Мне не нужен мир

      Просыпаться было тяжело — голова гудела как после долгой попойки. Роберт шарил взглядом по комнате и увидел стоящего над ним Визериса.        — Он очнулся! — с восторгом закричал мальчик. — Беги, расскажи брату!       Топот детских ног подсказал Роберту, что Дейенерис тоже была здесь. Рейгар оставил рядом с ним своих детей. Могло ли быть так, что он доверял ему больше, чем Кониннгтону? Воспоминания навалились тяжелым грузом.        — Сколько я был без сознания? — спросил он у Визериса.        — Мейстер сказал, вам лучше молчать, — строго ответил молодой принц. Уже сейчас было хорошо слышно приказные нотки в его голосе.        — Сколько? — тихо повторил Роберт.       Визерис нахмурился, но ответил подробно:        — Вы были без сознания почти две недели. Кониннгтона убил Балерион. Он тут, рядом, — Визерис кивнул в сторону. Роберт хотел спросить, кто из них: Рейгар или Балерион, но передумал — это могло разозлить принца еще сильнее. — Войска Дорна выступили от границы, — продолжил Визерис. — Что вы еще хотите знать? У Дени выпал первый зуб, — принц улыбнулся. В этой улыбке смешалось смущение, надежда и строгость. Визерис хотел помочь — он не знал, как, но он знал, что Роберт привязан к Дейенерис.       Роберт кивнул. Тогда Визерис встал со своего места.        — Он проснулся, Бал, слышишь? — раздался его тихий голос, а потом Роберт услышал шипение дракона.       Рейгар пришел к нему через несколько часов. За его спиной стоял Варис, и Роберт счел это плохим знаком.        — Дорнийцы действуют быстрее, чем я рассчитывал, — сказал Рейгар. — Когда ты встанешь на ноги, тебе придется многое успеть.        — Когда? — спросил Роберт. — Когда я встану на ноги?        — Мейстер Пицель говорит, восстановление займет месяцы, — услужливо ответил Варис.        — Неплохо бы сжечь его — он бесполезней септона, — отозвался Рейгар. Поймав обеспокоенный взгляд Роберта, он улыбнулся. — Я просто шучу. Сжигать Великого Мейстера я не стану. Даже если он говорит, что у тебя уйдет на восстановление месяцы. Ты мне нужен, Роберт.       Дни тянулись бесконечно. Мейстер приходил к Роберту так часто и выглядел так испуганно, что стало ясно — шутку Рейгара бедняга Пицель тоже слышал. Балерион облюбовал дальний угол комнаты и проводил там почти все время — улетал, чтобы поесть, и тут же возвращался. Роберт засыпал, разглядывая его чешую, и вспоминал Джоффри, который умер в септе от жаркого пламени почти мгновенно.       Рейгар приходил к его постели каждый вечер и рассказывал, что творилось на границах. Дорнийские войска стягивались к Эшфорду. Рейгар приказал оставить город и теперь дорнийцы сравнивали его с землей, продвигаясь дальше к Королевскому лесу. Роберт ждал, что в глазах Дракона мелькнет безумие, но они были мудрыми и спокойными. Даже когда Дорн перешел к Горькому мосту, он сидел возле Роберта и улыбался.        — Я не успею, — сказал Роберт, когда прошел первый месяц. От раны остался лишь слабый рубец, но за месяц он похудел и ослаб. Вставать, чтобы поесть, выходить к балкону — все давалось с трудом.        — Если ты не успеешь, я сделаю это сам, — ответил Рейгар.        — Я бесполезен, — наконец сказал Роберт. Слова вертелись у него на языке уже давно, задолго до ранения. Для чего он Дракону? Теперь, когда у него есть Балерион.       Рейгар сел ближе, наклонился к Роберту и поцеловал в лоб.        — У меня остался только ты, — сказал он. — Если тебя не станет, я превращусь в Эйриса.       Роберт хотел спросить: «В которого?», но не смог — это была слишком жестокая шутка. Губы Рейгара по-прежнему были горячими.        — Я — не дракон, — сказал Роберт.        — Ты — Баратеон, — Рейгар улыбался. — У меня есть Балерион, Вхагар, Мераксес, — все же он научился читать мысли, — мне нужен Баратеон.       Роберт не понимал, о чем он говорит.        — Эйгон Завоеватель пришел в Вестерос с тремя драконами, с двумя сестрами и одним другом. Ты — мой друг, — ладонь Рейгара легла на его грудь, где Пицель оставил припарку с бальзамом.        — Друг, — эхом отозвался Роберт. Ему стало легче дышать. Тяжелая ладонь освободила его ребра от тисков дурных мыслей. Да, он — не Дракон, но у Рейгара достаточно драконов, ему не нужно больше. Визерис растет очень быстро, скоро он сможет помогать, но его ждет то же безумие, те же испытания, которые древняя кровь заставляет пройти его старшего брата.        — Для меня это самое важное, — добавил Рейгар, но на следующий день не пришел в комнату.       