Мавр ничего не знает: Невезение

      Ощущение, что время шло слишком медленно, но при этом достаточно быстро, чтобы произошла какая-то чехарда.       Было страшно. Мысли сбивались в кучу и хотелось обнять себя за плечи, зарыться с головой в одеяло и никогда не вылезать из кокона; есть да пить через длинную трубочку. Мне от самой себя тошно и жутко. До этого я старалась отметать подобные мысли, отрицая существования в себе капли совести.       Цель действительно оправдывала средства?       Сердце стучало так сильно, стремительно, что я слышала его набат в ушах, чувствовала каждой клеточкой тела, как вены и артерии пульсировали в такт этому ритму. Особенно сонные артерии — сильно, больно, аж дышать трудно.       Я будто задыхалась от собственных чувств и размышлений, понимая, какие они во многом эгоистичные и ужасные. Я словно взглянула на себя со стороны и не ожидала увидеть всё это. Осознавать и принимать — это разные вещи, но разве я настолько чудовище, раз готова ради только этих девятерых накама на полный катаклизм мира и самопожертвование?       Хах, я всегда знала ответ. И его вряд ли изменит новое виденье самой себя. Совесть в голове полностью высунула свой длинный нос из-под земли и стального гроба, но приходится мысленно залить эту землю бетоном и пройтись асфальтоукладчиком пару раз. Чтоб наверняка.       Да, я готова пойти на всё, почти на что угодно.       Однако это не мешало ярким чувствам овладеть мной на долгие минуты единения. Особый ритм страха и предвкушения окружил. Странная комбинация зла и удовлетворения мешалась в голове. Причудливое сочетание сбивало с толку, и всё же вести себя спокойно, относительно спокойно, я смогла. Ясность мыслей от ярости и дикого раздражения не теряла, могла ещё себя кое-как контролировать. И потому было и горько, и сладко.       Ведь всё шло по «плану».       Глаза жгло от вранья и невыплаканных слёз — сдерживаться, казалось, всё труднее с каждым днём, и сердце приказывало сдаться с потрохами в ту же минуту спасения. Всё выложить, как на духу. Обнажить себя, раскрыть грудную клетку и показать, наконец, своё сердце.       Бьющееся, живое, человечное, принадлежащее им.       Так хочется иногда просто быть обычной девчонкой, едко вставляющей грязные шутки, не заботясь ни о ком, и так же думать, что всё вокруг — игра воображения, а я где-то в коме лежу из-за сильнейшей травмы головы… Но всё вокруг было слишком реальным, слишком правдоподобным, слишком настоящим. И если даже всё на самом деле не реальность, то я не хочу просыпаться.       Отвернулась от счастливых ребят; возбуждённых от одной мысли, что скоро они смогут пересечь половину Гранд Лайна, встретиться с русалками… От чего-то стало горько.       Я так измотана. На самом деле. Я не хотела всё решать за других, но в то же время я всё, блядь, знала.       Загнала саму себя в ловушку. Как и говорила Пуэр какому-то парню из своего племени в воспоминаниях.       Но я прекрасно понимала, что у меня было всего два варианта, и частичная правда пока не входила в них до самого конца. Если я бы раскрыла даже часть правды, то канон меня по головке не погладил. Если совсем-совсем уйти от канона, то невезение прибьёт меня в ту же минуту.       Всё же мне не хотелось умирать, как бы банально ни звучало, мне хотелось жить с ребятами дальше, чтобы увидеть собственными глазами, к чему всё приведёт.       Потому текущее положение вещей волновало мой измученный разум, не давая спокойно спать. Последствия отхождения, сильного и неотвратимого, будут полномасштабными и смертельными не только для меня, но и для ребят в том же числе. Ужасы войны Ван Писа, что были описаны в манге и аниме, казались шуткой по сравнению с тем, что могло случиться, если бы я действительно влезла в не своё дело и начала решать многие вопросы канона.       Грянул бы конец света, ниспосланный Невезением. И это ещё цветочек, если не углубляться в то, во что превратится весь мир на самом деле, что может ещё быть хуже.       