Мне не нужен мир

       — Ты знаешь, — Роберт нашел Вариса в его укромном логове посреди ночи.        — Не представляю, — Паук изобразил удивление. Роберт больше не верил, что Варис способен удивляться по-настоящему.        — Ты отведешь меня за стену, — он знал, чего хочет больше жизни.        — Если король узнает…        — Когда я встречусь с Дораном, никто ни о чем не узнает, Варис, — голова кружилась. Роберт почувствовал давно забытую легкость — он знал наверняка, что нужно делать. Все сомнения рассеялись. Дорану нужно возмездие. Он потребовал у Рейгара смерть человека, которого винил во всех бедах, и сделал это публично. Мартеллы ценят честь не в пример выше остальных, а старший из них — особенно сильно. Он не посмеет нарушить слово.       Варис вел его тайным коридором. Много лет назад впервые Роберт прошел вслед за Пауком к новому пристанищу Рейгара. Хорошее время — во всем мире был лишь один человек. Теперь его жизни угрожает опасность.       Пока они петляли в темноте, Роберт вспомнил, с чего все началось. Лианна — ее лицо почти растворилось в памяти. Женщина, которая своей ложью уничтожала их жизни. Почему она не рассказала?       Роберт остановился — грудь обожгло болью. Догадка, осенившая его, была верной. Лианна не могла предать Рейгара — она любила его. Она знала, сколько горя принесет ее тайна родному дому, она могла догадаться, что вспыльчивый жених натворит глупостей. И все же она не могла предать Рейгара — рассказать другим то, что должно было оставаться в тайне.       Он понял, что унес Нед из проклятой Башни — это было так просто понять теперь.        — Вам плохо? — Варис не на шутку испугался.        — Лианна, — прошептал Роберт. — Она родила ребенка. Мальчика, наследника.        — Вы бредите, — уверенно заявил Варис, и это было лучшим доказательством.        — Вы припрятали запасной план, Паук, как всегда, — Роберт рассмеялся. — У вас есть еще один наследник. Когда Дорн уничтожит Рейгара, вы сможете выбирать. Как же я ненавижу вас.        — Если вы хотите спасти ему жизнь, вам лучше продолжить путь, — Варис нахмурился. Ему нужна была смерть Роберта, но это желание не имело ничего общего с благополучием Рейгара.       Роберт бросился на него молниеносно. Он вытянул руку и держал Вариса за горло так долго, что она заболела. Мышцы свело судорогой, и он заметил нож в руке Паука, но этот нож не мог дотянуться до цели. Многие недооценивали Мастера над шептунами в отношении подлости, но и он давно забыл, что такое — бой один на один.       Когда тело Вариса рухнуло на темные плиты, Роберт поднял факел и попытался вспомнить, откуда они пришли. Он действовал импульсивно, и хотя голова еще была светлой после напряжения неожиданной атаки, на место эйфории приходил ужас. Многие пытались выбраться из потайных коридоров Гавани самостоятельно, и некоторые блуждали кругами до самой смерти.       На следующем перекрестке он свернул направо, опираясь на чутье. Хотя он не знал потайные ходы так хорошо, как мертвый Варис, все же он часто бродил по ним, чтобы встретиться с Рейгаром, и успел заметить закономерность. Оставалось надеяться, что тропинка выведет его к внешней стене, а не в старую септу или в подземелье, откуда он не выберется никогда. Он не боялся умереть — страх смерти ушел, когда он решился выйти к Мартеллу. Он боялся, что его смерть пропадет напрасно.       Что чувствовала Лианна, соглашаясь на бегство? Понимала ли она, что ее могут втянуть в переворот? Мечтал ли Рейгар свергнуть отца и занять его место с волчицей возле трона? Мог ли Нед поддержать их? Роберт пожалел, что не задавал правильных вопросов. Он обвинял Дракона и не хотел слушать его оправдания, в то время как разговор о главном мог решить все много лет назад. У Рейгара, наверняка, был план — он бы не решился пойти против Эйриса без плана. Даже сейчас, когда Дорн подступил к столице, у него все еще есть план. Вот только Роберта в этом плане больше нет, потому что он стал бесполезен. Единственная польза, которая может быть от него — смерть в нужном месте, от нужной руки.       