Мавр ничего не знает: Невезение

      Мавр конченая. Мавр просто стерва и махинатор. Мавр — паучиха, которая собирает всю информацию о враге и использует, если ей оно надо, чтобы получить желаемое. Она злая по натуре, её нельзя жалеть, её нельзя злить — она хранит секреты. Сыну Ясоппа кажется, что Шпионка хуже даже бывшей наёмницы Робин.       И Усопп не понимает, как его взгляд постоянно упирается в эту сутулую спину, некогда прикрытую длинными русыми волосами.       Усопп утешает себя фантазиями и историями, которые заносит в свои бесчисленные тетради и альбомы, где рисует своих накама, животных и пейзажи всех мест, в которых они побывали. У парня хорошая память, но и она не сравнится с памятью Шпионки, которая хранит в своей голове очень много чего. Канонир даже не понимает, как она ещё может изучать общий язык на фоне остального.       На страницах альбома археолог их команды часто замечает знакомую маленькую спину. Всегда закрытую одеждой. Почти всегда, потому что иногда спина голая или полуоткрытая. Усоппу нравится её изгиб, нравится видеть спину своей накама, которая с озорной улыбкой творит свои пакости всем и вся. И тогда он дрожит, прячет свои наброски и страшится перед этой маленькой хищницей.       Она может обматерить или сделать какую-нибудь шалость с Луффи. И его, Усоппа, это тоже коснётся.       Ни ей, ни капитану не нравится скука на корабле.       Она стоит в тени парусов Гоинг Мерри, осматривая всё, что можно было б забрать с собой с их каравеллы, и не замечает его пристального взгляда.       Да и Усопп почти всегда недоумевает, как он соглашается на все авантюры. Даже против самого Ророноа. Но стоит Мавр повернуться к нему лицом, посмотреть своими большими почти чёрными глазами, как он тонет в её предвкушающей ухмылке, в этом ужасно красивом лице с хорошо спрятанными тональником мешками под глазами.       Но вот загвоздка: с каких пор её левый глаз красный, словно кровь? На все вопросы об этом как обычно отмахивается стандартной фразой. Однако это не вызывает подозрения на враньё: Мавр действительно не знает. И это сбивает с толку. И Усопп уверен: этот кроваво-чёрный взгляд будет ему сниться в кошмарных снах, где эта паучиха будет пожирать его тело и душу, словно сам Морской Дьявол.       — Вру-ни-шка, — тянет гласные Мавр, и парень вздрагивает. Она уже рядом, и он давится комом в горле. Правая рука будет в гипсе следующие три недели — и гипс твёрдый, снайпер проверял. Он уже знает — девушка что-то задумала. Этот лихорадочный блеск говорит только о какой-то безумной идее. — Мне нужна твоя помощь, Врунишка.       — Что? Ни за что! Это уже опасно, если связано с Зоро! — пискнул, тараторя, канонир Мугивар, делая шаг назад и сглатывая слюну. Чем дольше он вглядывается в эти глаза искусителя, тем больше его тянет та тина, спрятанная в словах, жестах и во взгляде советника. Усопп чувствует себя в ловушке паучихи, которая открыла охоту.       Он сам ещё не избавился от зелёного оттенка на своих волосах. И помнит, как мечник рвал и метал. От одной мысли хотелось тут же упасть в обморок.       Усопп видит в Мавре ту самую монету про гениальность и безумие. Мавр гениальная по-своему, с собственными тараканами, отчаянием и безумием. Юноша ощущает невидимые петли паутины на своей шее. Ему страшно и хорошо одновременно. Он будто ходит по краю, когда ему Мавр предлагает поучаствовать в её шалостях. Но Мавр не связывает.       Девушка даёт мнимый шанс на то, чтобы парень смог выбраться из её западни. Усопп может всегда отказаться, уйти и ради своей безопасности обо всём доложить Охотнику на пиратов.       Но Усопп всё же слушает предложение Мавр, сладко поющей о своих идеях. У него нет другого выбора, ведь шатенка уже начала говорить. У парня в кармане только блокнот, куда он записывает некоторые детали плана. Да, он уже смирился. Ведь только рядом с этой умной девушкой он чувствует уверенность в себе.       Мавр часто забирает весь удар на себя, забывая, что действовала не одна. В такие моменты она напоминала Монки Д., но Мавр отличалась тем, что сеяла в самом снайпере эту уверенность медленно, будто семечко, растила в нём что-то более великое. Луффи же раскрывал потенциал на полную сразу же, но после такого организм просто не слушался. Усопп помнил, как страдало его тело в Арабасте, когда кости все пошли трещинами.       — Мы стырим парочку мандаринов, и уже потом!.. — весело шепчет почти на ухо нервничающему парню девушка.       «Чокнутая!» — мысленно орёт парень, но ничего не говорит. Он знает, какая Мавр в гневе.       Поэтому Усопп не мог не сравнить Луффи и Мавр. Всё же они — капитан и его советник — по-своему похожие, но разные. Поэтому, пока шатенка диктует, он коротко тайком зарисовывает её глаза на полях блокнотика карандашом.       — Хорошо, — страдальческим и обречённым тоном всё-таки соглашается, когда весь план и вся шалость ему была расписана. В подробностях. В деталях. И в планах «Б». Пытливый взгляд собеседницы неприятно жжёт. — Я посодействую, но только при одном условии!       Он набирается смелости, отважно смотрит в заинтересованное лицо накама, которая, если и была удивлена поведению юноши, виду точно не подала.       — Хо? — ухмыляется она, довольно прищурив глаза. Это добрый знак. — И что же, ги-хи-хи?       Мавр не хорошая, её злодейский смех отзывается в ушах гулом, заставляя сердце в страхе сделать кульбит. Но парень надежду не теряет.       — Поцелуй! — почти краснеет Усопп, но стискивает зубы и твёрдо смотрит в девичье лицо. — Хочу поцелуй за участие!       — Так ты всё же решил взять пару уроков по поцелуям, ги-хи? — смеется советник, не придавая особого значения озвученному условию, стоивших парню определённых усилий и всей нервозности — она упускает это из виду или специально ничего не говорит. Но Усопп понимает: Мавр вообще отбитая и без комплексов. Ничего нового, но как же страшно!.. Вдруг сдуру ударит изрисованным гипсом? Мавр крепко держит его за плечо, опираясь на него. — Хорошо, — соглашается она и тянется к нему. — Поцелуй, так поцелуй, Врунишка!       Сердце чуть ли не выпрыгивает из груди, когда его взгляд натыкается на розовые искусанные губы девушки. Он жмурит глаза и тянет губы вперёд, но чувствует сухое прикосновение к щеке. В шоке распахнув глаза, Усопп подавил разочарованный вздох.       Поцелуй в щёчку!       И всё это девушка замечает обязательно. Её тёмный взгляд, довольная ухмылка и пальчики, водящие по подбородку канонира, говорят ему только о том, что Мавр всё предвидела.       Это его провал — Мавр слишком проницательна.       — Ты наивный мальчик, Врунишка, — шепчет она едва ли не в губы, держа Усоппа за подбородок. Его лицо всё равно пылает, ведь здоровая рука Советника упирается в деревянную стену корабля Мугивар. Кабэдон! Ему не убежать от этой паучихи. Он судорожно вдохнул воздух. Парень в ловушке. — Ты не уточнил, про какой поцелуй идёт речь, поэтому Мавр оставил выбор за собой, — похлопала по целованной щеке и гадко прохихикала, — так что будь готов к пакости. И если тебе всё же нужны уроки, Мавр попросит Цитруса тебя научить.       От Мавр пахло горечью, сладостью киви и медикаментами. И сердце Усоппа ушло куда-то в пятки. Ему было то ли страшно, то ли слишком хорошо, потому что жар от щёк так и не схлынул, а разочарование текло по венам. Поцелуй был слишком нежным и шершавым.       На следующий день в альбомах появляются женские губы: искусанные, обветренные и кровоточащие. Отдельного листа заслуживают эти дьявольские глаза.       Усопп подетально собирает портрет их хитрожопого Советника для общей картины, не задумываясь, как будет перед ней извиняться и делать, когда она вспомнит, что у них двоих был серьёзный конфликт.

***

      За окном медленно плыли бледно-серые тучи, а внутрь задувал прохладный ветер, из-за чего Мавр поёжилась. Звуки капающего дождя немного да вгоняли в некую тоску.       Мавр ничего не знает. Она отдыхает!.. Мавр любит отдыхать, не нагружая свою и без того бедную голову всякими проблемами. В общем, деградация и прокрастинация её очень привлекают. И нет, ей не нужно учить японские иероглифы, читая всякую макулатуру, чтобы подтянуть язык. Да и заслуженный у неё отдых, она агента СР-9 одолела! С трудом, с переломом конечности и пробитыми лёгкими, с чужой помощью… но смогла же!       Поэтому делать почти нечего в безопасной зоне после нескольких внутривенных уколов антибиотиков после полудня. Некоторые пошли спать, а некоторые отправились по магазинам. И в итоге тишь да гладь на кухонной части убежища демонтажника, где, как и всегда, возится кок Соломенных шляп.       Винсмоук лично наливает ей чай с долькой киви, ставит небольшую салатницу с квашеной капустой (потому что, кроме киви, надо ещё что-то жрать с витамином С) по настоянию корабельного доктора и сияет улыбочкой, чтоб порадовать их маленького Советника. Та кривится, обнимая себя одной рукой, чтобы согреться, и глубоко вздыхает.       — Держите, Мавр-туа-ан! — сладко поёт блондин. Будто и не было никакой обиды после рассказа со стороны Советчицы об произошедшем. — Это всё вам. Согрейтесь и подкрепитесь перед ужином!       — Ага, — буркнула та, вилкой ковыряясь в салатнице и надувая щёки, — спасибо.       Санджи не признается в том, что обожает пухлые щёчки шатенки, когда та дуется из-за холода или не получает желаемого. Тягу потискать не только щёчки, но и округлые бедра Маврикии он глушит из-за бдящей за ним Нико.       Милая археолог недавно очнулась и хорошо шла на поправку под присмотром их лучшего доктора. С пиром в честь такого события немного повременят, потому что все хотели, чтобы Робин как можно скорее поправилась и присоединилась к ним. Но пока она могла лишь лежать да сидеть два-три часа в сознании, ибо сильно уставала.       Все беспокоятся насчёт Нико. Поэтому спешить никто не хотел, кроме их капитана. Эта женщина такая опасная и прекрасная, а потому Винсмоуку не хочется получить оплеуху за то, что тот домогается до их местного «светила». Да и негоже мужчине обделять подобную офигенную женщину вниманием, особенно такую слабую сейчас.       — Робин-чуан, а вам налить ещё кофе? — радостно спрашивает боевой кок у археолога, которую перенесли на кухню. За ней нужно неустанно следить. Все боялись, что без их пристального внимания с ней могло что-то произойти. Несмотря на то, что Робин и Чоппер говорили, что опасность миновала, последствия того, что пуля чуть не задела сердце, пугали многих.       — Не откажусь, кок-сан, — нежно и немного слабо щебечет она, рукой приподнимая пустую чашку. Женщина выглядела бледнее обычного, иногда она устало потирала виски или глаза.       Облегчённо выдохнув, Виктория радовалась, что кок переключился на Книгоманку, подозрительно тихо пьющую горький напиток и читающую очередную книгу. Это ведь всё, что пока ей было более-менее разрешено.       «У неё в руках, помимо книг, хоть что-то бывает?» — невольно задумался главный матершинник Мугивар. И вздрогнула, когда Книгоманка, смотря на неё, Мавра, слишком пошло облизнула губы.       У Мавр закрадываются мысли о заигрывании. Слишком пошло, а взгляд этих больших прищуренных глаз столь пристальный, что ещё секунда — и Робин увидит оголённую душу Маврикии. Девушка понимает, что дёргающийся глаз — признак стресса, поэтому глубоко вздыхает и отворачивается от тихо хохочущей брюнетки.       Нет-нет-нет.       Мавр ничего не знает.       