Мавр ничего не знает: Невезение

      Мне казалось, что я сошла с ума.       На меня не действовали никакие обезболивающие, кроме транквилизаторов. А успокоить невыносимую боль во всём теле, которая усиливалась с каждым движением, мог только мощный наркотический анальгетик. Морфин, к примеру, очень подошёл бы для моих расшатанных рассудка и психики.       По ощущениям казалось, что всё буквально так: меня разрывало на части, а боль в груди, в районе сердца, горела адским пламенем изнутри, оставляя после себя лишь лёгкий пепел облегчения, а каждую мою конечность просто распирало от нескончаемых спазмов.       На самом деле доку хватило одной ампулы снотворного, чтобы предотвратить мои психозы и истерику от увиденного.       Робин, мать её, Нико была жива. По крайней мере, она дышала, когда я увидела её в тайном убежище Фрэнки. Тот как раз победил одного из агентов и, поняв, что я не могу продолжать участвовать в побоище, быстро унёс меня подальше. В общем, с продолжением битвы в самом Вотер Севен проблем не было. И у Мавра был целый сборник целого пышного и эротичного для своей команды, которая не удосужилась сказать о самом главном.       НАКАМА, КОТОРУЮ Я СЧИТАЛА МЁРТВОЙ, ОКАЗАЛАСЬ ЖИВОЙ!       Меня будто намеренно ударили обухом по голове, окунули лицом в холодную грязь. Тело тряслось от перегрузки эмоций: внутри клокотали гнев и облегчение, а слёзы душили так тихо и сильно, что я чуть не захлебнулась.       А они мне даже толком ничего не рассказали, не успокоили, а только устроили бойкот! Бунт! Попёрли против меня, не посчитав, что данная информация очень даже важная для меня, для бедной души Мавра!.. Или не хотели погасить во мне жажду мести, возможно, полагая, что, обо всём разузнав, у меня не будет достаточно сил для сопротивления. Что ж… Может быть, они были в чём-то правы с этой точки зрения, но!       Говорить ещё в их грёбаный адрес и орать всеми матами на двух известных мне языках долго не дали. Снотворное снова подали через катетер, ещё не снятый мелким доктором. Попытки вразумительно до меня достучаться выходили так себе, или просто монстр-трио был для меня куда большим фактором для выслушивания претензий к себе, или же разум стал застлан гневом.       Однозначный ответ был не нужен: что было, то прошло, и я могла лишь огрызаться.       Пазл сложился в голове, покуда я находилась во сне без снов, погружённая в собственное сознание. На удивление одинокое, безмятежное и немое. Словно наступило затишье перед бурей. Насторожиться заставлял и другой факт: моя команда применила против меня мои же приёмы — просто сообщили о главном постфактум.       Не решила ещё: гордиться мне ребятами или ночью их придушить. Последнее казалось слишком заманчивой идеей, только вот тут жизнь мне тоже поднасрала — рука-то сломана, как я задушу-то каждого, отбиваясь от других?       То, что мы ещё живы и вышли из данного мордобоя победителями, не новость для меня (на самом деле я уже успела прихереть от происходящего в который раз), но для горожан и судостроительной компании, полуразрушенной из-за разборок агентов и пиратов, была ещё ого-го какая. Жопа: полгорода смыло, полгорода разрушено. Так как Айсберг всё-таки справедливая тварь — не очернил нас, но пристыдил и попросил хотя бы пару лямов на отстройку города отдать. Этот человек очень походил на мецената, как поделилась со мной своим особо важным мнением Цитрус. Она была единственной в сознании, помимо дока и Звездоносца.       Какого хрена приходила в моменты пробудки она — стало ясно только на третий день. И с ужасом тогда я осознала, что у Мавра внутри доброе сердце.       Ибо как ещё понять то, что я даже не стала говорить и трогать всех спящих и раненых ребят — некоторых из них отодрали по полной так, что они всё ещё в сознание не пришли.       Ну что ж, пусть спят, пока могут, а придут в сознание — устрою им взбучку. Им мозги не мылила, как сейчас окружающим. Их очередь придёт. Мавр неебически злопамятный.       