Причины, по которым можно полюбить физику

Уроки уже закончились, а идти домой я не могла, как и физик. Я не совсем понимала, почему, мы не можем туда идти, но спрашивать не хотелось, да и он не ответит, лишь посмотрит, как на идиотку. — У тебя есть тесты? — он так странно на меня посмотрел, а потом выглянул в окно. — Ты чего? — Сегодня Конец Света намечается? — он иронично смотрит на меня. — Нет. — Странно... Ты же тест попросила... Сама попросила, — он улыбается, а потом достаёт большущую стопку бумаг и маленький листок с цифрами. — Это что? — Это тесты, — он даёт мне красную ручку. — Почувствуй власть, — я сидела и проверяла их, а потом, тесте на двадцать шестом: — А классный журнал у тебя? — Да, — он показывает тростью на него. — Тебе зачем? — У меня по английскому фигня, — я тяну руку, но он тут же бьёт по ней тростью. — Ты чего? — Оценки надо исправлять своим умом, — ну, философ, блин. — Завтра английский, вот и исправишь... Я лично проконтролирую. — И как? — он устало улыбнулся, но не ответил. Он монотонно и размеренно качался на стуле, а потом начал ездить на нем по кабинету. — Взрослый человек, — подперев голову рукой и грызя ручку, сообщила я. — Ну тебя, — он с детской радостью катался по лаборантской. — Ты такой милый, когда улыбаешься, — он подъехал ко мне и посмотрел в глаза. — Ты чего? — Ничего, — он долго смотрит, а потом переводит глаза за мою спину. — Ты успел? — Да и я рассчитываю, что за год у меня будет пять, — физик улыбается и выдаёт: — Вот, жопа хитрая... Ладно, — Астафьев делает серьёзную рожу, но у него ничего не выходит. — Илья Васильевич, вам не стыдно, при детях выражаться? — физик поднял вверх светлые брови: — Вы дети? У вас от детей только дата рождения в паспорте, — он крутится на кресле, а потом смотрит на часы, которые висят на стене. — Полтретьего, домой не хотите? — Хочу, — протянула я, и забыв, что здесь стоит Астафьев добавляю. — Но не домой... Сзади кашлянул Миша: — Я такой незаметный, или вы мне доверяете? — Скорее первое, — тихо говорю я, чувствуя, что вся моя убогая рожа красная, как спелый помидор. — Да, ладно, — Астафьев потер затылок. — Я все понимаю, — повисла такая неловкая пауза. — А Вы знаете, что у вас кличка появилась? — Кто такой смелый? —физик подъехал к Мише. — Ваша любимая Гаврюшкина, — я тут же как-то оживилась и даже проснулась! — В смысле любимая? — физик мотает головой. — Она домашку делает, по всем предметам, а не как ты по физике да истории, и общество по случаю, — я в этот момент мысленно откручивала голову Юле, а потом физику. — У меня сейчас такое чувство, что ты вцепишься в моё горло... И какая у меня кличка, Миша, — Астафьев ржёт. — Трюфель, — физик удивлённо повёл бровью. — Я теперь гриб... Отлично! — я начинаю смеяться и не так сильно ревновать Гаврюшкину к учителю. — И как давно у меня кличка? — Где-то неделю, — я и не помнила такого. Хотя, я все время с физиком, вот и не знаю, что творится в классе. — Вы же с ней мутите? — спрашиваю я, а физик немного охренел от такой информации. — Ты и Гаврюшкина? Это шутка? — Нет, — Миша краснеет. — А что в этом такого? — Ты, бабка базарная, и Гаврюшкина, адекватный и здравомыслящий человек... Хотя... Раз она с тобой встречается, то и не такая здравомыслящая, — он немного задумался. — Испортишь Гаврюшкину, прибью. — Испортишь её! — воскликнул Астафьев, даже как-то радостно. — Я серьёзно. Единственная отличница в классе и с тобой связалась, — он краснеет и уходит. — Пошли домой? — помогая подняться себе тростью, спросил учитель. — А куда он ходил? — Я не сказал? — видя мою рожу, продолжил. — Ты поживешь некоторое время в общаге, — я молча кинула. Через минуту прибегает Миша, весь красный: — Там менты, он с бумагами к вам идут, — я отстранилась от физика и сделала вид, что пришла с Астафьевым. — Вот ордер, теперь довольны? — физик качнул головой. — Вы трое поедете с нами, — я понимаю физик, но я и Миша... Зачем им мы?