Бегающий взор разноцветных глаз натыкается на знакомую макушку. Зелёную. В дождевике. Губы невольно растягиваются в ухмылке, а прошлые мысли бегом растворяются в новых, более авантюрных и пакостных. Мавр знает, что ей всё-всё аукнется, но разве можно упускать момент, когда проявляется озорная натура гопника «Получим пизды, но сделаем»?       — Ги-хи-хи, — нехорошо смеётся шатенка своим природным злодейским смехом. Санджи и Робин, обсуждая меж собой свои дела, всё равно улыбаются, замечая переменчивое настроение их накама. Если советник выбрал, кому напакостить, то с ней всё нормально. И беспокоиться не о чем. — Ща, вернусь.       — Конечно, Мавр-тян!       Быстро накинув плащ с рисунками милых призраков — сырая погода в Вотер Севен никого не пугала, всё-таки сезон такой, — и на всякий случай осеннюю шапку, Вика выбежала во двор вслед за едко-жёлтым дождевиком Цитруса. Та стояла и смотрела в другую сторону, выкрикивая ругательства в сторону одного зелёного мха. Они пришли с прогулки по магазинам. Совсем глубоко задумалась, что не слышала хлюпающих шагов Советницы.       А может шум дождя всё заглушает, Вика не особо задумывается в этот момент.       Ей нужна пакость, ибо всё слишком тоскливо и скучно. Гопник внутри требует зрелищ, «хлеба» же остались на камбузе.       И прежде, чем Нами оторвала взгляд, Мавр успела поставить подножку, уворачиваясь от неловких взмахов рук навигатора. Мавр уверена: при таком ужасном ливне Цитрус упадёт и прокатится по всей этой дворовой грязи, как с горки. И в ту же секунду, не отрывая взора от почти подошедшего к ним Ророноа с кучей сумок, Нами споткнулась.       Мавр сдерживала свою радость, попутно думая, куда свалить, чтоб переждать бурю. Навигатор с резким вскриком катится по грязи, едва ли удерживая равновесие, чтоб не свалиться лицом в землю, и падает прямо на мечника команды.       — Твою ж!.. — пытается ругаться тот, не успевает поймать новоявленную ношу и падает вместе с ней на землю, а покупки взлетают ввысь. Мавр лишь надеется, что это не еда, иначе получит пизды не только от этих двоих.       Мавр, мысленно перекрестившись, наблюдала за разворачивающимся зрелищем перед собой, которого она и вовсе не ожидала. Падая, Нами поцеловала Ророноа, затыкая и не давая ругнуться в голос. И те не заорали друг на друга, не отстранились друг от дружки, а только мило покраснели.       Мавр ничего не знает! Мавр в ахуе.       «Как в сёдзе-мангах!» — проскакивает быстрая мысль прежде, чем она улепётывает в расстроенных чувствах к Чопперу за валерьянкой.       Гопник Мавр радуется. А вот шиппер внутри неё плачет навзрыд.       Её горячо-любимый пейринг «Санджи/Нами» только что распался на глазах, а также ванильная мечта соединить двух самцов команды — «Зоро/Санджи» (А Мавр их благословлял!) — разбилась, словно хрусталь.

***

      Тик-так.       Привычные часы протекали на Гоинг Мерри. Проводить иногда время на прекрасной каравелле, пока строится новый корабль, было необходимым для Вики и остальных мугивар. Все знали, что итог у их славного корабля плачевен, даже их снайперу пришлось признать данный факт, когда проиграл Маврикии в шахматы. «Их битва была легендарной», как сказала всем Мавр. Они оба не могли драться, были все в ранах и травмах — и за ними бдил часами Чоппер, постоянно их браня. И им пришлось искать альтернативу битве.       Выбором стали шахматы. И в этом деле Мавр была подкована больше, чем Усопп, который ничуть не расстроился, но… Извиниться было делом принципа.       — Я… знаю, что был не прав, — начал было он, но тут Мавр несильно стукнула гипсом по столу, что подпрыгнули все шахматные фигуры. Её теперь очень пугающий взгляд впился в нервного и пугливого накама. Усопп подумал, что она сейчас взорвётся, обругает его и снова будет восхвалять себя, говоря, что нельзя идти против Великого и Ужасного Мавра второго!       — Мавру не нужны твои извинения, — по итогу спокойно произнесла она, но в голосе чувствовалась явная твёрдость. Усопп вздрогнул, опустил голову и из-под ресниц наблюдал за сидящей напротив девушкой. — Мавру нужно, чтобы ты понял одну простую вещь. Ничего не держи в себе. Не нравится что-то — говори, Мавр постарается ответить. — Усопп хотел было возмутиться, что так обычно поступал не только он, но и остальные. Но Мавр подняла руку, заставляя его замолчать. — Мавра ты смог задеть своими словами, но разве речь шла не о доверии? Если ты не доверяешь Мавру, то незачем притворяться, что всё нормально. Если тебе что-то нужно, то надо сказать. Всё решить словами через рот, а не срываться и говорить столь обидные вещи, ведь Мавр тоже человек… И у меня есть чувства. Одними «прости» дело тоже не исправишь.       Её лицо опечалилось моментально, из-за чего Усоппу внезапно стало до ужаса стыдно. Тишина вокруг лишь пугала его, они с Мавр договорились всё решить один на один, раз и навсегда. Это ведь их проблема.       — Прости меня… Я подвёл не только тебя, но и ребят.       — Тогда попроси у них прощения, ладно? — устало вздохнув, сказала она неясным тоном. Девушка усмехнулась достаточно горько, чтобы парень прочувствовал эту самую горечь на кончике языка. — А нам нужно не только битву сыграть, но и решить одну проблему.       — Какую? — В страхе горло у юноши пересохло под таким пугающим взглядом паучихи.       — Доверяешь ли ты Мавру? — Серьёзный тон заставил поднять голову и поджать губы. Сердце вдруг забилось быстрее, а потом резко успокоилось. Ответ в голове пришёл быстро.       — Я труслив, и ты труслива. Мы многого боимся, — начал он издалека, ощущая, как кончики пальцев постепенно колют и немеют от волнения. — И ты, скорее всего, боишься, что твои знания не приведут ни к чему хорошему, да?       