Мятная жвачка с привкусом кофе

       Нура, Сана, Крис, Вильде и, конечно, Ева сидят в столовой и о чем-то оживленно беседуют. Мун практически не вникает в суть разговора, пока кто-то из девочек не одергивает её.        — Мы с Крис обсуждали вечеринку Пенетратаров завтра, — начинает говорить Вильде, пытаясь понять, слушает Ева или просто смотрит сквозь нее, — ты же придешь?        Писклявый голос блондинки как-то резко бьет по ушам, и Ева морщится на долю секунды, а потом поворачивает голову в сторону, замечая белоснежную улыбку Шистада.        — М-м, наверное. Не знаю, — начинает что-то мямлить Ева и вновь смотрит на Вильде. — Будет что-то интересное? — отрешенно спрашивает она, слегка приподнимая уголки губ, прекрасно зная, что Крис смотрит на нее.        — Они же заканчивают школу, — непонимающе поясняет Сана, — это их прощальная вечеринка, Ева. — как-то резко договаривает мусульманка и полностью откидывается на спинку стула.        — Что, Крис не сказал тебе? — слова Нуры больно въедаются в кожу, будто откалывают кусочек хрустального сердца, готового разбиться вдребезги от малейшего прикосновения.        Ева фальшиво улыбается, отнекивается и встает из-за стола, говоря простое «мне пора на испанский». Она устала от постоянно вранья и лжи, игр Криса и его бесконечных улыбок, она устала от самой себя.        Мун не спеша бредёт в неизвестном направлении, вовсе позабыв об уроках и пропусках, которые могут снизить её успеваемость. Почему-то именно сейчас ей хочется бросить всё и уехать далеко от Осло. Уехать от проблем, от ошибок, которые Ева боится совершить. Уехать от друзей и ссор. Уехать от него: его мятной жвачки и сигарет.

Вечеринка завтра в семь

 — приходит сообщение на её телефон, и она усмехается, замечая в верхнем углу имя отправителя. Вильям Магнуссон.        Ева приходит на вечеринку одна, без своих подруг или Криса, без Исака, с которым в последнее время наладила отношения. Она оглядывается по сторонам и видит огромную кучу народа. Кажется, они позвали все три курса, — проносится в её голове, и Мун незаметно проскальзывает на кухню.        По всюду висят плакаты, шарики, на полу разбросаны конфетти. Эта вечеринка слишком веселая, чтобы называть её прощальной. Но, увы, это так. Ева достает из холодильника бутылку пива и возвращается в гостиную, где видит Нуру и Вильяма, целующихся около смешного плаката с надписью «Вильям — душка»; возле коридора она замечает Вильду в компании Магнуса, они о чем-то оживленно беседуют, а затем уходят на верхний этаж, и от одной этой мысли Еве становится противно.        Мун не замечает, когда бутылка пива сменяется на многочисленные шоты. Зато она замечает его. Крис ведет себя абсолютно естественно: целует каких-то девушек - наверняка вешая лапшу на уши, говоря, что они — само совершенство - водит руками по их фигурам, останавливаясь на груди и бедрах, и вообще не смотрит на Еву. Рыжеволосая давно привыкла к такому поведению с его стороны, но сейчас ей кажется, будто хрустальное сердце дает трещину, а через секунду, когда Крис уводит этих девушек наверх, оно разбивается вдребезги. Внутри становится пусто.        И только сейчас Ева понимает, насколько она зависима.        Она разом осушает чей-то стакан с водкой, слегка морщится и идет за добавкой. Ева Квиг Мун будто растворяется, оставляя вместо себя глупую копию, запивающую пустоту внутри. Ей больно. Слишком больно, и эта боль разъедает её изнутри, поражая кровь, внутренние органы, сметая всё на своем пути. И когда она доходит до мозга, он неожиданно выключается, а из глаз непроизвольно начинают литься соленые слезы.        Туалет оказывается свободным, когда Мун буквально залетает в него, едва не снеся дверь с петель. Её тошнит и трясет, но она держится. Насколько это возможно. Она пытается остановить бесконечный поток её слез, но ничего не выходит. Её рвет, а руки начинает колоть. Всё слишком далеко зашло. Ей нужно сдаться и закончить наконец эту глупую игру.        Её отпускает лишь спустя полчаса.        Она аккуратно поднимается с пола и подходит к раковине. Холодная вода буквально отрезвляет её сознание, и она начинает задыхаться от боли, причиненной ей Шистадом.       Она не помнит как оказалась дома. Она не помнит, как надрывался её телефон. Она не помнит тех сообщений с обещаниями. Она не помнит ничего. Лишь его и причиненную им боль. Она плачет, задыхаясь от нехватки воздуха. А потом всё резко заканчивается: и больше нет той пустоты, и больше нет разбитого сердца, и больше нет его в её голове, и больше нет его тяжелых сигарет и мятной жвачки, и больше нет Кристофера Шистада, потому что больше нет и Евы Квиг Мун.