14 февраля, или Бомба замедленного действия

      Ветер шумно завывал в кронах деревьев и явно не собирался подарить жителям Парижа хоть какую-нибудь надежду на хорошую погоду накануне праздника. Скрюченные голые ветки навевали мысли о вечном и будили скрытое желание повеситься на оных. Солнце также проявляло скверный характер и не освещало сей уголок, предпочитая сверкать на шумных улицах, взбудораженных предпраздничной суетой, а не на городском кладбище.       Закутанный в тулуп старичок медленно пробиралась среди наметенных сугробов. В данное время никто бы не смог найти тропинку под толстым слоем снега, но человек ступал уверенно, опираясь на чудаковатую ажурную трость, будто он не первый раз оказался среди могил и давно знал дорогу. Внезапно низенький человек, придерживая большую коробку конфет в форме сердца к груди, остановился - он не думал, что найдется еще один полоумный, который, покинув семью в период последних праздничных приготовлений, придет сюда морозить нос в такую погоду. Впереди, не сгибаясь от резких порывов ветра, у надгробие стоял одинокий человек. Ранее красиво уложенные волосы, не прикрытые шапкой, развевались во все стороны. Незнакомец медленно наклонился и трепетно, словно драгоценность, опустил на белый снег слегка потрепанный, но все еще роскошный букет кроваво-красных роз.       — Мастер, почему мы остановились? — из кармана старика появилась голова зеленого существа, одетая в вязанную шапочку.       Старик немного помолчал, а затем украдкой кивнул на застывшую фигуру:       — Мы вернёмся сюда позже, Бейзз. Сейчас здесь нам делать нечего - одной заблудшей в дебри собственного разума душе нужно во всем разобраться. Самостоятельно.       Существо обернулось и воскликнуло, прикрыв рот лапками. Рука Мастера бережно, но упорно не дала черепашонку выбраться из укрытия, пока друзья не отошли на приличное расстояние.       — Но, Мастер Фу, это же был он! — негодовал Бейзз, таки выпущенный на волю. — Тот человек, который повинен в беспорядках, происходящих на улицах Парижа! Я чувствовал присутствие его квами - это Хищный Моль!       — Я знаю, — ни капли не удивившись, с улыбкой ответил человек. — Всему свое время, терпение, друг мой. Скоро все разрешится, верь моим старым костям.       Чудаковатый китаец как никто другой понимал причину злодеяний Моля. Остаться без близкого человека и не потерять рассудок, дело далеко не из легких. Человеческие поступки вообще редко поддаются контролю извне, ведь люди в схожих ситуациях порой действуют по разному. Оба потеряли дорогих своих возлюбленных. Обоим довелось встретиться и связать жизнь с маленькими и такими скрытными существами - квами. Только вот первый решил пойти праведной дорогой и нести добро в массы, тогда как второй стал обладателем кучи возможностей напакостить всему люду, чтоб жизнь им медом не казалась. Уже выходя за ворота кладбища, старик заметил знакомый лимузин, припаркованный у обочины. Улыбка озарила морщинистое лицо:       — Я очень рад, что в этот раз все складывается именно так.

