Истребленное.

"Они парили в небесах - величественные и прекрасные, сливаясь с облаками и резвясь, рассекали их острыми крыльями, вырезая из летящих с ними наперегонки туч скульптуры, медленно и плавно несущие по небу сотни и сотни отпечатков уникальных мыслей и грез. Живущим же внизу, тем, кто сливаясь с тенью пасмурную ночь предпочитал чистому небу, оставалось лишь смотреть вверх и, трусливо поднимаясь стаями ввысь, по ночам уничтожать памятники самых великих деяний." Алек раздраженно захлопнул книгу и стеклянным взглядом уставился в окно, обдумывая прочитанное, словно еще раз прокручивая перед глазами строки, чертя их прозрачными чернилами на запыленном дорогой окне. Сидение, на котором он устроился полулежа, было жесткое, но довольно длинное, так что при желании вполне можно было вытянуть ноги. От прохода и будущих сослуживцев его отделял серебристо-матовый полог, сейчас отодвинутый в сторону - закрывать его днем запрещалось. Место рядом было свободно - на второе сидение он предусмотрительно закинул свои вещи, не желая проводить долгие дни в беседах с незнакомцами. Впрочем, никто бы и не покусился на это место - автобус был практически не заполнен, перевозя через пустыню жалкие полтора десятка человек, тогда как мог вместить в себя добрую сотню. Огромный монстр, издалека похожий на неуклюжего жука, равномерно передвигал свои массивные шагоходы, наполовину утопая в песке плоскими ступнями. Изнутри и снаружи он был обшит серым жаропрочным кевларом, что сохраняло внутри некое подобие прохлады и обеспечивало идеальную маскировку снаружи - автобус даже с довольно близкого расстояния был неразличим на сером песке Стальной пустыни. Уже вторую неделю жук пересекал пустыню, неспешно продвигаясь все дальше, пробираясь через раскаленное сердце пустыни, готовое осушить любого случайно или неслучайно попавшего сюда лютым жаром днем и пронизывающим до костей холодом ночью. По воздуху добровольцы добрались бы в несколько раз быстрее, но пересекать ее вне специального оборудования было слишком опасно, да и приказ не оставлял ни единой лазейки - любой дракон или разведчик в полусути, не имеющий метки света Легиона и осмелившийся появиться в воздухе над территорией лагеря, должен быть по возможности уничтожен на подлете или, по крайней мере, сбит. Поэтому даже тем, кто уже умел отращивать крылья, не разрешали раскрывать их. Даже вечером, когда на без устали шагающий автобус опускалась приятная прохлада, новобранцам не дозволяли размять крылья в небе - белый дракон в черном небе пустыни становился отличной мишенью, выдавая не только свое местоположение, но и всего отряда. - Скоро уже скалы. - Алек развернул голову. Несколькими рядами сзади компания молодых драконов весело проводила время, тренируясь отращивать себе то крылья, то хвосты, то длинные черные когти на охотно деформирующихся в огромные лапы руках. - К утру достигнем границы территории Легиона. Так что заткнитесь и прекращайте обращаться, вы фоните магией. Алек перевел взгляд на говорящего, чей громкий низкий голос тоном, не привыкшим повторять дважды одно и то же, почти мгновенно заставил заткнуться сидящих сзади. Сержант - а это был именно он, судя по двум золотым витиеватым линиям, вытатуированным на виске, наполовину скрытым почти до белизны выгоревшими на пустынном солнце волосами, - выглядел недовольным. Добровольцев (условно говоря, конечно же) было мало, а в бойцы и вовсе будут пригодны лишь единицы. Остальных ждёт работа иного плана - разведка, поиск продовольствия, патрули и прочие занятия, не требующие серьезной подготовки. Алек слышал, что разведчиков просто кидают на обучение на пару недель в рейды с более опытными драконами: выживет - хорошо, не выживет - возьмут другого. Несмотря на острую необходимость в бойцах, Легион явно не собирался даром кормить ни на что не годную мелюзгу, не прожившую и четверти эры. - Да, сержант... - нестройно отозвались с задних рядов, но стоило тому вернуться в переднюю часть автобуса, разговоры и шум вновь возобновились. Продолжения экспериментов, впрочем, не последовало. Отвернувшись, Алек вновь раскрыл книгу на заложенной пальцем странице. "История драконов. Кланы и разделения" - была не таким уж увлекательным чтивом. Автор слишком боготворил светлую магию, чтобы сказать хоть что-то хорошее об уничтоженном народе теневых драконов. Гораздо интереснее была давным-давно прочитанная книга по теории магии, где лишь в главе об утерянных искусствах автор с грустью и сожалением писал, что с течением времени, лишенная силы – антагониста, магия света начнет свое долгое и мучительное вырождение. Будет находиться все меньше умельцев для создания по-настоящему могущественных заклинаний, новые заклинания будут появляться все реже, пока перестанут появляться вовсе, а уже существующие пройдут серьезную переделку - сложные упростятся, слишком сложные уберут из книг и поля зрения. И в конце концов случится так, что забытая и под корень выжженная темная магия, которую с давних пор никто не совершенствовал, незаметно окажется гораздо сильнее. Тогда многие пожалеют, что уничтожили оплот черных драконов на Северном острове, но будут и такие, кто найдет способ получить всю ее мощь. - Эй ты! - раздалось над ухом, и на соседнее кресло, бесцеремонно отодвинув дорожный рюкзак с вещами, а главное - книгами, уселся