A Dragon's Demand

Король Визерис III Таргариен       Его голову венчала корона, некогда принадлежавшая его прапрадеду, королю Мейкару, Первому этого имени. Этим венцом его короновала мать в тот день, когда пришло известие о поражении. Визерис помнил тот день, помнил страх и боль, которые он испытал, но не совсем понимал. Он помнил слёзы своей матери, когда она возложила на его голову корону, помнил, как обещал ей вернуть их трон, помнил её поцелуи. Он помнил её руки, холодные и липкие, когла она покинула этот мир. Визерис любил свою мать больше всего на свете, но она умерла, произведя на свет двух младенцев – девочку, наречённую Дейнерис, родившуюся слишком поздно, чтобы что-то изменить, и мальчика, которого нарекли Эймоном, в честь Рыцаря-Дракона. Визерис поклялся заботиться о них и защищать, и он исполнил свою клятву. Всякий раз, когда появлялись слухи о ножах узурпатора, он забирал их и уводил, спасая от смерти. Но заботились ли они о нём? Были ли они ему благодарны? Нет! Они не были, а вместо этого его младшие брат и сестра вечно плели какие-то интриги и строили какие-то планы. Они были глупцами.       Свадебная церемония длилась уже несколько часов. Кхал Дрого был больше похож на зверя, чем на человека, и Визерис восхищался им и в то же время боялся. Он ненавидел себя за страх перед каким-то зверем, ведь он был кровью дракона, а драконы не боятся ничего, поэтому он изо всех сил старался перебороть это чувство. Всё же этот человек пообещал ему сто тысяч мечей, а ради этого можно потерпеть присутствие на жестоких церемониях.       — Теперь, когда эти двое поженились, как скоро мы сможем отплыть в Вестерос? – спросил он, поворачиваясь к Иллирио Мопатису.       Мопатис, толстый и некогда высокий мужчина, хлопнул себя ладонями по животу и добродушно улыбнулся.       — Всему своё время, Ваша Светлость, – ответил он. – Хоть свадьба и состоялась, есть ещё несколько обрядов, которые непременно должны быть соблюдены. После первой брачной ночи кхал должен отвезти свою жену, принцессу, в Ваэс Дотрак, чтобы представить её Дош Кхалин и убедиться, что она достойна…       Визерис ощетинился от этих слов мужчины.       — Дейнерис – дракон, она более чем достойна. Дрого должен быть благодарен за оказанную честь.       — Истинно так, мой король, – поддакивал магистр, и Визерис подумал про себя, что если бы он так сильно не нуждался в помощи этого человека, то велел бы его выпотрошить за одно лишь жеманство. – Но вы, конечно же, понимаете важность этой церемонии? Как только она будет представлена старухам в Ваэс Дотраке, дотракийцы вновь смогут двинуться в путь, чтобы грабить и убивать.       Прежде чем Визерис успел что-либо ответить, его младший брат, Эймон, внезапно вмешался в их диалог.       — И таким образом ещё больше времени будет потрачено впустую, – говорит юноша резким голосом. – Как они собираются пересечь море, которого так боятся?       Визерис бросил на младшего брата сердитый взгляд.       — Они обязаны подчиниться и делать то, что велит им их король. Теперь у Дрого есть обещанная невеста, и он обязан сдержать свою часть уговора.       Он перевёл взгляд на Мопатиса, ожидая подтверждение своих слов, и тот согласно кивнул на каждое из них.       — Да, Ваши Светлости. Как только дотракийцы совершат все свои ритуалы, они будут готовы отправиться в путь. Корабли будут ожидать их в Пентосе, когда они вернутся, – ответил Мопатис.       Визерис заметил, как его брат искоса посмотрел на магистра, как будто был готов вызвать его на дуэль, поэтому просто ответил «спасибо, магистр». Он сделал глоток вина, многозначительно глядя на Эймона и замечая, как тот нахмурился, но отвёл взгляд, недобро наблюдая за невестой и женихом. Испытав облегчение, что теперь между ними воцарился мир, Визерис обратил своё внимание на сира Джораха Мормонта.       — Скажите мне, сир Джорах, что вам известно о ситуации в Вестеросе?       Он знал, что Мормонт родом с Севера, но также ему было известно, что он был изгнан Старком за какое-то смехотворное преступление, и поэтому рассчитывал, что гнев, который Мормонт, несомненно, питал к Волкам, окажется им полезен.       Мормонт, большой крепкий мужчина, его не разочаровал.       — Последнее, что я слышал, это то, что Ланнистеры неуклонно набирают силу в Королевской Гавани, настолько, что они начинают отстранять некоторых членов совета, таких как собственный брат короля, Ренли Баратеон, лорд Штормового Предела.       Это обстоятельство привлекло интерес Визериса. Он вспомнил Ренли Баратеона, мальчика, с которым впервые встретился много лет назад.       — Ещё я слышал, что корона настолько погрязла в долгах, что Железный банк в настоящий момент подыскивает других претендентов, чтобы сместить нынешнего короля.       Эти слова заставили Визериса напряжённо сдвинуться со своего места.       — Значит, Железный банк может рассмотреть возможность предоставления помощи законному хозяину трона?       Хотя эта мысль была ему неприятна, он полагал, что это лучше, чем ничего.       Мормонт поколебался с ответом и, кажется, бросил быстрый взгляд на магистра, прежде чем вновь заговорить.       — Думаю, что да, Ваша Светлость.       Прежде чем Визерис успел довести эту мысль до конца, Эймон вновь вмешивается в разговор.       — Если ты думаешь, что Железный банк захочет иметь какие-либо дела с тобой и ордой дотракийцев, то глубоко ошибаешься.       Визерис посмотрел на своего брата с таким гневом, что ему начинает казаться, будто его лицо пылает.       — Следи за своим языком, братец. Я всё ещё твой король.       В ответ на это Эймон лишь фыркнул.       — Ты носишь корону, брат, но это не делает тебя королём. Не больше, чем этот меч делает меня воином.       — Ты будешь помнить о том, кто ты и что ты, младший брат! – вскакивая со своего места, злобно выплюнул Визерис. – Я твой король и глава нашего дома. Помни об этом и не буди дракона.       Вдруг Эймон рассмеялся, и Визерис почувствовал, как гнев разгорелся в нём с новой силой, но прежде чем он успел что-либо сказать, барабаны и музыка затихли, и кхал встал со своего места, уводя Дейнерис из-за стола, за которым они сидели, и подводя её к лошади. Визерис наблюдал за этим с негодованием, его гнев отказывался утихать. Он перевёл взгляд на младшего брата, жалея, что тот уже не был тем маленьким мальчиком, которому было достаточно простой угрозы избиения, чтобы заставить замолчать. Мальчик больше не мальчик, поэтому Визерис был вынужден довольствоваться лишь гневным взглядом со своего места, прежде чем встать и подойти к сестре, чтобы прошептать кое-что ей на ухо.       — Трахни его как следует, сестрица, и не забывай, что я тебе сказал.       Он наблюдал, как его сестра кивнула, прежде чем исчезнуть вместе с дикарём, и только тогда он вернулся на своё место и, велев подать ему вина, вновь посмотрел на Эймона.       — Ты будешь помнить своё место, братишка. Если нет, то я сам напомню тебе о нём.       С этими словами он вылил чашу вина на голову своего брата, после чего встал и покинул церемонию, посмеиваясь при этом, явно довольный своей выходкой.