***

      Юбер Бертлен с детства был замкнутым мальчиком. Он мало общался со сверстниками, был грузным и неповоротливым. Паренек обладал недюжинной силой, за что был наделен другими детьми емким и точным прозвищем, которое в какой-то степени вытеснило его собственное имя - Горилла. Время шло, мальчик рос. А замечательные качества позволили стать телохранителем молодого наследника одного влиятельного человека, да и машину он водил прекрасно, нареканий не имел.       Была у мужчины одна тайна, которую он бережно хранил не только от всего света, но, казалось, и от самого себя. Вот как уже несколько месяцев он чувствовал себя не комфортно в обществе одной женщины. Всегда строгая и элегантная Натали будила в нем давно спящие чувства симпатии и любви. И немногословный Горилла становился еще более замкнутым и грубоватым.        Этот День Святого Валентина был для него не просто праздником. После длительных душевных переживаний и ремонта проломленной стены (а нечего с такой комплекцией стучаться головой о хлипкий гипсокартон), Юбер наконец принял трудное решение. Сжимая в руке коробочку с подарком, предварительно выполнив все свои прямые обязанности, он решительно направился на поиски своего предмета воздыхания. Сердце здоровяка билось в ненормальном ритме. Если бы врач услышал такие конвульсии, он бы незамедлительно прописал больному успокоительное, да и сам бы принял несколько таблеток валерьянки.       По общезаведенным правилам всех подобных историй и по канонам именно этой вселенной все его планы полетели в тартарары. В холле особняка стояла смущенная Натали, а рядом с ней стоял другой. Курьер, который часто выполнял поручения Габриеля Агреста, пылко говорил ей комплименты, звал в ресторан, обещал вечную любовь. В глазах Юбера потемнело, все вокруг было, как в густом тумане, не помня себя он бесшумно вышел из комнаты, так и не услышав, как Натали ответила отказом.       Почувствовав штормовые волны негативной энергии, на темном чердаке всполошились бабочки, забили белоснежными крылышками, поднимаясь в воздух. Обтянутые перчатками руки с аристократической артистичностью сомкнулись на трости. Загадочная и поистине коварная улыбка появилась на лице человека, стоявшего в полумраке. Его час пробил. Его день настал. Сегодня он утрет носы и надает под зад противным борцам за справедливость. Сегодня чудесная бижутерия защитников Парижа будет в его руках. На этого загрустившего бедолагу были возложены колоссальные надежды. Ведь не может человек, так чисто и исправно выполняющий все задачи, вдруг оплошать. Не может же?       — Я - Хищный Моль. Подчинись мне, и я дам тебе силу. Этот задохлик не имеет на нее прав. Ты намного лучше, Кинг Конг. Ты сможешь отомстить. Но взамен окажешь мне маленькую услугу...       В пользу новоакуманизированного можно сказать о том, что даже под воздействием шальной черной бабочки, он проявил удивительное чувство такта. Не став без разбору крушить дом босса, он вышел подышать свежим воздухом, чуть-чуть при этом расширив дверной проем. Спокойно проследовав за ворота, зверь сел прямо по средине тротуара, заставляя случайных прохожих перебегать на другую сторону улицы. Спешка была абсолютно ни к чему. Его цель по-прежнему находилась внутри, а герои сами прибегут, если уж им сильно будет надо.       Действительно, через несколько минут Ледибаг и Нуар материализовались на соседней крыше и стали невольными свидетелями любовной драмы.       Появившаяся на пороге Натали со спутником, явно была не в восторге от навязанной кампании. Судя по жестам она желала, чтобы гость поскорее растворился в закате и оставил ее в покое. Огромная горилла за бетонным забором, как снайпер в кустах, притаившись, беззвучно внимала диалогу. Парень, оборачиваясь назад и бранясь, приближался к выходу, но уткнувшись лицом в пушистую шерсть милой обезьянки, как-то сбледнул, и попятился обратно. Проследив взглядом, как за почему-то шатающейся дверью скрывается незадачливый ухажер, а за ним по пятам вперевалочку шествует огромный зверь, Натали малость зависла. Но потом видимо смекнув что к чему, поспешила за колоритной парочкой. Героям Парижа также пришлось покинуть свой наблюдательный пост.       Начался бешеный забег под кодовым названием "Поймай, если сможешь". Лидировал курьер, за ним, не сильно отставая, мчался Кинг Конг, следом - Ледибаг с Котом, завершала процессию секретарь на каблуках. Из-за запутанности коридоров порядок бегущих менялся, но в конце концов они чудом оказались в одной комнате. Нуар, заблокировав дверь шестом, сообщил всем, что пока они не разберутся в сложившейся ситуации, никто не выйдет. И пока паренек трясся в уголке, а Кот привлекал внимание гориллы красными в черную крапинку бананами, девушки обыскивали зверька, ища посторонние предметы. Это оказалась не просто - Кинг Конг прятал красную коробку, сжимая ее в задней лапе.       Избавившись от вредного насекомого, превратив его вновь в бабочку капустницу, герои успокаивали паренька. Доходчиво объяснив, что ему срочно нужен выходной, ребята вернулись к другим пострадавшим. Но тут их помощь была уже не нужна. Все с тем же каменным выражением лица Юбер крепко держал Натали за руки, а она, потупив взгляд, счастливо улыбалась.       Проявляя чувство такта, герои Парижа мужественно отступали, давая влюбленной парочке насмотреться друг на друга. К сожалению или к счастью на пути их отступления наметилась дверь, повернуть ручку которой, находясь вне трансформации, не отважился ни Адриан, ни Маринетт. Святая святых - кабинет Габриеля Агреста - была пуста. Лишь лежали на столе неподписанные бумаги, да еще витал в воздухе аромат остывшего кофе.       В другое время отсутствие модельера на рабочем месте сильно бы встревожило героев, но мигающие сережки и кольцо требовали решительных действий и напрочь вышибали из голов героев сей второстепенный факт.       — Моя Леди, это ваза семнадцатого века, осторожнее, — Кот попытался поменять траекторию падения оступившегося тела напарницы и даже преуспел. Перекатившись пару раз герои должны были встретиться лицом к обоям со стеной, но по стечению обстоятельств провалились сквозь нее, обнаружив таким образом скрытый от глаз непосвященных тайный ход.       Переглянувшись меж собой, компания решительно отказалась покидать архитектурное недоразумение, не исследовав его. Поднимаясь по гладким ступеням винтовой лестницы, ребята удивлялись неестественной чистоте тайного места. Ими не раз были исследованы различные чердаки и подвалы, которые не могли похвастаться отсутствием паутинок и пыли. А Коту и вовсе по воле акуманизированных граждан приходилось расчищать завалы, давно требующие к себе внимание уборщиц. Собой.       Бравое восхождение наверх было прервано не менее бравым спусканием. Хищный Моль, послав очередную серию проклятий в сторону вновь победивших героев, не предчувствуя подставы, уже в роли Габриеля Агреста возвращался в свой кабинет. Его квами полусидя-полулежа расположился на плече хозяина. Именно Нурру первым заметил непрошеных гостей о чем сразу сообщил Габриелю, потыкав его лапкой в щеку. Но было уже поздно.       Последовала длительная немая сцена...       Натали и Горилла не слышали ни подозрительного шуршания за стенкой, ни последнего сигнала камней чудес. Их поцелуй был прерван двойной яркой вспышкой и последовавшим за ней дружным криком:       —А-а-ааа!!!

