Причины, по которым можно полюбить физику

Два часа спустя: — Надежда, Надежда, я буду нежна и верна-а-а, Надежда – ты словно луч самый первый, — я сидела на лавочке, возле школы, с граблями в руках. Ко мне сзади начало что-то приближаться, при том, напивая исковерканную песню. — Лена, там Валера. — Где Валера, как ты узнала? — Только ты одна так поешь… А так, ты же болеешь? — Ну, я как бы болею… И вдруг мне звонят, говорят что в школе преподает Бред Питт, и я уже здорова… Или Дженсен Эклз… — Только из-за него… Он скорее Онидзука, только старше и глаза зеленые… — Онидзука? Это кто такой? — Крутой учитель Онидзука? Ты, что, не смотрела? — Аниме твое… Он Бред Питт и точка! — Ты его не видела! — Я могу мечтать… Лена достала телефон из сумки и показала фото, сделанное на уроке. Там отчетливо был виден новый учитель. — Вы уже тут, — из школы вышел физик. Он был одет в синюю кофту и черные джинсы. — Где весь класс? — Эм-м-м, не знаю, вроде дома, переодеваются… — А это твоя подруга, помогать будет? — Я – Лена. Я болела, а, вот, сегодня выздоровела, — физик одобрительно кивнул. — А вы – новый классный руководитель? Извините, но я не знаю, как вас зовут… — Илья Васильевич, — так и хотелось спросить «Не Полежайкин случайно?». — Буду знать, Илья Васильевич, — многозначительно протянула Лена. — И фамилию не подскажите? — Ишь какая, фамилию примеряешь? — я с искрой в глазах посмотрела на подругу. Она ударила меня по спине ладонью: — Дура что ли? Я в дневник хочу записать, там же пусто! — Тойфель. — Серьезно? — хором спросили мы. — Да, что в этом такого? — Илья Васильевич Тойфель? — я покосилась на Лену. Она смотрела на физика, как на кусок золота. — Вы че, не русский? — Немец, но с русскими корнями, а чего это тебя так мое происхождение стало волновать, Романовская? — Интересно стало, вы же Тойфель! — Так вот, кто фамилию примеряет! — радостно завопила Лена, но я не растерялась: — Меня с собой не сравнивай, я любопытная! А ты – нет, так что назревает вопрос, кто же тут примеряет фамилию… — Спешу вас огорчить, Надежда, но мне не интересны «шуры-муры» и игры в любовь. Я думаю, как бы школу закончить, а раз вы этим заинтересовались, то проблема уже в вас, — этим она загнала меня в тупик. — Девочки, вы такие забавные, когда ссоритесь, — физик облокотился на грабли и мило наблюдал за нами. — Не ссорьтесь, рано вам еще мою фамилию примерять, восемнадцать будет, тогда посмотрим. — О, даже так… — Лена встрепенулась, а глаза загорелись чем-то недобрым. — А мне завтра восемнадцать, я просто тупая и на второй год оставалась! — Отлично, паспорт покажешь? — А его съела… — Кошка? — встряла я. — Нет, Надя, когда была бухая в стельку… Надь, ты чего не помнишь? Завалилась в четыре часа утра, и давай паспорт есть! — Не думала в театральное поступать? — физик подошел к лавочке, на которой мы сидели: — Она уже… Учитель перевел взгляд на меня, а точнее на мою голову: — У тебя ветка в волосах. — Я же говорю, шляется где не попадя! — выпалила Лена. — Где? — я нащупала ветку и начала её вытаскивать, но только усугубила ситуацию. — Подожди, — физик заботливо выпутал ветку из моих волос. — Держи, на память, — он протянул мне, сей предмет. — Ветка! Теперь буду передавать её из поколения в поколение! — Я все понимаю, но я не понимаю, где ты ветку нашла? — Лена задумчиво смотрела на нас. — В волосах. — Капитан Очевидность! Как ты её в волосы-то заполучила? — Я упала, и, видимо, она застряла… — Да-а, Романовская, как тебе тяжело живется… — сочувствующе протянул физик. — Ох, бичую, бичую… Паспорта есть начала, что дальше будет… — Ох, актрисы… — С пяти лет дружим! — сказала Лена. Потом подтянулись и другие ребята. Физик их отчитал, а потом мы все дружно принялись убирать две территории. Жара, мухи, ветер и сухой воздух. Из-за него, в воздух поднимались клубы пыли. Прическе пришел капец, да это и не