Завтрак в Черной Гавани

Завтрак в Черной Гавани *** Зеленая волна ударом молота обрушилась на палубу и рассыпалась белой пеной. Логан ощутил на губах соленые брызги. Внезапный порыв ветра заставил корабль застонать, но лорд-смотритель удержался на ногах. Влажный туман на давал видеть дальше кормы, но смотреть и так было не на что - вокруг только темный простор океана и серые скалы, торчащие из воды как кости мертвого кракена. "Знаменосец" был в море не меньше недели. Они двигались на юг, вдоль Серого Мыса, все дальше и дальше от разрушенного Альбиона. Руины Нью-Глушвиля остались позади, вместе с замком его семьи. Перед глазами Логана еще стояли черные столбы дыма, поднимающегося над городом, статуя Уолтера Бека, - холодная и мертвая, - и лицо брата в золотом венце, которое с тоскою смотрело на развалины, оставшиеся от города. Наверное, этот-то взгляд и вынудил его уехать. Взгляд не печали, а осознания смерти, взгляд безнадежности и одиночества. Таким он никогда не видел младшего брата и сомневался, что теперь когда-нибудь увидит. Ночью он собрал остатки своей гвардии и отчалил, взяв курс на юг, все дальше и дальше, к берегам какого-нибудь забытого острова, где он сможет раз и навсегда забыть о том, насколько был ненавистен Королевству в день прощания. Ему не хотелось и дня оставаться среди голодающих людей, обедая при этом за королевским столом. Выходя из сада, он успел в последний раз взглянуть на тень сира Уолтера. Странно, подумал Логан тогда. Старый солдат, которого еще год назад считали изменником и хотели казнить как мятежника, сделался вдруг героем для всего Альбиона. Кто-то потерял в битве отца, кто-то - сыновей, но все оплакивали Уолтера Бека. Никто даже не вспомнил про Кэдена, Норри, Пола или Эвана - его самых преданных офицеров, которые погибли, закрывая собой чьих-то жен. Но он помнил. Он знал каждого из них по именам - и почти все они были теперь мертвы. Тьма пришла в его дом, и на том месте теперь кладбище. -На горизонте какой-то город, мой король. Громкий голос заставил его обернуться. Позади стоял Гаред - капитан его корабля. Облаченный в пурпурный мундир с серебристым нагрудником, он казался простым солдатом, ведь на плечах мужчины не было даже погон. Они оторвались два дня назад, во время бури, и упали в море, вместе с бочонком вяленой рыбы. Казалось, что о погонах он горевал дольше. -Я уже давно не король. - холодно заметил Логан. -Нет. Не для меня. - простодушная улыбка тронула сухие губы Гареда. - Вы слишком быстро сдались, Ваша милость. Отдать трон этому щенку было не лучшей затеей, помяните мое слово. -Я поступил так, как должен был поступить. - не без раздражения ответил лорд-смотритель. Если Гаред не ворчал на гвардейцев, он сетовал на поражение Логана. Уставший от службы, он наверняка хотел получить к старости землю где-нибудь на Мельничном поле. С революцией его мечты рассыпались, как волны за бортом, и теперь он, как и многие другие, находил отдушину либо в осмеивании "короля-молокососа" за кружкой пива, либо за подготовкой своего отряда к битве. На "Знаменосце" не было ни пива, ни отряда. -Ты говорил о городе. - напомнил Логан, обрывая слова Гареда. Капитан остался не доволен, но говорить перестал. Вместо этого он отстегнул от спины подзорную трубу и подал ее бывшему монарху. -На восток. - сухо заметил он. Логан повернулся в указанном направлении и посмотрел в линзу. На горизонте, насколько мог видеть прибор, тонули в тумане все те же черные скалы. Логан дважды провернул кольцо на трубе, и скалы превратились в острые крыши поселения. Город лежал впереди, подобно связке игл. Дома, стоящие на деревянных сваях, плотно жались друг к другу. Вверх по склону была проложена дорога, от которой в разные стороны вились кривые переулки. У моря вытянулась тонкая полоса причалов, но в гавани стояло только два судна. На скале, черной тенью нависающей над городом, торчал длинный маяк, в котором не горело ни одного окна. - Сырость, запах плесени и рыбьих потрохов. Это Черная Гавань, мой король. Логан и сам ощутил тошнотворный смрад, тянущийся от порта к морю. Но поверить в то, что эти грязные развалины - легендарное пиратское побережье он не мог. -Разве Гавань не была сожжена полвека назад? - с сомнением спросил он. Гаред хмыкнул. -Я верю в то, что вижу, Ваша милость. Отец мой часто рассказывал мне об этом месте. Он служил здесь грузчиком в порту. Хуже Черной Гавани тогда не было городишка. Уж про этот маяк я слышал не раз... -Почему же тогда в Глушвиль никогда не приходили товары отсюда? -А что они могут продать? Китовый жир? - капитан усмехнулся, но его улыбка тут же скисла. - Не мое это дело, конечно, но по мне лучше нам отсюда уплыть. Это место дурное, мой король. Я часто про него плохое слыхал... в молодости. Логан хмыкнул. Пищи на корабле с каждым днем становилось все меньше, не говоря уже о пресной воде. В городе они могли бы пополнить свои запасы, тем более что, быть может, такой возможности у них больше не будет. -Старые суеверия, Гаред. Прикажи команде поворачивать. Курс на Чёрную Гавань. Он успел заметить досадливый взгляд капитана прежде, чем тот приступил к выполнению приказа. Кажется, этот берег и впрямь его тревожил. -Поворачивать! Курс на восток! К Гавани! - кричал он, пока матросы отвязывали канаты, кидали уголь в печи и поворачивали вензели. Из медных труб корабля с воем вырвался горячий пар - и тут же растаял в молочном тумане. Логана снова обдало холодными брызгами. Пока команда разворачивала парус, Гаред уже начал строить гвардейцев. Люди в пурпурных мундирах вытянулись в три шеренги по всей палубе, держа наготове колесцовые винтовки. Капитан придирчиво осматривал солдат, изредка выкрикивая ругательства в адрес какого-нибудь