Мавр с болью и сомнением отвела взгляд, поведя плечом.       — Усопп, — вздохнула она, и парню резануло слух собственное имя из её уст. — Всё довольно сложно. Мавру не трудно всё рассказать, дело тут в том, как ты уже потом поступишь в той информацией, которую сможешь разделить. Мавр вот точно уверен, что никому не по нраву будет то, что я скажу, особенно нашему капитану. И я уже не говорю про то, что вы потом после этого будете обо мне думать.       У парня глаза округлились при взоре на взволнованную и сосредоточенную на своём гипсе шатенку. Она казалась ужасно потерянной и немного перепуганной, из-за чего её взгляд тяжелел и становился темнее. И несмотря на изменившийся цвет левого глаза, Мавр выглядела подавленной.       — Это… нечто ужасное?       Информация, которую скрывала, о которой много говорилось, что её лучше никому не знать, будто давила на плечи этой девушки. Будто это бремя было таким тяжёлым. Мавр с надеждой взглянула на юношу, шевеля безмолвно губами.       — Ты точно будешь напуган. Как и остальные.       — Ох, — тяжко вздохнул брюнет, зарываясь пятернёй в волосы под банданой. Её честный и резкий ответ был совсем ему не по душе. — А ты… ты не напугана?       — Мавр боится, — шёпотом произнесла она, и Усопп, даже не видя подругу, мог сказать, что руки у неё дрожат, а сама она отрешённо смотрит на канонира. В этот момент её взгляд точно завораживает, не отпускает и заставляет поверить, что никому лучше не знать того, что храниться в её голове. — Но Мавр больше боится за вас, чем за то, что будет.       — «Что будет»? — Заморгал часто снайпер команды, недопонимая до конца смысл фразы, но на интуитивном уровне ухватываясь за самое нужное. Мавр смутилась и робко улыбнулась, с болью прикрывая глаза. Она кивнула. — То есть… ты хочешь сказать, что?..       Ужас, который он представил, заставил задрожать, а спиной и ногами почувствовать леденящий душу холодок. Усопп взглотнул, и пламя лампы, зажжённой в этот их одинокий вечер, задрожало вместе с ним. А отблески света делали их лица ещё бледнее — и оттого пугающе. Красный глаз Мавр замерцал в сумраке, и сердце юноши замерло.       — Да, Усопп.       — Ты помогаешь нам, так? — пытаясь удержать истошный крик и сковывающий страх, он осторожно начал задавать вопросы.       Она знала, что будет дальше, и это её страшило. И хотела всё не утаить, а… помочь избежать?       — Истинно так, — с твёрдой решимостью она ответила, смотря на пламя в настольной лампе. Но потом она поджала губы. — Ты ненавидишь меня за то, что Мавр не может сказать «почему, зачем и как» и прочее? Пожалуйста, не пойми неправильно, Мавр хочет вас уберечь и защитить, Мавр доверяет вам… всем сердцем.       При этих словах накамы сердце юноши дрожало и теплело одновременно. И пусть мрачная тень легла на лицо девушки, сама она не пугала. Да и их разговор мало подходил на решение конфликта, но канонира переполняла радость от услышанного. Казалось, никаких «прости» вообще и не нужно было.       — Я тебя понял, Мавр, — всё ещё дрожа, как осиновый лист, он набрался смелости и не дал заговорить дальше девушке. — Можешь не продолжать. Я тебя понял, и… Я не могу так просто взять и довериться твоим словам, ты ведь понимаешь?       Всё ещё сомнения насчёт Мавра были. Так просто её слова не могут заставить его поверить во всё услышанное. Что-то холодело на затылке при упоминании того, что Мавр знает нечто жуткое и ужасное, то, что может навредить им, а она пытается от этого их спасти. В одиночку. Ему это не нравилось. И капля сомнения, капля доверия… не могли так просто появиться и испариться.       Мавр прикрыла глаза, признавая его правоту. Этого хватило для того, чтобы канонир продолжил:       — Мавр, ты всё равно держишь нас в неведении, когда мы можем помочь или… Обдумать всё, решить совместными усилиями. Но ты ничего не говоришь и действуешь в одиночку. Почему ты… трусишь? Прости за неуместный вопрос, но…       — Мавр боится, что после этого вы не возненавидите меня, а бросите, накричите, что угодно, но только… Как это будет с Мерри — оставите позади, не зная, как ко мне относиться или же обращаться.       Сердце сжалось от подобных слов. Будто боль, которая сквозила от слов Шпионки, передалась ему, надавила на сердце, голову и всё тело, заставляя замереть и не поверить собственным ушам.       — Поэтому я не могу так просто открыться, так просто сказать, так просто… сделать что-то! Мавр знает, что это трудно, и Зеленуха помогает мне в этом, чтобы хотя бы постепенно, но открываться вам, доверять мои мысли и страхи. Не только через серьёзные ситуации и шутки, но и в таких вот моментах, как сейчас. Мавр боится вас потерять, сказав правду и не сказав её, и это похоже на танец на краю бездны.       Усоппу на такое откровение было просто нечего сказать. Он попытался встать на её место, ощутить этот дикий вой бездны у края, то холодное дыхание страха, и не смог ни слова вымолвить. Всё было понятно и без них.       Он взглотнул, встал с насиженного места, сжимая в кулаки дрожащие кисти, и собрался уйти. Надо было всё хорошо обдумать, а также сообщить остальным, что их конфликт исчерпан. Пройдя мимо подруги, он остановился и похлопал накама по плечу.       — Спасибо.       Усопп прекрасно понимал её сомнения, её стремления, её страхи и саму суть того, что делала она. Усопп понял, что в то, с чем «боролась» Мавр, не стоит влезать, покуда она сама не попросит о помощи. Это её испытание, как бы сказал Ророноа. Она должна с ним справиться сама. Но унять страх и радость от услышанного он не мог.       Тик-так.

Прошу вас, помогите. Мне холодно, ведь я Совсем одна. Но вместо помощи Со всех сторон твердили: Ты сильная, справишься сама.