Он не сразу понял, что вышел на свежий воздух — так отвратительно пахло возле лагеря дорнийцев. Когда-то здесь были сточные ямы, и хотя Тайвин попытался отодвинуть их дальше от городской стены, смрад никуда не делся. Доран воистину не гнушался ничем, он готов был окунуть своих рыцарей в дерьмо, если это поможет победе.       Роберт выбрался на открытую местность и вскинул вверх руку с белым платком. Его последнее оружие, которое может принести Рейгару победу. Раньше он сжимал молот, а теперь едва может удерживать руку с куском ткани. Почему же сейчас он счастлив больше, чем тогда, у Трезубца?        — Кто здесь? — насторожились дозорные. Они долго разглядывали похудевшее лицо Роберта, долго проверяли его одежду и лишь когда убедились, что он не припрятал в штанах иглу — пустили дальше.       Лагерь Мартелла находился глубоко в лесу под густыми кронами и оказался неожиданно строгим. Роберт, прошедший войну от первого дня до последнего, помнил разные ставки, но Доран поразил его порядком, который царил у костров накануне победного рывка. Пылкие, резкие дорнийцы сидели одинаковыми группами возле огня и неторопливо ели. Роберт понял, что Рейгар не ошибся — утром Дорн планировал выступить, другой причины кормить солдат глубокой ночью он не видел.        — Что ж, не буду притворяться, что рад видеть тебя, Завоеватель, — тихо поприветствовал тот, кто должен был быть Дораном Мартеллом. Роберт никогда не видел его, но много слышал о тихом правителе неспокойного края. Доран выглядел уставшим, и Роберт испытал огромное искушение — вызвать его на бой. Даже после страшной раны, ослабший, голодный, измученный долгим переходом по потайным коридорам Гавани, он все равно был уверен, что Доран проиграет ему. Но это было не важно, потому что сейчас Доран был так же нужен своим рыцарям, как он, Роберт, — своему королю. Смерть дорнийца ничего не решит — осадить Гавань таким числом может даже ребенок. Рейгара просто задавят, и ему неоткуда будет ждать помощи. Станнис на юге, а все остальные, кто мог бы помочь — далеко на севере, и ждать их бесполезно. Есть только Роберт, чья смерть неожиданно быстро возросла в цене.        — Убей меня, и покончим с этим, — сказал он. — Я слышал, вся эта кутерьма из-за моего «предательства».        — Не нужно насмехаться надо мной, Баратеон, — ответил Доран. Даже слова, казалось, давались ему с трудом. Как он пережил такое долгое путешествие? — Дорн терпел, когда умерла Элия — во время войны неизбежны трагедии, мы не хотели ее продолжения. Дорн терпел, когда умер Оберин — мы видели, на что способны Ланнистеры, и раньше. Когда ты освободил Железный Трон, я начал надеяться, что Рейгар вспомнит о нас, но этого не случилось. Ты жив, несмотря на смерть Элии, несмотря на смерть Рейнис и Эйгона, — закончил Мартелл.        — Эйгон жив, — возразил Роберт.        — Дракон тоже кормил меня этой сказкой, — печально улыбнулся Доран. — Клиган убил мальчика, как убил его мать.        — Для чего мне лгать? Я пришел к тебе, чтобы ты убил меня и увел свое жалкое войско. Я тоже хочу мира, Мартелл, но, в отличие от тебя, не веду в бой свои войска.        — У тебя не осталось войск, — Доран был хорошо осведомлен. — Для чего ты лжешь, мне ясно — тебе хочется думать, что ты умрешь не напрасно. Нет, Баратеон, я не уведу свое войско. Мы шли так долго не для того, чтобы получить подачку и снова уйти в пустыню. Драконы должны нам, и теперь их время платить по счетам.       Роберт расслышал шум вдали, но не сразу обратил на него внимание. Шум нарастал — пока Доран говорил, он превратился в отчетливые крики.        — Очередная ловушка? — улыбка Дорана была не злорадной — горькой. Роберт на секунду увидел перед собой человека, который потерял сестру, брата и надежду, что их смерть будет отмщена. Он наблюдал за тем, как Трон, которому он присягал на верность, делят между собой жадные победители, и понял, что старый порядок приведет к новым войнам. Он пришел сюда, чтобы прекратить войну, как и сказал, но Роберт знал, что уже не сможет убедить его. Много лет назад он был на месте Дорана, и единственной правдой, которой он верил — была его собственная.       