Немыслимый союз

      В первый миг Серсее показалось, что она утратила дар речи. Возглас удивления так и застыл у неё в горле, и от этого перехватило дыхание. Руки и ноги сделались ватными, сердце бешено заколотилось в груди. Когда ей наконец удалось сделать вдох, сомнений больше не осталось — отца не было здесь по крайней мере неделю.       С трудом передвигая ещё не обретшие силу ноги, Серсея медленно обошла опочивальню. Тончайший слой пыли покрывал всё вокруг: пышную резьбу изголовья, конторку и письменный прибор, пестрый мирийский ковёр и плиты пола. Новёхонькие свечи в бронзовых подсвечниках так ни разу и не зажигали, на подставке рядом с камином пылились поленья, но зола в очаге давным-давно остыла, а нерадивые слуги, разумеется, забыли её выгрести. Не нужно быть мейстером, чтобы сказать, что покои эти пустуют уже давно.       Едва Серсея позволила этой мысли прочно обосноваться в голове, как растерянность сменилась злостью. Она — старшая из всех детей лорда Тайвина (о, она никогда не забывала, что Джейме появился на свет держась за её ногу, а, следовательно, был младше, пусть и на несколько минут), будущая принцесса и королева. Кому, как не ей, знать о замыслах отца, быть посвященной в его планы, стоять подле него во всех его начинаниях? Но нет, её держат за неразумную девчонку, врут ей напропалую, даже в мысли не допуская, что она обнаружит обман! Если это шутка, то у шутника чувство юмора хуже, чем у короля Эйериса.       Охваченная яростью, Серсея металась по отцовской опочивальне как львица в клетке. Её обвели вокруг пальца, а она и не заметила! Ещё и Джейме хотела сюда вытребовать, дура! Дядя Киван, конечно, доложит обо всём отцу, если уже не доложил, и они славно повеселятся, обсуждая её наивность.       Серсея в сердцах пнула обитое тиснёной кожей кресло и тут же завопила от боли — пальцы словно пополам переломились — и обиды.       — Ненавижу, — прошипела она, подхватывая юбки и устремляясь к выходу. — Ненавижу вас всех, надутые идиоты! Ну отец, ну попадись же ты мне! Высокомерный индюк!       Покои сира Кивана располагались этажом ниже, за очередным лабиринтом парадных залов и увешанных старинным оружием и портретами предков галерей. Сквайр, встретивший Серсею за резными дверями красного дерева, попытался остановить её, лепеча, что доложит о её приходе, но Серсея оттолкнула его и ворвалась в солар дяди. Сир Киван сидел за письменным столом, склонившись над учётными книгами и сосредоточенно покусывая кончик пера. Шум заставил его оторваться от подсчётов, и брови его удивлённо взметнулись вверх.       — Племянница? — проговорил он, будто не веря своим глазам, и отложил перо. — Я за тобой не посылал.       Эти слова словно обожгли Серсею. Ах, не посылал? Ну что ж, она пришла сама и сама заставит дядю объяснить, какого пекла творится в Утёсе и почему её, дочь лорда Тайвина, держат за круглую дуру.       — С каких это пор мне нужно испрашивать ваше согласие для перемещений по родному дому? — вопросила она, складывая руки на груди и поджимая губы.       — С тех самых пор, как ты выросла, — ровно, но холодно ответствовал дядя. — Подобные глупости простительны только малым детям.       — Если я, как вы говорите, выросла, то достойна теперь бóльшего доверия, не кажется ли вам, сир? — парировала Серсея самым ядовитым тоном, на который только была способна.       — Твои поступки говорят об обратном, — пожал плечами дядя и равнодушно отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Но Серсея не собиралась так просто сдаваться.       — Мои поступки — следствие оказанного мне недоверия, — возразила она и сделала несколько шагов вперёд, вынуждая его вновь обратить на неё внимание. — Что мне остаётся, если мне лгут на каждом шагу все — и даже вы! — обвиняюще ткнула она пальцем. — Кто обманом привёз меня в Утёс? Вы. Кто пугал меня болезнью отца? Вы. Кто решил запереть меня здесь, удалив от двора и будущего мужа? Вы. Вот причина всех моих, как вы изволили выразиться, глупостей.       Дядя Киван тяжело вздохнул, отбросил перо и поднялся.       — Ах, Серсея, как ты ещё юна и нетерпелива, — устало проговорил он, вышел из-за стола и положил её руки на плечи. — Намного бóльшего можно добиться хитростью и умением выжидать, запомни это. А за многие знания приходится расплачиваться многими печалями. Когда выбор делают за тебя, это не так уж и плохо, поверь мне.       Серсея с сомнением хмыкнула, но дядя продолжил:       — Да-да, племянница, это чистая правда. Когда ты видишь всю картину и сам принимаешь решение, выбирая из одинаково плохих вариантов, тебе некого винить кроме самого себя. Ты хотела знать, что происходит? Что ж, мы с твоим отцом расскажем тебе, что сможем. Но, Серсея, предупреждаю, этот дар отравлен. Подумай хорошенько, прежде чем соглашаться.       