      Мавр хотелось взорвать эту ночь, оставив в воспоминаниях лишь весёлые огоньки на тёмном небосклоне. Но небо было тихим. Неумолимо далёким. Чужим и понимающим. И лишь три луны безмолвным молчанием скрашивали одинокую ночь, наполненную воем солёного ветра и светом последних фонарей города. Открытая, наконец, бутыль алкоголя наполнила окружающий воздух сладковатым запахом, который пока что не выветривался с высокого и открытого пространства.       Воспоминания лились рекой: сначала страх за Робин, которая смотрит на всех с такой радостной болью и счастьем. Её облегчение передавалось и Советнице с остальными. Потом ноющая боль в руке и в груди заставляли каждую ночь вспоминать, как её чуть ли не избили до смерти, при этом страх и пустота жили в ней будто неделимое существо. А столь смутные воспоминания, оставленные Пуэр Террэ, не давали покоя.       Никакие слёзы и тяжкие вздохи не помогут избавиться от мысли, что Мавра всё же наебали. От всего было ужасно тошно, и девушка совсем не знала, что ей со всем этим делать. Голова болела чуть ли не постоянно, а во снах она видела другую себя из этого мира. Просыпаясь потом в холодном поту, она встречала день с болью в правой руке.       Мавр скривилась, ужасно холодно для неё, и она поёжилась, скрючившись так, чтобы не выпускать из своего тела тепло.       Зоро, всего лишь случайно сидящий рядом на крыше убежища, всегда задавался вопросом: кто такая Мавр?       В начале была безбашенной стервой с атрофированным чувством самосохранения, потом она становилась храброй и весьма умной… стервой, любящей пошутить над ближним своим. Ибо это святое! Её зловещий смех ему снился в кошмарах, заставляя иногда от него же и просыпаться. Ророноа бы убил такую «леди тридцать три несчастья». Но если приглядеться, если начать всматриваться, если только попробовать понять эту одинокую душу, то в девушке вполне можно было увидеть обычного человека.       Человека, который боится, ошибается, любит, страшится, помогает, заботится (пусть и по-своему), стремится к совершенству.       Её опустошённо-отрешённое лицо видеть ему не впервой. Его бесило лишь то, что именно он видел его чаще всего в своей компании.       — Выпьем? — Мавр скрывала горечь и печаль за очередной глумливой улыбкой. Она дрожала от холодного ветра, ноя об этом через каждые пять минут. Он уважал то, как девушка старалась не показывать свои страхи и слабости. Одно его печалило — это видит пока только он. За какие заслуги лишь Ророноа видел эту боль, таящуюся в недрах её глаз?       — Да, — согласился он мгновенно. Не каждый раз Мавр рядом, так ещё и приносила спиртное с собой. Сегодняшняя ночь была на удивление тихой. И спать ему не хотелось. — Но перед этим хочу спросить.       — Что же? — легкомысленно спросила она, будто не заметила напряжения юноши.       Ха! Все она заметила. Её настороженные и резкие движения при разливании напитка на двоих в небольшие пиалы. Охотник на пиратов молчал, потому что слышал немую просьбу всё прекратить и не спрашивать ничего. Но её выполнения не последовало.       У Мавр всегда были проблемы с доверием. Она — истинная одиночка и эгоистка. Поэтому Зеленушка обязан спросить.       — Почему я?       Мавр долила всё, не вздрогнула, и лишь устало вздохнула, понурив плечи. Возможно, она поняла всё до того, как Ророноа вообще заговорил. Видеть такой девушку было немного привычно для него, старпома команды. Но он не понимал — откуда такое доверие к нему-то, с кем она больше всех ссорилась и ругалась.       — Ты кажешься надёжным…       Ее тихие слова тонули в новом порыве ветра, растрепавшего её и без того короткие волосы. Но Зоро слышал всё, видел, как знакомые и даже родные глаза блеснули в серебряном свете.       Чужие души — потёмки, в которых можно заплутать. Заплутать в потёмках для Зоро — раз плюнуть. Поэтому ему не в новинку то, что он видел. Ему жутко неприятно и стыдно за то, что Мавр тихо и незаметно даже для себя заплакала. От этого неприятно щемило в сердце, хотелось ударить себя за то, что причинил боль своим любопытством, но это было необходимо. Правильно. Поэтому совесть его отпустила, когда девушка всё же ответила.       — Нужно больше доверять другим, — сказал он ровным и немного поучающим тоном, будто говорил с неразумным ребёнком, который боялся потерять свою любимую игрушку. Впрочем, Мавр иногда именно таким ребёнком и представлялась.       Он протянул свою ладонь к ней, большим пальцем вытирая слёз и дорожки от них с лица девушки, которая вечно пыталась помочь всем, но всегда забывала о себе. Точнее, не задумывалась. И в этом была вся проблема и её суть «геройского комплекса».       Невезение? Вполне возможно.       — Мавр старается, к примеру, Мавр говорил с Врунишкой, — слабо усмехаясь, парировала слова парня. — Но это тяжело, Мавр привык всё делать сам. Всё это… — она обвела рукой вокруг себя, — просто сложно для бывшей одиночки.       — Я вижу, как ты стараешься, — покровительственно высказал мечник, прекрасно понимая, о чём она толковала. Они прошли этот путь сами: просто Мавр адаптировалась дольше. — Однажды ты сможешь доверять не только мне, но и другим. И ты делаешь в этом большие успехи.       Он положил свою сильную руку мне не на плечо, как бывало в другие разы, а на макушку. Ророноа улыбнулся одним уголком губ, взлохмачивая шелковистые волосы и наслаждаясь доброй усмешкой и этим благодарным взглядом причудливых больших глаз.       Пират никогда не признался бы, что боится иногда этих глаз.       Потому что он чувствовал, как где-то там, на самом-самом тёмном-претёмном дне, жили опасные демоны, которых иногда кормила Мавр и выпускала наружу. Левый глаз вот уже совсем окрасился в алый, словно кровь, цвет. Она не благородная, следующая своим морали и правилам. Мавр всегда казалась истинным злодеем истории, которая никогда не будет написана.       Вот кому-кому, а из всех них только она подходила на роль «настоящего пирата» по всем традициям и законам.       Но именно этим, именно тем, что она не скрывала себя и демонов, привлекала всех их, как мотыльков. Луффи и остальным очень нравились её нечастая искренность и редкая честность с ними. Она открывала свою душу, выпуская чертей. Да и сейчас тоже.       — Так тяжело одной быть, — произнесла она, подавая сакэ другу. Зоро опустил руку и забрал пиалу, заставляя себя оторвать взор от накама.       — Нам всем тяжело, — не мог не согласился он. Юноша чувствовал, как её движения так и говорят: «Спасибо, что помогаешь». — Но это то, что мы должны преодолеть и пойти дальше.       Они чокнулись и пригубили сакэ, пахнущее персиками.       Зоро нравилось их редкое небольшое уединение с миром за алкоголем. Так он сам ощущал, как ранее тихое шуршание его демонов медленно превращалось в рёв. И именно с этой девушкой, притягивающей неприятности, он высвободил бы (когда нужно будет) своих демоном. Парень считал общение с девушкой очень благоприятным, ведь он учился на примере Советника, и так научился укрощать своих демонов.       Мавр улыбалась, чувствуя себя лучше. Она теперь не одна такая.       Небо, чёрное и безоблачное впервые за несколько дней после Аква Лагуны, было наполнено далёкими одинокими звёздами. Оно молчаливо принимало взоры многих таких, как Зоро и Мавр, не давая никому больше слышать их мирные разговоры по душам.       Монки Д. сидел на кровати, поджимая губы, и внимательно всматривался в пустующие постели его близких людей. Почему-то вставать и идти за ними казалось глупой затеей. Опасность их миновала, но его сердце всё билось в груди, словно заведённое, пребывая в вечном беспокойстве, когда кого-то не хватало.       Карие глаза брюнета уставились в открытое окно с белым тюлем. Луна светило ярко, слепя глаза. И Луффи накрыл глаза своей соломенной шляпой, успокаивая себя и свою душу. Пытался. Но странные мысли не оставляли его.       Почему-то ему казалось, что внутри всё переворачивалось, когда всех не было рядом. Особенно, когда пропадала Вика. Почему её нет сейчас? Почему так похоже на событие в Арабасте? И почему вместо Зоро она не позвала его? Так, к примеру хотя бы. Но усилием воли он подавил тревогу и заснул. Этот день долгий, а на кухне вряд ли есть что-то съестное сейчас.