А мне важно лишь благополучие ребят. И их благополучие зависело от их силы прямо пропорционально их моральному развитию. Возможно, я зря решила их уберечь от многих тягот, когда решила помочь и подправить моменты их приключений. Но ведь это именно то, чего я желала, так что не особо сожалела о содеянном. Тем более, когда уже ничего не исправить, а вот будущее-       Ещё как подправить можно. И, скорее всего, исправиться самой также.       Неиррационально крепла уверенность в силах и собственном плане пропорционально увеличению собственного страха быть брошенной, остаться одной и стать ненавистной в действительности тем, кому я желала отдать всё. Так и не увидеть их счастливыми и беззаботными дальше.       Доверять так трудно. Сказать бы им очень-очень многое, а из горла выходило лишь сдавленное «А…».       Неуёмное сердце стучало громко. Казалось, все услышали его, но специально никак не отреагировали. Молча поддерживали, лишь сильнее согревая меня изнутри, выворачивая мои органы, не вскрывая живота. Сукины дети. Или это паранойя?       Но какая разница, если мне было тепло и легко, а по венам будто бы текла нежная патока при взгляде на своих охуенных пиратов-ублюдков. Моих прекрасных рабов, готовых на всё ради друг друга, а также ради меня…       Я прикрыла глаза, вжимая голову в плечи, и осторожно растянула губы в мягкую улыбку, как мама. Попыталась вспомнить, впитать и выжечь в памяти каждую их улыбку, смех и лица своих-       Друзей, а не рабов.       Я открыла глаза и увидела чьи-то ступни. В сланцах и с загорелой кожей. Чёртов Мугивара, как ему удаётся всё время угадывать моменты моей слабости?       — Не стой одна, Мавр, ши-ши! — весело, да так ярко, что сама я готова вот-вот прослезиться, улыбнулся тот, хватая меня за запястье и снова таща к остальным. — Идём к нам, нечего сторониться и хмуриться! Скоро мы переплывём всё!       Его оптимизм так пугал меня иногда. Будто он всегда-всегда верил в самое лучшее, даже когда я ему прямо говорила и доказывала обратное. Луффи не оставлял попыток и бился головой из-за своего упрямства, пока не подтверждал своё. Стоит довериться такому тёплому человеку, и все проблемы ведь должны решиться, так?       Будто читая мои мрачные мысли, он обернулся и счастливо мне улыбнулся, зажмуривая глаза от внутренней возбуждённой радости, которую он хотел передать всем-всем.       Я дёрнула уголком губ в скромной попытке ответно улыбнуться и отвернулась, мысленно молясь самой Велламо и другим богам: «Сохраните его таким, кто-нибудь».       А после… Меня буквально трясло от раздражения. И я поджала губы и угрюмо пялилась на остальных.       Это должно что-то значить, да?       То, что на подходе к самой противной арке случается хуйня, — не к добру. Хотя когда Мавр был окутан добром, милостями и позитивом? Невезение бдит, Канон шатается, держась чудом на соплях, а Мавр натурально сожрали.       Мило, блядь. Нихуя другого не скажешь.       И конечно же нас достали. Только самым классным образом. Мы не успели опомниться, как стали вываливаться на свет божий. Над нами зиял огромный прорез, и было видно, как этого морского короля буквально вытащили из-под воды и подкинули к верху, и-       И, блядь, да, мы орали от ужаса пуще прежнего, а некоторые просто потеряли голос от этого. Так ещё к тому же падали прямо в воду, а попадание на корабль грозило нам превращением в кровавую лепёшку. Так что да, седых волос у нас прибавилось, а сердце было готово прямо в полёте остановиться навсегда.       Классное приключение, классное начало на пути к свободе и силе. Блядь, спасибо, боже!       Охуеть не встать, я даже остановилась от поедания сырого Звездульки, который пытался вырываться из моих объятий. И пошёл нахуй; я тут же вцепилась в Кейми. Она была русалкой, она знала, как правильно плюхнуться, и она лучше всех умела плавать. Учитывать Цитруса или Врунишку я не стала. Они слишком большие паникёры, тут же не станут вытаскивать из воды бедного Мавра!..       