Случай не задаёт правило

Даша проснулась, трясясь от страха по среди ночи. Ей явно приснился кошмар, и от его леденящего ужаса на лбу у ней выступили капельки пота. Девушка зажгла светильник и стала приводить себя в чувства. Она села на кровати, спрятала голову в колени, обхватив их руками, будто старалась спрятаться, скрыться от чего-то. Но вот, приведя все свои мысли, которые капашились в её голове, как муравьи, она встала и босиком прошла на кухню. Даша старалась не будить свою подругу, поэтому ступала как можно тише, оставляя на полу лишь следы от вспотевших ступней, которые через секунду исчезали так же бесшумно, как появлялись. Желание спать у девушки пропало совершенно, поэтому она, выпив таблетку успокоительного, села на подоконник и уставилась в пустоту ночного города. Вид из окна был не особо примечателен: детская площадка, освещённая фонарями, куча машин, припаркованных у подъездов, и многоэтажные серые дома, соседствующие с такой же серой многоэтажкой как и эта. В соседнем доме кое-где горел свет в окнах. Наверное там жили такие же несчастные люди, маявшиеся от проблем, которые и ночью не покидают их мозг. А может наоборот, слишком счастливые, чтобы заснуть. Тут остаётся только гадать, но Даше было не интересно этим заниматься. Она отвернулась от скудного ночного пейзажа и перевела свой взор на противоположную оконную стену. Казалось, её взор залип в одной точке. Такое бывает, когда человек погружен с головой в свои мысли. Спустя пол часа такого молчаливого размышления, Канаева слезла с подоконника и отправилась в комнату. Видимо таблетка успокоительного начала оказывать свой эффект, и Даша снова вернулась в уже остывшую постель. Она обхватила в крепких объятиях одеяло и уткнулась в него головой. Плечи девушки дрогнули, она снова заплакала, но без единого звука, от чего слёзы были особенно горячи и жгли её щеки. В таком состоянии горького отчаяния и полудремы она и отправилась в сонное царстаюво Морфея, который залечит её раны.

***

Утро стерло все следы ночной депрессии Даши. Она вновь заплела свои волосы в косы, ей очень пошла эта незамысловатая прическа из детства. Дальше последовал обычный комплекс упражнений, который девушка выполняла каждое утро. У Канаевой всегда был четкий план действий, который выработался давно и перерос в привычку, что совсем нельзя сказать про Комиссарову. Утро этой рыжой особы всегда протекало по разному. Сегодня Юля встала в полное хорошем настроении, но вместо того, чтобы пойти и принять водные процедуры, девушка решила, что не лишним бы было что-то поменять в своём образе, вызвать так сказать удивление в глазах людей. Тут и началось. Комиссарова, без того любившая все блестящее и яркое, на этот раз подобрала самые не сочетаемые вещи своего гардероба и начала примерять комплекты один за одним. То это были юбка с топиком, то джинсы с рубашкой, но все это в итоге оказывалась лежать в разбросанном состоянии на полу. Юля совсем отчаялась, а времени на сборы оставалась маловато, поэтому, надев свое обычное платье-сарафан, рыжеволосая поспешила в ванну с криками: "Дашка, сделай мне бутерброд по бырику".       — Опять прокривлялась перед зеркалом, — ворчала Даша, вынужденная вместо рисования на своих веках стрелок, нарезать подруге хлеб с колбасой.       — От души, — поблагодарила Дашу Юля, вылетевшая из ванной.       — Что это у тебя на голове, — не выдержала Канаева и рассмеялась. Хоть что-то весёлое за это утро. Действительно, вместо привычного аккуратного бантика из волос, у девушки было что-то наподобие начеса, с кривой оставленными в него невидимками.       — Это смена имиджа, а что, плохо вышло? — спросила рыжая и протянулась грязной рукой к волосам.       — Да нормально, ты только не трогай жирными руками. Доедай быстрее, времени почти нет.       — Бегу, — Юля засунула в рот остаток бутерброда и, схватив сумку, поспешила надеть босоножки.       — А ты это что, свои дорогущие туфли не надела?       — Я в них ноги окончательно себе сломаю, — ответила Даша, зашнуровывая кеды с центрального рынка.       — Ну так тогда мне их отдай, — включила режим меркантилизма в себе рыжая.       — Они мне дороги, как память.       — Ага, а ещё они дороги, как деньги.       — Ладно, забирай, — одарила Даша прощальным взглядом свои туфельки.

