Моё дурачество

Я скучал. Мне по-настоящему не хватало Леськиного присутствия в стенах универа и в целом в моей жизни. Простые телефонные звонки не спасали, тем более, что мы почему-то продолжали стесняться перед друг другом. С моей стороны это было полнейшей несуразицей, ведь в мыслях я уже надел на его палец кольцо и поселил рядом с собой на пмж. Однажды я в шутку в скайпе попросил Леську чмокнуть экран ноутбука, типа, поцеловать меня, а он реально смутился, будто мы раньше никогда не целовались! Тогда я испытал смешанные чувства. С одной стороны, это было мило, а с другой, немного непонятно… Как все-таки он ко мне относится? Не решил ли часом передумать? И вообще! Вернётся ли он из Германии, али нашел там кого?! Понятное дело, вопросы копились, напряжение росло, а я всё также продолжал улыбаться, как и прежде… Наверно, поэтому к середине сентября прилежного или уже не очень (это всё Леськина вина!) старосту третьего курса факультета иностранных языков, то бишь меня, потянуло к сигаретке. Курил я всегда один, как говорится, без свидетелей, чаще дома, реже на улице и никогда в районе университета (я всё-таки не терял остатки разума, хотя титаник мой уже стремился в глухую бесконечность). Мне было плохо. Я понимал, что нужно говорить с ним о Нас, но отчего-то не мог повернуть языка, когда дело доходило до реальных звонков. Мне было страшно. А вдруг это всё большая шутка? Ведь раньше я мог выкинуть разное в его адрес… Да ну, бред какой-то! Мне было одиноко, в конце концов. Без него. Он начал этот разговор первым, за что я ему искренне благодарен. — Сань, это мы… геи, получается? Говорил я с ним по телефону поздней ночью. — Мы еще ничего такого не делали… — лох, он и в Африке лох. — Ну… будем же? — Будем, — ответил я прямо. — Получается… геи. На минуту воцарилась полная тишина, и мне даже показалось, что я слышу Леськино сердцебиение через трубку, через тысячи километров, разделяющие нас. — Тебе страшно? — спросил я первый, хотя отчего-то предчувствовал, что если бы помедлил на пару мгновений, меня бы спросили о том же. — Нет… хотя, может быть, немного… — Леська не был уверен. — Мы будем встречаться? Я бы сказал, больше, чем просто встречаться, но промолчал и о кольцах, и о квартире. Вдруг струсит… — Мы будем делать всё, что нам захочется, — сказал я с пылающими щеками. — Целоваться? — Целоваться! — Заниматься сексом? — Я бы сказал... любовью? — Любоооовью, — промурлыкала моя любовь на том конце провода. То ли с грустью, то ли с задумчивостью в голосе. — Леся… Прошу тебя, не выдумывай там многоэтажных мыслей о том, что будет потом. Просто поправляйся и приезжай скорее… — говорю почти шепотом, — ко мне… Опять тишина. Но сейчас она нужна. Леська мирно дышит в трубку, спокойно, уже смирился с моей правотой? Или что-то думает? — Ты даже не представляешь, как я хочу к тебе, — тоже шепот. Мурашки, мурашки! Они везде… — Знаешь, геем трудно быть в одиночку. А раз ты со мной, я согласен. На гея и вообще… — Скажи что-нибудь еще, — наверно, бессмысленно прятать своё возбуждение от человека, которого хочу. — Леееееся… — Я бы сейчас обнял тебя, чтобы без зазоров, так тесно, как это возможно, — он явно догадался, чем я занимаюсь… Короче, я быстро кончил... — Ты что, уже? — смеялся Леська, когда услышал мой финальный стон. — Практика, мне нужна практика, — смеялся я вместе со своим парнем, который и не догадывался, на что он нарвался.