Мне не нужен мир

      Чужие смерти не вызывали вопросов, вокруг заканчивалась война. Штурм Королевской Гавани, Эшфорд, Трезубец — все превратилось в поток воспоминаний. Смерть Мейстера затерялась в числе прочих жертв. Роберт спускался в подвал, бросал пленнику кусок хлеба и возвращался обратно к свету — чувствовать себя Королем.       Станнис рвался в бой — в душе Роберт надеялся, что ему удастся взять в плен Рейлу, и тогда месть, которую он планировал так долго, свершится в полной мере. Он приведет мать к сыну и покажет ей, что натворил ее муж. Она будет страдать, как страдала Лианна. Скупой, сбивчивый рассказ Неда о ее смерти был для Роберта лучшим доказательством невыразимых ужасов, чем подробные доклады Вариса о казненных в Гавани. Чем меньше говорил Нед, тем больше представлял себе новый король, тем сильнее хотел отомстить.       Драконий Камень пал, но Рейла была мертва — Роберт думал об этом с тоской, и собственная тоска доводила до тошноты. Вот как низко он пал из-за проклятых драконов — жалеет, что другим досталась легкая смерть. Разве мог он раньше думать, что женщина достойна мучений?       Ему дали жену и трон, советников и простор для отдыха, но мысли вертелись вокруг страшной тайны, оставленной в подземельях, куда не было хода никому, кроме крыс и несчастного узурпатора. Они видели его жестоким человеком, захватчиком, нарушителем спокойствия, их семьи не пострадали от огня драконов так, как его. Красавица-жена напоминала мертвую Лианну, но холод ее губ и презрение слов прогоняли всякое желание. Союз с Ланнистерами необходим — вот в чем было дело. Скользкий отец, брат-клятвопреступник и язвительный ребенок-карлик — вот каким было приданое Серсеи.       В очередной раз спустившись под город, Роберт открыл клетку и вошел внутрь. У него осталось лишь одно поле боя — крохотная камера на самом дне, с единственным врагом. Рейгар лежал спиной к двери, уже много месяцев он не видел света, не чувствовал вкуса другой еды, кроме черствого хлеба, дышал пропитанным вонью сточной ямы воздухом.       Роберт положил факел на пол, чтобы подойти к пленнику и проверить, жив ли он, но Рейгар дотянулся до дерева быстрей напуганной гадюки, бросил факел в яму и в полной темноте бросился на врага. У него было преимущество — он знал камеру так же хорошо, как свое тело, и знал ее на ощупь. Преимущество позволило ему нанести несколько ударов, но он не мог победить. Роберт перехватил его руку и оттолкнул к стене, услышав сдавленный крик, ударил наотмашь, отыскав источник звука, и попал точно в грудь — туда, где совсем недавно заживала страшная рана. Он ждал, что Рейгар вновь закричит, но тот не издал больше ни звука, и это взбесило Роберта сильнее, чем жалкая попытка нападения.        — На что ты надеешься? — спросил он в полной темноте, слыша, каким уверенным и едким стал его голос. Он больше не мог говорить так наверху, там он был победителем, которому надлежало быть благородным с побежденными врагами.        — Надеюсь, что ты сдохнешь тут вместе со мной, — ответил Рейгар, закашлявшись на последнем слове.       Он был в отчаянии — Роберт чувствовал это, но отчаяние Рейгара не позволило ему покончить с собой, он жил, цепляясь за что-то, и это давало Роберту время для мести. Теперь можно начать — враг успел залечить прежние раны.       Следующим вечером Роберт оставил факел перед решеткой. Ему нужно было видеть пленника для того, чтобы исполнить план. Он решил, что позволит себе быть безрассудным в первый день, и взял один моток бинта с чистой водой — на случай, если его безрассудство перейдет границы. Рейгар должен жить, до тех пор, пока Лианна не будет отмщена.       Дракон снова лежал спиной к решетке, и Роберт подумал, что его снова ждет сюрприз, но ошибся. Рейгар безучастно смотрел в стену, и взгляд его был отрешенным все время, пока Роберт старался поставить его на ноги. Мыслями Рейгар был далеко, и Роберта раздражало, что он не может туда дотянуться. Он ударил по лицу, толкнул Рейгара в грудь, ударил по лицу еще раз, и остановился лишь когда заметил осмысленное выражение — презрение, и его было достаточно.        — Ты убил ее, — сказал Роберт. Кулак взлетел в воздух, описал дугу и столкнулся с ребрами, защищенными тонкой кожей, покрытой синяками. Рейгар похудел — лихорадка после ранения и долгий голод превратили его в хрупкое подобие самого себя. Сейчас он бы не смог надеть доспех, который Роберт утопил в Трезубце.        — Кого? — спросил Рейгар, почти равнодушно.        — Лианну! — закричал Роберт в ответ. — Ты убил Лианну! — он радовался, что никто не услышал его. У него есть красивая жена, он не должен думать о мертвой женщине — не имеет права. Теперь он — Король, и у него есть обязанности.        — Нет, — ответил Рейгар. Подбородок его упал на грудь, он осел, прижимая колени. — Нет.        — Ты убил ее, — повторил Роберт. — Ты изнасиловал и убил ее. Из-за тебя она умерла. Ты — чудовище. Отвратительное чудовище, такое же, как твоя семья. И теперь они все подохли.        — Нет! — Рейгар поднял голову — на лице Роберта растянулась улыбка — он понял, что задел врага за живое.        — Они все подохли, один за другим. Твой безумный папаша, твоя шлюха-жена и маленькие ящерицы, которые вылезли из ее живота.        — Нет! — Рейгар попытался подняться, но ноги не послушались его.        — Они умирали медленно, — Роберт подошел ближе, наклонился над Рейгаром. — Твоя шлюха-жена перед смертью раздвинула ноги перед Горой. Ей понравилось, как он разделал её сыночка. Не так-то она тебя любила! — он говорил, а к горлу подступала тошнота. Что он делает? Зачем говорит такое? Разве можно говорить эти вещи мужу, отцу?        — Нет, — прошептал Рейгар, и Роберт увидел в его глазах слезы — лицо Дракона было воздето к потолку, он шарил взглядом, как безумный.        — Ты остался один, — закончил Роберт, ему было тяжело дышать. Рейгар убил Лианну — он достоин смерти и пыток, но его жена, его дети — они не заслужили такого. Их память не заслужила такого.        — Будь ты проклят, — сказал Рейгар, но теперь вместо слез, на лице его поселилась безумная улыбка. — Будь ты проклят. Ты никогда не знал, что такое любовь. Ты жил войной, и теперь она закончилась. Наслаждайся, — безумные фиолетовые глаза прожгли Роберта, он отшатнулся. Слова Рейгара попали в цель — Роберт Завоеватель больше не нужен, теперь нужна лишь безвольная марионетка, чтобы править городом изнеженных, трусливых лицемеров.       Роберт вышел из камеры, захлопнув за собой дверь, поднял факел и пошел прочь. Он прислушивался к звукам в темноте подземелья, надеясь услышать голос Рейгара, и понять, что он чувствует. Воспоминания о сказанных словах обжигали стыдом щеки — говорить такое было нельзя, он перешел черту. Смерть маленького ребенка, варварское насилие над принцессой — нельзя смеяться над этим, не важно — кто перед ним. Роберт представил себя сидящим на месте Рейгара, представил, как Рейгар рассказывает, что он сотворил с Лианной. Он мог произнести эти слова — описать, как насиловал возлюбленную Роберта, добавить к рассказу подробностей, но он не сделал этого. Опустошенный, Роберт вернулся в спальню, которая вновь была пуста, и с облегчением опустился в кровать. В их странном поединке, где Роберт атаковал, а Рейгар — даже не старался защитить себя, Дракон вышел победителем.       Следующим вечером Роберт принес вместе с хлебом кусок мяса — извинение, которое он не мог заставить себя произнести вслух. Он ненавидел Рейгара и желал ему мучительной смерти, но никогда он не желал этого его жене и детям.       На полу возле ямы валялась вчерашняя корка хлеба, кувшин с водой был перевернут. Рейгар сидел в том положении, в котором оставил его Роберт, и почти не дышал.        — Я солгал, — слова давались Роберту с трудом. — Я сказал это, чтобы разозлить тебя.       Голова Рейгара поднялась, он посмотрел на врага безучастным взглядом.        — Они не страдали, — Роберт не умел лгать, и все знали это, но сейчас Рейгар должен поверить в любую ложь. Должен, если хочет прожить достаточно долго, чтобы Лианна была отомщена.        — Королю нельзя быть таким дерьмовым лжецом, — сказал Рейгар. — Тебя обведет вокруг пальца собственная жена, если не научишься врать.       Роберт подошел к яме, выбросил принесенное мясо, столкнул старый кувшин с хлебом, вылил воду из нового, а потом сел напротив Рейгара, с аппетитом пережевывая единственный кусок.        — Зачем ты убил ее? — спросил он.        — Я не убивал Лианну, — повторил Рейгар. В отличие от Роберта, он был хорошим лжецом — в его глазах светилась правда. Роберту отчаянно захотелось поверить. Вот как Драконы удерживают власть.        — Ты украл ее, изнасиловал и убил, — сказал Роберт. — Она умерла из-за того, что ты сотворил с ней.        — Я предложил ей стать моей женой, увез прочь от безумного отца и лицемерной дорнийки и ждал появления на свет первого желанного ребенка, — четкий выговор Рейгара был насмешкой над упрямыми словами Роберта.        — Ты украл ее, изнасиловал и убил, — Дракону нельзя верить.        — Я предложил ей стать моей женой, увез прочь от безумного отца и лицемерной дорнийки и ждал появления на свет первого желанного ребенка, — Рейгар повторил слово в слово, не сводя с Роберта прямого взгляда.        — Если ты скажешь мне правду, я позволю тебе доесть хлеб, — Роберт протянул остатки.        — Я предложил ей…       Роберт вскочил, замахнулся ногой и ударил Рейгара в грудь, вспоминая битву у Трезубца. Кровь кипела внутри него, он чувствовал за плечами знакомую легкость. Нога поднималась и опускалась, снова и снова, туда, где Роберт нанес рану молотом. Мейстер сказал, Дракон умрет от грязи, попавшей в рану, но Роберт видел, что грязь пропитала Рейгара уже давно, и не может принести ему больше вреда. Рейгар выжил, подтвердив его мысли.        — Я предложил ей… — шептали губы Дракона, но он осекался после нового удара. — Я предложил ей…       Роберт вышел из камеры, захлопнул решетку и пошел прочь, надеясь заблудиться в темноте подземелья. Он оставил факел позади. Если у Рейгара осталась хоть капля чести, он найдет способ убить себя.       Серсея не пустила его вниз следующим вечером. Она была неожиданно приветлива и рассказывала Роберту сплетни столицы. Он увидел, что эти разговоры доставляют ей больше удовольствия, чем то, чем они занимались в постели, и позволил говорить много часов подряд. Боги отняли у него Лианну, но Серсея не виновата в этом — отец выдал ее замуж за Короля, которого она не знала, и все же у нее нашлись силы сделать шаг навстречу их браку. Пусть болтает, женщины все — болтушки, разве есть в этом вред.        — Ты часто уходишь, — обронила она третьего дня их неторопливых бесед.        — Я больше не воин, — ответил Роберт, прижимая ее к себе, чувствуя жаркое дыхание. — Нужно смириться и стать королем, но я не могу.       Она не нашла слов и ответила поцелуем, но Роберт был благодарен и за это. На следующий день, когда Серсея не пришла, он с облегчением пошел по ступеням вниз. При нем была вода и еда, и он надеялся, что успеет вовремя.       Рейгар лежал на каменном полу, вытянув руку за решетку. Роберт заметил, куда тянулись его окаменевшие пальцы — много дней назад там горел факел. Дракон мечтал согреться. Роберт зашел в камеру, переложил Рейгара на спину, вылил немного воды на губы и прислушался к дыханию — оно было ровным, но слабым. Дракона спасло забытье, он едва жил, поэтому сумел продержаться так долго.       Очнувшись, Рейгар потянулся к воде, но Роберт остался в клетке до утра, позволяя пленнику глотать крошечными порциями. Он вспомнил Трезубец, где Рейгар захлебывался мутной жижей, и подумал, что Дракон тоже вспоминает их последний бой. Тогда воды было вдосталь, и она убивала, теперь — дарила жизнь.        — Дай мне умереть, — это были первые слова, которые произнес Рейгар. Роберт чувствовал, что утро вот-вот наступит, и ему нужно возвращаться в мир живых.        — Ты будешь жить, подонок, — ответил Роберт, встал и носком сапога ударил Дракона в висок. — Ты будешь страдать так же, как страдала она.        — Я не мог спасти ее, — сказал Рейгар. — Я сделал все, я сделал все, что можно. Никто не мог спасти ее — она хотела, чтобы ребенок жил.       Роберт ударил снова:        — Ты можешь обмануть остальных, можешь обмануть даже самого себя, но я знаю правду.        — Ты не увидишь правду даже у себя под носом, — Рейгар рассмеялся. — Она любила меня. Она не хотела быть твоей женой.       Третий удар был таким сильным, что Рейгар потерял сознание, но Роберту было все равно — он пошел наверх, чувствуя, что проигрывает сражения одно за другим. Враг был безоружен, слаб, одинок и мечтал о смерти, но все же он выигрывал — Роберт начал сомневаться.       