И да, я всё ещё зла, когда некоторых из нас поймал Мартышка. Мавр, конечно же, не входил в это число. Поэтому Мавр стал мокрой курицей.       Стояла я в одеяле и теперь угрюмо пялилась на чёртову Гору, до которой мы добрались, и настоятельно игнорировала всех остальных, отжав коробочку такояки бесплатно у Кейми. И хуй мне кто попробует что-либо сказать — взглядом уничтожу. Или снова буду есть Звездульку, у которого теперь был шрам от зубов на одной стороне ножки… Лапки? Конечности?       Неважно. Будущим шрамом я была довольна недолго. Сожрать его хотелось сильнее, так что отжать у Врунишки такояки также не составило труда.       Мартышка свои не отдал: когда тот увлечён едой, у того взгляд не хуже, чем у Ророноа. От его пожирающего взгляда почти обсидиановых глаз мне становилось до странного жутко. Аж вон как ручки с ножками дрожат, не держат, а по телу прокатывались волны негатива. Даже стало жарковато.       В общем, не весело нисколько. А сочувствия к бедной Мавруше было мало.       Ироды.       Но да, стоит признать, что Ред Лайн снова впечатлил. Хотя я не могу сказать, что за полгода или даже меньше мы так сильно изменились, но эта гора стала выглядеть в моих глазах по-другому… нет. Всё та же высокая-высокая гора, вершина которой настолько далеко, что скрыта за густым туманом и кучей облаков.       И всё же факт есть факт: мы прошли половину мира, хотя и только по экватору, но всё же… Огромный материк, достигающий самых вершин, за облаками, снова предстал перед нами во всей красе. Только без входа на другую сторону на поверхности.       Одновременно странно, что никто до сих пор не проплыл всю планету по этому океану, но в то же время всё логично, учитывая, каков на вид Гранд Лайн со всеми вытекающими.       Вода оставалась спокойной, погода стала благоприятной, а моё настроение оказалось ниже уровня морской бездны.       И всё развивалось без моего участия и присутствия. Хотя…       — Она хотела меня сожрать! А я многообещающая звезда!       — Ещё слово, и мой раб порежет тебя на сашими, — мрачным голосом сказала я Звездульке, которого прижимала к себе Цитрус, пока чеёртова глупенькая русалка пыталась связаться с Хаччи — её поваром-другом-боссом, что очень сильно не нравилось Цитрусу. Морская звезда побелела, вызвав хохот Мугивары. — Санджи-кун, ты же сделаешь это ради прекрасной Мавр? — сладко пропела я, строя щенячьи глазки для юноши, который растекался счастливой услужливой лужицей от подобного.       — Всё для вас, Мавр-туан! — И присел рядом со мной, бережно взяв за свободную от палочек руку. — Я сделаю всё, что прикажете, — доверительно, галантно и максимально серьёзно добавил он, и я ему улыбнулась так сладко, насколько могла.       Я отложила палочки, едва ими не проткнув руку Мартышке, который тянулся к моей порции, и положила ладонь на щеку парня, мягко и властно сказав:       — Приготовь его для меня, и Мавр будет в купальнике.       На серьёзном лице блондина появилась струйка крови из носа. Уверена, у Спиральки-сана произошёл грибовидный взрыв атомной бомбы. Не столько от пошлых фантазий, сколько от усиленной работы своего мозга в нужном направлении: ведь я просила убить разумное существо без зазрения совести. И насколько я могла судить, победа была за мной — сейчас он был готов совершить всё. И только ради того, чтобы снова лицезреть меня в купальнике.       — Это удар ниже пояса, Мавр! — возмущённо прокричала Цитрус, прижимая к себе Звездульку, который расплакался от такой защиты, но… — Он мне ещё должен кучу шмоток! Вот отдаст их мне, тогда пусть Санджи-кун и приготовит!       — Это каннибализм! Это вообще ненормально!!! — бился в истерике Паппаг, желая как можно скорее свалить с нашего нового корабля, который успела уже заценить его Ученица. А после слов Цитруса ужаснулся, после чего выпрыгнул из её загребущих рук, получив недовольный взгляд рыжей ведьмы.       Проще мне сказать, что канон ещё махал дохлой ручкой. Санджи не мог решить, что для него важнее: желание увидеть меня в купальнике или следовать словам Цитрус. Вот у него была настоящая дилемма. А нам всем не хватало только попкорна, чтобы с наслаждением наблюдать за этим шоу.       