Крики приближались, Роберт попытался подойти к выходу из шатра Дорана, но путь ему преградили копья охранников.        — Ты останешься здесь, Баратеон, — сказал Доран, с трудом поднимаясь на ноги. Он прошел мимо Роберта, и тот во второй раз за ночь подавил в себе желание сделать последний рывок и забрать последнюю жизнь.       Запах гари, долетевший от входа в шатер, когда Доран вышел из него, напомнил Роберту септу.        — Вернитесь! — закричал он. Стражник, который стоял рядом с ним, дрогнул — его бесстрастное лицо осенила догадка. Он строго посмотрел на Роберта:        — Стой на месте.       Спустя секунду фигура его скрылась в узком проеме, и тут же Роберт увидел, как он возвращается обратно, схватив за плечи Дорана. В этот момент он понял, что не смог бы убить правителя Дорна, даже если бы положил на этот рывок все силы. Рядом со слабым, едва способным ходить Мартеллом, были люди, готовые защищать его ценой своих жизней.        — Драконы, — шептал Доран. Охранник отпустил его, но тот стоял на месте, не шевелясь. — Он нашел настоящих драконов.        — Если вы хотите выжить — бегите, — сказал Роберт. Он не знал, для чего делает это — кричит врагу, чтобы тот спасался, предупреждает об опасности. Ведь он пришел сюда, чтобы умереть.        — Откуда он взял драконов? — Доран казался почти безумным. На полусогнутых от боли ногах он стоял в центре шатра.        — Если вы останетесь здесь, они найдут вас, — продолжил Роберт. Он понял, что верит в возможность мира. Дорнийцы уйдут обратно, Рейгар останется на троне, а затем он убедит Станниса вернуть войска в столицу, они оттеснят островитян с северной границы и Нед простит его. Все будет как раньше.        — Как они найдут меня? — удивился Доран.       В отличие от него, его охрана действовала быстро. Они приготовили оружие, образовали небольшой отряд, пустили вперед разведчиков. Роберт не успел оглянуться, а они уже бежали сквозь ночь, без факелов, подгоняемые криками простых воинов и рыцарей.        — Чего он хочет? — шептал Доран — бежать ему было сложно, и все же он двигался вперед.        — Хочет, чтобы вы склонили голову, — устало ответил Роберт — ноги едва слушались его.        — Мартеллы были преданы Таргариенам много поколений, — ответил Доран.        — Он сказал бы, что Мартеллы раздвигали перед Таргариенами ноги, и держали за их спиной нож, — Роберт вспомнил давно услышанную фразу — сейчас она была кстати.        — Мы защищали его.        — Вы не ударили пальцем о палец, — Роберту стало смешно. — Вы все терпели, ждали удачного момента, а теперь подошли к самой границе.       Он знал, что все это, от начала до конца, устроил Рейгар. Он спровоцировал Тайвина, он убил Джейме, Джоффри, Серсею, он позволил Оберину умереть в клетке — смерть, которая навсегда стерла из памяти героя и превратила младшего Мартелла в посмешище для столичных сплетников. Рейгар нашел способ оживить драконов, он вернул себе трон и привел к стенам Гавани войско Дорна. Утром от войска не останется и следа — Роберт слышал крики умирающих, он понял, что планировал над картой Рейгар. Там к югу от Королевской Гавани широкими взмахами мейстера расчерчен был Королевский лес, где укрывали от разведчиков и лучников дорнийцы. Рейгару не нужно было ждать, пока драконы вырастут, ему достаточно было дождаться, пока они научатся поджигать древесину.       Хохот Роберта сбил с толку не только охранников, но и Дорана — они остановились. Он хохотал, сгибаясь от боли, и задыхался, сбив дыхание. Глупый Завоеватель, возомнивший себя важной фигурой. Рейгару не нужна была его жертва — он все продумал. Вот почему сир Барристан выглядел таким мрачным, а Паук — таким радостным, Роберт просто не задумывался о них. Бейлиш, перебирающий четки в руках, — подсчитывал убытки.       Рейгару не нужно было войско Станниса, он приказал Станнису увести войско в Штормовой Предел. Роберт спал слишком долго, а теперь потерял все, что мог получить. Он один, окруженный врагами, и больше всего на свете он хочет лечь и заснуть.        — Ты выведешь нас, — взгляд Дорана стал жестоким.        — Я пришел умереть, — Роберт хохотал все громче.        — Есть вещи страшнее смерти, — ответил Доран. Смех Роберта стал еще громче:        — Все эти вещи я уже пережил.       Вдали виднелся свет в башнях замка. Рейгар был там, и он уже должен был заметить пропажу. Что ж, по крайней мере, теперь он избавлен от предателя Вариса. Пусть Эйгон в руках врагов, он нужен им живым.        — Если я не вернусь в Дорн, вековая династия исчезнет, — Доран сменил тактику, теперь он не требовал — взывал к мудрости.        — У тебя есть дети, старик, и ты не обманешь меня. Я пришел, чтобы умереть, и раз тебе не хватает духа убить меня самому, я умру вместе с тобой.        — Что угодно, — в глазах Дорана, отражавших блики пламени позади них, было видно ужас. — Я дам тебе что угодно.        — Дай мне вернуться в прошлое, старик, — Роберт перестал смеяться, он снова вспомнил Трезубец. Неужели та битва была последним достойным боем в его жизни? Перед ним правитель Дорна, позади него — великое войско, но все, что он видит перед собой — интриги и ложь. Доран не возьмет в руки копье или меч. Его брат взял бы, но не он сам.        — Если ты выведешь меня отсюда, я дам клятву королю, — торопливо прошептал Доран.       Роберт тяжело вздохнул. Нужна ли эта клятва Рейгару? Он мечтал уничтожить Дорн. Но, что гораздо важнее, сможет ли он вывести Дорана из горящего леса? Бежать вперед к Черноводной нельзя — там лучники, если только Роберт не сошел с ума и не перестал разбираться в военном деле. Рейгару хватит нескольких отрядов, чтобы разобраться с теми, кто сможет добежать до воды. Пламя и кровь — сколько раз он предупреждал об этом, но Роберт не слушал. Он думал, что это — красивые слова. Даже септа ничему не научила его.        — На запад, — решился Роберт. Охранники Дорана побежали в нужном направлении, даже не взглянув вверх — на звезды. Они знали свое дело лучше многих.       Когда Доран стал задыхаться, его подхватило сразу двое, но заботиться о безопасности Роберта никто не спешил. Лучше всего было отстать и ждать, пока огонь догонит его, но он не мог. Теперь появилась надежда. Добежать до западной границы леса, а оттуда выйти на открытое пространство.       До самого рассвета они бежали, и когда ноги вывели их к реке, Роберт упал лицом в перемешанный с илом песок. Прежде чем он потерял сознание, ему вспомнился Трезубец. Лицо Рейгара, утопающее в отвратительной грязи. Возможно, лучше было умереть в лесу. Дорану обязательно придет в голову использовать его как заложника в переговорах.

***

      — Штормовой Предел, — голос Дорана доносился издалека. Роберт почувствовал, что висит на руках других людей, и начал открывать глаза — веки не слушались, они были тяжелее молота.        — Ты хочешь, чтобы я заплатил за Баратеона Штормовым Пределом? — этот голос привел Роберта в чувство мгновенно. Рейгар был рядом — можно было еще раз посмотреть на него перед смертью.        — Мы долго ждали справедливости, — сказал Доран в ответ.        — Справедливости не нужно ждать, Мартелл, — Рейгар злился. — Справедливости добиваются.       Роберт едва успел разглядеть вдали знакомое лицо, когда его уронили на землю. Он услышал шум, скрежет, он попытался встать — не смог. Раздался крик Балериона, потом чей-то плач, потом все стихло.        — Я же сказал тебе вернуться в постель, — голос Рейгара слышно было совсем рядом.        — И я сказал, что вернусь туда только после тебя, — ответил Роберт. — Он хотел дать тебе клятву, — добавил он.        — Он устал давать клятвы, которые никто не держит, — сказал Рейгар, злость из его голоса исчезла. — Я устал принимать их.        — Все могло измениться, он мог принести мир, — Роберт понял, что Дорана больше нет в живых.        — Мне не нужен мир, — рука Рейгара была горячей и мягкой, как всегда. Роберт знал, как завершить фразу, которая повисла в воздухе, и знал, что пройдет много недель, но однажды он снова будет полезен своему королю.       Грязно-бурая вода возле его лица светлела. Рейгар сел рядом, а позади себя Роберт услышал шелест крыльев. Королевская Гавань раскинулась вдалеке. Она казалась небольшим пятном в огромном мире.