Серсея не пришла на следующий день, а служанка, которая досталась Роберту от безумного короля, заявила, что видела королеву в сопровождении брата. Тон ее был таким многозначительным, что Роберту стало дурно — захотелось ударить наотмашь и услышать, как хрустят кости. Он отослал служанку прочь и велел найти новую. В Королевской Гавани все прогнило насквозь, даже прислуга здесь плетет свои заговоры. Серсее должно быть тяжело жить среди врагов, не легче, чем ему самому. Они победили Драконов, но ересь, которая поселилась на земле под их жестокой тиранией, проникла глубоко в сердца людей. Уйдет много лет на то, чтобы освободить Королевства по-настоящему.       Советники настаивали на подписании приказов, требовали назначить людей на важные посты, но он отмахнулся и ушел вниз раньше обычного. Ему нужно было узнать правду о женщине, которой он посвятил свою жизнь, ради которой поставил на кон свою честь.        — Расскажи мне свою историю, ублюдок, — сказал Роберт вместо приветствия. Рейгар сидел напротив решетки, перебирая в руках кусок хлеба, который получил вчера. Он не взял в рот ни крошки — Роберт представил себе, какой голод испытывает пленник, и невольно в нем проснулось уважение.        — Она была воином, — Рейгар улыбнулся — Роберта покоробила теплота, проявившаяся на бледном лице. — Она хотела сражений, хотела жить настоящей жизнью. Такие женщины рождаются раз в сотню лет. Ей не нравились танцы, украшения, наряды, она видела мир таким, каким видел его я. Впервые за много лет я полюбил женщину, — Рейгар посмотрел вверх, на своего пленителя, — ты никогда не сможешь так полюбить. Для тебя она была красивой игрушкой, с тобой она бы зачахла. Она боялась брака, спокойствия, она хотела бежать, и я позволил ей бежать. Вот моя история, ваше величество, — он полушутя склонил голову — это выглядело издевкой.        — Ты взял ее силой, — упрямо ответил Роберт.        — Я никого и никогда не брал силой, — Рейгар снова улыбнулся. — Посмотри на меня, разве мне нужна сила, чтобы вызвать любовь?       Роберт заставил себя посмотреть — он хотел понять, что случилось с Лианной. Он обязан был понять и отомстить за нее справедливо. Рейгар был красив, и тусклые блики факела превращали его лицо в прекрасную маску. Длинные волосы скрывали похудевшее тело, они свалялись, потускнели, но Роберт помнил, какими они были раньше. Глаза Дракона светились удивительным светом его семьи, таких глаз не было ни у кого, ни в одном из королевств, на двух берегах моря. Роберт знал, что женщины любили Рейгара. Он знал, что женщины любят его самого, но это была другая любовь — они чувствовали его силу. Рейгару не нужна была сила, чтобы вызвать любовь — он говорил правду. И все же Лианна была обещана ему, Роберту…        — Убей меня, — опять попросил Рейгар. — Там я встречусь с ней, и если я совершил зло, она накажет меня. Отпусти меня к моим детям. Если бы я стоял там, где стоишь ты, я бы сделал это для тебя.       Роберт знал, что, по меньшей мере, последние слова Рейгара были правдой. Если бы Рейгар стоял сейчас возле входа в позорную клетку, он бы достал клинок и закончил его мучения. Но Рейгар не стоял над ним, и он не мог закончить его мучения, он мог только продлить их своим существованием. Своей уверенной улыбкой и просьбами о смерти.        — Ты изнасиловал ее, — сказал Роберт. Он вспомнил день, когда тащил Рейгара на своих плечах. В тот день все было просто, и он хотел вернуться туда, к Трезубцу, к часу своего триумфа, ко дню, когда его жизнь была разрушена победой. — Ты убил ее.       Повинуясь минутному желанию, он бросился вперед, схватил Рейгара, опрокинул на пол и прижал собственным телом. Закрыв глаза, он вспомнил Лианну — ее прекрасное тело, облаченное в изящный дорогой наряд. Так она оделась для турнира, такой он помнил ее. Отрешившись от всего на свете, игнорируя мычание Рейгара под собой, он снова и снова возвращался к этим воспоминаниям, пока не почувствовал возбуждение.       Рейгар закричал.        — Убей меня, — повторили его губы. — Умоляю, убей.       Роберт стянул истрепавшиеся лохмотья с тела Дракона, придавил его ладонью к холодному полу и дернул собственный ремень.        — Нет, — Рейгар плакал. — Дай мне нож и уйди, я убью себя сам. Пожалуйста, — он умолял.       