Да, чужие страдания однозначно повышают настроение. Не жалею ни о чём. Это определённо то, что доктор прописал. Поэтому я больше не пыталась флегматично отмахиваться от поползновений резиновых рук на мою еду.       — А ну пшёл нахуй от моей еды!       Эти такояки были слишком вкусными, чтобы ими делиться! Это моё! И даже Мартышка их не получит, каким бы он сильным ни был.       Пинком в лицо его несколько раз прогоняли, так что он даже не обиделся и не стал возмущаться, только сильнее пытался заполучить мою порцию. Потому что она… она оказалась последней. И пришлось мне горячие шарики срочно запихивать рот на радость всем остальным.       Мавр же не может с забитым ртом говорить; вот уж счастье на пару минут у них. Как им мало, оказывается, надо. Но я не собиралась лишать себя удовольствия напоследок отыграться на нервах остальных.       Ребята наконец-то узнали про Сабаоди, про продажу людей и рыболюдей, про двойника Санджи из всадников летучих рыб, которые были огромными и не поддавались физике, летая очень долго и задерживаясь в воздухе. А также про способности Кейми говорить с морскими обитателями.       Большая часть команды была довольна. Так ещё и встретилась со старым другом. Добрым-глупым и с одним питомцем, идею пустить последнего на обед поддержал потом горестный Монки Д. То, что Мугивара встал на мою сторону и плотоядно смотрел на говорящую звезду, веселило меня.       Соответственно, нам влетело по макушкам от пугливой троицы.       Но никто из нас допустить не мог, что история про осьминога Хаччи была у того же рыболюда, которого мы встречали в Арлонг Парке. Так как я не встречалась особо с ними, не дралась, а больше рылась по чужим вещам, то меня можно не считать.       Мавр, к тому же, знает канон, точнее, его остатки, так что сильной неприязни не чувствовала к этому чуваку. Сэкономлю себе нервы, они и так ни к чёрту из-за Мугивары и ко.       Стоило ли говорить, что один пылающий пукан с ногой разнёс всю базу и сделал пластику лица бесплатно? Мы с Нами возмущались и внутренне плакали о денюжках, которые могли получить. Но Санджи было плевать: он пылал ярче солнца от негодования и внутренних страданий.       Нами не знала об этой способности, а Мавр… что-то забыл об этом, да. Неловко получилось. Но ржачно — не каждый день встретишь человека, который точь-в-точь копировал листовку Спиральки-сана.       С одной стороны — это было хорошо, ведь тогда его не будут искать «родственнички», с другой стороны — хотелось его поддержать, ведь парень всего-то соревновался и хотел больше иметь влияния в нашей команде (просто покрасоваться и выиграть спор у Зоро).       Но самое главное…       — Приготовь такояки, — потребовали мы с Мартышкой одновременно, оккупировав некоторые руки у осьминога, повиснув на них.       Зря спасали, что ли?       — ЧЁРТ! У них обоих глаза в форме такояки и слюнки текут! — обвинив нас в потакании желудкам, прокричал Врунишка, за что получил от Спиральки-сана. Потому что оскорблять Мугивару можно, а меня — нет.       Обожаю Спиральку-сана.       К сожалению, какими бы позитивными сейчас мои мысли ни были в сторону моего драгоценного друга, его не смогли они спасти от тупых, но очень благодарных лопухов на дрессированных рыбах.       Не обошлось и без того, что копия рисунка Санджи заговорила о том, чтобы Спиралька-сан поехал с ними и стал их вице-боссом. Зря, ведь ему как минимум нужен титул босса этой шайки, но она слишком мелковата и убога. Да и Спиралька отказался, ведь если бы и согласился, Мугивара обиделся и стал надирать жопы беднягам.       Рыб мы не пожалели, сварили бы прекрасную уху, например…       — Ха, тебе бы подошло, вице-босс летучих рыб, — подколол его Ророноа, сидя на другой стороне и не смея упускать свой шанс постебаться над Спиралькой. Что ж, смешно, не могу не отметить.       — Пошли нахуй! Какого чёрта в этом мире все такие тупые? — расстроился тот очень сильно.       — Не поверишь, но Мавр постоянно об этом думает, — решила всё-таки добавить своё словцо, чтобы поддержать кока. Иначе же он забастует, и всем будет худо. Мугивара, справедливости ради, молчал, но потому что ел, и я бы ему наказала молчать, когда тот жевал, грозя язык ему срезать.       — Мавр-туан, вы меня понимаете, да?       Мы обменялись взглядами, полных слёз, надежд и разочарований в мире.       — Даже больше, чем ты себе представляешь, Спиралька, — покачала я головой, возвращаясь к такояки, к которым опять тянул свои загребущие ручки Мартышка. — А ну прочь от моей еды!       Мартышка надулся и стал требовать от Хаччи больше. Бедный осьминог.       Сидели мы все на корабле-ресторанчике Хаччи, Луффи съедал всё моментально, но к другим уже не лез (за что мог получить острыми колюще-режущими предметами). Санджи бормотал под боком, что признаёт вкус такояки, и думал о составе соуса. Врунишка одновременно говорил и ел, из-за чего потом всё же поперхнулся, и Зеленуха сильно долбанул его по спине, из-за чего тот чуть не выплюнул лёгкие вместе с душой и едой наружу. Чоппер ел молча с набитыми щеками и радовался жизни на пару с музыкантом. Скелетон просто поражался новому блюду, радуясь солнцу.       Девочки просто отдыхали, а я наблюдала за всем этим спокойствием и прожигала недобрым взглядом Звездульку. Тот прятался за спиной Хаччи. Я всё ещё думала, как бы съесть этого мелкого безответственного ублюдка. А тот упорно прятался за рыболюдом.       — А считается ли каннибализмом то, что ты готовишь осьминогов, когда сам являешься осьминогом?       Хаччи и вся морская братия в ахуе на меня уставилась.       — Ну зачем, Мавр? — пожурил меня Врунишка, скривившись от одной мысли о том, что я вообще её озвучила. Но я хотя бы смелее, чем он. — Ты им мир перевернула.       — Это моё призвание. — И пожала плечами.       К тому же они не первые. Мавр сам пал жертвой «призвания».       — Это… — бормотал и заикался Хаччи, выглядя очень бледным. Хм, значит, они тоже могут бледнеть и синеть? Какая у них кровь? Думаю, эти вопросы стоит передать доку. — Они не разумные, и я их не ем, а только готовлю.       — Ну бля, так неинтересно, — расстроилась я. И это было странно в какой-то мере: убивать сородичей ради пищи для других. Но в этом мире логики нет, как бы я ни пыталась найти нормальную, так что махнула рукой.       — Согласен, я думаю, тут какая-то интрига, — согласился со мной внезапно Скелетон, от чего все вылупились на него. Я тоже, прищурив глаза, выискивая подвох. Но пока что простить за стукачество не могу.       Вот польстит ещё немного, тогда подумаю всерьёз.       Разборки между Хаччи и Нами не были такими, какими должны. Нами, косо смотря на меня, сказала, что бывают люди похуже, и приняла искренние извинения осьминога.       Доев такояки, я подошла молча к Цитрус и незаметно пнула её в море с борта, наплевав на всё. Остальные смеялись, а Цитрус орала на меня и говорила про какие-то проценты.       В принципе я давно мечтала сбросить её за борт. Такой кайф! В будущем вряд ли мне удастся постигнуть такую нирвану, какую испытала сейчас, сидя на плечах у Зведоносца и смотря на бухгалтершу сверху-вниз.       Ехидная улыбочка сама на лицо залезла, а навигаторша только сильнее разъярилась и пыталась спровоцировать Зеленуху на действия. Увы, сколько бы у них не было взаимных, тёплых и романтических отношений, Мавр жил в мужской спальне, и ему чревато ругаться со мной. Особенно после того, как я выведала, что нашла его вторую заначку с зелёной краской, и узнала, что этот пиздюк блондин.       В его интересах было защищать меня, что он и сделал, отвлекая навигатора на другие моменты.       Я спрыгнула на траву, как только мы обратно вернулись на корабль, чтобы поплыть на Сабаоди.       