молодого лейтенанта, но Логану было уже все равно. Он смотрел только на город, лежащий впереди и растущий с каждым мгновением. Пока они плыли, заморосил мелкий дождь. Мокрые поцелуи капель были теплыми, но матросы все равно недовольно ворчали, кидая хмурые взгляды то на небо, затянутое серыми тучами, то на Чёрную Гавань, что была уже так близка. Наконец, "Знаменосец" вошел в порт. Логан, еще не сходя с палубы, почувствовал, как вчерашний ужин рвется наружу. Тошнотворный запах мертвечины смешался с утренней сыростью, превратившись в удушающий смрад. Бывший монарх прикрыл лицо ладонью, стараясь дышать реже. Он оглянулся на своих ребят - их сморщенные лица, проглядывающие из-под прорезей в серебристых шлемах, говорили сами за себя. На мгновение его даже посетила мысль повернуть обратно и найти другое место для пополнения припасов, - но только на мгновение. Уже в следующую секунду он убрал руку от лица и дал приказ спустить шлюпки. Когда он и два десятка гвардейцев во главе с Гаредом приткнулись к берегу и поднялись на причал, Логан понял, что хуже Черной Гавани могут быть только выгребные ямы Нью-Глушвиль-Сити. Порт представлял собой вытянутую береговую линию, мощеную серо-зеленым булыжником. В расщелинах между камнями поглядывали пучки сорной травы, липкий мох и бурого цвета жижа, которая смердила хуже рыбьих кишок. На ржавые штофы были примотаны полусгнившие канаты, повсюду валялся корабельный мусор: гнутые крюки, рваные сети, сломанные ящики и даже огромный якорь, скрученный тугой цепью. В куче помоев копошились крысы и белые черви, а соленая вода, накатывающая в провалы между скалами, воняла мочой и кошачьим дерьмом. Логан видел впереди дома - краска на них почти слезла, а древесные сваи осыпались трухой, но кое-где еще можно было различить пятна - лиловые, как язык мертвеца, грязно-белые, как старые кости, синие, как вода в заросшем плесенью колодце. Черепица с них давно осыпалась, превратившись в груды битой глины на улицах и обнажив крыши, покрытые мокрым тростником. Там, где заканчивались дома, начинались старые портовые сараи с обвалившимися стенами. Самые большие из них были завалены бочками и веревками, которые продавливали гнилые доски строений, а самые мелкие и хлипкие до половины тонули в воде вместе с восточным берегом города. Кое-где вода заливала их полностью, а мусор, плавающий на поверхности, образовывал заливы и бухты. В такой вот затопленной бухте Логан заметил два корабля. Первый поражал своими размерами. Просмоленный, как в старые дни, он был почти втрое больше "Знаменосца", хотя на корме и бортах не было ни одной паровой машины. Паруса его были спущены, и голые тонкие мачты торчали отовсюду подобно гигантским ножам. К бортам крепились сети, канаты и крюки, а на палубе, продавливая подмостки, лежала огромная черная туша. Морское чудовище в девяносто футов длиной валялось на судне с выпущенными кишками, вокруг которых роились мухи. Куски бледного волокнистого мяса тонули в лужах багровой жижи, из брюха твари торчали кривые железки, а плавники крепились к палубе громадными ребристыми гвоздями. Пасть исполина была разорвана, с нее срезали сетку из щупалец, и теперь оттуда сочились струи крови и жира. Логана передернуло от омерзения. Теперь он своими глазами увидел источник невыносимой вони - мертвая рыбина разлагалась на корабле уже не один день. -Молоты. - будто сплевывая, произнёс Гаред. - Китобои Черной Гавани. Когда отец мой был мальцом, они ловили в океане этих тварей, потрошили и привозили сюда на продажу. А если кто-то не покупал, оставляли в порту гнить. Когда смард становился сильнее, чем запах дерьма и соли, какой-нибудь капитан платил им только за то, чтобы они сбросили тушу в море подальше от города. Я думал, Молоты давно исчезли. Видать, ошибался. Логану снова захотелось вернуться на свое судно и плыть все дальше и дальше, пока Черная Гавань не утонет в тумане навсегда, но сам он прекрасно понимал, что обратного пути уже нет, ибо сквозь пелену дождя бывший король разглядел наконец второй корабль. Это был добротный, вытянутый фрегат, на корме и бортах которого торчали в разные стороны различные механизмы: паровые трубы, колеса, вензеля, люки и рычаги. На огромных железных мачтах висели белые паруса с золотым знаком Концерна - высокой башни со звездой, заключенной с обеих сторон двумя буквами "R". Несмотря на обилие орудий и двигателей, нос корабля украшала вырезанная из дерева морская дева, держащая в вытянутых руках оливковую ветвь. В сочетании с чугунными мордами пушек, выглядывающими из отверстий в бортах судна, эта красавица выглядела особенно лицемерно. Логан не мог разглядеть названия, но этого и не требовалось - фрегат он узнал сразу. Оглянувшись на гвардейцев, мужчина заметил их боязливые взгляды, направленные в сторону корабля и понял, что прав. -"Нарцисс". -Вы уверены, Ваша милость? - с опаской спросил Гаред, и на лице его читалось только одно - желание поскорее уплывать из проклятого города. Но теперь это было бесполезно - Логан принял решение. -Он здесь, в Гавани. - скорее для себя, чем для капитана, ответил мужчина. - Ты знаешь, что нужно делать, Гаред? Старый солдат мог только вздохнуть и отвернуться, на ходу вынимая саблю. -Построиться! - громко скомандовал он, и гвардейцы, пусть и медленно, но все же встали в два ряда. Первые вытащили клинки из ножен - серое утро отозвалось недовольным звоном. Вторые приготовили винтовки, встав в боевую позицию за спинами первых. Гаред повернулся к Логану, ожидая следующего приказа. Лорд-смотритель, как было принято его теперь называть, задумался. Владельцем "Нарцисса" мог быть лишь один человек, и если он сейчас здесь, в этом городе, то у Логана есть шанс взять под стражу и