Пять раз, когда отношения Отабека и Юрия чуть не раскрыли. И один раз, когда это все же удалось сделать

Юра прогнулся в спине, подняв сцепленные в замок руки над головой, и замер в финальной позиции. Очередная репетиция Агапе, которой Юра был ужасно недоволен. Он всегда старался выкладываться на тренировках на полную, пересиливая себя. Но сегодня он постоянно сбивался, отвлекался, не мог взять себя в руки. И всему виной Отабек, который решил поприсутствовать на тренировке. На самом деле, ни один уважающий и желающий заполучить главный, где бы то ни было, приз фигурист не должен был позволять видеть свою репетицию сопернику. Будь то очень хороший и верный друг или даже парень. Ведь тот мог запомнить твои слабые места, недочеты, а потом ударить в самый ответственный момент по самому больному. Но Юра рискнул. Он решил показать Отабеку на что способен. Причем он хотел выложиться на все сто десять процентов, чтобы доказать Отабеку, что в следующий раз он займет первое место. Но в итоге Юра облажался. Он не смог показать всего, что умел. И все из-за Отабека! Вот чего он так пристально на него смотрел, буквально дырку сверлил взглядом? Юре было некомфортно под таким пристальным взглядом. Конечно, на соревнованиях к тебе прикованы еще тысячи таких взглядов, но одно дело кататься перед незнакомыми людьми, а другое - перед одним лишь человеком, который много для тебя значил. Это гораздо труднее. Музыка стихла, и Юра рухнул на лед, тяжело дыша. Послышались одинокие аплодисменты, которые эхом разносились по Ледовому дворцу. Юра не шевелился. Не было ни малейшего желания смотреть на Отабека, который определенно ликовал. Еще бы, ведь Юра показал то, какой он слабый и что ни за что не займет первое место на этапе Гран-При в России. - Юр, что с тобой? – послышался взволнованный голос Отабека. Юра не ответил. Ему было безумно стыдно и обидно. Но он не мог винить в неудачной репетиции Отабека. Виноват был лишь он сам, никто более. И это невероятно злило. - Все нормально, - буркнул в ответ Юра. Он уперся руками в лед и осторожно попытался подняться. Не делая никаких резких движений, все же выпрямился и, с гордо поднятой головой, поехал к трибунам, за которыми стоял Отабек. Подняв взгляд, Юра увидел встревоженное лицо Отабека. Никакое превосходство или злорадство не отображалось на его лице. Юру это удивляло. Будь он на месте Отабека, определенно бы воодушевился чьей-либо неудачей и сделал заметку в списке главных соперников. Хотя… по поводу того, стал бы он злорадствовать из-за неудачи Отабека, Юра был не уверен. Отабек протянул Юре чехлы для коньков, тот благодарно кивнул и ушел со льда. Он старался не смотреть на Отабека, словно боялся увидеть на его лице что-то такое, от чего его сердце разобьется. - Что с тобой, Юр? - снова задал свой вопрос Отабек. Юра фыркнул и сел на скамейку, уперся локтями в бедра и подпер голову. - От одного до десяти, насколько я был ужасен? - задал Юра ответный вопрос. Светлые пряди упали на лицо, скрыв глаза. Отабек какое-то время не отвечал. Юра даже начал нервничать, готовясь к самому худшему. Конечно, он сам понимал, что показал себя, как фигуриста, сегодня с ужасной стороны, и сам попросил Отабека высказать мнение, но все равно нервно кусал губы, ведь боялся услышать самое худшее. - Ты думаешь, что откатал плохо? – спросил Отабек, присаживаясь рядом с Юрой. Тот кивнул, что стало для Алтына сигналом к продолжению: - Вот что я тебе скажу, честно, а не буду тебе льстить: ты откатал неплохо. Да, ты сбивался, делал много ошибок, но у всех бывают неудачные дни и тем более тренировки. Думаешь, у меня такого не бывает? О, ты даже не представляешь, как часто такое случается. Но я стараюсь на этом не зацикливаться. Не зря ведь говорят, что на ошибках учатся. Юра выпрямился и посмотрел на Отабека. Он говорил такие правильные вещи, заставлял поверить в себя и свои силы. Какой же у Юры все-таки понимающий парень, готовый всегда поддержать. Просто невозможно поверить своему счастью. И в такие моменты Юре просто ужасно хотелось рассказать всему миру о том, как же ему повезло встретить того, кто всегда готов поддержать или просто выслушать. Не каждому так везет. - Знаешь, - продолжал Отабек, - тебе не стоит так переживать. Я знаю, что на Гран-При ты откатаешь программу превосходно. Ведь ты Юрий Плисецкий – безумно упертый, усердный и сильный. Ты всем фору дашь, даже мне, - Отабек засмеялся и обнял Юру, который самодовольно фыркнул. - Еще бы. Тебя вообще легко будет победить, - ответил Юра с улыбкой на губах. - Хочешь сказать, что я ни на что не способен? – Отабек отстранился и уперся руками в бедро Юры, заглядывая тому в глаза. - Заметь, не я это сказал! – Юра толкнул его в плечо и засмеялся. - Так, все! Сейчас я надену коньки и покажу тебе, - Отабек чмокнул Юру в щеку и резко подскочил. - Ой-ой, мне страшно, - Плисецкий показал язык и отвернулся. Плохое настроение из-за неудачной тренировки улетучилось. И все благодаря Отабеку. Отабек достал из спортивной сумки пару коньков. Хорошо, что переодеваться ему особо было не нужно, его одежда позволяла немного покататься. Конечно, это совершенно не то, что его спортивный костюм или костюм