A Dragon's Demand

Принц Эймон Таргариен       Драконы ревели в небе, и этот звук заставлял его собственную кровь петь. Они звали его, звали домой. В эти самые мгновения Эймон чувствует себя более живым, чем за все годы его недолгой жизни. Облачённый в чёрные доспехи и шлем в виде дракона, он знал, что похож на короля. Он был королём, и сила была в нём. Они направлялись в сторону Королевской Гавани. Корабли двигались медленно, этого явно было недостаточно. Он кивнул Дейнерис, и вместе они направили своих драконов в сторону города, в сторону Красного Замка. Дом. Это слово на его языке казалось всеобъемлющим, всемогущим, заставляя поверить, что всё происходит прямо здесь и сейчас. Уже очень скоро они окажутся там, где и должны быть.       Красный Замок был всё ближе и ближе, и от одной лишь мысли об этом его сердце замирало, пропуская удар. Дом. Дом так близко, что он почти может дотронуться до него. Они велят своим драконам приземлиться во дворе замка, и их приземление заставляет землю содрогнуться, а у Эймона вызывает улыбку. Они с сестрой спешились, и к ним выходят люди, встречая их. Эймон с безразличием смотрит на этих людей.       — Склонитесь или умрите. Мы здесь для того, чтобы заявить права на наш законный трон, – холодно произнёс он.       Наступил момент молчания, который нарушается, когда кто-то говорит, что они не могут этого сделать.       — Что ж, очень хорошо, тогда все вы умрёте, – заявил он, и в следующее мгновение их драконы по команде извергли пламя.       Люди с криками умирали, а их объятые пламенем тела стремительно обратились в пепел. Эймон переступает через него, когда пламя стихло, и ухмыляется.       — Вам всего лишь нужно было склониться перед нами, – произнёс он, после чего направился вместе с сестрой в замок.       Когда они шли по коридорам Красного Замка, к ним навстречу выходили разные люди, но никто из них не пытается их остановить. Мысль об этом мелькает в голове у Эймона, но он решает, что это не имеет значения. Они продолжали идти, бок о бок, как это и должно быть, попутно оглядываясь по сторонам. Стены Красного Замка как будто указывали на их право идти по этим коридорам. На стенах не было черепов, о которых им рассказывал Визерис, и он знал, что это дело рук узурпатора и его родственников. Это заставило его на мгновение разозлиться, но это чувство исчезло, когда перед ними появились двери в тронный зал. Эймон понял это благодаря двум гвардейцам, охранявшим эту самую дверь.       — Отойдите в сторону, – велел он.       — Мы не можем этого сделать, – ответил один из рыцарей.       — Мы дали клятву, – сказал другой.       — Вы присягнули на верность ложному королю. Склоните колено перед своим законным королём или умрёте, – прорычал Эймон.       Первый говоривший рыцарь фыркнул.       — Ты – не король. Ты – самозванец.       Эймон сжал руку в кулак, и прежде чем успевает осознать собственные действия, он ударил рыцаря в лицо, которое, учитывая, что на мужчине не было шлема, превратилось в кровавое месиво. Эймон также разбил лицо другому мужчине, прежде чем отступить назад и вынуть из ножен свой меч.       — Сражайтесь или умрите, – прорычал он.       Оба мужчины обнажили свои мечи и направились к нему. Эймон усмехнулся, закрывая собой Дейнерис, а затем движется так быстро, как только может. Либо эти люди слишком медлительны для него, либо полные ничтожества. Он сделал несколько точных и быстрых движений, и рыцари упали на пол. Эймон презрительно посмотрел на них, плюнул, а затем вновь убрал меч в ножны.       — Вы недостойны носить белый плащ, – произнёс он, проходя мимо них и толкая дверь в тронный зал.       Вместе с сестрой они входят внутрь. Там, на троне, восседал один из родственников узурпатора.       — Ты сидишь на моём троне, узурпатор, – заявил Эймон, глядя на него.       Мужчина скрипуче рассмеялся в ответ.       — Я не знаю тебя, мальчик! Но это мой трон, по праву могущества и завоевания!       — Ты обязан жизнью всей своей семьи мне и осмеливаешься допрашивать меня? – фыркнул Эймон. – Ты хотя бы догадываешься, кто я?       — Я только что сказал, что нет, мальчик. Теперь либо преклони колено, либо объясни, почему ты убил моих людей, – ответил мужчина.       Эймон смотрел на этого человека, глядя на него и сквозь него одновременно, и гнев переполнял его.       — Я дам тебе последний шанс. Сойди с моего трона, и я, возможно, ещё позволю тебе жить, Баратеон. Если ты этого не сделаешь, я сам убью тебя.       Тогда рыцарь, стоявший у подножия трона, сделал шаг вперёд.       — Сначала тебе придётся пройти через меня, – прорычал рыцарь.       Эймон холодно посмотрел на него в ответ.       — Значит, ты – Лорас Тирелл. Я много слышал о тебе. Скажи мне, ты хочешь умереть?       Рыцарь усмехнулся.       — Не от твоей руки, Таргариен. Ты мне не ровня.       Эймон вновь обнажил свой меч, всё ещё окровавленный из-за недавнего сражения, и почувствовал, как Белгабад снаружи взмыл в воздух, перелетая с одного места на другое, как он привык это делать.       — Скажите это своим собратьям, сир, – ответил Эймон.       Рыцарь вынул из ножен свой собственный меч и направился в его сторону.       — Будь осторожен, Лорас, – с опаской произнёс Баратеон.       Эймон сделал первый ход, замахиваясь мечом вправо, Тирелл блокировал его удар, а затем оттолкнулся назад и замахнулся в ответ. Эймон позволил слегка себя задеть, затем ринулся вперёд, замахиваясь и кромсая. Прорвав защиту мальчишки Тиреллов и разглядев его слабые стороны, он предпринял ещё одну попытку нанести удар. Тирелл также не отставал, и вскоре они оба начали задыхаться, тяжело дыша. Их броня была помята, а по лицам стекал пот, но они оба продолжали свой смертельный танец, размахивая и нанося косые удары, их клинки пели. В какой-то момент Эймон заметил небольшой зазор в защите противника, чем и поспешил воспользоваться. Тирелл на мгновение замер, а затем упал. Баратеон закричал, а Эймон прошёл мимо рыцаря, направляясь к трону. Он презрительно посмотрел на брата узурпатора и нанёс ему один быстрый удар, позволяя его телу скатиться вниз по ступеням. Эймон убрал меч в ножны и протянул руку своей сестре, и когда она поднялась по ступеням, беря его за руку, он тепло улыбнулся.       — Теперь мы дома, любовь моя, – прошептал он. – Теперь мы дома.       Он сел на трон и ощутил, как сердце его наполняется теплом, а душа готова петь от радости.