***

      Ранние солнечные лучи освещают камбуз, и кок Мугивар задувает свечи, ранее служившие единственным источником света.       Часики тикают, нервы потихонечку поднимают белый флаг и сдаются на милость гормонам, шалящим внутри женского молодого организма.       Мавр ненавидит себя за то, что так сильно не любит шахматы, но ведь играла с Книгоманкой и Врунишкой!.. Неплохо, да, последнего даже победила, но всё же… Играть в них пусть и умеет, но не очень хорошо, раз проигрывает уже второй шах Санджи. А он сверкает своими голубыми глазами из-под модных жёлтых очков. И до чего было стрёмно сидеть, не вдуплять, куда ходить, а где и какой пешкой начать отступление и прикрытие тыла.       У девицы в голове крупным шрифтом гуляет слово «БЛЯДЬ».       Мавр — стратег, но даже в подмётки не годиться парню напротив. И девушка не раз это признавала, когда кок предлагал отличные идеи для пакостей Зоро. Санджи крут, Мавр восхищается им, но…       А вот шаг блондина на доске — и у Мавр пала восьмая фигура из своей армии. Нервничать можно было б прекратить — ведь это просто игра. Но, блядь, это игра на желание!       Мавр уже и не понимает, как в их мужской каюте нашла эти чёртовы шахматы, всего лишь порывшись в больших ящиках в углу, а сонный кок предложил поиграть, пока остальные ещё спали. Ну да, Мавр, как обычно, не спалось, а рано утром встаёт только их белобрысый рыцарь женских сердечек да док. Увы, последний сейчас сладко спал на своём рабочем месте.       Полурасстёгнутая полосатая зелёная рубашка, жёлтые солнцезащитные очки, немного растрёпанные и непричёсанные зелёные вихры. И кок, милыми устами произносящий заветные слова:       — Сыграем на желание, Мавр-туан?       И что тут сказать? Мавр — девушка очень юная, купилась. Услышав только «желание», как тут же согласилась. Ну, увлечённая она натура, любящая халяву, как и весь русский народ. Да и полуживому мозгу хотелось стереть в порошок эту самодовольную ухмылку с лица, да вот только…       Кто же знал, что их кок играет в эту чёртову игру не хуже Нико?       — Чёрт, — стонет тихо Мавр, хватаясь за голову. Нет, он помогал ей победить Врунишку в игре, и она ему благодарна, но!.. Откуда ей было знать, что тот также неплохо играет? Санджи всё-таки принц, пусть и «изгнанный», непризнанный, но воспитание всё же королевское до девяти лет получал. Да и дедок Зефф не позволил бы юному уму остыть в среде необразованных моряков.       Мавр прекрасно понимала, что зря она согласилась, и теперь сильно жалела, что не брала уроки у археолога, когда та предлагала обучить девицу игре.       Полный проигрыш у неё через один ход. А часики-то тикали.       Тик-так.       Как же хотелось их просто растоптать, достав со стены. Это уже третьи были б сломанные часы.       За месяц.       — Мавр-тян? — с широкой улыбочкой обращается третий сын короля «Джермы 66», упираясь локтем о край стола и держа тем самым голову. Правая рука держит наготове ферзя, чтобы нанести решающий удар. Мат. Шах и мат сейчас будет поставлен. Шатенка сглатывает, понимая, что вот оно — поражение, нанесённое не только красивым Спиралькой, но и самим Невезением. Ведь иначе быть не может. — Вы уже сдаётесь?       Мавр ничего не знает. Соответственно, получает по заслугам за собственное незнание.       — Нет! — она упрямо сопротивляется неизбежному, с неким отчаянием смотря на доску и плачевное состояние своей чёрной армии. Белая же окружала её, отделяя коня с пешкой. Голова гудела больше, и горький кофе без сахара давно остыл. Больше не было противного тёплого пара, что был в начале. Мавр полностью окунулась в игру, пока Санджи готовил кухню, продукты для завтрака и приборы и успевал даже передвигать к победе белые фигуры. — Досадно, что проигрываю, но… Лучше умереть с честью и поднятой головой.       — Очень похвально.       И Мавр двигает свою пешку вперёд. На съедение вражескому ферзю. Ухмылка юноши страшит Мавр, но она держится из последних сил. Гордость и внутренний гопник не позволяют ей отступать! Смело, но так глупо! Её ошибка.       — Вы воспринимаете всё буквально, Мавр-тян, — ласково-ядовито говорит он, облизывая губы и кидая пронзительные взгляды на дрожащие пальцы маленького Советника. Пожирает одним лишь взглядом, а что будет, когда его желание исполнится? Мавр, конечно, рисковала, но никогда не думала, что Невезение испортит ей всё и позволит извращенцу победить. — Но это всего лишь ненадолго.       Невезение — шлюха-предатель.       И Маврикия даже не представляла, что пробуждала демона, сидящего внутри этого светловолосого ангела. Черти пляшут в его лазурных глазах, их видно даже через очки, и у девушки ухает сердце. Вроде красавчик, вроде рыцарь, защитник, прекрасный повар, но стоит ему дать волю, дать переступить черту, как все ограничители слетают к ебеням!..       Мавр знала, что опасно играть с такими мужчинами, как Винсмоук, но ведь азарт и гопник требовали зрелищ! Доигралась, ёпт.       Чёртово Невезение, опять всё испортило наверняка! А Мавр попалась в ловушку из собственного любопытства.       — Шах и мат, Мавр, — фамильярно произносит Санджи, снося тут же всю доску и фигуры в сторону. Девушка вздрагивает и, как в замедленной съемке, наблюдает, как его большие руки тянутся к её щекам.       Мавр готова стоически выносить муки, хотя ей всё равно страшно…       — Давай уже!..       