для соревнований, которые пошиты специально под него, но тоже сойдет. - Ну, пошли? – Отабек протянул руку Юре. Тот непонимающе на него посмотрел, пытаясь понять, что же Алтын удумал. Зачем нужно было идти Юре? Ведь это Отабек собирался показать мастер-класс, не он. - Зачем? Ты ведь собрался мне «показать» как нужно кататься, зачем мне идти? - Ты не хочешь покататься со мной? Конечно, перспектива покататься вместе с Отабеком очень уж была по нраву Юре. Тем более, что последний раз они катались еще на Универсиаде, когда между ними не было ничего более дружбы. Сейчас же покататься с Отабеком было гораздо интересней, хотя бы потому, что Юра теперь мог смелее обнимать его или даже целовать, если уж очень захочется. К тому же, увидеть их никто не мог, ведь в Ледовом дворце были только они и еще пара охранников, но те вряд ли отлучатся со своего поста. Бояться, что их увидят вместе, не стоило. Юра помедлил еще одно мгновение и все-таки вложил ладонь в ладонь Отабека, позволяя увести себя обратно на каток. Снимая чехлы с коньков, они, кажется, не разрывали зрительного контакта. Юра просто не мог заставить себя прекратить смотреть в теплые карие глаза Отабека. Они осторожно вышли на лед, и Отабек потянул Юру за руки на себя, заставляя ехать, будто маленького ребенка, который еще неуверенно стоял на коньках. Подобное сравнение посмешило Юру, он улыбнулся своим мыслям, опуская взгляд на их ладони. Контраст кожи завораживал, заставлял улыбаться, словно последнего идиота. - Потанцуешь со мной? - спросил Отабек, притягивая Юру к себе так близко, что их лица стали разделять никчемные сантиметры. - Я не силен в парном катании, - Юре пришлось закинуть голову, чтобы заглянуть в глаза Отабека. - Уверен, все совсем не так, - он наклонился и накрыл губы Юры в нежном поцелуе, от чего казалось, что тот может растечься лужицей по льду. - Давай хотя бы попробуем. И Юра просто не мог отказать. Возможно, на него так подействовал поцелуй, но он отстранился от Отабека и позволил вести в танце без музыки. Возможно ли такое, что у них обоих в голове играла одна и та же музыка? Вряд ли. Но тогда как объяснить то, что они словно предугадывали следующие движения друг друга? Наверное, этому нет объяснения. Будь они героями любовного романа, автор бы непременно охарактеризовал такой танец тем, что их сердца бьются в унисон. Но они не книжные герои, а просто Отабек и Юра, два фигуриста, которые были влюблены в друг друга без памяти, что и позволяло им совершать идеальные движения в парном катании. Отабек обхватил Юру за талию, притягивая к себе, не разрывая зрительного контакта. Одними губами он произнес: "Ты доверяешь мне?" Юра кивнул. Наверное, после дедушки Отабек был единственным человеком, которому он действительно доверял. Лицо Отабека озарила прекрасная улыбка, и он, сжав талию Юры сильнее, оторвал его ото льда, поднимая вверх. Конечно, сначала Юре было страшно; он сильно сжал плечи Отабека, но потом расслабился и просто засмеялся, чисто и искренне, словно ребенок. Когда же Юра вновь очутился на льду, музыка в их головах сошла на нет. Отабек взял Юру за руку и поднес к губам. Сердце бешено колотилось в груди от адреналина и счастья. Интересно, можно заработать инфаркт в шестнадцать лет? Потому что Юре казалось, что из-за переполняющих его чувств, он мог его заработать. Из-за тишины, повисшей в Ледовом дворце, гудело в ушах. Но Юре и Отабеку было на это плевать; они так и стояли на льду и словно вели мысленный разговор. Сколько так продолжалось - неизвестно. Но когда на лестнице послышались шаги, эхом разносящиеся по залу, Юра вздрогнул и отстранился от Отабека. Он осторожно пошел к краю катка. Щеки горели от смущения, он даже не оборачивался на Отабека. - Ой, мне сказали, что уже все ушли! - послышался удивленный голос Виктора Никифорова. Черт возьми, от него вообще где-нибудь можно спрятаться?! - О, Юра, Отабек, это вы! - Привет, Виктор, - Отабек приветственно махнул рукой и бросил короткий взгляд на спину Юры. Юра же ничего не сказал. Он уже успел нацепить на лезвия чехлы и пройти на трибуны, чтобы переодеться. Как же он ненавидел Никифорова, кто бы знал! Вечно весь кайф ломал. - А что вы тут делали? Да еще и вдво-е-е-ем? - загадочно протянул Виктор, уже подбегая к Юре, который старательно пытался закрыть лицо волосами. - Сексом, блять, занимались! - взорвался Юра, хватая сумку с вещами. - Катались. Чего тупые вопросы задаешь, Никифоров? Виктор ухмыльнулся. Как же Юре хотелось врезать по этому лицу! Может, даже оставить шрам, хоть на губе, чтобы он уже не казался всем таким идеальным. Набрав в легкие воздуха, Юра сильно сжал ремень сумки и пошел на выход, ни с кем не прощаясь. Когда за Юрой громко хлопнула дверь и эхо ушло, Виктор спросил: - Что это с ним? Отабек торопливо снимал коньки. Все ведь было так хорошо до прихода Виктора. А теперь Юра убежал, и Отабеку придется приложить огромные усилия, чтобы его догнать. - Не бери в голову, - бросил Отабек и быстрым шагом направился на выход. – Увидимся! Сколько им еще придется скрывать свои отношения? Потому что Отабеку, если честно, уже осточертело шарахаться друг от друга при появлении кого-либо на горизонте.