С любимыми не расставайтесь

      — Прости… Дело не в тебе, — словно сквозь плотную пелену звукового вакуума до меня долетают банальные до отвращения, но ужасные по своему смыслу слова.       — О чем ты? Что за чушь?       — Это не чушь. Я просто не могу так больше, — отвечает он, переводя взгляд с моего лица на свои ботинки.       — Но мы вместе четыре года! Как ты можешь?       — Любовь прошла… — спокойно продолжает он, и эти слова словно режут без ножа мою душу.       «Нет! Боже! Только не это!» — голова уже разрывается от натиска отрицаний его слов, но с моих губ не срывается ни слова.       — Чувства исчезли…       «Прошу тебя, остановись! Я не могу больше это слышать!» — мне кажется, что я кричу эти слова ему в лицо, но не слышу звуков собственного голоса.       Все это просто какой-то бред! Я отрицательно мотаю головой из стороны в сторону, как заведённая, не в силах принять то, что слышу.       Я перестала его слушать после слов: «Прости, я больше так не могу». Все остальное для меня — просто звуки, пустое сотрясание воздуха бездушными механическими фразами. Он уходит…       Я не верю. Не верю своим ушам. Не верю его словам. Не верю ему! Нет, он не может так со мной поступить!       Беспомощно поднимаю руки и хочу приложить их к ушам, чтобы больше не слышать того, что он говорит, но ладони замирают на полпути. Это не поможет. Понимаю, что ничего уже не поможет. И все же, с последними отголосками надежды в своей душе, я робко дотрагиваюсь до его груди, взывая к последнему оплоту истины — к его сердцу, ведь оно уж точно не сможет солгать. Его сердцебиение спокойное и ровное, тогда как мое сердце неистово бьется о грудную клетку, причиняя нестерпимую физическую боль. Но его — молчит. И, клянусь, в этот момент я чувствую, как в моей груди образуется огромная черная дыра, которая засасывает в себя все мои жизненные силы. У меня кружится голова, я чувствую подкатывающую к горлу тошноту, а вокруг — глухая пустота… Это словно происходит не со мной, а с кем-то другим, как будто я со стороны наблюдаю за разворачивающейся у меня перед глазами драмой.       — Давай останемся друзьями.       Его слова возвращают меня в реальность, где есть звуки, запахи, цвета. Но я больше их не замечаю. Мир вокруг стал каким-то бесцветным, безвкусным и пустым.       «Что за банальщина? Ты сам-то понимаешь, какую чушь ты несешь?» — буквально вопит мое подсознание. Но вслух я по-прежнему не могу сказать ни слова. Язык во рту не поворачивается. В горле застрял ком, не позволяющий мне даже дышать. А в глазах застыли еще не пролитые слезы. Мое тело замирает. И, кажется, что ещё чуть-чуть, и земля подо мной разверзнется, и я провалюсь в холодную черную пропасть…       — Дыши, Вика, — я слышу его голос откуда-то издалека. — Пожалуйста, дыши! — Это уже не крик, а мольба.       Наконец, я сглатываю, делаю глубокий вдох и в этот момент «плотину прорывает». Слезы бегут градом по щекам, и остановить их я уже не в силах.       Я не хочу, чтобы он их видел! Не хочу, чтобы он запомнил меня такой! И я больше не могу находиться рядом с ним. Понимая все это, я отворачиваюсь и убегаю прочь.       Придя в общагу, я закрылась в своей комнате, упала на кровать и залилась слезами. Это был даже не плач, а вой раненого зверя. Разрастающаяся боль в груди стала невыносимой, в какой-то момент мне даже показалось, что она остановит мое сердце. Но ощущение того, что это всего лишь страшный сон, что завтра я проснусь, и все снова будет как раньше, еще дает мне какую-то надежду. Хотя мозгами я все понимаю: как раньше уже не будет. Это конец. Это разрыв.       Сколько времени я провела в таком состоянии, не знаю. Из забытья меня не смогли вывести ни смена времени суток, ни приход соседки, ни звонок телефона.