***

      Сабина и Том сидели в гостиной перед телевизором. Очередную годовщину своего знакомства они встречали, покусывая яблоки, облитые карамелью. Еще восемнадцать лет назад Том и не мог предположить, что встретит свою будущую жену на городском открытом катке. Его, пришедшего на лед по настоянию друзей и абсолютно непонимающего, как можно сохранять вертикальное положение на этих адских устройствах, именуемыми в народе коньками, заприметила одна миловидная девушка. Конструкция из двух постоянно смеющихся и падающих человек привлекала внимание катающихся и в этот и в последующие дни. Так и началось их знакомство. А карамельные яблоки, продаваемые в небольшой лавочке через дорогу, стали своеобразным символом их встречи.       Семью Дюпен-Чен можно смело назвать примерной. Да, муж с женой порой ссорились и ругались, как и все пары. Но нельзя было не заметить, зайдя за свежим утренним багетом, как трепетно и нежно относятся здесь друг к другу. В этом доме была лишь одна беда - малюсенькая, размером со среднестатистическую квами - тайна дочери. Которую она несомненно "успешно" скрывала от проницательных взоров родителей. Их пугали подозрительные личности, с которыми дочка постоянно встречалась по стечению обстоятельств, ее уставший вид, прогулы, опоздания, разговоры с самой собой (всей тонкости превращения в Ледибаг они пока еще не раскусили). А также их весьма беспокоило то, что до Маринетт все никак не дойдет сопоставить образы "милого мальчика" в костюме Кота, что постоянно ее защищает, и "зеленоглазого блондинчика", портреты которого украшают стены ее комнаты.       Но Сабине и Тому приходилась по душе эта игра в прятки. Выслушав очередные, ужасно правдоподобные оправдания дочери, они лишь с умным видом кивали головой, будто говоря, иди, мол, дорогая... А сами скрещивали пальцу за спиной на удачу. И боялись. И переживали. Но очень сильно гордились.       Включенный на всю свою мощь телевизор транслировал новости. Вот уже около года семейная пара, прихватив еду из кухни, сидела по вечерам и смотрела повторные выпуски главного французского канала, эмоционально обсуждая происходящее на экране.       — Слева, слева его обходи! И захват, захват! Как я тебя учил! — Том то и дело подпрыгивал и елозил по дивану, наблюдая, как хрупкая девушка в красном костюме сражается с очередным монстриком, похожим на лизуна. Сабина же, которая уже видела этот выпуск, переживала чуть меньше, но все равно не отрывала взгляд от экрана.       — Дорогой, я тут подумала... Светлые волосы и голубые глаза будут хорошо смотреться у наших внучат, — обнимая подавившегося мужа, задумчиво пробормотала она. — Что ты так на меня смотришь? Не сейчас, конечно. Попозже.       — Я уверен, наша девочка не заставит нас краснеть. Она отлично воспитана, — немного придя в себя, ответил Том, принимая из рук жены стакан чая.       В это время у дома припарковался лимузин. Бодро звякнул колокольчик над дверью пекарни. В комнату проследовали трое.       Заикаясь и активно жестикулируя, красная, как божья коровка, Маринетт долго пыталась представить своих спутников родителям. Габриель Агрест стоял рядом, держа в руках перевязанную бантом коробку, и грустил о бренности бытия - придти в пекарню со своим тортом, да еще и производства ее пекарей было не комильфо. Он смотрел и недоумевал, как девушка, которая час назад сначала плавно сползла по стенке, теряя сознания, а затем после воплей сына про искусственное дыхание хорошенько накричала на них, говоря про разрушение ее детских идеалов, могла так запинаться, когда все уже более-менее урегулировалось. Адриан же не переживал, он лишь с немного глуповатой улыбкой на лице продемонстрировал родителям новоприобретенной девушки их сцепленные руки.       Отправив все-таки покрасневшего мужа ставить свежий чай, Сабина с легкостью разрушила возникшее неловкое молчание своим предложением.       И пускай Том так и не научился за все эти годы стоять на коньках, а Плагг еще неделю чихал и ворчал на противного хозяина, всем было хорошо в этот вечер.       А на крыше соседнего дома лежал старичок в костюме черепашки, мерно покуривал трубку и улыбался.       Праздник-то удался.