После попросила у Спиральки-сана номер Ден-Ден Муши того дебила, который пытался подкатывать ко мне, а после к Цитрусу, и пошла переодеваться, чтобы оставить номер в особом кармашке другой кофты. Да и вся моя одежда пусть и высохла, но это не значит, что она не пропиталась солью и всяким дерьмом. Так что опять пошла переодеваться который раз за этот чёртов день.       А пока остальным что-то рассказывала Кейми за чашечкой чая, я ушла к себе переодеваться и готовить последние приготовления. Было немного неловко и… Я чувствовала, что это категорически неправильно по отношению к другим, но всё же это необходимое зло.       Вместо нижнего белья я надела раздельный купальник, потому что это было куда практичнее. И всё же, преодолев себя, я надела наконец-то шорты по колено и майку-топ, чтобы ничего не мешало двигаться. Поверх я надела олимпийку, на которой со спины вырисовывалась надпись «Ад переполнен, меня не впустили». Это было единственно преимущество перед всеми полуоткрытыми вещами.       По карманам я расфасовала конверты и взяла небольшую сумку через плечо, куда засунула Ден-Ден Муши и пачку крупных денег и одну белли, которую стырила у Нами.       Так сказать, на удачу. В моём случае нельзя было пренебрегать подобным, но и верить в то, что сраная монета мне поможет из-за Невезения, не собиралась.       Я как раз вся наготове спустилась к остальным, и тут Хаччи вещал замечательную историю про Сабаоди. Лично мне также было неплохо послушать про эти удивительные во всём мире деревья.       Мы припарковались под деревом с номером «41», что был входом для всех гражданских. Меня это немного напрягло, но спорить я уже не стала. Не до этого.       Канон цвёл и пах, давление усиливалось, и я по пунктам вспомнила свой план и кивнула самой себе. Всё будет хорошо. Главное — верить в это, хотя бы чуть-чуть.       Я следила за Мартышкой, потому что только с ним моё невезение кое-как, но контролируется. А зная, что будет дальше, я решила, что неплохо будет предупредить некоторых внимательней следить за русалочкой, а сама сразу пошла в сторону дерева с номером «1». Увы, дальше этого мне не фортануло.       Но перед этим как раз Хаччи попросил ничего не делать с Теньрьюбито… Я слушала его уже вполуха, понимая, что больше ничего нового я не узнаю, а канон надо было уже сейчас исправлять. Но вот всё равно. Эти ублюдки… Тоже ведь всех в рабов превращают, как и Мавр, так что неудивительно, когда все поняли, что те именно делали, ребята посмотрели на меня.       — Вы чё, ироды? Мавр и знать — это антонимы, — возмутилась я сильно, гаркнув на них и топнув ногой. — И вообще, Мавр хороший, рабов не бьёт и ухаживает за ними.       — Да-да, все мы знаем, что рабы для тебя равно друзья… — польщённо и самодовольно отозвался Врунишка, которому я не дала закончить предложение и сжала его длинный нос в руке.       — Уверен? — злобно и тихо млея от его нервной и пугливой стороны, могильным голосом спросила я его.       Все остальные рассмеялись, но после уже всё же дали обещание не трогать и ничего не делать. Мавр промолчал, хотя осьминог ждал ответа от каждого, серьёзно относясь к подобному.       — Извини, брат-осьминог, Мавр постарается быть покорным перед этими зажравшимися засранцами, но обещать — не-е, этого он сделать не может.       И причём не сильно показушно безразлично развела руки в сторону, пожимая плечами.       — Я прошу, иначе я не смогу отвести вас к мастеру, — поджал и выпятил нижнюю губы от обиды брат-осьминог, а пугливая троица тут же вскинулась, окружив меня и не давая проходу.       — Мавр, а ну не ломайся! Просто пообещай.       — Мавр не будет давать обещания, которые не сможет выполнить, — гаркнула я уже на них, чувствуя себя взвинченной. — И да, осьминог, — повернулась к удивлённому Хаччи, — не учитывай личное мнение Мавра, сказал же, что постарается.       Все покачали головой и признали, что всё будет нормально, если Хаччи просто пойдёт рядом со мной и лично во всём убедится. От их недоверия я закатила глаза. Вот кому-кому, а мне нянька была явно не нужна, когда у нас имелся личный топографический кретин.       