Man in the wilderness

Пережить бы ночь, пережить бы суд. Убежать бы прочь, опустошить сосуд, Не потерять друзей, не обрести врагов. Не набросав мечей, не наломаешь дров. Не хватай огниво, не накидав соломы. Не стреляй в шерифа, не прочитав псалома. Не иди по встречной, на ней опасно: Замри и стой, пока горит красный. Это место такое, здесь решаются судьбы. Это эпоха такая, когда власти немного вот бы, И прыгнешь за пределы тела. Это ты такой, кто решает плоть бы Иль кровь христа принять в себя, Чтоб оседлать коня, И сотворить любое дело. А может выкурить пучок волос прекрасной Сиф? Ширнуться камнем, что в гору несет Сизиф? Может вовсе закинуться ядрышком граната Прямиком из Аида, чтоб не видеть Христианского ада в качестве последствий Безбожной жизни. Когда-то ведь и по тебе будут править тризну, Водки нальют гостям, на стол поставят халву. Будут поминать и вспоминать, каким ты был богобоязненным и справедливым, Как в горький час возносил всевышнему мольбу. О аллах, рассуди меня по своему закону! Я глуп и предан, не ведаю в жизни цели Кроме той, что после каждой пройденной мили Остановиться должно да внять колокольному звону. Но путь мой сплошь преграды и раскопки: Семь шагов на запад чтобы вернуться к тропке, Пара лестниц в небо - недостанешь и до топки, В кою забросили людей заместо щепы. И вот я здесь - шиплю, пылаю, Святым огнем искрю, приближаюсь к краю. Во тьме на запах ищу свою стаю И, не обнаружив, делаюсь жестче и злее. Господи, до чего же мы глупы и нелепы! Хоть имя носим от первой и до последней требы, В людских глазах боимся безымянным быть отрепьем, И чем старше - тем сильнее! Вот и я - обыкновенный смерд, судьбы позорище. Выбирал пути простые, жил вяло и скучно. Не заметил, как передо мной оказалось чудовище Из надежд, убитых собственноручно. Когда случались беды - я отводил их, Когда приходило горе - я обходил его. Ураганы, потопы, пожары - все виды бедствий Я пережил без урона и последствий. Никаких потерь, ран, даже царапин Не осталось на мне после ям и ухабин. Ни капли крови, ни крика боли Не отдало мое тело, сколько не пороли! Может, раньше во мне жизнь и бурлила, Может, вопило, может даже кипело, Но сейчас от меня осталось только тело, Что заливаю до отказа бензином и текилой Так проще, конечно, так лучше. Так не видно очей заблудших. Так и звучней, и везучей Нести ношу, коли не мучит душу. Всегда один, всегда с собой, Я шел вперед, я рвался в бой. Ломал стены и взрывал мосты, Покуда до тьмы не осталось и полверсты. Я спросил тогда у бездны: чем обязан? За что мое тело слетит вскоре с края? Медом или гарью путь мой намазан, Что ведет в чертоги ада или башни рая? Мне все равно, что ждет за чертой - я и по эту сторону наворотил немало. Разве что в системе случится сбой И упадет проклятое мое забрало Тогда уж беги, не беги - не найдешь укрытие: Ледяная ярость пробьется через кожу и жир. Я поймаю тебя в сачок, насажу на распятие И запеть заставлю - так, как не пел Шекспир. О чем петь песню, если нет любви в тебе, Нет боли, отчаяния нет и сожаления. На каком языке обращаться к смурной толпе, В коей ты не видишь своего отражения Если тот, кто напротив - пустой сосуд, И крышка закупорена, и вакуум внутри, А тебя самого на металлолом сдадут А там хоть жги, хоть плавься, хоть гори. Невозможен диалог между раненым и побежденным. Всякий из них чтит свое лишь только горе. Кто войной, кто миром порожденный Заперт изнутри в своем кругозоре. Делец тоскует по упущенной добыче, Охотник - по ускользнувшей от пули лани. Неудача человечья много несет обличий, Но всех без разбора собой опьяняет. Каждый себя корит: ну как же так! Могло сложиться все иначе! Вот если бы, вот не попал бы я впросак… Еще дал бы я жизни сдачи! Прожить бы жизнь в условном наклонении! Менять условия и последствия как перчатки! Ни единой неудаче не придавать значения, Ибо все можно переиграть, а с тебя и взятки гладки. Вот только - что за жизнь существование такое, В сиквелах и вбоквелах, в ретконах и рестартах? Как можно продать за грош все пережитое, И каждый раз скидывать в молоко карты? И даже через тысяч лет песня будет той же: Стой прямо, держись крепко, дыши глубже, Будь открыт всему, будь голым самой кожей, Но не позволяй гневу вылезти наружу. Я знаю ярость, да, и я знаю гордость! Я знаю миг, когда кулак становится твердым. Я знаю, когда горем становится оплошность, Ибо тогда приходит время быть покорным. Тогда урчит чудовище внутри И говорит тебе: иди и смотри! На тех, кого обидел, На тех, кто обманул. Прости им все, что видел, Скажи им все, с чем затянул! Не жди, когда тебя простят, Проси прощения первым. Гаси свою ярость Хоть пеной, хоть ливнем. Плачь, кричи, бей стены и зеркала, Только к ним возвращайся спокойным и дерзким. Не бей лежачих и Не держи на прочих зла. Выслушай песню чудовищ - Мы не выбирали ими стать Господь нам из всех сокровищ Преподнес такую благодать! Я долго думал, дольше не мог поверить, Что светоносный ангел мог стать змием! Однако сейчас, сам обернувшись зверем, Я знаю, что ни о чем не сожалею.