доставить в столицу того, кто предал Альбион накануне битвы. Перед глазами снова появилось лицо брата - на этот раз он читал письмо. "Он сбежал, Логан. - сказал король. - Написал, что надеется застать процветающую землю, а не жалкие руины, когда вернется. Кажется, мы его разочаруем." Ловкач... Это имя вызывало у мужчины странное чувствую тошноты, смешанное со вкусом желчи во рту. Знай своего врага, учил его отец; и Логан знал Ловкача: жестокого, двуличного льстеца, жадного до золота и власти. Когда-то он сам вложил в руки промышленника печать Верховного Советника, и с тех пор он тянул золото из альбионцев до дня прихода Тьмы. Ублюдок многое знал, а доклад о его преступлениях положили на стол в Зале Войны в первый же день после революции. Уже потом Логан нашел почерневшие обрывки этих бумаг в камине своего старого кабинета. А на следующий день Ловкач снова появился при дворе, но вместо оков его руки были заняты тростью и золотыми часами на цепочке. Братец, взойдя на престол, совершил ту же ошибку, что и он сам - доверился змее, спрятавшей зубы. Расплата была очевидна - сукин сын сбежал незадолго до начала бойни, не забыв прихватить с собой корабль и часть "особой гвардии" - солдат-наемников, которые должны были защищать восточную часть Площади Глушвиля. Уже позже Хобсон доложил о двадцати тысячах золотых, которые были "изъяты господином Ловкачом в уплату долга". Если сейчас он где-то здесь, в Гавани, то Логан будет рад уплатить оставшуюся часть - свинцом и порохом. -Ваша милость, смотрите! Мужчина обернулся. Из приземистого, обшарпанного дома, на карнизе которого болталась почерневшая от времени и сырости вывеска, вышел коренастый человек. На грубой плоти его лица виднелись белесые шрамы и тёмные морщины, густая и жесткая борода кишела остатками пищи, а всклоченные волосы были до того жирными, что блестели даже в этой лишённой солнца дыре. От человека разило чем-то удушливо- кислым, а на волосатых руках запеклась черная кровь и китовый жир. Логана передернуло от одного его вида, но незнакомец, казалось, и вовсе не заметил отряда в два десятка человек, облаченных в пурпур и стальные нагрудники. Его мутные рыбьи глаза ощупали взглядом море и тут же прикрылись тяжелыми веками. Мужчина прислонился к стене дома, достал из-за пазухи бутылку бурого цвета и начал жадно пить, по-прежнему не обращая внимания на гвардейцев. Гаред раздраженно выхватил саблю, которую было убрал в ножны. -Кто ты такой?! - прикрикнул он. - Отвечай! Коренастый лениво отлип от стены, сделал долгий глоток и застыл, некоторое время изучая солдат блеклым взором. Он медленно ощупывал каждого гвардейца, затем обратил внимание на красного от ярости Гареда и острие клинка, направленное прямо в его сторону и, наконец, остановил взгляд на Логане. Он с ухмылкой взглянул на эфес его рапиры, и бывшему монарху от этой ухмылки стало не по себе. -А кто спрашивает? - растягивая слова, спросил незнакомец. -Лорд-смотритель западных берегов, адмирал нью-глушвильского флота и кровный брат короля, Его Милость владыка Логан. Обратись к своему господину с уважением и ответить на все его вопросы, а не то придется представить тебя нашим пулям. Логан терпеливо выслушал тираду стареющего капитана, а затем вышел вперед. На лице незнакомца не было и тени страха или покорности - наоборот, грубая его кожа растягивалась в ухмылке. Он сделал долгий глоток из своей бутыли, а затем вдруг бросил ее на землю. Стекло со звоном брызнуло во все стороны, а коренастый запрокинул голову вверх и расхохотался. -Ваша милость... - смеялся он. - Теперь уже лорд Логан, верно? Не долго же вы продержались! -Заткнись! - угрожающе прикрикнул на него Гаред, но Логан жестом остановил его. Капитан с ворчанием отступил, и бывший монарх подошел к незнакомцу вплотную. Смрад кислого пота и рыбьей желчи усилился, но мужчина подавил отвращение. -Кто ты? - спокойно спросил он. Коренастый недоверчиво изогнул бровь, а потом снова ухмыльнулся. -Меня звать Меррид. Я вон с той посудины. Взметнувшаяся рука указала на ужасное китобойное судно. -Я был в столице той ночью, ваша милость. - все так же ухмыляясь, продолжил он. - Видел, как корабли этих черномазых ублюдков подходят к воротам. Когда Старый квартал загорелся, я уже далеко отплыл, да грохот и оттуда был слышен. Долго же я не знал, кто победил... А что, неплохо вам небось теперь, милорд? Без короны, вдали от дома, в какой-то сырой вонючей дыре с жалким взводиком из пятидесяти гвардейцев. Логан попытался подавить и удивление, но не вышло. Меррид рассмеялся вновь. -А что ж, вы думали, я совсем считать не умею? В Гавани каждый новый корабль успевают осмотреть еще до того, как он войдет в порт. Ваших я успел перечесть, как только вы полезли в шлюпки. Он достал из штанов жестяную флягу, откупорил ее и с наслаждением выпил, совершенно забыв, видимо, о бутылке пива, которую разбил минуту назад. -Я знаю, чего вам надо. Хотите найти Ловкача? Конечно, кого же еще искать лорду в эдакой яме. Он вон там, вверх по улице. - грязный палец китобоя указал на кривую, залитую помоями и крысиным пометом дорогу, что петляла между покосившихся домов. -Его дворец увидите сразу. Огромный такой, с длинными трубами. Меррид утер рот тыльной стороной ладони и, напоследок окинув гвардейцев презрительным взглядом, отвернулся и зашагал вперед, будто позабыв о бывшем монархе. Но Логан и не пытался напомнить о себе. Вместо этого он вдруг подумал, что все это может быть ловушкой. Что сейчас он доберется до "огромного дворца" и будет встречен отрядом убийц с отравленными кинжалами. "Никогда не верь Ловкачу. Он не знает о чести и жалости. Уходи. В Гавани тебе нечего искать." -Что прикажете, милорд? Логан вдруг вспомнил сон - старый и