В янтарных всполохах огня

      — Похоже, началось. — В этот раз тишину первым прервал Хибари. Гулкое эхо барабанов разносилось на всю округу. Он поправил свой плащ и вышел вперед ближе к своему спутнику, всматриваясь в деревню.       — У них ужасный вкус в музыке, — сказал Мукуро, а после завывающего звука инструмента он скривился и уже приготовился заткнуть уши, но его внимание привлекло кое-что другое. — Оя, это там кто?       Он сложил руки козырьком и разглядев фигуру в дали присвистнул.       — Оя, надо же — ребенок. — Он смотрел как маленькая фигура бежит в сторону леса, — а за ним…       В воротах деревни появились темные тени. Они тихо, крадучись вышли и Мукуро увидел собак, что подняли морды вверх и завыли. И явно почувствовав след добычи кинулись вперед.       — Охота, да. — Лицо его сделалось мрачным, а голос потерял все краски.       Кёя ничего не ответил.

***

      Тсунаеши бежал вперед. Он слышал эту противную музыку и ужасный звук со стороны деревни. Он не знал, как далеко ему нужно бежать и когда остановиться. Небольшие сугробы мешали и передвигать ногами было тяжело. Замедлив шаг он обернулся и застыл от ужаса. На него неспешно надвигались псы, что до этого сидели в соседних клетках. Сверкая своими красными зрачками в темноте, они бесшумно приближались. Тсуна со всех ног бросился к лесу.

***

      Две тени быстро сокращали расстояние до ребенка. Мукуро, чей веселый задор сошел на нет, все мрачнее смотрел на погоню.       — Не знаю что ты задумал, но не лезь. — Кёя предостерегающе шагнул ближе к нему, перекрывая обзор. — Это не наше дело.       — Оя, знаешь, — Мукуро поднял руку и в ней материализовался лук, — я влезу. Ты же помнишь, — он натянул тетиву, и из воздуха появлялись тени, переплетаясь, они образовали подобие стрелы. Выждав еще мгновение, Рокудо выстрелил прямо в бегущего на ребенка демона, — я ненавижу такую охоту.       Он посмотрел, как первая собака повалилась на бок и, протяжно взвыв, загорелась синим пламенем.       — Демонические псы? Так еще интереснее. Таких тварей не жалко.       Мукуро снова натянул тетиву, а Кёя лишь хмыкнул.

***

      Тсуна почти добежал до деревьев, как сзади протяжно взвыли. Не оглядываясь, он постарался бежать быстрее, но ноги не слушались, сердце билось как бешенное, и лишь из-за страха тело еще двигалось вперед к заветному лесу. Лишь когда он оказался среди первых деревьев он одернулся и истошно закричал. То, что изначально представлялось как собака, теперь было размазанной тенью, напролом несущейся на него. И вот замах когтистой лапой, но удара так и не последовало. В бок чудовищу вонзилась стрела и оно вспыхнуло синим пламенем. Не став дожидаться того, что будет дальше. Ребенок побежал дальше в глубь леса.       Он бежал до тех пор, пока не свалился от бессилия в снег.

***

      — Теперь ты доволен? — Кея поправил капюшон на голове. Луну заволокло серыми тучами, и мир не казался таким светлым. Снег больше не искрил, а с неба начали падать крупные снежинки. — Не говори, что мы пойдем его искать.       — Не-а, не пойдем. Зачем? — Рокудо уже убрал лук и теперь сиял только ему понятным энтузиазмом.       — Ты его спас. Не чувствуешь ответственности?       — Нет. — Он на мгновение задумался. — Нисколько. Я хотел остановить сам обряд или что там они творят. Хорошо бы наведаться в саму деревню, но мы опаздываем. Не так ли, Кёя-чан?       — Травоядное, ты просто меня бесишь. — Кёя скривил губы и презрительно посмотрел на Мукуро.       — Ку-фу-фу. — Рокудо развел руками мол «ничего не поделать» и, повернувшись к Хибари спиной, пошел вперед.

