Причины, по которым можно полюбить физику

Вечером я сидела в обнимку с физиком, зная, что Лена больше не будет мешаться. Но её реакция и записка немного настораживали... — А тебя не смущает наша разница в возрасте? — мы смотрели фильм «Кэрри». — Не особо, — он смотрел фильм, как и я, но я по большей части наслаждалась моментом. — Тебе двадцать три, а мне всего шестнадцать... — Двадцать три минус шестнадцать сколько будет? — я немного тугодоум в счёте, да и с математикой у меня всегда были проблемы. — Будет семь. — Ну, семь лет... Тебе не кажется, что это большая разница? — он улыбается и целует в лоб. — Когда тебе будет восемнадцать, мне будет двадцать пять, — он отвернулся к экрану телевизора. — Я себя так успокаиваю... А ты чего вдруг? — Я ничего, — он смотрит, скорее пялится на меня. — Надя. — Правда, ничего такого! Ну, мы с Астафьевым... — Опять этот Астафьев. Получит он завтра, — он обнимает и шепчет на ухо. — Что он ещё тебе сказал? Я как бы могу сказать, но не хочется. Я и сама жалею, что узнала такое от Миши. — Надя, твои алые щеки так и хотят мне что-то рассказать, — с улыбкой протягивает он. — Ты не будешь рад, — я вспомнила тот стыд и смущения, когда мне сказал это Миша. — Поверь, это такая штука, что лучше не знать! — А я хочу знать, — он щекочет мне ребра и я вырываюсь. — Перестану, когда скажешь. — Ладно, — он перестаёт и смотрит. Его изумрудные глаза так и впиваются в душу, выворачивая её наизнанку. — Но тебе не понравится! Совсем не понравится! — Надя, что там такого сказал Астафьев? — Ты меня заставил... Скажи, что заставил! — он серьёзно смотрит, а потом соглашается: — Я тебя заставил... Говори уже. — Я даже не знаю, как сказать, — он уже хочет меня прибить. — Он мне не прозрачно намекнул, что у тебя...приливает кровь туда, куда не нужно.. — Что? — он отстраняется и так растерянно смотрит, а потом краснеет. И кажется он все понял. — Миша прав, тебе так не кажется, — я целую его в губы, он отвечает, неуверенно и скорее отвязаться от меня. — Вот только без Астафьева давай, — он улыбается и его смущение пропадает. Его рука медленно забралась под футболку, но потом остановилась и холодные пальцы коснулись кожи: — Не передумаешь? — его глаза изучали меня, а точнее мою реакцию. — Нет, — твёрдо отвечаю я, а сама думаю, может и правда рано? Он целует в губы и немного отстраняется, чтобы видеть реакцию. Его глаза пристально смотрят в мои. — У тебя такие красивые глаза, — и это не я говорю ему, а он мне. И что он нашёл в моих непонятного какого цвета глазах... Я хотела ему ответить, но он накрыл мои губы своими. Его поцелуй был таким нежным, не таким как обычно. Он будто говорил им «Остановись». Он крепко прижал к себе, так что дышать было тяжело. Поцеловал в шею, спускаясь ниже. Внизу живота все сжалось и дыхание перехватило. Я кажется и не дышала вовсе. Его пальцы были такие холодные, что каждое прикосновение вызывало стадо мурашек. Он стянул с меня футболку и стало так неловко перед ним. Я чувствовала, как на щеках появился румянец, и от этого ещё хуже. — Надя, скажи и я остановлюсь, — тихо шепчет он, а я и не хочу чтобы он останавливался. — Даже не думай, — он улыбается и снимает с себя красную футболку. Я такое красивое тело только в журналах видела. У него были такие рельефные кубики пресса. Я завораженно провела рукой по ним: — Ну, почему ты такой идеальный...— он улыбается и тянет руки к моим шортам. — Как давно я хочу их снять, — он пошло улыбнулся и стянул их, с таким довольным выражением лица. Я опустила руки к его джинсам и легко растегнула ремень, но молнию заело. Тогда он перехватил инициативу в свои руки, быстро расправился с ней. В ту же минуту передо мной предстали красивое мужское тело, без единого изъяна. Я провела рукой по его спине и почувствовала два шрама на лопатках. — Откуда они? — он берет мои ладони и целует их, не отвечая на вопрос. Его пальцы медленно добираются до лифчика и расстегивают его. И снова этот предательски румянец. Он отрывает глаза от моего тела и смотрит в глаза, так пристально: — Ты такая красивая, — шепчет он и целует в ключицу, спускаясь все ниже. — Не бойся. Он обнимает за талию, целует в губы, а потом берет на руки и несёт в свою комнату. Как давно я мечтала оказаться на месте Лены, как тогда, на субботнике. Он аккуратно кладет меня на кровать и страстно целует в губы. Он медленно стягивает с меня трусики, целует в шею и смотрит любящими зелеными глазами. Приподнимает за бедра и шепчет на ухо: — Будет больно, — он входит, и тело пронизывает жуткая боль. Которая с каждым толчком не прекращается. Он целует и что-то шепчет на ухо, что-то успокаивающее... Но это нифига не успокаивает! Я чувствую как по ноге стекает тёплая струйка крови, и сильно закусываю губу, так, что чувствую металлический привкус. Через несколько минут боль начинает стихать, но каждый толчок все так же причиняет неудобство. Он страстно целует и я уже не чувствую боли, а начинаю стонать от наслаждения. — Я люблю тебя, — шепчет он и я знаю, что это не пустые слова. Чувствуя приближение чего-то фееричного, я закрыла глаза. Наконец он сделал последний, самый глубокий толчок. Он лег рядом, приобняв меня, а я уткнулась в его плечо и заснула. Проснулась я от сообщения, которое написал Астафьев. На часах 14:34, а я не в школе... «Физик сегодня такой весёлый... И ты не пришла... Вы предохраняетесь?» — Дебил, — отключая телефон, прошипела я. Я попыталась подняться, но все тело жутко болело... Будто я вагон с цементом разгружала. Я услышала, как хлопнула дверь и по шагам стало понятно, что это был физик. — Привет, — мягко говорит он и садится на кровать. — Ты как? — Все пучком, — я сделала вид, что все хорошо. — А ты чего меня не разбудил? — Тебе сегодня надо поменьше двигаться... Тело сильно болит? — виновато спрашивает он. — Нет, — я села к нему ближе. — Болит, но не сильно. — Надя, ты плохая актриса, — он целует в плечо. — Я же вижу...