Роберт ждал три долгих недели, но затем отправился искать его сам, бродя по коридорам — Балерион шагал следом, разгоняя прислугу и заставляя стражников отступать к стенам. Он с трудом протискивался в узкие коридоры — ради него Роберт выбирал дорогу пошире.       Рейгар сидел за столом зала Малого совета перед ворохом карт. Рядом с ним стоял сир Барристан, Варис и Петир.        — Кто выпустил его? — строго спросил Рейгар, заметив Роберта.        — Ты обо мне или о драконе? — Роберт придержал дверь, пропуская Балериона, и тот забрался в дальний угол. Там он свернулся на полу и стал внимательно следить за хозяином. Роберту хотелось сесть рядом и заснуть — путешествие отняло все силы.        — Возвращайся в постель, — потребовал Рейгар.       Роберт жестоко усмехнулся и ответил громко, чтобы слышали все:        — Не раньше, чем туда вернешься ты.       Бейлиш рассмеялся, но Варис и сир Барристан сделали вид, что ничего не услышали.        — Что ж, в таком случае завтра ты спустишься на стену, — сказал Рейгар.        — Поэтому вы здесь? — догадался Роберт. Мысль об осаде привела его в чувство лучше, чем долгие недели в постели. Неужели Дорн подошел так близко? Они собираются штурмовать Гавань?        — Мы потеряли Острова, мы отрезаны от Хайгардена, — сказал Рейгар, — я не могу потерять Гавань.        — Старки придут, — уверенно сказал Роберт.        — Старки пытаются спасти урожай от островитян, — сир Барристан наконец нарушил молчание.        — Ланнистеры?        — Армия истощена, — Лорд-Командующий посмотрел на один из лежащих перед ним свитков.        — Аррены? Талли?        — Они идут на помощь Эддарду, — Рейгар рассмеялся. — Старки не простили мне Лианну. Джон не простил тебе брошь Десницы. Хостер помнит о Каменной Септе. Север потерян, если я не смогу удержать юг. Варис уверен, что завтра дорнийцы попытаются штурмовать город.        — Им не хватит людей, — возразил Роберт.        — Ты долго лежал в постели, — сказал Рейгар, слова его звучали горько, — им хватит людей, чтобы занять улицы, а большего сейчас и не надо.        — Где войско Станниса?        — В Штормовом Пределе, — ему снова ответил сир Барристан.       Роберт понял, что они действительно могли проиграть. Мартеллы получат город. Спустя много лет терпеливого ожидания Доран получил возможность занять Железный Трон. Он не отправил войско, когда Клиган убил Элию, не попытался взять штурмом Гавань, когда умирал в подземелье заточенный Тайвином Оберин. Он дождался, когда они потеряли союзников и теперь шел на штурм, несмотря на то, что трон вновь занимал Таргариен.       «Дорн ни перед кем не преклонит голову», — вспомнил Роберт. Рейгар был прав. Дорн вел собственную войну на протяжении долгих поколений. Они не сдались, они отдавали своих женщин Драконам и ждали случая, когда придет время нанести удар.        — Чего хочет Доран? — спросил он у сира Барристана. Лорд-Командующий был одной из немногих побед, которые удалось вырвать у Ланнистеров.        — Он пишет, что Король безумен, — рыцарь сжал в руке свиток. — Пишет, что время Драконов прошло.        — Во время переговоров он сказал мне, что я напрасно пощадил тебя, — сказал Рейгар.       Переговоры — Роберта обожгла боль в том месте, где долгие недели заживала рана от кинжала Коннингтона. Рейгар не сказал ему, что встречался с Мартеллом.        — Я не хотел, чтобы ты знал, — Дракон снова читал его мысли. — Пицель сказал, если ты будешь волноваться, рана откроется. Неделю назад мы встречались с ним за стеной. Он сдержал слово — его охрана держалась на отдалении. Он хочет твоей смерти.        — Моей? — прежде мысль о том, что люди мечтают о его смерти, не трогала Роберта, но когда он вернул трон Рейгару, он был уверен, что это осталось в прошлом. Они ликовали на площади, они радовались Таргариену больше, чем ему самому после осады.        — Твои люди убили Элию — так он сказал, — ответил Рейгар. — Твои люди убили Оберина. У Дорана никого не осталось.        — Ложь, — выпалил Роберт. Он не был виноват в смерти Элии, он не был виноват в смерти Оберина. Острый на язык Мартелл сам подписал себе смертный приговор — явился в Гавань, обвиняя Тайвина во всех грехах.        — Он может сесть на Железный Трон, — возразил Рейгар. — Ложь — не худшее, что люди делали ради этого. Возвращайся в постель, Роберт, я знаю, что нужно делать.       Роберт ушел, но он тоже знал, что нужно было сделать.