"...- И что же вы предлагаете? - Я уже сказал – объединиться..."

- Сколько там ещё? – лениво зевнул Грелль, выдёргивая бензопилу из женщины, скорчившейся на дороге. Вокруг собралась толпа, но никто не ужасался. Слишком много смертей сейчас происходило, чтобы плакать над ещё одной. Двух мужчин в очках никто не замечал, хотя один из них обладал весьма эксцентричной внешностью – красные волосы ниже пояса, острые треугольные зубы и яркая одежда. Со спины его можно было запросто принять за девушку, в отличие от его напарника, выглядящего вполне обычно, разве что волосы были щегольски выкрашены в два цвета. - Три души осталось, шеф, - Рональд махнул небольшим списком, который сжимал в руках, - И можно идти домой. Вместо ответа Грелль вдруг прыгнул вверх. Толчок от земли был несильным, но красноволосого шинигами буквально подкинуло в воздух. Он изящно приземлился на одну из крыш и жестом велел следовать подопечному за собой. Тот также оттолкнулся от земли и скачками начал следовать за наставником. - Что-то много смертей, - Нокс вертел головой туда-сюда, отмечая плёнки жизни, уходившие в небо. - Чума, - равнодушно сказал Грелль. Его мало заботили смертные с их мелкими жизнями, - Распространилась по Европе. Не люблю болезни. Уж лучше убийства. - Чем же болезни хуже? – удивился Рональд. - В них нет красоты, - мурлыкнул Сатклифф, оскалив акульи зубы, - Нет прекрасной красной крови. Я обожаю красный! Но когда люди умирают от болезни, они становятся уродливыми. Ты видел эту смертную, у которой я забрал душу? Сыпь, белый язык, пятна по телу… Фи. Некрасиво. Рональд неопределённо качнул головой, не высказывая собственного мнения. Тем временем, шинигами добрались до большого красивого особняка, явно принадлежащего какому-то дворянину. - Ты записываешь сегодняшние трупы? – поинтересовался Грелль, зависая в воздухе перед окном. Там, в кабинете, куда заглядывал Сатклифф, за письменным столом сидел дородный пожилой мужчина с пышными седыми усами и что-то торопливо записывал на бумаге, изредка макая перо в чернильницу. Он походил на Санта-Клауса – так и лучился добродушием, казалось, вот-вот он произнесёт заветное «Хо-хо-хо» и вытащит из ниоткуда мешок с подарками. Объёмистый животик упирался в столешницу. - Да, вот ежедневник. Шеф, а можно я заберу у него душу? – попросил стажёр, дотронувшись до своего серпа, который выдавали всем новичкам. Грелль задумался, потом глянул на свою бензопилу. - Следующая душа твоя, так и быть, а с этим я сам разберусь. Кстати, а мы вообще с ним должны работать? – запоздало спросил он. - Джон Олдридж, пятьдесят четыре года, сердечный приступ в двадцать три сорок, - торопливо зачитал стажёр, - Умрёт в собственном кабинете, за письменным столом, - Рональд окинул взглядом потенциальную жертву, - Всё сходится. - Сколько сейчас натикало? - Одиннадцать часов и тридцать шесть минут, - сверился с часами Нокс. - Ещё четыре минуты здесь торчать, - вздохнул Сатклифф и резко воткнул бензопилу в стену. Убедившись, что Коса Смерти прочно застряла в каменной кладке, он сел на широкое основание и закинул ногу на ногу. Рональд просто повис рядом, вцепившись ногтями в камень. Три минуты Грелль, насвистывая, старательно подпиливал ногти, покрытые красным лаком. Когда пошла четвёртая минута, он сдул ногтевую крошку, соскочил с импровизированного сиденья и выдернул пилу. - Всё, пойдём. Они материализовались в тёплом кабинете, и Грелль завёл бензопилу, неотрывно смотря на старика. Пожилой мужчина писал ещё несколько секунд, потом неожиданно вздрогнул, приоткрыл рот и схватился за левую сторону груди. Сатклифф слегка склонил голову, наблюдая за умирающим, и резко воткнул в него Косу. Боль, пронзившая шинигами, была настолько сильной, что он закричал в исступлении, пытаясь отбросить бензопилу. Перед глазами пронеслась исковерканная плёнка жизни старика, и при одном только взгляде на неё, могло вывернуть наизнанку от ужаса кого угодно. Насилие, убийства, сделки с нечистой силой, обмен души на богатство и положение в обществе. Кадры, вырывающиеся из глубокой резаной раны, вонзились в тело красноволосого шинигами, отчего крик его усилился. Бензопила словно прилипла к рукам с ярко-красным маникюром, плёнка жизни неохотно вползала в неё, чтобы влиться в тело Сатклиффа. Рональд в ужасе метался рядом, не зная как поступить. Он пытался перерубить плёнку, но она никак не поддавалась, а потом и вовсе вырвала из рук насмерть перепуганного новичка серп и отшвырнула его в другой конец кабинета. Крик Грелля прекратился также резко, как и начался. Шинигами поглотил, наконец, изувеченную тёмную душу старика, но выглядел при этом ужасно. Из жёлто-зелёных глаз текли слёзы, губы с размазавшейся помадой дрожали. Он слепо прищурился (очки болтались на груди, держась только благодаря цепочке), сделал пару неуверенных шагов и рухнул на колени, согнувшись в рвотном позыве. Рональд подскочил к наставнику, схватил его и, не обращая внимания на крупную дрожь, сотрясавшую тело Сатклиффа, выпрыгнул в окно. Напрягшись, он изо всех оттолкнулся от земли и взмыл к небу. В дверях Департамента он нос к носу столкнулся c Эриком, несущим пилу на плече и насвистывающим бодрый мотивчик. За ним плёлся Алан Хамфриз – однокурсник Рональда, находившийся на попечении этого самого шинигами с пилой. Заметив перекошенное лицо Нокса и безжизненно повисшего на плечах стажера Сатклиффа, наставник Алана мгновенно остановился, потом без лишних слов подхватил красноволосого и торопливо поволок его на второй этаж. Рональд испуганно плюхнулся на стоявший в холе низенький диванчик. Алан приземлился рядом, с тревогой заглядывая в лицо сокурсника. - Рон, что случилось? - Мы с Г-г-греллем были на вызове, - заикаясь, начал стажёр, - Пришли к какому-то старику, Грелль воткнул в него бензопилу, а потом, - Нокс замолчал, пытаясь проглотить комок в горле. - Ну же, Рон, - поторопил Алан. - Он закричал, - всхлипнул Нокс, - Очень громко, потом заплакал, попытался выкинуть бензопилу, но не смог. А плёнка жизни… - Была наполнена ужасами, да? – тихо закончил за него Алан. - Ты откуда знаешь? – Рон вытаращился на приятеля. - Лучше тебе не знать, - Алан тяжело откинулся на спинку дивана, - Но хорошего то, что ты рассказал, не сулит. - Почему? – вздрогнул Нокс, но Хамфриз лишь махнул тонкой рукой, не отвечая.