давно забытый, что снился ему в тот день, когда умер отец. В ночь перед коронацией он увидел свой замок - в свете луны он странно мерцал и переливался, подобно морским камням. Он посмотрел вниз, с верхушки королевской башни, и понял, что мерцает не дворец. Это была вода. Волны накатывали на высокие стены, а на поверхности плавали мертвецы - среди них он увидел брата, - еще совсем ребенка, - который судорожно сжимал в мёртвых пальцах тряпичного медведя, и молодую белокурую женщину с розой в руках, и темнокожую девушку в объятиях бледного, распухшего мужчины. Он содрогнулся от ужаса, но тут вода начала подниматься, и вскоре добралась ему до горла. Логан понял, что тонет. Она выныривал, отчаянно глотая воздух, но соленые струи заливали его рот, нос и уши, не давая вздохнуть. Принц на мгновение прикрыл глаза - а затем наступил холод и мрак, и Логан проснулся. Как часто он менял значение этого кошмара? Сначала ему казалось, что он - вестник наступающей Тьмы, затем - знамение смерти от рук бунтовщиков, и вот теперь... Только теперь он вспомнил, что Ловкач всегда любил море. -К оружию. - приказал он внезапно окрепшим голосом. - Сегодня мы убьем змея. Гаред одобрительно кивнул и, построив гвардейцев, доложил о готовности. Отряд двинулся вперед. Они шли по кривой, похожей на корабельных узел улице, которая разбиралась наверх по холмам. С обеих сторон дорогу теснили обветшалые дома с обвалившимися кровельными дранками. Старые сваи давно сгнили, и стены некоторых жилищ лежали на других зданиях, похожие на старые кости огромного зверя. Двери заброшенных лавочек поскрипывали на ветру, а редкие масляные фонари выхватывали из тумана груды мусора и крысиные норы. Однако город не был покинут всеми. К удивлению лорда-смотрителя, в некоторых переулках стояли лачуги, похожие на торговые палатки. На прилавках валялась рыба, вокруг которой кружили мухи, жирные свиные головы, заляпаные густой черной кровью. Рядом стояли люди - толстые, воняющие потом мясники с огромными ножами и мутными глазами, и старики - высохшие, худые, с изможденными грязными лицами. Видя их пустые, рыбьи глаза, которые провожали отряд безразличными взглялами, лорд хотел побыстрее убраться отсюда. Из узкого проема между домами выглядывали на них глаза толстой, измазанной в саже женщины с оплывшим лицом. К ее жирной ноге жался маленький худенький мальчик с бледной кожей, натянувшейся на черепе. Его глазки, похожие на лесных зверьков, затравленно глядели на незнакомцев. Женщина же поглаживала его по затылку и что тихо напевала себе под нос, тупо смотря вперед молочными зрачками. К горлу Логана подступила тошнота. Он отвернулся и зашагал быстрее, и марш гвардейцев эхом раздавался за его спиной. Тень от маяка стала длиннее. Наконец впереди показались кованые ворота - распахнутые настеж, старые и ржавые. За ними высился добротный, но грубо построенный деревянный дом бледно-лилового цвета. На мощеном галькой дворе, в том месте, где должен был быть цветник, росла сорная трава и кустарники. Серые изваяния рыб с изогнутыми хвостами смотрели на незванных гостей с таким же пустым равнодушием, что и все жители этого странного города. Сам дом был похож на кривое, горбатое чудовище, нависающее над миром. Высокие кирпичные трубы его вздымались наверх подобно иглам, черепица кое-где обвалилась, а на деревянных досках, из которых были сколочены стены, поглядывали следы огня - черная гарь и пятна сажи, будто бы дом когда-то горел. С крыши спускались побеги плюща, в щелях темнела поросль мха. Узорчатые створки окон скрывали то, что творилось внутри, но в некоторых стеклах все же горел свет - мягкий и ровный, который совсем не подходил этому дому. С удивлением и даже разочарованием Логан понял, что здешние обитатели не пытаются скрывать свое присутствие - по всему полукружию двора висели новые, чистые знамена. Высокие башни со звездой и двумя буквами "R" с обеих сторон темнели на кроваво-красном поле. На улице валялись разбитые бутылки из-под вина, кованые железом двери были распахнуты настеж, а оттуда лилась надрывная музыка скрипок. -Кто вы? Логан вздрогнул. На самой высокой ступени, прямо у порога, стоял человек. Он был одет в черный мундир из грубой кожи, на плече которого алела ребристая буква "R". На его поясе висела изогнутая сабля в тёмных ножнах, а на груди висели ремни с пистолетами. Лысое, плоское лицо наемника с подозрением осматривало прибывших - кажется, он давно успел их сосчитать. Внезапно его бурые глаза уставились прямо на Логана, и подозрительность сменилась облегчением. -Хоббская мать, так это вы! - вскрикнул он. - Заходите скорее, господин уже давно заждался. Не дожидаясь ответа, мужчина шагнул в дом. Немного помедлив, Логан все же отдал приказ. Он разделил отряд на две части - пятнадцать человек остались на улице на случай, если Ловкач поведет себя как Ловкач. Пятеро других гвардейцев во главе с Гаредом отправилась в особняк вместе с Логаном. Поднявшись по обшарпанным ступеням, они вошли внутрь. Поместье встретило их музыкой скрипок, пением рояли и звонким смехом, что доносился из дальней части дома. Приемная, обшитая деревом, не казалась такой заброшенной и старой, как все остальное в этом городе. У стен стояли потускневшие, но все еще добротные доспехи безымянных рыцарей давно ушедшей эпохи. На столиках из темнодрева уместились медные подсвечники с ободками в виде змеек, внутри которых горели тонкие белые свечи. Книжные шкафы покрылись толстым слоем пыли, но лестница, ведущая наверх, была устлана чистым багровым ковром с золотой каймой. Тяжелые занавески винного цвета скрывали то,что творилось на улице, и Логан не мог видеть, что делают его люди снаружи. Привратник, встретивший их у порога, стоял