***

В "Элеоне" вновь было необычайно оживлённо. В отель заселился проверяющий, наверное поэтому Валентина собрала всех горничных в прачечной и выстроилась их в шеренгу.       — В отеле ведётся очередная проверка, и поговаривают, что этот агент, заслан от нашего самого злостного конкурента, поэтому придирок нам никак не избежать. Каждая из вас должна предельно все вычистить, а если этот инспектор заметит хоть где-то одну пылинку, будете лично языком до блеска все вылизывать! — женщина немного успокоилась и села за свой рабочий стол. — Ну, главный посыл вы поняли, а теперь работать!       — Вот это она даёт речи толкать, прямо гитлер в юбке, — шутила Комиссарова над строгой начальницей.       — Может это действительно важная проверка, кто его знает. Да и потом, к людям добрее надо быть, — Даше явно было не до шуточек. Она вся погрузилась в уборку.       — Боже, Канаева, ты хоть такое слово, как ЮМОР, слышала? — сделала, акцент на слове юмор рыжая.       — Конечно слышала, но не от тебя, — сострила Даша.       — Ах, ты, коза, — рассмеялась Комиссарова, и принялась за мытье раковины, которую залили чем-то чёрным и очень въедливым.

***

      — Сегодня приезжает инспектор, будьте внимательны, — предупредила на брифинге всех София. — Эта проверка очень важна для нынешнего положения отеля. Обо всех недоразумения, просьба сообщать непосредственно мне или нашим начальника. Да, Арсений? — обратилась управляющая к повару, тянувшего руку с вопросом.       — У меня похоже крыса на кухне завелась, уже пол головки пармезана сточила, как мне быть?       — Мы можем провести экспертизу по этому поводу, — предложил Никита Андреевич.       — Нет, спасибо, что вы. Я её сам вытравлю, — заволновался Сеня.       — Ещё есть вопросы?       — Да, есть, — отозвался до этого молчавший Павел Аркадьевич. — Что делать если вот здесь, — серб ударил кулаком себя в грудь, — сильно-сильно болит?       — Давайте без шуток, все свободны. София Яновна дождалась пока все выйдут и остановила Михаила Джековича:       — Миш, поговори с ним, он совсем разбитый.       — Я и сам заметил. Видимо дело совсем дрянь, он даже не пил ещё сегодня.       — Поговори, я знаю ты справишься.       — Ну, а что мне за это будет, — ухмыльнулся Джекович.       — Я подумаю, — чмокнула София в лоб своего чунга-чангу. — Эти проверки так выматывают.

***

      — Павел Аркадьевич, с вами все в порядке? — зашёл к нему в номер Михаил и обнаружил парня, валявшегося на кровати. Он широко раскинул руки и уставился в потолок безжизненным взглядом.       — Как я рад, Миша, что ты пришёл, садись, — парень указал на место рядом с собой, и помощник управляющего присел на край кровати. — Что делать если ты все испортил?       — Ну, попытаться все исправить, — просто ответил мужчина.       — Нет, ты не понимаешь, я испортил все, абсолютно, безвозвратно, навсегда, все, все, все, — парень вяло произносил слова, будто выплевывая их.       — Знаете, что я вам скажу наверняка, — начал уверенно Джекович, — лучше пойти и начать что-то делать, чем лежать тут, как обиженный школяр, ныть о том, как все плохо и жалеть себя. Парен, оживился, не ожидая, что его так отделают:       — А как же начать, что-то делать?       — Просто попросите у неё прощения, — Михаил встал и ушёл. Вроде бы состоятельный взрослый парень, а в жизни, как белая ворона, ничего не понимает. Павел ещё немного полежал в состоянии непонимания, а после вскочил, будто лежал на накаленном до красна металле. Он умылся, поправил прическу и побежал на поиски причины своей грусти. Нашёл он её в обеденный перерыв, сидящую за столиком в прачечной. Ему было все равно, как на него посмотрят и что скажут, парень просто подожел к девушке и встал на одно колено, повергнув в шок всех, но не саму Дарью.       — Даша, нам срочно надо поговорить, прошу не отказывай, пойдём прямо сейчас, — голос Павла дрожал от волнения и переизбытка чувств.       — Павел Аркадьевич, — голос Даши стал немного ниже чем обычно, — встаньте и не позорьте не себя не меня. Нам не о чем говорить, идите с глаз моих подальше, хватит уже делать мне больно.       — Да, точно, — парень встал и окончательно добитый фразами своей любимой, вышел из прачечной.       — А вы что уставились, тут вам не цирк, — Даша тоже ушла. Почему-то на душе её остался неприятный осадок. Как все нелепо вышло, теперь уже она чувствовала себя виноватой.

***

Уже наступил вечер, а поганое чувство вины теперь смешалось с волнением. Даша винила себя, за такие резкие слова в адрес Павла Аркадьевича. Он страдал не меньше её самой, это было заметно, как не крути. Она могла дать ему ещё один шанс, хотя бы попробовать, но ведь люди не меняются, или это все-таки ложь? Красивая ложь, придуманная когда-то давно каким-то безумцем, и ставшая однажны неким мейнстримом современности?       — Ну что пошли домой? — вытащила из раздумий подругу Юля.       — Да, пошли. Девушки довольно далеко отошли от отеля, как совершенно случайно Даша решила залезть в телефон.

Я тебя люблю.