Что-то в тоне сира Кивана заставило её поколебаться пару мгновений, но любопытство и желание доказать отцу и дяде, что она уже достаточно взрослая, чтобы разделить с ними бремя власти и интриг, плетущихся, чтобы ещё больше укрепить положение Ланнистеров.       — Я хочу знать абсолютно всё. Я скоро стану принцессой, а может и королевой, и мне необходимо понять суть этой игры, — решительно проговорила Серсея.       Дядя с сомнением покачал головой, но не стал возражать. Он предложил ей сесть и вышел через внутреннюю дверь.       Его не было так долго, что Серсея успела сначала заскучать, а потом рассердиться. За время, проведённое в столице, она напрочь забыла, как долго порой нужно блуждать по коридорам и лестницам утёса, чтобы добраться до дальних залов и вернуться обратно. Она уже почти уверилась в том, что дядя снова её обманул, как дверь, ведущая из солара во внутренние покои, отворилась и впустила двух Ланнистеров — двух братьев, одновременно похожих и разных как день и ночь.       Отец осунулся, искристые изумрудные глаза его ввалились, и это было особенно заметно на фоне цветущего дяди Кивана. Энергия, однако, как и прежде била в нём ключом.       — Дочь, — сухо приветствовал он Серсею, в три быстрых широких шага преодолев расстояние между ними.        — Отец, — откликнулась она, тут же поднявшись. Колкие слова, заготовленные заранее, уже просились на язык, но под его строгим взглядом она скоро растеряла решимость.       Лорд Тайвин небрежно махнул рукой, разрешая ей сесть и сам опустился в кресло, которое прежде занимал дядя Киван. Тому не оставалось ничего кроме как встать у старшего брата за спиной.       — Что ж, — протянул отец с сомнением, — Киван сказал мне, что ты желаешь знать всю правду. Похвально, особенно если учесть, что прежде ты не проявляла интереса к делам государства.       Шпилька попала точно в цель.       — Отец! — взвилась Серсея, но тот покачал головой, давая понять, что ей следует промолчать. В былые времена она, может быть, так и сделала бы, но сейчас раздражение и обида были слишком велики. — Отец, вы недооцениваете меня!       Брови лорда Тайвина взметнулись вверх, но Серсею было уже не остановить:       — Прежде речь не шла о благополучии нашего дома, а всё, что не касается величия Ланнистеров, не имеет значения.       — Вот как, — хмыкнул отец, обернулся к брату и обменялся с ним многозначительным и, как показалось Серсее, пренебрежительным взглядом. — Должен сказать, что ты заблуждаешься. Тебе следует уяснить, Серсея, что на вещи дóлжно смотреть шире. Величие дома Ланнистеров зиждется не только на древности рода, золоте и победах над железнорождёнными. Когда ты забрался так высоко, тебя может низвергнуть любая мелочь — а может вознести ещё выше. Главное вовремя понять, как извлечь из неё наибольшую выгоду. В этом вся суть.       — И какую же выгоду ты нашёл на этот раз, отец? — нетерпеливо перебила его Серсея. — Ты отказался от должности десницы, покинул двор, отозвал меня. К чему всё это? В чём здесь польза для Ланнистеров?       — Иногда полезнее отойти в сторону и наблюдать, — загадочно проговорил лорд Тайвин, сложив пальцы домиком и уперев их в подбородок. — В И-Ти есть такая поговорка: «Мудрец не станет драться и мстить, он подождёт на берегу реки, пока мимо него проплывёт труп врага» . То, что тебе кажется провалом — лишь временный шаг назад, который позволит вскоре сделать десять шагов вперёд.       Серсея нахмурилась, и отец, снова переглянувшись с дядей, снисходительно улыбнулся уголками рта.       — Всё ещё непонятно? Что ж, изволь. Король Эйерис сделал меня своим десницей, но отказался просватать тебя, мою дочь, за кронпринца. Десница — слуга короля, совсем не то же самое, что отец будущей королевы, и Эйерис со своим обострённым самолюбием отлично это понимает. Он боится, а потому презирает меня. Дни, когда он готов был без конца осыпáть меня почестями и слушать мои советы, давно позади. Однако ни один король не вечен — и наш светлейший государь в том числе. Грядёт война, и нам пора решать, чью сторону выбрать.       — Война? — переспросила Серсея недоверчиво. Она не видела войн, не считая восстания лорда Дарклина, и ей казалось, что это что-то невероятное, невозможное — ведь король своими казнями и показательными судами держал в страхе всё королевство.       — Да, при том самая настоящая, — подтвердил отец, а дядя добавил:       — Междоусобная.       — Кто в своём уме поднимет сейчас восстание? — возразила Серсея. — После Синего Дола королю везде мерещатся изменники. Тот же Брандон Старк…       — Вот ты сама и ответила на свой вопрос, — удовлетворённо кивнул лорд Тайвин и выжидающе посмотрел на неё, поощряя продолжать.       — Ты хочешь сказать, лорд Рикард поднимет Север, чтобы защитить сына? — предположила Серсея.       — И да, и нет, — туманно ответствовал отец и вновь переглянулся с сиром Киваном. — Первой поднимется Долина, за ней Север. А дальше Речные Земли и Штормовой Предел.       Серсея упрямо покачала головой, всё ещё не успевая уследить за ходом мыслей отца.       — Аррены уже сто лет ни во что не вмешиваются, — заметила она. — Зачем им это?       — Вопрос жизни и смерти, — хмыкнул отец и, порывшись в бумагах, выудил на свет пергамент с королевской печатью. — Взгляни.       Серсея жадно схватила письмо и бегло просмотрела его. Мурашки побежали по её коже. Отца и сына Старков, племянника Джона Аррена и ещё боги знают сколько лордов казнили по обвинению в измене. Нед Старк и Роберт Баратеон объявлены вне закона… Теперь понятно, почему Долина созывает знамёна…       — Кого поддержишь ты, отец? — спросила она, возвращая ему пергамент.       — Того, на чьей стороне будет победа, — пожал плечами лорд Тайвин. — Полагаю, на сегодня достаточно. Ступай к себе. Нам с Киваном ещё многое нужно обсудить.       — Но это же только песчинка в Дорнийской пустыне! — возмутилась Серсея, но отец предостерегающе поднял руку и нахмурился.       — Ступай, — повторил он. — Всему своё время.       Серсее стоило большого труда не закатить глаза и не продолжить спорить. Она холодно кивнула отцу и дяде и с гордо поднятой головой прошествовала к выходу. Одарив оруженосца сира Кивана, кинувшегося выпроваживать её из приёмной, высокомерным взглядом, она чинно прошагала всю парадную анфиладу. Однако свернув за угол, она нырнула в коридор для слуг и, сняв туфли и подхватив юбки, понеслась в обратном направлении.       Оказавшись перед простой узкой дверью, с обратной стороны скрытой гобеленом и используемой только горничными и поварятами, Серсея прильнула ухом к щели и застыла, прислушиваясь. Сначала за дверью было тихо, и Серсея решила, что отец и дядя перешли в смежные покои, но вскоре раздалось приглушённое покашливание сира Кивана.       — Тайвин, что нам делать с кронпринцем? Теперь, когда он женился, у нас больше нет рычага воздействия.       От фразы «кронпринц женился» Серсею бросило в холодный пот. Что значит, женился? Он же и так женат!       Отец что-то пробормотал про свидетелей и септона, но Серсея и половины не разобрала. Она теснее прижалась к двери, старательно игнорируя затекшие мышцы и силясь расслышать ещё хоть что-нибудь.       — С Элией его легко можно было развести, — возразил дядя. — Но тут он не пойдёт на попятный. Старк молода, здорова, и он без ума от неё с самого Харренхолла.       Старк… Так значит, слухи о том, что принц похитил эту дикарку — правда…       Серсее стало дурно. Она знала, что девчонка в подмётки ей не годится, но венок королевы любви и красоты достался всё же не ей, Серсее, а северной замарашке. Да даже Джейме однажды в пылу ссоры ляпнул, что принц будет со Старк, если Элия умрёт родами. Серсея тогда его чуть не убила.       — У неё есть жених, который во что бы то ни стало хочет её вернуть, — заметил отец, и Серсея, вынырнув из воспоминаний, снова стала прислушиваться. — Не будем ему мешать. Что до Рейегара, он прежде всего принц, а только после мужчина. Ради блага королевства он откажется от неё. Я предложу ему десятки тысяч мечей и столько же золотых драконов, и он вынужден будет принять мою помощь на моих условиях.       — Не будь так уверен, братец, — хмыкнул Киван. — Он однажды уже отказал тебе — тогда, в Синем Доле.       — Отец-король и юбка против всего королевства — вещи разные. Да и за юбками, к слову о них, он прежде не волочился. Думаю, дело в его идее трёх голов дракона: ему нужен третий ребёнок, а бедняжка Элия на новые роды определённо не способна. Он выбрал не женщину, а племенную кобылу, помяни моё слово. В этом смысле Серсея ничуть не хуже девчонки Старк.       — Не согласен я с тобой, Тайвин, ох как не согласен, — в голосе дяди Кивана послышалось осуждение. — Он смотрел на неё как я на Дорну, как ты на Джоанну…       — Не смей говорить мне про Джоанну! — взорвался Тайвин. — И не вздумай вновь затевать это разговор! Если Рейегар настолько дурак, что откажется от моего предложения, я уничтожу его и выдам Серсею за любого, кто сделает меня тестем короля! Да хоть за самогó Эйериса, семь преисподних!       Дальше Серсея не слушала. В глазах её потемнело; обессиленно привалившись к стене, она зажала рот рукой, сдерживая крик и подступившую к горлу тошноту.