здесь, ожидая. Когда все пятеро солдат вошли в приемную, он закрыл дверь и поманил их за собой. Логан напрягся и положил руку на изящный эфес рапиры. Он кивнул капитану, и тот достал свой пистолет, держа его наготове. Наемник, идущий впереди, ничего не заметил и толкнул тяжелую деревянную дверь, пропуская "гостей" в ту самую комнату, откуда доносилась музыка. Это место было богато, хоть и старомодно, обставлено. Пол устилали мягкие алые ткани, стены были увешаны картинами со сказочными замками, драконами и кораблями на волнах. Повсюду мелькало трофейное оружие: колесцовые пистолеты с золотыми узорами, барабанные ружья с механизмами из красной меди, мушкеты с остовами, выделанными кожей. Над картиной с заснеженным вершинами даже нашелся арбалет из белого дерева, и если бы не книжные полки, которыми были уставлены стены, то комнату можно было принять за оружейную палату какого-нибудь герцога с южных островов. Повсюду витала бледно-розовая дымка, источающая сладкий запах лаванды и меда. Она сочилась из бронзовой курильницы, что стояла на туалетном столике в углу. От этого дыма у Логана защипало глаза, и он протер их кончиками пальцев. В высоком кресле у камина, сложенного из лунного мрамора, сидел Ловкач. На нем был тонкий походный плащ из выделанной кожи, накинутый поверх золотисто-белой рубахи. На темном поясе висел складной нож с серебристой рукоятью в виде змеи, а высокие черные сапоги в янтарную полоску весело отстукивали каблуками ритм на деревянном полу. Кроме промышленника, в комнате находилось еще шесть человек: четверо стояли по углам и играли на скрипках, пятый сидел за роялью и помогал им, а шестого Логан заметил не сразу. Высокий мужчина с рыжими волосами устроился на небольшом балконе сверху комнаты и чего-то терпеливо ждал, изредка поглядывая на своего господина. Ловкач поднялся. На его лице сияла улыбка, которая куда больше походила на радость, нежели на коварство. -Лорд Логан! Неужели это и вправду вы? Меньше всего я ожидал увидеть в Гавани кронпринца. Логан нахмурился. Кронпринцем его не называли с двенадцати лет. -Ты прекрасно знал, что я прибуду, Ловкач. Твой наёмник сказал, что ты давно нас ожидаешь. Бывший советник улыбнулся шире. -Разумеется. Мои люди заметили паруса "Знаменосца" с того самого мгновения, когда они появились на горизонте. Но поверьте, до этого момента я ничего не знал о вашем прибытии. -Так вот где ты прятался во время революции... - стараясь не обращать внимания на его слова проговорил Логан, проведя пальцами по пыльной книжной полке. -Прятался? - промышленник притворно усмехнулся. - Я пытался сохранить остатки дворянского казначейства, милорд. Так же, как сделал это во время войны с...тенью? Мраком? Ночным туманом? Как звали ту тварь, не напомните? -Тьма. Это была Тьма. -Да, верно... Знаете, я ведь не терял времени даром. Я смог многое сделать с помощью того золота, которое одолжила мне корона. Кажется, старые поговорки не лгут. Деньги - самые плодородные семена. Вы согласны? Это было уже слишком. -Взять его. Воздух зазвенел острой сталью. Пять мечей уставились на Ловкача, и с лица его кусками сползла улыбка. Он в один миг стал мрачен и раздосадован, но ни тени страха или смущения не читалось в его карих глазах. Наоборот, он спокойно опустился в кресло и скрестил пальцы у груди. Лишь сейчас Логан понял, что музыка больше не играет. Все скрипачи выхватили пистолеты и направили их в сторону гвардейцев, ожидая сигнала. Однако когда их господин сделал жест рукой, к Ловкачу обернулся только тот, что стоял на балконе и по-прежнему не вынимал оружия. -Делай что должен. - кивнул ему банкир и повернулся к Логану. Наёмник удалился, не сказав ни слова. В комнате повисло напряженное молчание. Солдаты стояли, готовые в любую секунду проткнуть хозяина дома своими клинками, а люди в черных мундирах с каменными лицами целились, не выпуская гвардейцев из виду ни на мгновение. Первым заговорил Ловкач. Голос его звучал необычайно тихо. -Я вижу, ты пришел арестовать меня? - обратился он к Логану. - Не уверен, что это правильное решение. Мне не нужно золото короны, и если ты желаешь забрать его, то я не собираюсь препятствовать. Оно там, на столике. Ловкач отдает золото, украденное из казны? Логан покачал головой, не веря своим ушам, но все подошел к столику, не отводя глаз от человека в кресле. За курильницей обнаружилось шесть увесистых кожаных мешочка, доверху наполненных монетами. -Сорок тысяч, милорд. Я всегда возвращаю долги, а иногда даже удваиваю. Вдруг звякнул колокольчик, и в распахнутую дверь вошел тот самый рыжий наёмник с балкона, неся в руках серебряный поднос, украшенный чеканкой рыбьих хвостов. Он прошел через всю комнату, не обращая внимания на застывших в боевых позах солдат, и поставил его на небольшую деревянную стойку перед камином. Затем он придвинул к стойке еще одно кресло, которого до этого пустовало в углу, рядом с сизыми от пыли часами с маятником, давно остановившими свой ход. Слуга снова вернулся к подносу и снял блестящую крышку. На двух фарфоровых тарелках истекала горячим соком морская форель. Бледно-красное волокнистое мясо было густо усыпано пряностями и натерто перцем, похожим на ту жгучую приправу, что Логан пробовал в Авроре. Рыбины, политые лимоном, утопали в оливках и зелени. Рядом стояла бутыль багряного вина и два бокала с тонкими стенками. Кроме того, на подносе нашлось место для двух ломтиков мягкого белого хлеба. Досада на лице Ловкача вдруг сменилась ленивой улыбкой. -Как видишь, я не собираюсь начинать бойню из-за горстки монет. - спокойно заговорил он. - Ты проделал долгий путь, Логан. Пусть Черная Гавань в последние годы не блещет чистотой, но стоит ли нарушать утренний покой звоном мечей и пистолетными