Смс от Павла Аркадьевича, отправлено ровно минуту назад. Руки Даши затряслись, возможно при других обстоятельствах, она сочла бы это короткое сообщение за ненужные сентименты, но только не сейчас.       — Юля, иди без меня, мне нужно срочно в "Элеон" — Даша кинулась бегом в сторону отеля, хорошо что она надела кеды. Она задевала прохожих, кричала: "изивите" и продолжала бежать дальше. За три минуты бешеного бега девушка доскочила до места назначения. Она вбежала в отель, ни на кого не оборачиваясь и не где не задерживаясь. Не дожидаясь лифта, девушка проносилась по лестницам, порхая над ступенями. Пролет за пролетом, сердце билось об тесную клетку ребер, кровь стучала в висках. Она постучалась в номер Павла, но ответа не последовало. Даша прислушалась и поняв, что там никого нет на секунду задумалась.       — Куда, куда, куда? — затароторила в слух Канаева. — Крыша, — непроизвольно вырвалось с её уст и она, ужаснувшись этой пробежавшей мысле, отправилась опрометью туда. Павел Аркадьевич сидел на бортике крыши. От пары секунд полёта его отделяло одно неосторожное движения и одна, ещё не допитая бутылка коньяка. Видимо не одна Даша любила любоваться малиновым закатом после тяжёлого дня. Парень сидел, размахивая ногами над бездной и сокращался на весь мир. Тут он был один, тут он мог кричать и говорить все, что пришло в больную голову.       — Сдался, сдался после первой попытки! — кричал он вслед пролетавшим голубям. — И что ты в ней нашёл, Павел Аркадьевич? Что в этой девчонке такого? Она такая же как и тысячи других горничных, лица и имён, которых я не помню и не знаю. Но что в ней не так?! Что во мне не так?! — Павел кричал и сокрушался ругательствами на всех языках, которые только знал. Он встал и посмотрел вниз. — А может покончить с этим?       — Вы что рехнулись! — завопила Даша, только что вбежавшая на крышу.       — Да, я рехнулся, — развернулся на голос Канаевой серб. — Ну раз ты пришла, давай поговорим? Оттянем мою преждевременную кончину. Ничего не говори, Канаева! — прервал попытку девушки Павел, — это моё последнее слово, уж потерпи! Я бы хотел извиниться перед тобой, за то, что я козёл. Это правда, я все испортил. С самого первого дня нашего знакомства я уже все испортил! Разве такой как я — оболтус, бабник и гуляка, мог хоть на секунду представить себя рядом с такой правильной девочкой? Нет, не мог, я это знал, но так получилось, не предсказуемая штука жизнь, да? Я вообще не должен был любить, это все не для меня, да, Даша? — обратился он к девушке, которая подошла к нему чуть ближе. — Прости меня, я такой слабый, ничтожный. Но ты мне ответь, почему люди, которые друг друга любят не могут быть вместе? Или только я так думаю, а? Я просто хотел немного тепла, хотел измениться. Но ты сказала, что люди не меняются, и знаешь чего я хочу теперь? А теперь я хочу сдохнуть! Потому что видеть, как ты от меня отдаляешься я не могу. Ну, ну, не плачь, ты будешь виновата в моей смерти только косвенно, — внезапно сильный порыв ветра заставил парня потерять равновесие. Даша среагировала немедленно и, успев схватить своего "дурака" за ремень, потянула его на себя. Павел, который только что пережил "инфаркт", потерял равновесие и рухнул прямо на девушку.       — Я ещё жив? — спросил он отдышавшись.       — Да, придурок, но это ненадолго. Даша впилась губами в губы Павла. Девушка даже и не подозревала, как этого хотела. Она крепко обняла его, удостовериваясь, что это не её игра воображения. Павел ответил на поцелуй не задумываясь, рефлекторно, и только потом понял кто перед ним. Крышу парня снесло, он был и без того пьян, а сейчас он кажется терял сознание. Он поднял девушку с бетона крыши и усадил к себе на бедра. Он хотел выжать из этой вспонтанной близости максимум, изучить каждый миллиметр тела Канаевой. Он чувствовал, как бешенно стучалось её сердце и как её кровь разносится по артериями. Когда воздух закончился поцелуй распался, Даша положила голову на плечо парню и заплакала. Он тоже крепко-крепко обнял свою пассию.       — Я такой пьяный и такой счастливый, так бывает? Это нормально?       — Да. Они сидели на крыше долго-долго, наблюдая, как солнце садится за горизонт, и рождаются звезды на небе. Больше никто не поронил ни слова. Казалось, что этим двоим слова вообще больше не нужны.

Какая сила не знаю, против воли влечёт меня к краю. И кажется ближе, ты все ближе, И между нами лишь шаг с крыши. Слишком быстро выходят из строя Такие хрупкие механизмы. В туманной дымке у тебя за спиною, Лежит королевство Тёмного Магнетизма.