***

      Тсуна бежал вперед не оглядываясь. Ветви деревьев отбрасывали жуткие тени, а ноги так и норовили запнуться о корни или же провалиться в сугроб. Сил больше не было, холодный воздух заполнил все внутри, а перед глазами то и дело расплывался пейзаж. Замедлив бег и перейдя на шаг, Савада попытался отдышаться, но споткнувшись он покатился вниз по склону.       Страшного завывания уже не было слышно.

***

      Кёя и Мукуро к рассвету добрались до городских врат соседней деревни. Не подходя слишком близко и укрывшись в тени, они решили распрощаться.       — Я довел тебя. Теперь, — он протянул руку, — контракт исполнен.       — Да, Кёя. — Мукуро протянул в ответ свою и между их ладонями появился свиток. — Ты свою часть выполнил. Остальное за мной.       Пергамент загорелся и исчез.       — Все же жаль, что мы так быстро расстаёмся. Могли провести больше времени вместе… — и, ухмыльнувшись, продолжил, — но такое я все же скорее буду желать в своих кошмарах.       — Могу сказать то же самое, травоядное.       — Ты, главное, не сердись на Фонга. Ему нужна была помощь от нас двоих.       — Заставлять меня провожать тебя было чересчур. — Кёя нахмурился, вспоминая, как вообще согласился на такую работу и почему не проверил договор сразу. Но ладно, теперь Фонг ему должен, и так просто он не отделается.       — Оя, Кёя-чан, относись ко всему чуть проще. Просто то, что нужно доставить, очень ценно.       — И ты все же решил совершить остановку.       — И ничуть не жалею. Я готов лично убить каждого, — Мукуро сжал свою ладонь в кулак, — кто совершает такие обряды.       Хибари ничего не ответил. Посчитав, что разговор закончен, он развернулся и направился обратно в глубь леса.       — И даже не попрощаешься? — Мукуро смотрел в спину своего проводника. — А-а, как я его ненавижу. Особенно в такие моменты.       И, отвернувшись от леса, он вышел из тени высокой стены и пошел к вратам в город, напевая под нос простенькую мелодию.

***

      Тсунаеши не сразу смог подняться. Лицо жгло от холода и растаявшего снега. Руки кололо, а пальцы ног совсем не чувствовались.       Сев и оглядевшись, он увидел лишь деревья: было слишком темно. Луна полностью скрылась за тучами. Склон, с которого он свалился, теперь возвышался над ним неприступной стеной.       Не выдержав, Савада заплакал. Он кричал и рыдал как никогда. Прижимая ладошки к груди, он поднялся и побрел вперед не разбирая дороги.       Ему было больно. Но он не знал, где болит точно. Единственное, что он понимал, это то, что сейчас ему совсем не страшно.       Страха больше не осталось. Вместо него была лишь пустота.