выстрелами? Ведь если бы ты не был так настойчив, то мог бы даже услышать шелест морского прибоя... На секунду лорду-смотрителю показалось, что в глазах промышленника зажглись мечтательные огоньки, - впрочем, они тут же погасли. Однако даже сама возможность была пугающе странной. На Ловкача все еще были направлены клинки, а его люди все еще готовились к стрельбе, но сам он казался спокойным и даже усталым. Логану было трудно это признать, но на какое-то мгновение он даже задумался, насколько на самом деле ужасен этот человек. -До того, как мне сообщили о твоем прибытии, я намеревался позавтракать. Не разделишь со мной трапезу? Откажись, дурак, откажись. Скажи лишь слово - и они убьют его. Сделай это, Логан. Убей змея. Его псы не смогут остановить гвардию, на улице еще пятнадцать человек. Давай Логан, отдай приказ. И он отдал. -Убрать оружие. -Но милорд, вы... - попробовал протестовать Гаред. -Убрать оружие. - добавив стали в голосе приказал он. Гвардейцы медленно и с неохотой вернули клинки в ножны. Наёмники Ловкача тут же спрятали пистолет и подняли скрипки. Но в этот раз промышленник покачал головой, и струны остались нетронутыми. Кажется, хозяин поместья решил услышать свой прибой... Ловкач тут же принялся за еду, разрезая рыбу ножом и поддевая вилкой сочные куски. Он макал хлебную мякоть в лимонный сок и жевал, заедая жареными оливками. Бывший монарх вдруг почувствовал, что ужасно хочет есть. Они были в море достаточно долго, чтобы рыба успела ему надоесть, однако его матросам никогда не удавалось поймать столь жирную форель. Ругая себя за несдержанность, он все же сел в кресло и присоеденился к тому, кого еще совсем недавно хотел арестовать. Но вдруг он понял, что кое-что забыл. -Ты можешь накормить моих людей? Тонкая улыбка была ему ответом. Ловкач помедлил, тщательно пережевывая кусок рыбы, а затем вдруг неожиданно пристально взглянул Логану и глаза. -Если выпьешь со мной вина. Не дожидаясь ответа, банкир откупорил крышку и наполнил сначала свой бокал, а затем и логанов. Багровый водопад стекал по тонкому стеклу, оставляет мокрые дорожки. Вино пахло вкусно - терпкой зимней вишней. Этот запах помогал притупить сладкий цветочный смрад, текущий от курильницы. Внезапно он перехватил весёлый взгляд Ловкача, и в душу его закралось подозрение. -Ты первый. Промышленник фыркнул, но ничего не ответил. Вместо этого он поднял бокал сделал глубокий глоток. Его влажные красные губы тут же расплылись в ухмылке. Настал черед Логана. Не пей, глупец. Разве не видишь, что это ловушка? Но он отпил. Вино оказалось сладким и на вкус и хорошо освежило его мысли после долгой дороги. Но так не могло быть. Ловкач ничего не делает просто так, и ценой припасов не может быть один глоток вина. Очень вкусного вина. -Возьмите на кухне столько, сколько потребуется. - не оборачиваясь, сказал гвардейцам банкир. - Для нас этого много, но ваши пять десятков ртов точно не прокормит. Однако не с пустыми же трюмами вы прибыли в Гавань? Логан кивнул, и двое его солдат вышли, отправившись на поиски кухни. -Как тебе форель, Логан? Здешние побережья очень богаты чудной рыбой в это время года. -Сносно. -Сносно? И это все? Мой дом, конечно, не может похвастаться изысками королевских блюд, но твой отец, например, всегда хвалил мою форель. Логан чуть не поперхнулся. -Отец бывал здесь? Ловкач отпил еще и ответил: -Конечно, и не раз. И он, в отличие от тебя, высоко ценил искусство моих поваров. Некоторое время они ели молча. Логан не знал, что ему говорить и о чем спрашивать. Для него Ловкач всегда был лжецом и скупцом, не привыкшим к лишним тратам и не слишком обременяющим себя моралью. Его сегодняшнее спокойствие и желание просто позавтракать удивляли его. В это утро промышленник был каким-то... другим. В его тёмных глазах плясали огоньки свечей, а на бледном лице читалось только одно: равнодушие и даже какая-то усталость. Он все еще тонко улыбался, но это уже был не тот Ловкач, которого Логан знал в Глушвиле. Перед ним сидел другой человек, и бывший монарх никак не мог понять, нравится ему это или нет. Внезапно в тишине он услышал какой-то странный шум, который накатывал откуда-то снаружи. Логан посмотрел на Ловкача в поиске ответа, и тот, кажется, все понял. -А вот и он... - мягко произнес промышленник. - Прибой. И впрямь, это был шум волн. -Так значит, ты сбежал из столицы? - усмехнулся Ловкач. - Любопытно, зачем. Никогда не поверю, что ты проделал столь долгий путь только чтобы убить меня. Неужели ты решил покинуть Альбион? Логан не хотел об этом говорить, но банкир ждал, и было видно, что он не отстанет. -Это не важно. - холодно ответил он. - Я решил отправится на юг, только и всего. -Значит, все-таки решил... - с необычной удовлетворенностью проговорил Ловкач, заставив Логана немало удивиться. - И что тебя раздражает больше: трупы на улицах или могилы у реки? Не дождавшись ответа, промышленник хмыкнул и продолжил. -Впрочем, какая разница? Ты наверняка знаешь, что делаешь, раз решил отправиться... в Аврору? На южные острова? А может, хочешь основаться на Вороньем Шраме? При упоминании острова Крепости Логан вздрогнул. -Вижу, мне тебя не переубедить... Но я все-таки попробую. Скажи, зачем теперь куда-то плыть? Ты и вправду мечтаешь о приключениях в неизвестных землях, где никто не сможет даже похоронить тебя в случае случайной гибели? Песчаные фурии не дремлют, да и не все жители Авроры будут рады твоему прибытию. Ты можешь надеяться на лучшее и однажды ночью получить нож в самое сердце. Это - то, чего ты желаешь? Неоправданный риск? -А что ты предлагаешь? Ловкач развел руками, указывая на комнату. -Это. Мой дом - и всю Чёрную Гавань в придачу. Не смотри так, я не предлагаю тебе жить со