Вся дрожит девушка, и голос не слушается. Вика материт всё и вся на свете, особенно свою невезучую задницу, покуда ласковые движения длинных пальцев не достигают шеи. Умело и нежно, что девушка поджимает губы и глушит желание свалить куда подальше. Щекотно! Так хочется сильно в морду дать, руки ужасно чешутся, да вот только проиграла очень честно, и вот оно — наказание.       — Каваи, — как старая бабушка, щебечет парень, тиская щёки Мавруши. Его восхищённый взгляд и счастливая улыбка выдают его с головой. Он любит пухлые щёки Советника. Сам ведь откармливал! Она теперь выглядит совершенно здоровой и накормленной!       А шатенка сидит, терпит, потому что после щёк пойдут её гладкие ножки с бёдрами. А он уже пищит от непонятного ей восторга.       Обычно Мавр называет такой писк «гейским визгом» девочек, увидевших посты в ВК с флаффными картиночками их ОТП.       Проиграла. Она! Мавр!       Пиздец. Ну и жопа.       И теперь её тискают за мягкие места, чувствует себя плюшевой игрушкой, а Санджи получает эстетическое наслаждение от того, что смог победить их прекрасного Советника и теперь может официально полапать девушку.       Как бы тут он кровью из носа всё не залил, представляя у себя в голове уже другую картину.       Для Мавр всё происходящее — пытка, и она надеется, что про эту экзекуцию никто никогда не узнает. И не повторится. Мавр точно заречётся играть с этим блондинчиком! Точнее, сейчас не блондином, а пародией на Зеленуху, но это ничего не меняет. Невезение и так дышит в спину, не стоит лишний раз рисковать…       Но мы же говорим о Мугиварах, так? Тут всё равно придётся. От того Мавру хочется сильнее биться лбом об стенку и плакать от безысходности ситуации, чувствуя небритую щёку накама. Колется немного. Санджи же готов душу продать за эти мягкие щёчки подруги.       Время показывает ещё четыре утра. Время неумолимо медленно движется, кажется Виктории.

***

      Да, Мавр юлила, усмехалась, гордилась непомерно тем, что смогла одолеть одного из агентов, а потом вышла из смертельной битвы победителем, гоготала и радостно скалилась, пока Луффи с Усоппом и Чоппером разрисовывали ей весь гипс весёлыми фразочками.       Санджи готовил завтрак, Робин со слабой улыбкой наблюдала за всеми и хихикала, когда почти все её окружили и наперебой спрашивали о самочувствии. Даже Фрэнки пришёл и провёл утро с ними прежде, чем уйти и строить свой корабль мечты дальше. Адамово дерево уже давно приехало, Мавр отдала деньги через Цитрус за доставку и сам материал, вместе со всеми охуевая от его масштаба. И утро оказалось, на удивление, шумным и слишком ярким.       На улице впервые после Аква Лагуны выглянуло солнце, перистые облака быстро плыли по небу. Сидя на крыльце, Мавр с умиротворённым выражением лица прикрыла глаза и подняла голову под согревающие лучи небесного светила, которого ей так сильно не хватало в последние дни. Казалось, что битва была не где-то несколько дней назад, а где-то год или, может быть, два назад. Не верилось, что всё окончилось…       Быстро, нелепо и почти без потерь.       Её окрыляла одновременно свобода — теперь не было Пуэр Террэ, но и это смутно-знакомое чувство досады на обветренных губах оставалось до сих пор. В уголках глаз даже немного защипало. Внутри всё натянулось, словно струна, готовая вот-вот прорваться. Мавр не знала, радоваться или печалиться тому, что исчезла последняя частичка причины её появления в этом мире. Мире, который перевернулся с ног на голову и, кажется, уже никогда не станет прежним.       — Ты снова это сделала. — Осуждающий серьёзный тон позади был подобен стреле, и Мавр горько усмехнулась, не собираясь оборачиваться. Шпионка знала, кто мог подойти к ней сзади бесшумно с таким голосом. Подростковым, почти детским, почти взрослым. Но бывалого задора там уже не оставалось.       — Мавр не может всё контролировать, — приходилось ей признаться. — Многие вещи мне недоступны, и всё может пойти по пизде в любом момент, Мартышка.       Луффи неопределённо пожал плечами, устраиваясь рядом с Маврикией.       — Вика, — позвал её настоящим именем Мугивара, натягивая шляпу на глаза. Ему не хотелось, чтобы она что-то там узнала по его глазам. Был уверен, что она всё-всё узнает, о чём он хочет спросить и сказать. Ему не хотелось, чтобы его накама знала слишком много.       — Почему ты его запомнил? — ошалело спросила она, наконец открывая глаза и смотря вдаль, где сияют голубые волны. Как в городе вокруг начинает кипеть жизнь, как слышатся весёлые крики и шум позади. Её душу наполняла безмятежность.       — Это же твоё имя, — непоколебимо ответил парень, будто в этом нет ничего особого.       — Но зовёшь ты, как и остальные, Мавром.       — Ага, — без привычной улыбки ответил он, и Советнику стало непонятно: что хочет от неё Мугивара? — Потому что они не знают настоящего?       — «Мавр» — много лет назад стало для меня истинным, — задумчиво высказала она.       — Ты назвала другое, а не «Мавр», и дала мне выбор: зову, как хочу. И мне нравится твоё настоящее имя.       Мавр неожиданно фыркнула, и её лицо тронула мягкая улыбка, которую мир редко видит.       — Видимо, тебе одному, — с тихим умилением ответила девушка, но улыбка вдруг стала грустной. Мугивара не удержался и поднял взгляд на собеседницу. Она смотрела пристально, взгляд потеплел, и Мавр казалась далёкой, хотя была рядом — руку протяни, дотянешься. Дневной свет солнца озарял их, и Луффи мог увидеть небольшие линии морщин на лбу от постоянной хмурости, ямочки на щеках от вечных ухмылок, скрытые тональным кремом мешки под глазами. — Ты знаешь его значение?       