Ему, на счастье или ненастье, выпала честь сопровождать девушек, чему явно был не рад ни сам Зеленушка, ни Спиралька-сан, который просто прожигал чужую голову взглядом и явно мечтал взорвать её силой мысли.       — Ты, как джедай, можешь попытаться, но не советую, — шёпотом сказала ему, пододвинувшись к нему крабиком. — Иначе глаза от натуги вытекут.       — Обидно, — поник сильно Спиралька, и я погладила его по голове для утешения. Но времени у нас было немного, и потому я поспешила к Мартышке, хватая его за руку до того, как убежит вперёд.       — Так, блядь, — серьёзно начала я, оттягивая момент с тем, чтобы тот начать прыгать и скакать на пузырях, выскакивающих из-под земли. Мартышка на меня смотрел максимально обиженно и пытался вырваться. Ему удалось, надул щёки и уставился на меня, потому что я упёрла руки в бока. — Ты в моей стае, так шагаешь со мной, братом-осьминогом и Кейми с едой.       — НЕ ЕДА Я!       — Верно, запасной провиант, — кивнула я, но мой ответ Звездульке не понравился, и тот начал громко реветь, бросая взгляды на задумчивого парня. Мне нужно было, чтоб тот понял: от меня ни на шаг, потому что иначе мне открутят голову. Хотя это уже сделаю я сама. — Так что давай не сильно далеко ты будешь убегать, окейси?       — Замётано, — улыбнулся тот, как только понял, что держать на привязи его никто не собирается. И тут же убежал, но на это я махнула рукой. Не далеко же, да и он просто на шариках из смолы прыгает.       Что самое забавное, я тоже на них насмотрелась и потрогала. Прыгучие, мягкие и гладкие, но при этом не настолько. Можно вполне зацепиться и не скользить пальцами по поверхности. Мир архипелага много тысячелетий строился на этих деревьях, и видно, настолько они огромны во многих смыслах. И воспринимался он как самый огромный «остров» из всех виденных мною. Настолько он был огромен и прекрасен, почти как какой-нибудь город-миллионник. Даже свои районы есть, быт и правила.       Если бы не ситуация с местными «божками», то это место стало раем. Без прикрас и прочих утверждений. Не удивлена, в принципе.       Поэтому когда мы наконец-то разошлись, чтобы хотя бы немного изучить большую часть архипелага, ощущения огромного города только усилились. И на лице сама по себе вылезла улыбка. Было приятно ходить с шумными ребятками, засунув руки в карманы и находя там конверты, обжигающие своим теплом все пальцы. Да и просто следить за восторженными Мартышкой, доком и русалочкой.

***

      — Она странно сегодня даже оделась на этот остров, — недоумевала Нами, расстроенно оглядываясь через плечо и хватаясь рукой за локоть Ророноа. И чтобы не ушёл куда-то не туда, и чтобы просто держаться за него. — Что-то совсем мне это не нравится.       — Она опять что-то замышляет? — напрямую уставился Зоро и спросил у археолога, идущей с ними в полной тишине.       Робин перестала мило или даже слабо улыбаться, с ярко выраженным беспокойством устремляя свой взор вперёд.       — Скорее всего, и нам это не очень понравится. Я видела, что она сменила не только гардероб, но и сама по себе к чему-то готовилась, в её руках также приметила конверты, — поделилась своими наблюдениями и посмотрела на пару более серьёзно, чем раньше, — на всех членов команды.       Тяжёлый вздох в конце фразы вырвался из груди Нико сам по себе. Ей становилось не по себе, всё слишком напоминало ей странные последствия от встречи с Аокидзи. И пусть аналогия была нелогичной, она всё равно предчувствовала опасность. Но разве с пиратами, особенно этими, не всегда так?       — Значит, она попытается уйти, — быстро сообразил Зоро, недовольно и, скорее, озадаченно хмурясь. — Иного значения её писанины по ночам я не вижу.       — А причина какая может быть? — возмущённо воскликнула рыжая ведьма, стиснув локоть молодого человека сильнее, а второй рукой активно жестикулировала под свои слова. — Она же реально не думает, что сумеет сбежать с архипелага? Особенно, если Луффи подозревает её в этом со всеми нами? Её действия настораживали всегда, но особенно такой спокойной мы её никогда не видели! Она же не думает нас одурачить? Правда? Потому что это уже бессмысленно.       — А может там, в письмах, всё как раз и объяснено? — задумалась женщина, с улыбкой наблюдая за гневом и пыхтением подруги, у которой едва ли не пар выходил из ноздрей и ушей. — Вдруг это именно то обещание, которое она попросила нас дать ей? Сражаться одной?       — В таком случае у неё проблемы, — ответил просто Зоро и остановился, прямо посмотрев на бывшую наёмницу. — Потому что мы с Луффи её одну не сможем отпустить.       — Ну почему она такая скрытная? — Всплеснула Нами руками вверх. — Хотя бы раз поговорила со мной и Робин по душам, по-девичьи, всё стало бы ясно.       И подумали бы обязательно, что делать с её аллергией. Что в этом сложного?       — Усопп предполагает, что она знает будущее, — наконец негромко высказался мечник, оглядываясь и чувствуя, как в сердце прокралось нечто странное. Возможно ли, что это страх за накама? Нами и Робин поражённо уставились на юношу, забывая, как дышать, и медленно понимая, что за шокирующая новость на них обрушилась. — Он сам сказал, что она ему высказала свои опасения по многим поводам, точного ответа не было, потому что Усопп струсил и решил, что если это такие серьёзные тайны, как будущее время, то это должно лежать на её плечах.       — ИДИОТ! — выругалась после этого сильно Нами, сильно топая ногами и желая стукнуть этого художника по голове своим климатактом. — Как он мог?! Вот ведь трус! Она же явно от этого страдает!       — То есть, — хихикнула Нико Робин, — тебя совсем не волнует тот факт, что Мавр-сан каким-то образом знает, что будет дальше с нами или с миром в целом?       Нет, она предполагала разные варианты того, откуда множество знаний у столь юной девушки, но такой вариант она ещё не рассматривала. Это казалось очень забавным и интригующим. На губах расцвела немного кровожадная улыбка. Робин очень хотелось обратно к Мавр и поговорить. Долго и со вкусом.       — Какая разница: знает или нет? Она наша накама! — выразила свою простую и уверенную мысль Нами, шкодливо улыбаясь. — И если Мавр помогает нам справиться с будущим, то это круто, разве нет? Но если это её гложет, то она просто могла сказать, хотя бы намекнуть. Необязательно что-либо нам рассказывать в деталях, но ведь можно же так просто открыться.       Археолог мило хихикнула в кулачок и отвернулась от воинственной рыжей подруги.       — Ты говоришь как Луффи, — довольно улыбнулся Зоро и закатил глаза от того, как на это сравнение скривилась навигатор. — Но это так, к сведению, ей довольно трудно сближаться с людьми и не наделать им гадостей.       — И без этого знаем.       — Верно, но это одно, а если сближаемся, то ей этого уже не хочется, но получается наоборот: гадости и без её ведома имеются. Всё становится только хуже. И этого она боится большего всего, что после всего она всё же останется одна.       — Ладно, — попыталась закрыть тему воровка, не стараясь сейчас сильно вникать в особые отношения между советником и правой рукой капитана. — Это уже неважно, ведь мы её по-любому не оставим. Влипнет в неприятности она, а нам разгребать! Нет-нет, это не дело. Как встретимся, так всё у неё разузнаем, и ей уже не отвертеться! И ещё, — Нами повернулась к Робин и поджала губы, — напомни мне при встрече с Усоппом надавать ему по тыкве.       — Хо-хо, обязательно, Навигатор-сан.       — Садистка, — высказал своё мнение Зоро и, как обычно это бывает, без «поводка» пошёл не в сторону торговых центров.       — А НУ СТОЯТЬ! НЕ ТУДА ИДЁШЬ, БЛОНДИНОГОЛОВЫЙ!       — Я ЕЁ ЗАРЕЖУ, ОНА ЖЕ ОБЕЩАЛА!       — А ОНА НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛА! ТАК, ТОНКО, ОЧЕНЬ ТОНКО НАМЕКНУЛА!       — Я ЕЁ УБЬЮ!       — ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ ВЫДАЧУ ПРОЦЕНТОВ НА ЕЁ ЖИЗНЬ МНЕ!       — Что?!       — Она уже жизнь застраховала от тебя. Так что если её пальцем тронешь, то будешь пожизненным рабом!       — Иногда… я очень сильно её ненавижу.