мной. Уже завтра я намерен убраться из этого города. Ты получишь свободный особняк и еще множество домов для своих людей. Это место когда-то славилось своей любовью к свободе на весь мир, но теперь здесь остались только голодные дети и умирающие старики. Они приучены к страху - взгляни на поместье, чтобы убедиться. Если на улице висят знамена, они не подойдут к дому и на сотню шагов. Мне удается удерживать город в подчинении всего лишь с восемью наёмниками - подумай, что сможет сделать твой гарнизон. Большинство жилищ пустует, и твои гвардейцы могут выбрать себе любой дом, пусть даже это будет трактир на берегу. Еды здесь хватает, есть рыба и пиво - так чего еще желать? Оставайся. У меня будет лишь одно условие. Он так и знал. Сейчас Ловкач попросит что-то, чего Логан никогда не исполнит. Да, это было бы разумно. -Мне будет нужен кров один раз в году. - улыбнулся он, видя смятение бывшего монарха. - У меня есть кое-какие дела здесь, на юге, и для их проведения мне нужно где-то жить пару дней. Надеюсь, я прошу не слишком много? Логан задумался. Предложение казалось заманчивым. Он видел, как устали его люди, хоть те и старались не говорить об этом. Припасы кончались стремительно, а путь к южным берегам предстоял долгий. Но что ждёт его там? Он не знал, как примут его жители островов, и есть ли они там вообще. Об Авроре думать не хотелось - слишком многие там могли желать его смерти, тут банкир был прав. Так чему куда-то спешить? Особняк был громоздким и обшарпанным, однако вполне пригодным для жизни, а возможность дать пристанище каждому из гвардейцев казалась ему чудом. Но Логан не мог забыть главного: он говорит с Ловкачом. Его прошлое было окутано тайной, и кто знает, что делал он здесь, в Черной Гавани? Промышленник - человек без чести и милосердия, и верить ему нельзя. -Зачем тебе это? - спросил наконец он. - Зачем помогать мне? Тонкая улыбка снова мелькнула на лице Ловкача. -Потому что ты - единственный король, который стал капитаном корабля. Обычно бывает иначе. А я испытываю острое чувство долга перед моряками, пиратами и особенно - капитанами. Одно знамя, одна честь. -Что это значит? -Это значит, что ты должен наконец принять подарок и перестать задавать вопросы. Он протянул ему правую руку в плотной кожаной перчатке, явно ожидая согласия. Но Логан мешкал. Что-то не давало ему покоя. Обрывки старого сна снова заплясали перед его глазами: мертвый замок, бушующее море, разбухшие от сырости тела. Его брат кричал и бился в агонии, а корабль с черными парусами летел на волнах. "Одно знамя, одна честь". Он уже слышал эти слова - не мог не слышать. Видения, слепая женщина в алом саване, отец, фехтующий с ним во дворе - и высеченные кровью слова. Знай своего врага, говорил отец. Знай врага и не верь улыбке змеи. -Нет. -Что? - в голосе Ловкача послышались нотки удивления. - Ты оказываешься? -Да, отказываюсь. Прощай, Ловкач. Логан поднялся с твердым намерением уйти, но наёмник преградил ему дорогу. Гвардейцы напряглись. Внутри бывшего монарха вскипело раздражение, больше похожее на ярость. Он уже хотел сам выхватить меч и воткнуть его банкиру между рёбер, но тот внезапно кивнул, и наёмник отступил. -Что ж, как пожелаешь. - на смену удивлению пришло равнодушие. - Если ты намерен всю оставшуюся жизнь провести в дерьме песчаных черепах где-нибудь в пустыне, то не буду тебе мешать. Однако позволь на прощание сделать мой последний подарок. Ловкач сделал жест рукой, и слуга, принесший еду, снова вышел. Вернувшись, он поставил на стол черный лакированный футляр, на котором золотом был нанесен знак Концерна. Логан с недоверием коснулся запоров. В основании футляра что-то щелкнуло, и крышка медленно отошла в сторону. Внутри, утопая в темно-красном бархате, лежал пистолет. Логан взял его двумя руками. Гладкий на ощупь, он больше казался произведением искусства, чем оружием. Сделанный из красного дерева и украшенный позолотой, с покрытым алой эмалью корпусом. У спускового крючка поблескивало колесо, предназначения которого бывший монарх не знал. -Красный дракон. - отпив вина, сказал Ловкач. - Удивительный пистолет с невероятной историей. Он попал ко мне как боевой трофей. -Трофей? -Однажды сюда, в Гавань, прибыл молодой стражник. Мне уже вспомнить его имени, однако мое он знал отлично. Паренек завалился в это поместье и вызвал меня на дуэль. Он сказал, что прострелит мой череп на восходе солнца. -И ты, конечно, победил? -Дуэль не состоялась. Я убил его, как только он отвернулся. Он допил остатки вина, налил еще и глотнул снова. -Это его пистолет. Однажды я уже утратил его, но теперь он снова у меня, и я дарю этот трофей тебе. Все-таки в дикий песках он нужен больше, чем в теплой постели. Улыбка слегка коснулась его лица, а потом он вдруг поднялся и выудил из-за дровницы трость. Та самая длинная деревянная палка с железными набалдашником, без которой банкир не появлялся при дворе. Теперь он вдруг начал крутить какие-то мелкие шестерёнки, что были в основании набалдашника. Щелчок был такой же, как и при открытии футляра. Ловкач поддел что-то двумя пальцами и открыл крышечку. Внутри тоже был бархат, но уже синий. В нем лежала маленькая вытянутая пуля. Банкир осторожно взял ее в руку и протянул Логану. Бывший монарх принял вещицу настороженно. Он смог разглядеть, что она была покрыта золотом и имела ребристые грани. -Что это? -Разрывная пуля. Я сам создал ее, и это, пожалуй, одно из лучших моих изобретений. -Другими словами, одно из немногих. -Может, скажешь об этом доброму профессору? - Ловкач усмехнулся. - Эта вещь бесценна, Логан. При ударе она разрывается, выпуская на волю целый столб огня. Одного меткого выстрела хватит, что бы сжечь пять человек. -Невозможно... - пробормотал