Её голос был тих, Луффи всегда такое замечал, интуитивно понимая, что сейчас будет нечто важное.       — Нет, а ты?       — Да, оно означает «победительница». Иронично, не думаешь? Ведь Мавр постоянно не везёт, а тут такое громкое значение, тьфу!       — Тебе подходит, — тихо прошептал Луффи, наконец улыбаясь, а Мавр хихикнула и покачала головой.       — Не с моим невезением, Мартышка! — И щёлкнула по носу. Хотела, но её руку парень перехватил перебинтованной рукой. Монки пододвинулся поближе, держа дрожащую ладонь в своей руке, а в удивительных глазах промелькнул испуг.       — Я могу тебе доверять? — Он сжал маленькую тёплую ладошку, будто боялся, что та, не желая отвечать, убежит или стукнет его. Луффи сильно желал услышать ответ, а где-то в голове проскользнула мысль, что Мавр слишком многое творила, что даже не заслуживает такого хорошего к себе обращения.       Крепко стиснув зубы, Мавр поняла, что не может так просто ответить на вопрос, когда человек, взявший её с собой, мучается вопросом веры. На душе скреблись кошки, и Мавр не хотелось, чтобы Луффи чувствовал себя ещё ужаснее, хотя её задачей было снятие его «розовых очков», но… Не таким, конечно, способом. Всё-таки Мавр даже не предполагала, что из-за своего вмешательства Мугивара пробудит раньше времени Королевскую Волю и сможет даже пустить в ход сражения.       — А ты… этого хочешь? — с надеждой вглядываясь в глаза, в которых никогда не угасал бушующий огонь, она ответила вопрос на вопрос, всем сердцем желая, чтобы Монки не оттолкнул её. Ведь это же Монки! Он привязывает к себе, заражает своей улыбкой, дарит тепло, веселье и вечные проблемы, а в нужные моменты готов быть серьёзным и тем, кто ведёт за собой.       — Да, Вик, хочу, — предельно честно ответил он, и на лице внезапно отразилось мучительное выражение. Сердце от такой картины чуть ли не лопнуло от мук, которые она вызвала. Стало безумно стыдно. Мавр чувствовала ответственность за содеянное. — Но я не знаю, как мне быть. Я никогда не сомневался, а ты делаешь всё, чтобы посеять хаос там, где его совсем не должно быть. Меня это забавляет, но и пугает! Ты же… подвергаешь себя опасности, но и нам тоже достаётся!       Мавр сжала его ладонь и поцеловала костяшки парня. Те были покрыты точечным рисунком на бинтах от крови. Шатенка зажмурилась и дрожащим голосом проговорила:       — Мавр часто не заслуживает такой доброты и сам виновен в том, что натворил. Мавр может лишь попросить прощения у тебя, но не смеет заставлять простить его. — В глазах неумолимо щипало, но поток слёз она сдерживала. Не в данный момент. — Мавр знает, что заслужить прощение за недосказанность во многом будет трудно, но Мавр готов пройти через все трудности! Если ты не отвернёшься от такого человека с ужасным характером!..       Её прервал внезапный порыв. Крепкие мужские руки заключили её в объятия, и сердце забилось от волнения. И горячее сбивчивое дыхание юноши обожгло её ухо:       — Всё хорошо, Мавр. Ты не одна. И я не один.       Губы задрожали, и внутри всё затрепетало от пары тёплых слов, которые она всегда любила слушать от самых близких людей. Слова, которые достигают разума и души, оставляя свои светлые следы.       — Мавр когда-нибудь всё-всё расскажет, — торопливо продолжала она куда-то в плечо парня, пытаясь обнять его покрепче, но с одной рукой в гипсе это казалось невыполнимой задачей. — Мавр полностью откроется, Мавр доверяет вам всем сердцем, мы же одна команда, накама! Как я могу не доверять вам свою душу? Просто сейчас не всё так просто, чтобы всё рассказать.       — Почему? — Голос Луффи звучал очень обиженно, будто у него отобрали тарелку мяса, и потому он прижал к себе девушку сильнее, будто та не могла исчезнуть, испариться в солнечной пыли. А Мавр, не замечая ничего, просто прижималась к тёплому телу капитана, ощущая, как дрожит всё её естество, а душа готовится покинуть тело зелёным бестелесным духом от внутреннего страха перед неизвестным.       — То, что я скажу, никому не понравится, а тебе — совсем-совсем, — прошептала она ему на ухо. Сдерживать слёзы было невыполнимой задачей, с которой у Мавр почему-то сейчас не было проблем. — Мавру бы хотелось стереть себе память и никогда ничего не знать. Однако Мавр не хочет, чтобы у нас были проблемы, поэтому оставляет всё в тайне.       — Вика…       Луффи совсем не знал, как отвечать на то, что говорила впопыхах его подруга. Но он понимал, что тут одних слов было мало. Мавр прижималась к нему, будто к последнему оплоту своей надежды, в опаске жмурясь. Парень закрыл глаза, ощущая внутри себя то самое знакомое тепло, мягкость и жар.       — Я дам тебе время.       — Спасибо, я…       — ЛУФФИ! МАВР! — прервав тихое примирение, голоса друзей звали их с тревогой и ужасом. Внезапно к ним подбежал Чоппер, у которого взгляд метался от одного накама к другому. Луффи с Мавр отстранились друг от друга, хотя парень всё ещё обнимал девушку за плечи. Мавр же напряглась, будто чувствуя запах беды прямо у себя под носом.       — Что случилось? — улыбнувшись взволнованному, что было привычно, лекарю, спросил Мугивара.       — К нам направляются дозорные!