Теперь остановиться было уже невозможно. Рейгар пытался вырваться, упираясь в пол руками, отталкивался ногами, но ему не хватало сил. Он не ел много дней, минувшим вечером он выпил несколько глотков воды. Сознание его начало путаться:        — Оставь мне хотя бы это, — шептал он. — Оставь мне хотя бы его.       Роберт не знал, что делать дальше — он слышал лишь разговоры. Среди его друзей не было мужеложцев, и даже самые шумные пиры заканчивались пристойно. У мужчины должна быть жена. Но то, как изменился Рейгар, заставляло Роберта продолжать. Отступить сейчас значило бы показать слабость. Превозмогая отвращение и боль, он двигался глубже, вспоминая теплую улыбку Лианны и ее искренний смех. Он делал это ради нее, ради памяти о ней, он мстил за то, что Рейгар сделал с ней, и должен был идти до конца.        — Нет, — теперь Рейгар шептал только одно слово. Он бессильно лежал на каменном полу, не двигаясь, и Роберт понял, что не добьется большего, даже если продолжит. Рейгар продолжал шептать свою молитву, когда дверь клетки захлопнулась, а свет факела исчез. Роберт шел прочь из подземелья, и по пятам за ним тянулся шепот: «Нет, нет, нет».        — Она кричала так же! — не выдержал Роберт, остановившись в коридоре. Эхо разнесло его голос, и он больше не услышал ненавистный шепот.       Когда он вернулся на следующий вечер, Рейгар был жив. Он доел хлеб и безучастно смотрел перед собой. Роберт знал это выражение и знал, как согнать его с лица Дракона. Когда он потянулся к поясу, Рейгар дернулся и попытался отползти к яме.        — Она чувствовал то же, — повторял Роберт.       Спустя неделю Рейгар перестал сопротивляться. Стеклянными глазами он смотрел перед собой, не слыша и не видя ничего вокруг. Роберт не мог испугать его ни жестами, ни грубостью, ни словами — он понял, что последнее средство было растрачено, и теперь бесполезно.       Неужели Лианна тоже сдалась в какой-то миг? Перестала сопротивляться, а Рейгар решил, что она любит его?        — Почему ты сказал, что она тебя любит? — спросил он, но Рейгар не слышал его.       Он перестал есть и пить, и несколько ночей подряд Роберт провел в клетке, заставляя смыкаться его челюсть, пропихивая мякиш, протирая губы водой.        — Я думал, ты глуп, — сказал Рейгар, когда Роберт в очередной раз спустился вниз. — Но твоя жестокость не знает границ. Мой отец был подонком, но мне страшно представить, что ты сотворишь с Вестеросом. Кого ты взял в жены?       Роберт ответил, забыв об осторожности:        — Серсею Ланнистер.        — Мне жаль ее, — отозвался Рейгар. — Если однажды ты уличишь ее в измене, ее не спасет даже божий суд.        — Ты изнасиловал и убил…        — Хватит! — Рейгар вскочил на ноги. От слабости он пошатнулся, но успел помочь себе рукой и встал к стене. — Ты твердишь, что я убил Лианну. Что ж, если тебе легче думать так, думай. Считай меня жестоким насильником. Я изнасиловал и убил Лианну — ты возложил этот грех на меня, пускай. Сколько изнасиловал и убил ты?        — Никого, — ответил Роберт. — Я убивал лишь в битве.        — Мейстер, — прошептал Рейгар. Он был в бреду, он не должен был знать. — Ты убил мейстера, немощного старика. Ты убил мою семью, моих детей, мою дорнийскую жену. Сколько еще женщин пострадало от твои рук? Мечтает ли Серсея Ланнистер о твоей смерти?       Роберт подошел вплотную и ударил Рейгара в живот, заставив согнуться от боли. Пока Дракон тщетно пытался сделать вдох, он ответил:        — Вы прилетели на чудовищах. Вы убивали невинных веками. На твоих руках столько крови, что ты никогда не сможешь отмыть их.        — Теперь я виноват во всех бедах Семи королевств? — Рейгар смеялся. — Быть может, из-за меня приходит Зима, а Лето становится все короче? Болезни и голод — из-за меня? Твоя несчастная жизнь — я виноват в ней?        — Я был счастлив, — возразил Роберт, — пока не появился ты.       Когда он поднимался по лестницам, впервые за последние недели ему было легко. Наконец, он высказал то, что должен был. Рейгар уничтожил его счастье. Значит, месть справедлива.       Советники стали виться разозленными пчелами. Роберт подписывал указы, не глядя, надеясь, что это заставит их отвязаться от него, но они возвращались с новыми свитками.        — Требуется назначить начальника Городской Стражи, требуется одобрить приобретение нового комода для королевы, требуется подписать письмо с поздравлениями для…       Роберт искал успокоение в вине, звал к себе Серсею, уходил на балкон и подолгу в одиночестве бродил из стороны в сторону, разглядывая проклятый город. Он был заперт в нем, как Рейгар в своей клетке, но его мучители не снисходили до прямых обвинений и честной драки, они льстили и обманывали, старались манипулировать им. Хуже других был Варис — евнух, которого Роберт возненавидел с первого дня. Лжец, интриган, он был тихой тенью, нашептывал Роберту гадости про тех, с кем он прошел войну от первого дня до последнего.        — Отдайте сира Лорха Дорну, — шептал Варис. — Позволить им совершить справедливый суд. Отдайте им сира Клигана. Позвольте братьям отомстить за сестру.       Роберт соглашался, но приходили советники Тайвина и напоминали ему, что война — жестокое время.        — Каждый из нас совершил много ошибок, — Роберт вздрогнул, услышав эти слова — свою ошибку он помнил. Вынесенное на плечах тело врага. — Позвольте несчастным обрести покой, искупить вину.       Он спускался в подземелье и находил там Рейгара. Иногда Дракон выглядел сильным, и тогда Роберт позволял себе бить его. Иногда Дракон прятался — Роберт расстегивал пояс и вновь обращался к воспоминаниям о Лианне. Иногда Дракон бессильно лежал на полу — Роберт заставлял его есть и возвращал к жизни. Сражение, которое он вел в тесной клетке, позволяло ему пережить еще один день.        — Скоро ты станешь отцом, — заявила Серсея утром очередного бесполезного дня. Роберт рассеянно посмотрел на нее. Он не помнил, когда они спали в одной кровати. Могли ли она изменить ему с другим? Вряд ли, она не отходит от брата, разве можно в такой компании совершить преступление? Роберт кивнул и поздравил ее.        — Ты странно выглядишь, — сказал ему Рейгар. Сегодня он улыбался.        — Моя жена беременна, — Роберт не знал, для чего говорит это своему врагу. Ради забавы? Чтоб разозлить?        — Ты так часто приходишь ко мне, — Рейгар смеялся, — странно, что у тебя хватает сил и на неё тоже.       Слова разозлили Роберта, он придавил Дракона к стене, стянул ремень и с облегчением почувствовал его тепло своим телом. Торопливо вспомнив Лианну, он коснулся ладонью рта, собирая слюну, и отшатнулся. Рейгар стоял у стены, упираясь руками в нее, и не сопротивлялся. Давно ли он перестал? Роберт постарался вспомнить лицо Лианны, как делал раньше, но вместо него в голове остались очертания длинных светлых волос Серсеи. Он попытался вспомнить платье Лианны, за которым скрывалась изящная фигура, но в голове осталось лишь голое тело жены. Оно не возбуждало — Роберт боялся его. Когда Серсея приходила к нему в спальню, он зажигал свечи. Он говорил ей — это для того, чтобы лучше видно было ее красоту, но он боялся, что за спиной она держит нож.        — Ты передумал? — Рейгар снова рассмеялся. Он сполз по стене, помогая ослабшим ногам, сел и заглянул в глаза Роберта.        — Почему ты еще жив? — спросил тот.        — Ты мстишь мне за разбитое сердце, — ответил Рейгар. — Или ты влюбился в меня, как Лианна несколько лет назад.       Роберт плюнул ему под ноги и вышел, щелкнув засовом. В свете факела истощенное тело Рейгара показалось ему особенно уродливым. Кожа, кости, спутанные волосы, откушенные ногти. Сколько еще он выдержит в темноте, в одиночестве?       Вечером следующего дня он спустился в подземелье с большой сумкой. Пока Рейгар хохотал от безумного восторга, Роберт связал его, неловко отстриг бороду, клочки спутанных волос, оставил в камере таз, кувшин с ледяной водой и кусок мыла. Рядом с кувшином в куске ткани свернуты были мясо и фрукты.       «Он должен жить, — убеждал себя Роберт, выходя из камеры, — несмотря ни на что, он должен жить».       Чтобы вспомнить лицо Лианны, он отправил письмо Неду. Пусть Старки пришлют ему портрет, хоть крошечное напоминание, отголосок ее красоты — разве он не достоин этого после всего, что сделал для ее памяти? Он сверг с трона тирана и держит в плену того, кто убил ее. Разве не положена ему хотя бы часть ее красоты?       Рейгар ждал его, стоя возле клетки. Он держался за холодный металл двумя руками — когда факел осветил чистое лицо, Роберт едва не выпустил огонь из рук.        — Я хочу сказать тебе правду, — глаза Рейгара были безумны. Он был так похож на Эйриса в этот миг. На мертвого Эйриса, которого Роберт увидел в тронном зале, когда все было кончено.        — Говори, — приказал Роберт.        — Я не любил свою жену, — сказал Рейгар. — Я хотел полюбить ее, но не мог. Ты тоже хочешь полюбить свою жену, но не можешь. Мы похожи. Лианна сказала, что видит меня настоящим. Ей не нужен был рыцарь, она сама была рыцарем. Она была прекрасна.       Роберт не мог перебить его, охваченный воспоминаниями.        — Темные волосы молодой волчицы, серые внимательные глаза — когда она смотрела на меня, мне казалось, она видит меня насквозь, — говорил Рейгар. — Когда она верхом неслась под стенами города, я видел крылья за ее спиной. Она знала, что такое свобода.        — Она знала, — подтвердил Роберт. Ему не с кем было поговорить о Лианне. Он не надеялся, что ответ с Севера придет скоро.        — Ей нужно было родиться в Дорне, — продолжил Рейгар. — Дорнийские женщины владеют оружием с детства. В Дорне она могла быть свободна. Она должна была стать моей женой вместо Элии.        — И ты взял ее силой, — продолжил Роберт.        — Я не брал ее! — закричал Рейгар. — Никто не смог бы «взять» ее, даже ты. Она бы умерла прежде.        — Она была женщиной, — возразил Роберт.        — Для тебя — она была только женщиной, — Роберт не знал, отчего, но эти слова обожгли его. — Я надеялся, что смогу защитить ее от тебя.        — Я любил ее!        — Ты любил каждую юбку, которую видел, — Рейгар опять расхохотался. — Ты ухитрился «полюбить» даже меня. Ты желал мне страшных мучений, но снимаешь штаны каждый вечер. Я радуюсь одному — мне не придется носить ублюдка от тебя. Женщинам, которых ты «любил», не так повезло.       Гнев был настолько сильным, что Роберт толкнул Дракона, не задумываясь, и тот, споткнувшись, ударился о край ямы. Кость хрустнула, Рейгар стиснул зубы, но не закричал. Роберт бросился вперед, чтобы помочь, но тут же ощутил отвращение — для чего он старается? Снова и снова спасает врага. Лианна отмщена, она мучилась недолго, Боги послали ей скорую смерть. Ее душа давно успокоилась, и Роберту теперь нужно успокоить собственную. Пора положить конец сказкам Рейгара — он начал сходить с ума от одиночества и голода.        — Завтра ты умрешь, — сказал Роберт, закрывая камеру.       На следующий день у Серсеи началась лихорадка. Мейстер сказал, она могла замерзнуть от долгой прогулки, и велел не беспокоиться, но после слов Рейгара Роберту стало страшно. Он сел возле ее постели и ждал до самого утра, пока жар не спал.        — Ты давно не проводил со мной столько времени, — слабым голосом сказала жена очнувшись. — Неужели ты не заснул?        — Как я мог? — улыбнулся Роберт. Он поцеловал ее в лоб.        — Ты помнишь, как меня зовут? — спросила жена.        — Конечно, любимая, — он все еще улыбался.        — Назови мое имя, — попросила она.       Мысли судорожным потоком побежали перед ним. Он пытался вспомнить, но в голове было имя лишь одной женщины.        — Уходи, — попросила Серсея. — Со мной все будет в порядке.       Он замешкался.        — С ребенком тоже, — в ее голосе послышалась сталь.       Вместо того чтобы вернуться в свою спальню и отдохнуть, он достал фамильный меч и пошел ко входу в подземелье, но дорогу ему преградил вездесущий Паук.        — Ваше Величество часто уходит в темноту, — сказал Варис. — Из темноты доносятся крики.        — Тебе показалось, — Роберт отодвинул советника в сторону рукой, сжимающей ножны.        — Ваше Величество должны знать, что путь через тьму известен многим, — продолжил Варис.       Роберт остановился, он перехватил ножны и наполовину вытащил меч.        — Некоторые не возвращаются оттуда.       Варис отступил на шаг:        — Ваше Величество не должны сомневаться в моей преданности, — сказал он. — Ваши тайны останутся вашими, я здесь ради другого.       Роберт неохотно вернул меч на место в ножны. Он успокоил себя тем, что успеет отнять жизнь врага — другого врага, более опасного.        — Говори, — приказал Роберт.        — Не я один ищу секреты, которые могут быть опасны, — ответил Варис. — То, что я сохраню для вас, другие попытаются раскрыть.        — Поэтому я несу меч, — прервал его Роберт.       В глазах Вариса застыл ужас.        — Вы хотите убить… его?       Роберт тяжело вздохнул — порой его советники-интриганы проявляли чудовищную глупость. Что еще он может сделать с помощью меча?        — Не делайте этого, — Варис подошел ближе и перешел на шепот. — В ваших руках оружие, совершенно бесценное для того положения, в котором вы оказались. Вы не любите слушать мои советы, и я не виню вас — вы видите во мне слугу Безумного Короля. Я мог избежать службы при нем, но я не отступил. Я не отступаю перед трудностями, даже когда они превосходят мои силы. Вы сохранили жизнь своему врагу — большего благородства нельзя и представить. Вы еще можете сохранить Дорн, и если мы будем действовать вместе…        — Уйди с дороги, — Роберт попытался обойти Паука, но это было непросто — тот ловко встал у него на пути.        — Ваше Величество, я слышал много безумных приказов, видел много ужасов в этих стенах, — продолжил он. — Вы можете прекратить это. Вы справедливы, — наконец Роберт остановился. Он надеялся, что останется в памяти других справедливым правителем. — Вы справедливы. Вы — воин, но война закончилась…       Слушать дальше Роберт не стал — он ударил Вариса рукоятью меча и переступил через его безвольное тело. Спуск оказался долгим. Спускаясь, Роберт вспомнил слова королевы, ее ожесточившееся лицо. Может ли он сделать ее счастливой? Может, если прекратит уходить по ночам. Останется возле ее постели и покажет ей, что любит ее. Нужно просто закончить войну, обрубить последнюю нить, что связывает его с прошлым.       Рейгар снова стоял возле прутьев. Даже в тусклом свете Роберт заметил, как распухла его нога. Он вытащил меч из ножен, отбросил их, обхватил рукоять двумя руками и поставил к груди Рейгара — туда, где остался шрам. Все должно было закончиться в водах Трезубца. Он проявил малодушие, позволив врагу прожить еще несколько лет.        — Ты будешь жалеть об этом остаток своей никчемной жизни, — сказал Рейгар.        — Я не стану жалеть о твоей смерти, — ответил Роберт. — Я мечтал о ней так долго, что буду отмечать этот день.        — У тебя нет никого, кроме меня, — сказал Рейгар. — Твоя жена не любит тебя, твои соратники вернулись домой и начали делать детишек. Твои советники верны твоим врагам. Ты живешь в городе, который тебя ненавидит. Я — все, что у тебя осталось.       Роберт надавил на рукоять, разрезав тонкий слой кожи, но Рейгар не шелохнулся.        — Когда я умру, моя семья будет отмщена, — сказал он. — Всю жизнь ты будешь мучиться в одиночестве, и к старости не останется никого, кто мог бы вспомнить тебя молодым, сильным воином. Ты начнешь пить, а твоя спальня станет борделем, и так продолжится до тех пор, пока ты не надоешь им настолько, что они рассыплют яд в твои кубки.       Роберт опустил меч, направив острие к полу, и оперся о него. Он делал так много раз во время сражений, выбирая твердые камни. Он любил чувствовать баланс стали. Теперь все ушло в прошлое. Ему нечего завоевывать. Плыть за море? Безрассудство, достойное Безумного Короля. Отправиться за Стену? На такое не решился бы даже Эйрис. Его последнее поле боя оставалось надежно спрятано в подземелье Королевской Гавани.       Он осторожно положил меч на каменный пол, открыл клетку и отступил на несколько шагов.        — Выходи, — сказал он Рейгару. После недолгих колебаний Дракон прошел вдоль решетки к выходу, ступил раненой ногой вперед, поморщился от боли и сделал следующий шаг. Он шел вперед до тех пор, пока меч не оказался у его ног.        — Подними его, — сказал Роберт.       Рейгар наклонился, ухватился отточенным движением за рукоять и потянул сталь на себя. Ему пришлось помогать себе второй рукой. Он опирался на здоровую ногу, давая отдых сломанной.        — Ты уже мертв, — сказал Роберт. Рейгар устало вздохнул и оперся на рукоять. — Завтра я отведу тебя в город.       Рейгар поднял на него удивленный взгляд, но Роберт не сказал больше ничего. Он не стал запирать клетку, не поднял ножны. Он оставил Рейгара с фамильным мечом, открыв ему спину. Часть его надеялась, что Дракону хватит сил на последний рывок, часть — мечтала, что Рейгар не предпримет попытки.