Ещё я поняла, что моё тело очень странное. Боль чувствовать умеет, но не блокирует её, хотя в основном я чувствовала себя более-менее сносно. Неужели оно такое крепкое, или мне всё же мерещится? Потом, конечно, выяснилось, что меня всякими прочими веществами накачал Док, так как у Мавра всё не слава богу. А на то, чтобы вообще отодрать свою задницу с мягкого матраса, сил не хватало. Но на заметку для себя всё же взяла.       Стоило бы обдумать такое лёжа в постели без дела.       Однако извиняться я отказалась — даже после препирательств о том, чтобы Нами надела противочумный костюм и не распыляла вокруг запах цитруса. Рыжая смирилась и всё-таки рассказала обо всём, что пропустил великий и ужасный Мавр. Проебать всевозможные эпические моменты — это моё всё. В итоге единая картина новой истории мира сложилась, а мне открылись интересные вещи.       Фрэнки смог спасти Робин — мне отдельно его стоило бы поблагодарить, а заодно и Спиральку-сана. Он пошёл нас искать — наш дамский рыцарь бдил и беспокоился всё же, а не начал презирать за все мои выходки. Мэр рассказал о том, что о покушении Мавр его заранее предупреждал, а не действительно пытался убить мужчину самостоятельно, из-за чего Фрэнки потерял ко мне ненависть и желание втащить «злодейке, пытающейся его обмануть». А ещё мугиварцы разговорились о том, что Робин в бреду очнулась, покуда все были вместе, и рассказала, что не успела попросить у них всех помощи.       В итоге: моя репутация упала, возвысилась и снова упала. Ничего не изменилось в целом. Только Мугивары дуются из-за того, что времени было мало, чтобы кто-то из двух накама успел обо всём рассказать остальным. И да, Мавр опять во всём виноват, но Цитрус всё же выслушала пришлось слушать моё нытьё о том, что у Мавра не было выхода. Да и вообще Мавр не при делах — судьба просто такая: быть дамой в беде. Конечно, от подобного откровения выворачивает, но Невезение мне другого выбора не оставляет.       Кто Мавр такой, чтобы перечить данной хуете? Мавр — бог тёмного склада Мерри Го, но Невезения это не ебёт.       Нами выжидающе наблюдала за мной, теребя свой золотой браслет, но не возникала, давая мне всё, как следует, обдумать.       Но как говорил мне папа: «Если натворила херни, а чувство вины так и не пришло — значит, всё сделала правильно». Так я и поступила:       — Если ты ждёшь, что Мавр будет извиняться и клясться вечными клятвами о мире, дружбе, жвачке, то можешь пойти готовить Мавру чай с мёдом, ибо этого не будет.       Наглеть, наглеть и давить на жалость! Мавр слабый и больной! За ним нужен уход!       — Оторва, — выплюнула мой нелюбимый казначей без зла в голосе, качая головой и потирая незажившие раны под бинтами на своих коленках. Это явно не то, чего она ожидала от своего рассказа. — Чоппер сказал, что мёд сейчас нельзя. Он может оказаться вредными для тебя.       Пиздишь как дышишь!       — В мире много чего вредного, — с едва сдерживаемым раздражением проговорила я и выразительно посмотрела на девушку, задержав дыхание. — Мавр, например.       — Договоришься же, — с угрозой подняла грозно кулак и мрачно улыбнулась.       Ох, что же мне делать? Мне так… до страшного смешно от этого. Внутри всё булькало в раздражении и гнева от сокрытой правды. Ответили моим же способом! Это точно бунт, блядь! Однако додумались же до такого. Это точно стоит ценить. И да, так просто за подобное не отвертятся. Мне всё ещё обидно!       — Мавр ничего не знает! — попытала я счастье и моментально почувствовала дикую боль в темечке, ибо эта стерва всё же ударила меня, а потом пыхтела и возмущалась, говоря, что Мавр — самый вредный и неисправимый человек на свете. В чём-то она даже права.       А потом ушла, чтобы вернуться с чёртовой кружкой чая с мёдом. Ха! Так-то! Мавр своего добивается!       