***

      Хибари легко двигался по лесным тропинкам. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь серое небо и кроны деревьев. В лесу стоял сумрак, который вот-вот рассеется, и сугробы засверкают новеньким снегом что выпал этой ночью.       Тяжелой ночью.       Он остановился и прислушался. Хоть вокруг было тихо, но он слышал, как лес медленно просыпается.       Кея продолжал идти вперед к своему дому, что находился в глубине леса ближе к Белым Горам. Ему многие говорили что он выбрал не самое лучшее место для жилья, но он только отмахивался от этих слов. В лесу было спокойно. Суматоху создавали лесные жители, но они были не людьми, и поэтому не приносили никакого дискомфорта. Люди же сюда не забредали. Они вообще старались не заходить слишком далеко в лес и всегда придерживались своих тропинок. Они боялись лес и атмосферу что здесь была. В лесу находилось очень много мистического народа.       На полпути к дому его остановило странное чувство. Внутри как будто что-то натянулось и теперь звало его в сторону. Насторожившись, он пошел на этот зов. Пройдя вперед, он вышел на открытую местность. В центре было поваленное дерево, ствол которого почти полностью засыпало снегом. В прошлом году случился обвал, и это место стало похоже на небольшой пруд. Вода так и не ушла и, скорее всего, через некоторое время здесь образуется озеро или же болото. Но не все это влекло его сюда. На пне кто-то сидел.       Настороженно и тихо Хибари подбирался со спины незнакомца, пока в глаза не кинулась странная одежда и ярко алый пояс.       Ребенок, что был принесен в жертву. Которого спас Мукуро.       Продолжая тихо идти вперед, он специально наступил на сухую веточку. В тишине утра звук раздался слишком громко, но ребенок на него ни как ни отреагировал.       Он готов был уже уйти, но внутри все было перетянуто давящим чувством. Обойдя мальчика, он остановился прямо перед ним и заглянул в лицо.       На одежде остался снег которым припорошило мальца. Губы были синими и на ресницах застыл иней. Ребенок не дышал и Кея лишь чертыхнулся. Чертов Мукуро кинул ребенка умирать не самой приятной смертью в лесу из-за своих эгоистичных стремлений. Он стряхнул снег с его одежды.       Решив, что уже ничем не сможет помочь Хибари протянул руку чтобы прикрыть его глаза, но застыл и не смог пошевелиться от удивления.       Мальчишка, до этого не подававший никаких признаков жизни, глубоко и хрипло вздохнул и моргнул. На Хибари смотрели светло-карие глаза. Но взгляд был устремлен сквозь него куда-то вглубь себя, и Кея не был уверен что ребенок что-то сейчас видит вокруг. Но эти пустые глаза не лишились своего огня. Там, глубоко, Кея видел не потухшее пламя жизни.       — Эй, — Хибари смотрел прямо в душу мальчика. — Ты слышишь меня?       — Да. — Вместе со словами изо рта вырвалось облачко пара.       — Травоядное, у тебя невероятное стремление к жизни. Я не скажу, что ты счастливчик, — взгляд ребенка становился все осмысленнее, — но ты же хочешь жить? — Мальчик слегка кивнул не прерывая зрительный контакт. — Тогда, пойдешь со мной? Но назад тебе уже не вернуться.       Ребенок лишь не секунду закрыл глаза и выражение его лица стало печальным и уставшим. Вновь посмотрев на Кёю, он кивнул.       — Я хочу пойти с вами. — Слова прозвучали тихо и было слышно с каким трудом они даются этому ребенку. — Хочу жить.       Кея ухмыльнулся и прищурился.       — Тогда идем.       И, подхватив мальчика на руки, он направился вон от этого места.       Давящее чувство в груди исчезло.

***

      Тсуна уткнулся носом в ворот плаща. От мужчины совсем ничем не пахло. Точнее, он не чувствовал ничего. От мамы всегда пахло травами, а от соседской бабушки хлебом и землей. А мужчина не пах ничем привычным и знакомым. Он слегка нахмурился.       — Не травоядное.       — Хм? — Мужчина все продолжал идти, неся ребенка на руках.       — Меня зовут Тсуна. А вас?       — Хибари Кёя. — Савада посмотрел на мужчину. На тропинке, по которой они шли деревья были редки и солнечные лучи уже во всю освещали пространство вокруг.       У Кёи были красивые темные волосы и глаза: серые с вертикальным зрачком. Такие глаза он видел только у дворового кота, что никогда не давался в руки, если его не покормить. Но что Тсуну заинтересовало еще больше, так это то, что на голове у мужчины были рожки. Небольшие и темные, они сливались с шевелюрой брюнета.       — Приятно познакомится. — Савада улыбнулся лишь уголками губ. Сил почему-то на большее не было, а веки сами закрывались от тяжести.       — Спи. — Слова доносились будто бы сквозь вату. И, прежде чем заснуть, Тсуна почувствовал, как широкая ладонь касается его головы. — Мы идем домой.