснулась ладонью его щеки, успокаивающе шепча.       — Будь осторожен с тем, что говоришь, брат. Мы могли бы говорить свободно, но мы оба знаем, что наши слуги всё слушают и докладывают Визерису и магистру. Мы не можем говорить то, чего не имеем в виду.       Эймон вздохнул, чувствуя руку сестры на своей щеке и все эмоции, которые это вызывало.       — Я знаю, но всё же, несмотря на все его разговоры о том, что он кровь дракона, Визерис в действительности не знает, что это значит. Иначе он не продавал бы тебя, как кусок мяса, тому, кто больше заплатит.       — Но он всё равно сделал бы то же самое, если бы мы оказались Вестеросе, – рассуждала его сестра. – В этом не могло быть никаких исключений.       Эймон хотел разозлиться на свою сестру за то, что она столь небрежно относилась к этому, к их новой ситуации, он хотел спросить её, значит ли это вообще для неё хоть что-то, но не сделал этого. Он уже давно научился молчать о некоторых вещах, когда до этого доходило дело, и это стало одной из множества причин, заставивших его задуматься об уходе, чтобы оказаться как можно дальше отсюда, но он знал, что не сможет. Эймон никогда бы не оставил свою сестру одну, не с Визерисом и уж точно не с каким-то конеёбом.       — Знаю. Тем не менее, я нахожу странным, что магистр посоветовал нашему брату обратиться к дотракийцам, когда у него самого более чем достаточно золота, чтобы купить нам армию во много раз больше. Почему он отправляет нас к дотракийцам?       Его сестра лишь пожала плечами.       — Не знаю. Я знаю только то, что мне сказали, и думаю, что мы оба должны принять это, брат. Визерис не из тех людей, которые могут проявить снисходительность, если мы станем задавать слишком много вопросов. И мой будущий муж тоже.       Эти слова заставили Эймона высказать своё разочарование.       — Ты не должна бояться какого-то конеёба. Если он посмеет причинить тебе вред, я лично убью его.       Его сестра посмотрела на него с некоторым удивлением, её голос мягкий, но ворчливый, когда она всё же решает ответить.       — Он не был побеждён никем в битве, Визерис говорил об этом гораздо раньше. Как ты собираешься одолеть его, брат?       — Есть множество способов убить кого-то помимо столкновения в сражении, сестра, – усмехнулся Эймон.       Дейнерис выглядела напуганной этим заявлением.       — Ты не должен говорить такие вещи, Эймон, они могут навлечь на тебя серьёзные неприятности!       В ответ на её слова Эймон лишь пожал плечами.       — Мне всё равно, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы убедиться, что ты не выйдешь замуж за этого конеёба, – на мгновение он сделал паузу, а затем задал своей сестре вопрос. – Ты же не хочешь выходить замуж за этого человека, не так ли?       — Конечно нет. Я хочу… – ответила Дейнерис, на мгновение замолкнув. – Я не знаю, чего я хочу, но точно не хочу замуж за кхала Дрого. Однако мои желания не имеют большого значения. Наш брат решил, что я выйду за него замуж, и мне придётся это сделать.       Эймон тяжело вздохнул, обнимая сестру и прижимая её к себе, кладя её голову себе на плечо.       — Я знаю, сестра, – тихо вздохнул он. – Но клянусь тебе всем, что мы любим и ценим, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы убедиться, что этот брак не состоится или как минимум не продлится долго.       Его сестра печально улыбнулась, тем самым разбивая ему сердце.       — Я знаю, что ты это сделаешь, брат.       После этого они отстранились друг от друга, чтобы каждый занялся своим делом – Эймон отправился в свои покои, чтобы подготовиться к встрече с лошадиным лордом, а Дейнерис осталась у себя, готовясь к той же встрече.       Тем же вечером дотракиец прибыл, чтобы увидеть его сестру, и Эймону хватило буквально одного взгляда, чтобы тут же возненавидеть его. Высокий мужчина, мускулистый и дикий, он посмотрел на Дени и ничего не сказал, ускакав, оставляя их всех в лёгком недоумении. Он поймал себя на мысли, что оказался согласен с Визерисом, когда тот назвал этого человека дикарём и дворнягой, но Эймон знал, что их брат не разорвёт помолвку сейчас, когда он всё ещё так жаждет трона, который казался вечно недостижимым. Эймон наблюдал за всем этим, а затем вернулся внутрь поместья, в гневе сокрушая всё в своих покоях в тот вечер.