важно, все равно, из-за пыли ничего не видно. И лишь Лена была идеальна! Идеальная укладка, макияж, одежда и даже веником она работала особенно. Ну, что сказать – её с пеленок отдали в театральную школу! — Блин, если я расчешусь, то ежа в волосах найду! — жаловалась я Астафьеву, который, как всегда филонил под деревом. — Откуда ежу взяться в твоих волосах, там скорее пляж… — Ты посмотри, какой злой ветер! Может, у меня в волосах их целый табун! — Табун ежей? Романовская, шикарная фантазия, — рядом с нами каким-то образом оказался физик. — Астафьев, я тебе эти грабли засуну, в самое неприятное для тебя место, если ты не будешь работать. — Интересно, а какое у меня неприятное место, может, мне понравится, — мечтательно протянул одноклассник. Учитель сунул грабли в руки Миши, и сел под дерево: — Это не честно! — Честно, честно. Может, и понравится, сам говорил. — Мне не нравится, — обижено прошептал Миша. — Я не знала, что ты мазохист! Когда учитель отвлекся на Лену, которая якобы подвернула ногу, Астафьев показал ему фак: — Астафьев убирает эту территорию один, и следующую тоже. Мы просто посмотрим. — Действительно мазохист, — пожала плечами Лена и вновь вошла в роль. — Илья Васильевич, я подняться не могу. Нога болит… Я с трудом сдерживала смех. Она так хорошо вошла в роль, что и слезы сумела пустить. Голливуд нервно курит в сторонке! — Так больно? — физик надавил ей где-то. Я не видела из-за его широкой спины, да и мою радостную рожу он неверно растолкует. — Ты подняться, правда не можешь, или нога сильно болит? — Второе. — Я не врач, но, кажется, растяжение. — Надо её к врачу, — крикнул кто-то из одноклассников. — А, может, лучше на детектор лжи, она же врет! — крикнул Астафьев, весь класс перевел на него глаза. Лицо Лены искривилось в угрожающей ухмылке, но потом приняло бледный вид. — Такую бледность ни одна актриса не сыграет, — физик взял её на руки. Лена просто сияла от счастья. — Мы в медпункт, а вы следите за Астафьевым. А потом на вторую территорию. Проследите за ним! Я, физик и Лена, отправились в медпункт. Ну, как? Лену нес физик, она была чуть ли не на седьмом небе от счастья. — Вы такой сильный, а вам не тяжело? Я же целую тонну вешу, — Лена опять за свое, так и хочется съязвить, но мы подруги: — Я говорила, тебе пора худеть… — но меня, кажется, не слышали. Я просто плелась позади всех. — Илья Васильевич, а у вас кто-нибудь есть? — Кошка устроит? — Я про девушку, жену или кто у вас… — Кошка у меня, Лена, и больше ничего. А как же его фотки в «вк»? Он же их не смонтировал? — А мне говорили… — Лена, не слишком ли много ты интересуешься моей личной жизнью? — Просто, вы такой симпатичный… Это чистый интерес и больше ничего, мне тем более один индивид уже нравится… — Кого же угораздило? — Ну, вы первый, а потом я! — удивительно, как ей удается добиться нужного результата. Я же после двух минут разговора буду молчать, и весь мой словарный запас иссякнет. — Была у меня жена, и отвечу еще на один, еще не заданный вопрос, характерами не сошлись. — Ну, может, я не буду? — Нет уж, отвечай. — Никому, а то я приду и задушу вас ночью подушкой! И даже ваша кошка вас не спасет! — Боюсь, боюсь, говори уже. — Миша Астафьев, — сначала я думала, что она говорит правду, но кто-кто, даже Джигурда, но только не Астафьев! Они друг друга ненавидят с детских лет, а тут любовь, как же… — Разве не знаете, от любви, до ненависти – один шаг. — Ух, намучаешься ты с этим металлюгой. — А вы с кошкой! Астафьев хотя бы не линяет! На лице учителя появилась улыбка. А я шла и завистливо смотрела на них! Я, может, то же хочу на руках у красавчика быть. Но куда уж мне… В медпункте на ногу симулянтке сделали повязку и выписали освобождение от физ-ры на две недели. — Ты сейчас идешь домой, я позвоню твоему отцу, он заберёт тебя, а я с Надей иду на субботник, — о, чудо! Он вспомнил обо мне!