вдруг Гаред, который смотрел на пулю круглыми от удивления глазами. Банкир повернулся к нему и снисходительно улыбнулся. -На этом свете с каждым днем становится все меньше невозможного, дорогой капитан. Вы убедитесь в этом при первой же стычке с этими дикарями-пустынниками. Логан решил дать ему продолжить, но промышленник молчал. Тогда мужчина понял, что настало время для ответа. -Хорошо. Я принимаю твои подарки. И... Возможно, я ошибся. Ты и впрямь изменился, Ловкач. Может, это просто трюк, и когда я сяду на корабль, окажется, что вино все же было отправлено, но... Я все равно тебе благодарен. В ответ банкир лишь улыбнулся и сел, поднимая бокал. -Твое здоровье. Логан вышел, и гвардейцы последовали за ним. Пуля лежала у него в нагрудном кармане, а Красный Дракон был пристегнут к ремню. Когда дверь поместья за ними закрылась, бывший король ощутил то, чего не заметил в этом городе сразу. Ветер крепчал. *** -Подай еще бутыль, Мик. Слуга выполнил приказ, и в бокал полилась красная жидкость, оставляя за собой полупрозрачные струи. Ловкач пил, склонившись над картой. Лорд-смотритель и его люди давно ушли, и теперь лишь шум прибоя да редкий скрип пера нарушал мертвую тишину. -Заведи шкатулку. - внезапно приказал он слуге, и тот напрягся. -Я? Но ведь это всегда делали вы... -А теперь я приказываю тебе. Или ты против? Вместо ответа Мик прикоснулся к ключу, что торчал из себристой шестиугольной шкатулки, и трижды его провернул. Родилась чистая, спокойная музыка, что напомнила Питу о доме. О колыбельной, что пела ему мать. Как она там теперь? Нужно съездить когда-нибудь в Глушвиль, в Старый квартал, проведать старушку. Господин уже давно обещает, что скоро они будут жить в столице, но Пит все чаще в этом сомневался. А мать наверняка ждет... Он давно не присылал ей писем. Что-то щелкнуло, и музыка остановилась. Ловкач отпил вина и с улыбкой произнес. -Значит, ты чист. Не сказать, что я в этом сомневался, но попробовать стоило. Он приподнял шкатулку и оглядел резные узоры. -Приметная вещица... - протянул он. - Доверять ее вольным было большой ошибкой. Сколько ты отдал за нее Сабину, Пит? Поняв, что обращаются к нему, он поднялся. -Тысячу золотых, милорд. Старый хрен не хотел продавать шкатулку, однако горный обвал оставил без еды и крова многих, и золото этим дикарям было нужнее, чем старая безделушка. И что господин в ней такого нашел? -Тысячу золотых... Удачно, что старик плохо представляет себе общую сумму затрат на восстановление разрушенных хижин. Добрый знак. -Зачем вы отпустили его? - спросил вдруг Грузный Баддер, лысый верзила с толстыми щеками. Из всего отряда он был самым старшим и коренастым, и иногда решался задавать господину вопросы, когда тот не давал согласия. -Логана? - с ухмылкой спросил Ловкач, делая пометки на карте. - Если бы мне была нужна его смерть, я бы приказал убить их всех, как только "Знаменосец" вошел в порт. Я решил его испытать. Предложил целый город, не прося взамен почти ничего. А парень оказался весьма умен. Если бы он согласился, то уже завтра валялся бы на затопленной пристани с перерезанной глоткой. Но вот Логан ушел, а значит, смерть сегодня ему не рада. -Но вы же отдали ему пистолет... И пулю! -Пистолет - ненужная старая рухлядь, о которой давно пора забыть. А пуля... Что ж, это еще одна игра. Любопытно, кому он доверит выстрелить моим подарком? Одному из гвардейцев? Если да, то я поверю в богов, которые его хранят. -А если все же выстрелит сам? - не унимался Баддер. -Сегодня ты на редкость разговорчив. - ухмыльнулся господин. - Впрочем, это даже хорошо. Если он выстрелит сам, то почувствует всю огневую мощь на своей шкуре. -Но ведь вы так долго таскали эту пулю с собой... Зачем, если она не исправна? -Она исправна. Разрывной механизм и впрямь может убивать по пять врагов за один выстрел. Это великая сила, Баддер. И есть лишь один пистолет, способный эту силу выдержать. Он с лукавой улыбкой коснулся спускового крючка своего "Драконобоя" и откинулся в кресло, с облегчением выдыхая. -Кажется, закончил... - проговорил он, глядя на карту. А затем обернулся к наемнику и продолжил. - Если они выстрелят моей пулей из своих винтовок или пистолетов, то оружие загорится в их руках. Мгновенно. Затем последует ужасная боль и, наконец, смерть. Не думаю, что Логан и его пятьдесят солдат могут быть опасны, но все-таки очень приятно бывает убрать еще одного претендента. Подай мне то письмо, Мик. Рыжий слуга приблизился, протягивая господину желтый листок пергамента, который им передал два месяца назад в южном порту какой-то черномазый моряк с востока. Он глядел на всех каким-то рыбьим взглядом и искал только Ловкача, которого это послание сильно взволновало, а затем почему-то обрадовало. Пит не знал причины - он и письмо-то видел только мельком. Теперь, в свете огня, он мог разглядеть кусок бумаги получше. Остатки сломанной печати из красного воска кусками висели на пергаменте, и в них лишь смутно угадывались очертания буквы "И", что стояла там на самом деле. Что означало это "И" чья это была печать, наемник не знал, и узнавать не стремился. Ловкач вновь завел шкатулку, которая при его прикосновении отозвалась слабым звоном. Музыка полилась вновь, и господин принялся за чтение. Пока глаза его бегали по строкам, тонкие губы банкира сжимались в улыбке. -Она хочет выждать. - проговорил он, словно забывшись. А потом вдруг кинул письмо в огонь. Красное пламя заплясало на бумаге, делая ее черной и обращая в пепел. -Значит, ждать будем и мы. Ловкач встал и поднял бокал, глядя в огонь, пожирающий пергамент. -Да здравствует король. Бокал был выпит, и тихие периливы музыки отозвались его словам, став на мгновение громче, чем рев подступающей бури.