Но признаться в одном всё же пришлось. Хотя бы самой себе можно. Самые прикольные шутки — те, после которых ты обязательно понимаешь, что сгоришь в аду. У Нами был прожигающе красноречивый взгляд, а чего стоят одни болючие уколы от дока, которому не нравилось, что Мавр всё ещё пытался шутить и стебать всех ходящих туда-сюда миньонов Фрэнки. Срывалась на них, не собиралась держать в узде свои эмоции и гнев, плюясь на всех ядом.       Ибо… ну неслыханная дерзость! Мавр зол! Миньоны помогали Мугиварам в их операциях, пока я в очередном заточении у злодея была. Эх, а Мавр точно не принцесса в замке у драконов?.. Некоторые лица я запомнила и старалась не трогать. Это были близняшки и парочка человек, которые ухаживали за мной и Робин. Я понимала, что никто не заслужил моего ежедневного яда в ожидании пробудки остальных парней и археолога. Но с собой ничего поделать не могла.       Мавр, конечно же, знал, что всё это из-за своего характера заслужила, но чувствую — переплачиваю! Особенно остро это ощущала, когда всматривалась в гипс на правой руке.       «Упал, проснулся, гипс» — вот примерно такая фраза проскользнула в мыслях, когда я в первый раз очнулась от боли и зуда в гипсе. И сейчас зудит, сволочь!       — Хватит на всех огрызаться, — попросил однажды ночью меня сам киборг-звёздочка. Его можно даже было б назвать миролюбивым в данным момент, но то лишь поверхностное описание. Фрэнки — эмоциональная душа, которая быстро адаптируется ко всему. Сейчас он напрямую меня осуждал. Пожалуй, в данный момент это ему можно. — Хватить хандрить и хмуриться, Мавр-АУ! Где же та весёлая и безумная девушка, что была со мной в баре и договаривалась об Адамовом дереве? — лукаво спрашивал меня, большими ручищами прижимая к своему стальному торсу.       Ауч, больно!       На мой возглас и яростный взгляд лишь посмеялись. Чёртов Звездоносец!       — Мавр ни пессимист, ни оптимист, — опровергнув все его намёки на то, что его образ Мавра в корне неверен, скривилась от боли и тяжко вздохнула. — В моём случае, стакан Мавра наполовину виски, наполовину — кола.       И, мило улыбнувшись, всё же подняла левой рукой этот стакан с виски с колой. Чувствовала себя очень опьянённой, мысли были ужасными, и это была та самая правда в прямом и переносном смысле.       Каламбуры, о мои каламбуры.       — А тебе разве можно алкоголь? — прищурился он из-под тёмных очков и внимательно посмотрел на меня и мою капельницу рядом.       Всё нормально. Просто лекарство для сращивания костей (док сказал тогда заклинание призыва демона, а не название препарата) капается. И да, алкоголь, разбавленный газировкой, Мавру точно нельзя.       Но разве мне не похуй, когда я едва ли не сдохла? Я остро почувствовала, что Мавр — ебаный бессмертный камикадзе, который по внутреннему компасу стремится прямиком в лапы смерти, но из-за чего-то свыше не дохнет в нужное время. Невезение ли это? — да хуй его знает. Мавру вечно не везёт. Причем во всём. Поэтому я жила так, будто от этого зависела моя жизнь.       — Ты ведь понимаешь, что наш доктор тебя по головке не погладит за это? — всё ещё докапывался мужчина, но прогонять его я не стала, так как он являлся на ночь глядя единственным моим собеседником. Он осуждал меня так, будто приходился мне родственником, как минимум, и всегда желал только добра (нет).       — А ты знаешь, — скопировала его тон, пригубив немного напитка, и полувосторженно продолжила: — если смешать ЛСД с анальгетиком — головная боль улетит на драконе?       — И твоему телу точно будет пиздец, — хохотнул Звездоносец и отобрал всё-таки мой стакан. Увидел-таки, что бутылка виски, стоящая совсем неподалёку, опустела. — С тебя хватит, маленький боец. Иди спать — я тебя прикрою.       И тут же выбросил бутылку виски, осушил мой стакан и на стол положил другую бутылку из-под колы.       — С какой стати тебе помогать Мавру? — кое-как оставаясь ещё в трезвом уме, вопрошала я, действительно не понимая, зачем это Фрэнки. Опираясь на свою капельницу и не задевая собственный катетер, я медленно поплелась на выход из мини-бара.       — Ты спасла моего брата, предупредив об опасности, — неожиданно заговорил демонтажник очень странным тембром. Остановилась, но не стала оборачиваться. По спине прошлись мурашки — он смотрел мне вслед, ожидая, что Мавр вот-вот обернётся. — Считай, мы квиты. И… для тебя не было никакой выгоды, кроме как действительно предотвратить катастрофу, которая могла бы случиться, попади чертежи не в те руки. Но это всё равно сомнительно звучит, даже если это было правдой. Откуда тебе про них известно?       Я улыбнулась и немного устало вздохнула. Мавр прокололся. Ответить никак тут правдой. Для них мои слова будут лишь ложью и сказкой. Оставался только один вариант на данный момент.       — Мавр ничего не знает, Звездоносец, — фыркнула я более чем дружелюбно и продолжила: — но вот мой совет: лучше сожги их от греха подальше.       — АУ! Ещё не всё с тобой потеряно! — оптимистично заявил теперь уже мой друг по пьяни. С какой стати — непонятно. Надеюсь, что он реально подумает над моими словами.       — Всё верно: ещё терять и терять, — пессимистично продолжила я, уходя обратно в постель, так как алкоголь и нужный собеседник вымотали меня, а желание прилечь возросло. Ох, вот бы ещё руку почесать, такая прелесть бы была!       — И сделай уже что-нибудь со своим глазом! А то пугает! Это НЕ-СУПЕР!       Час от часу не легче. А можно ещё громче?       В итоге я вместо сна ворочалась, вслушиваясь в сопение и храп своих накама, и тяжко вздыхала, почёсывая внутри гипса, не доставая до нужного места и всё-таки ломая взятый для своей цели карандаш…       — А-а-а-а! — очень тихо и хрипло выдала я свой писк и беззвучно заплакала от несправедливости мира: я не могла достать сломанный конец в гипсе. — Прокли-и-ина-а-аю!

***

      — ЗА ЧТО ВЫ ТАК, МАВР-ТУА-А-АН!       — МАВР, ТЫ СВОЛОЧЬ!       — О-о-о! Ты не представляешь, насколько, друг мой, ги-хи-хи-хи, — прячась от расправы в чужой ванне, гоготала я от того, что у меня всё же удалось мстиво со всеми одним ударом. Спрятанные ранее заряженные зелёной краской шампуни были откопаны командой.       И как результат — у нас появилась семья Маримо.       Видеть всех своих накама зелёными или хотя бы тёмно-болотными было божественной местью. Цитрус верещала, док плакал над шкуркой, Врунишка имел тёмный цвет краски, но он охуенно косплеил брокколи, про Спиральку-сана и говорить нечего — зелёный цвет ему шёл так же, как и блонд. Про Луффи упоминать смысла нет — он надел клоунский костюм и продолжил веселиться, а Зеленушка от этого охуевал, а уж потом рвал и метал.       Мавр отыскал его сокрытый запас зелёной краски.       Закончив умываться, я в последний раз взглянула на себя в зеркало. Всё бы ничего: такое же заебавшиеся лицо зомби, как и обычно. Если бы не одно но. Тот самый левый глаз, о котором говорил Фрэнки, сменил цвет радужки на красный. Теперь Мавр стал счастливым обладателем гетерохромии. Ёбаная моя давняя мечта исполнилась — мне никто не сообщил. Пиздец, как он и есть!       Мавр не просил! Верните карий цвет! Мне нужен мой обычный цвет говна! Мавр же теперь выделяется!       — Ну, пиздец, — уныло сказала себе, вспоминая слова Велламо. Теперь-то у меня было предостаточно времени на болтовню с госпожой «Мне скучно, поговори со мной». — Пуэр Террэ, ты всё-таки гнида, оставила Мавра с таким незаменимым подарочком! Тьфу ты, Мавр как знал, что ты НАЁБЩИК!       То самое слияние, о котором другая я так грезила и к которому приближала нас обеих, было объединением наших половинок. То, о чём она говорила сразу с первой встречи: мы — две равноценные половины, которые должны быть вместе. Но из-за других миров наши души не слились в одну, а просто сосуществовали вместе. А ещё Мавр хуй клал на желания другой части души, потому она и творила всякие мерзости, чтобы приблизить моё состояние к её.       