Причины, по которым можно полюбить физику

— Илья Васильевич, а что с вами? — спросили уже в который раз одноклассники, а физик в миллионный раз объяснил: — Машина сбила, — тут же в мыслях спрашивающего, появляется идея, что это сделала я или Астафьев. Но чаще, это был Астафьев. — Это Астафьев? — и это продолжается целый день, с того самого момента, как мы вернулись. Физик ходит с важным видом, помогая себе тростью. Такой интелегентный и сексуальный, а это трость добавляет ему лет десять... Ну, это даже нравится, по крайней мере мне. — Так, так, так, — на уроке, учителя сбил с мысли Астафьев и он пытается уже минуту вспомнить, о чем рассказывал. — А, да! Посмотрите на этот рисунок... — он смотрит на чистую и мокрую доску и тихо добавляет. — Который я зачем-то стер... По классу прокатился сдерживаемый смех, и тут Астафьев кидает в Гаврюшкину пластилином. Я сама не знаю, откуда он его взял. — Миша, ты если не отвечаешь, то не мешай! Берега-то видь! — серьёзно начала Гаврюшкина. — Астафьев, ты опять воду мутишь? — физик поднялся и подошёл к первой парте, а Миша сидел на последней, и физику было так лень идти дальше, что он кинул тростью в Астафьева. — Астафьев, к доске, — учитель садится в компьютерное кресло, которое он не так давно выпросил у информатички. — И трость не забудь. — Илья Васильевич, — жалобно протянул Миша. — Жопу в руки, и к доске, — физик улыбнулся, а по лицу Астафьева распространялась с молниеносной скоростью злость. — Чего вы цепляетесь ко мне? — физик поднял вверх густые светлые брови. — Я цепляюсь? Ты урок срываешь? — Астафьев нехотя поднялся к доске. — Если бы не Гаврюшкина, — Юля скрыла удивление, но её глаза, явно хотели убить Мишу. — Я не в тебя целился. — А в кого? — спросила Гаврюшкина. — Мне тоже интересно, — физик закинул ноги на стол и вопросительного глядел на горе голубков. — А, эм... В вас, — лицо физика нужно было видеть! Это что-то с чем-то! Большие глаза и приоткрытый рот, плюс ко всему, секундный ступор. — Я сейчас процитирую Юлю, «Берега-то видь», Астафьев, — Гаврюшкина смущённо улыбнулась, а во мне проснулась ревность, которая раньше тихо спала. — Пиздец, — тихо, про себя, говорю я, но почему-то все остальные это слышат! — Ещё раз и по губам, — на меня смотрел физик. Его лицо было таким серьёзным, чуть ли не злым. Он обычно очень добрый и весёлый, но когда строго смотрит – пробирается до самых костей. — Извините, — я заливаюсь краской, а Миша рад, что про него все забыли. Неловкую паузу прервал стук в дверь: — Тойфель Илья Васильевич, это вы? — мужчина в полицейской форме властно посмотрел на нас. — Да, — физик взял трость из рук Миши и вышел из кабинета. — Максим, за тобой пришли? — спросил Артем. — За тобой! — огрызнулся одноклассник. — Вообще, за Гаврюшкиной пришли, — съязвил Астафьев. Тут же она ответила: — Больше не подходи ко мне, — прошипела она. Астафьев не знал, что делать, но тут открылась дверь и физик позвал меня: — Надя, выйди, пожалуйста, — весь класс удивлённо начал кричать какую-то фигню, но строгий взгляд класс рука, быстро поставил их на место. Я с глупым выражением лица, вышла в коридор. — Что-то случилось? — мужик в форме положил руку мне на плечо. — Мы должны поговорить, — он переводит глаза на физика. — Одни. — Да, я понял, — он почесал затылок. — Я ещё нужен буду? — Да, — он странно посмотрел на учителя. — Я хотел дать ученикам самостоятельную, а если меня не будет, то они спишут, — но мент проигнорировал ответ физика. Он отвел меня в пустой кабинет и чуть позже, пришла женщина, в светло-сером платье. Её длинные чёрные волосы были собраны в высокий хвост, а на вид ей было лет тридцать, может, чуть меньше... — Надя, тебя ведь так зовут? — спросила она. — Да. — Меня, Евгения Валерьевна, — она села напротив меня. — Я задам тебе несколько вопросов. — Я это уже поняла, — это прозвучало как-то грубо, но она нормально отреагировала. — Ты подвергалась насилию? — Эм, да, — она нагнулась немного ближе. — Да? И какому? Ты можешь мне доверять, я никому не скажу. — В школе, — она не удивилась, а даже обрадовалась. — Вы знаете, когда говорят про эти экзамены, у меня такое чувство, что меня морально насилуют. — Нет, Надя, я не об этом, — она понимает, что я издеваюсь. — Ты подвергалась насилию в школе, кроме экзаменов? — Контрольные подойдут? — у женщины начала нервно дергаться бровь. — Нет, физическое насилие... — А-а-а! На физкультуре, меня заставляют делать какие-то фигуры из самой себя, против моей воли. Это считается насилием? — Нет, Надя, — видимо я её достала. — Тебя насиловал учитель или же домагался? — Нет, — я немного задумалась... Обычно домогаюсь его я. — А вас?