Причины, по которым можно полюбить физику

— В смысле? — он смотрит на неё непонимающими глазами, а она радостно: — Ты станешь папой! — и обнимает его. — Я предлагаю начать все с начала. И вот здесь, мне стало и правда страшно. Он скорее всего бросит меня, да и кто я по сравнению с его женой... — Илья! — Ты понимаешь, у меня сейчас отношения, вроде как... Я не могу, — заторможенно отвечает он. — С кем? — улыбка с её лица пропадает. — С ученицей твоей... Лена, вроде? — Нет, вообще не угадала, — как тормоз произносит он, а жена его понимает: — Я позже зайду? — она не дожидается ответа, целует его в щеку. — Птичка моя, ты только позвони, как отойдешь. Он закрывает дверь и идёт в свою комнату. И хочется спросить, но не могу. В такой ситуации ему лучше побыть одному, и чувствую я, что бросит он меня... Сегодня или завтра – не имеет значения! Я слышу звон стекла в его комнате. Он либо фужеры протирает, либо пьёт, и я склоняюсь к последнему. *** Я перерешала все его тесты, а он не выходит из своей комнаты. Он как закрылся там с трёх, так до восьми и просидел. — Все хорошо? — я стучусь в дверь, но он не отвечает. Я дергаю за ручку и она поддается. — Все хорош... — и я замераю на месте. Физик прицепил себя наручниками к кровати и спал. Возле него лежала одна пустая бутылка из-под конька. Я села на кровать и убрала бутылку подальше. — Где ж ты наручники взял... — я убрала с его лица светлые волосы. — Вот чёрт, красивый, даже когда в стельку пьяный. Я попыталась найти ключ от наручников, и даже нашла, но когда открывала их, физик резко открыл глаза: — Твою мать! — я дернулась в сторону. — Надя, — его лицо расплылось в пьяной улыбке. — Я стану отцом... В двадцать три года... Мне ещё двадцать три, а я уже отец, — он тянется ко мне, но наручники ему не дают это сделать. — Я не хочу-у-у, — ему больно. Приступ радости сменяет тоска и грусть. — Я ее не люблю... — Ты сейчас пьяный, ничего не соображаешь, — я погладила его по голове, он свободной рукой поймал мою ладонь. — Надя... — Что? — я пытаюсь забрать руку, но он не отпускает. — Мне кажется, я тебя люблю, — он целует её. — Но, если ребёнок мой, то я не могу... Он должен расти с отцом, мной... А я с тобой. — Ты предлагаешь расстаться? — слёзы подступают к глазам, а в горле встаёт тугой комок. — Надя, — он резко дёрнул меня за руку, и я упала на него. — Я с ней не хочу... — А с кем ты хочешь? — его лицо было таким грустным, но в то же время милым. — С тобой, — он обнимает меня, и наши объятья затянулись на пять минут, если не больше. А потом я замечаю, что он давно спит. — Я тоже тебя люблю, — я аккуратно вылажу из его объятий. — Но лучше будет если ты со своей женой останешься. — Нет, — уже более трезвым голосом говорит он. — Ты пьяный, и плохо соображаешь, — он быстро находит ключ и освобождает себя. — Я практически трезвый, — он смотрит на меня и спрашивает. — Календарь есть? — В телефоне, — он прикладывает руку к лицу. — Точно. — Ты две минуты назад спал, — он берет свой телефон и набирает номер. — Я думал, и не такой я пьяный, — он переводит взгляд на меня. — Я думал, ты как Лена, а ты действительно меня любишь... — Стой, ты врал мне? — Нет, я пьяным прикинулся, но не врал тебе. И я немножко пьяный... Немножко. — А бутылка, и ты так долго сидел в своей комнате... А наручники? — Там уже половины не было... А наручники, чёрт их знает... Не помню, — он звонит и из трубки доносится голос его жены. Я вышла, что бы им не мешать, но мельком слышала, как они договорились встретится завтра в школе.