Настроить нас обеих на одну волну, чтобы две половинки наконец соединились. И теперь была только Маврикия, с остаточными о себе и обрывочными воспоминаниями о другой я, которые будут потом приходить. Велламо меня утешила — так утешила. Мавр прямо легче стало! Ага, вот прямо улыбнусь широко-широко и буду делать вид, что нихуя не произошло.       Но ведь произошло: теперь Мавр был полноценным, и тот комочек силы, который возник после резонанса души, незримо ощущался внутри, будто долго и стремительно пытаться постичь медитацию.       И как бы я ни храбрилась, мне становилось немного да неприятно. Тот липкий страх и неугасающий гнев из-за устроенной Пуэр Террэ жёсткой подлянки. Мавру теперь вообще не свалить из этого мира, и он оставался один с проблемами: как собственными, так и перешедшими от прошлой хозяйки тела. И теперь её головная боль — маврская головная боль.       Не хватает мне мугивар и мира, так вот держи проблемы чужого человека в придачу. Сучий подарок. Возврату не подлежит. Предупреждение: возможно, оно будет ебать вам мозги.       Смутное чувство предстоящей беды не покидало меня вот уже который день.       Так и потирая устало переносицу, я вышла из укрытия и направилась в гостиную, где теперь царили хаос и шум, устроенные моими накама. Наблюдая издалека, не скажешь, что парочку дней назад все мы бились как одно целое против чуть ли не несущих смерть в этот мир. Что стало с противниками монстр-трио без дьявольских фруктов — мне неизвестно. Миньоны лишь доложили Звездоносцу, что те пропали без следа. Мне оставалось лишь строить догадки, куда они пропали.       Но так просто отпускать тех, кто покусился на мою и археолога жизнь, Мавр не собирался.       — Хей, миньон, — беззлобно обратилась к одному проходящему падавану демонтажника. — Как там «сюрприз»?       Сюрприз — это подарок для Спандама, которого оставлять после этого я не собиралась. Эниес Лобби находилось тут неподалёку, и море-поезда туда совсем недавно отправились, что стало моим шансом на месть. Торт, напичканный тротилом, динамитом и прочими взрывчатками с часовым механизмом, любезно установленным Звездоносцем, был отослан буквально ему от якобы поклонника.       Ни Мавр, ни Звездоносец оставлять подобное без внимания не собирались. Меня, конечно, удивила наша с ним сплочённость, но это лишь означало, что в дальнейшем мы сработаемся.       — Отправлен, — гадко улыбнулся тот, и во мне разжёгся огонь справедливости. Жаль, этот взрыв я не увижу. Но так хоть буду удовлетворена тем, что Мавр приложил-таки лапки к уничтожению этого засранного места. Уверена, газета должна мне показать хотя бы мельком эту новость. У нас со Звездоносцем не может не получиться. — Отправитель должен получить его уже сегодня.       — Никто ничего не знает? — не сдерживая злорадной ухмылки, уточнила я.       — Всё подкуплено, никто ничего не знает, Шпионка. Вы же это проконтролировали сами, разве нет?       — Мавр ничего не знает, — дружелюбно улыбнулась я, пожав плечами, и добавила: — Мавру же нельзя по городу передвигаться без сопровождения.       — Миньоны тоже не знают, ха-ха-ха, — не обижался на прозвище парень и ушёл по своим делам, а я направилась к команде, к которой всё это время приглядывалась.       — Мавр, сволочь, ты опять за своё!       — Поздравляю, Зеленуха, у тебя появилась семья! — начала я подначивать, наслаждаясь перекошенным лицом юнца. И торжественно продолжила: — Можешь Мавра не благодарить. Мавр помог единственному в мире двуногому водорослю обрести семью! Это был мой долг! Чистый, маврский! Слово мавра, отвечаю!       — Хорош заливать! — орали все в один голос, к ним даже присоединился Спиралька-сан, который отчаянно обливался слезами, ибо свой оригинальный насыщенный цвет он ценил гораздо больше. Меня тут же осенила догадка, и я стала сравнивать оттенки волос Ророноа и Винсмоука, дёргая головой туда-сюда. Широко раскрыв глаза, я с счастливой улыбкой сделала шаг к Охотнику на пиратов. Тот вскочил, состроив самую суровую из суровых физиономий.       — Только попробуй.       Зоро — блондин! Так вот, как ему удаётся хорошо краситься и не палиться! Если бы он обесцвечивал волосы, то они бы пахли, а если бы он…       — Как скажешь, — с самой довольной лыбой сказала, едва ли уворачиваясь от кинутых в мою сторону подушек от обиженных накама. Как это в дальнейшем превратилось в мордобой — в душе не ебу, но это было слишком закономерно. Ожившая Мартышка тут же начал агитировать, что всех победит в этой игре, и пошло-поехало.       Кажется, ему даже и повода не нужно было, чтобы всё это устраивать.       Уже вечером, набегавшись, наговорившись, навозмущавшись, гостиная превратилась в одну большую спальню для нас. Из-за резкой смены цвета глаза началась чуть ли не восхищённая истерия у Мугивары, но её быстро прервал Спиралька. Мавр уже успел раздать некоторым тумаки, огрести сама, навестить ещё спящую красавицу и плотно поужинать. Сон уже в который раз не приходил, как бы я ни ворочалась. Рука чесалась, и мне требовалась тоненькая палочка. Так как бессонница мой спутник, как и неудача, то отыскать палочку не составит труда. Время скоротаю…       У, я ищу плюсы в этом дерьме! До чего я докатилась? Господи, как же чешется!       Не успела я дойти до небольшого уголка для медикаментов, чтобы хоть противозудную мазь из аптечки взять, меня тут же привлёк свет из кухонного отдела. В мыслях пробежала тысяча реплик из фильмов ужасов и целый сборник тупых действий при таких ситуациях, но… Я прижалась к стене и, как заправский ниндзя, приблизилась к свету. Очень осторожно выглянув и прислушавшись к шороху, обнаружила не Мугивару, который обычно устраивает ночные «крестовые походы», а Звездоносца, который по своей доброте душевной всё-таки будет нам строить корабль.       Мавру даже уламывать не пришлось. Что же тогда произошло, когда меня не было? Что за магия вуду? Магия Мугивары по привлечению союзников? Что-то о таком говорил Михоук.       С сосиской в зубах мужчина обернулся и с едой в руках замер, уставившись на меня во все глаза. Я в шоке, он в шоке, немая сцена из какого-то сёнена для комического эффекта.       — Э… Приятного аппетита? — Я склонила голову набок, одновременно чувствуя, как дёргается нижнее правое веко.       — Мгм! — продолжая жевать сосиски, ответил мне плотник.       Таким образом, никак не парясь, я притворилась, что всё окружающее — ничто иное, как глюк моего сонного мозга, и дошла до холодильника, окинула взглядом дверцу, где обычно лежали яйца с… О, вот и мазь моя. Как знала, что док уложил всё самое необходимое для меня именно в холодильник. Док — иногда такая мразь врачебная. Как же Мавр не любит врачей! Они всё то в холоде держат, то в гигантской аптечке.       Фрэнки бесшумно свалил, как и пришёл. Магия вне Хогвартса!!! Блядь, да почему его ещё не оштрафовали?       Мигом закрыв дверцу, поёжившись от холода, начала согревать мазь, ибо эту холодину я даже под страхом смерти в таком состоянии не нанесу на кожу. И наконец заметила газету на столе. О, новенькая, что ли? Кое-как удерживая на гипсе мазь, начала вчитываться в текст. Только от одного вида фото разрушенного Эниес Лобби во мне мягкой волной разлилось удовлетворение, ликование — от известия о смерти Спандама, восторг — от того, что всё это приписывают не Мугиварам, а Революционной Армии.       Ну и нахуй нам такие всемирно известные проблемы, нам и без них есть где разгуляться и получить дурную славу.       С чувством выполненного долга я нанесла мазь, куда смогла, и отправилась спать, подальше от Цитруса и монстр-трио. Одна дурно пахнет, остальные храпят. Ужас, и как я их обычно терпела?