один из новобранцев. Позади него щерились дебильными улыбками еще двое. - Я смотрю, ты всю дорогу только и делаешь, что читаешь. Много успел узнать? - Много. - Алек подпустил в голос прохлады, глядя наглому дракону в глаза. У многих светлых они были самых разных оттенков синего: от лазурного, очень светлого голубого, который казался почти белым при нужном освещении, до темно-синего маренго, цвета морской волны далеко в океане. У этого же дракона глаза были необычные, ярко-желтые с коричневыми нитками прожилок от зрачка. Его взгляд почему-то доставлял беспокойство, даже неприязнь. - Но чтение для меня предполагает одиночество. - Ого, да тебя послали Мьер! - нарочито удивились сзади, подначивая желтоглазого, но Алек и не подумал поднять на них взгляд, пристально, не мигая, сверля глазами неожиданную докуку. Все чувства обострились, машинально скрючились пальцы, словно воспоминания далеких предков просигналили ему о том, что тело в любую секунду готово броситься в бой. Взгляд расфокусировался, и Алек увидел все происходящее со стороны: себя самого, невероятно напряженного и побелевшего от внезапно нахлынувшей ярости, готового при малейшем движении противника броситься на него; увидел, как его новому знакомому вкладывают в руку сверкнувший темной сталью стилет, и как сквозь ряды к ним спешит сержант. Неожиданно его сознание на мгновение воспарило на недосягаемую высоту, прямиком в синее небо, где его глаза обожгло белое пустынное солнце. Опустив слезящийся взгляд вниз, он увидел почти неразличимую движущуюся точку на широком полотне серого шершавого песка, медленно, но уверенно перебирающуюся к осколкам светлеющих на горизонте скал. А еще чуть ниже виднелся кончик черного хвоста. - Ты! - сильный удар о затемненное стекло толщиной в шесть сантиметров почти выбил из Алека дух, словно окатив с головы ведром ледяной воды, и он пришел в себя, с трудом фокусируя взгляд на лице дракона, сжавшего сильными пальцами его горло. Перед глазами юноши расплывались белые круги, но он успел заметить, что штанина трясущегося от злости сержанта была в крови. Из бедра торчала длинная темная рукоять стилета. - Любимчик... - натужно прохрипели снизу, белые круги перед глазами превратились в черные, и он увидел желтоглазого дракона со свежими, явно от когтистой лапы, шрамами через все лицо. - Сержант, я.. Задохнусь сейчас, отпус.. - Молчать! - рявкнул дракон, выдергивая из своего бедра стилет и еще раз прикладывая Алека затылком о стекло, отчего у него снова все поплыло перед глазами. Напоследок он раздраженно пнул валяющегося внизу юношу: - Пошел вон. А ты, посмеешь еще вливать магию в фон - останешься без пальцев. Обоим взыскание и сутки карцера по приезду. - Сержант разжал пальцы, оставив на белой шее судорожно закашлявшего юноши быстро багровеющие отпечатки пальцев, развернулся и, зажав ладонью рану, прихрамывая, ушел на свое место. - Я этого так не оставлю. Запомни. - Отвали. - Алек задернул полог. Его трясло от только что пережитого - не от дурацкой драки, не от резких действий наблюдателя и даже не от тупой ноющей боли в затылке. Что это было? Он еще никогда не становился драконом, да и, судя по всему, на этот раз тоже не стал, о чем незамысловато свидетельствовал неповрежденный потолок и отсутствие комментариев со стороны остальных новобранцев, презрительно глазевших на него со всех сторон, с тех пор как желтоглазый Мьер решил поглумиться над более слабым драконом, который не смог бы дать отпора. - Идиот. - Несмотря на всю серьезность ситуации, - взыскание, как правило, означало плеть или специальный яд для буйных, вызывающий паралич всего тела, так что невозможно было пошевелить ни единым мускулом, а потом пытки, - из Алека вырвался смешок. Нет, на что он рассчитывал, прикапываясь к нему в наблюдаемой зоне? Хотя понятно на что. Что новичок молча снесет все оскорбления и станет его личным мешком дерьма для плохого настроения. Запоздало вновь пришла злость, захотелось смеяться, и Алек изо всех сил отвесил себе пощечину. Получилось гулко и громко, но неприятные признаки истерики прекратились. Молодой дракон потер переносицу. Стекла окон уже закрыли задвижками с наружной стороны, чтобы за ночь они не промерзли насквозь, но спать не хотелось. Он еще раз вспомнил пьянящее чувство полета, ощущения воздуха, держащего за руки, ласково, но сильно обвивающего все тело, поддерживая его в высоте; вспомнил обостренные ощущения, когда он видел, слышал и чувствовал запахи на лиги вокруг, и стремительное падение вниз, к манящей черной точке, из-за чего приятно засосало в животе, словно в преддверии оргазма. Что это было? Каким образом его мысли не только перенеслись ввысь, но и создали себе материальное тело? В действительности произошедшего Алек не сомневался. Он прочитал массу книг, в том числе и о первом превращении в полусуть или полноценного дракона, но ни разу не слышал о таком. Наверное, можно было порадоваться пусть такому странному, но все же первому шагу к становлению полноценным драконом и проконсультироваться по прибытии в Легион со специалистом, но оставалось одно, что тревожило Алека больше, чем все вместе произошедшее сегодня. Увиденный им хвост - его собственный - был черным, как самая беззвездная ночь. Несколько часов спустя молодой дракон уже успокоился и, приняв самое рациональное решение, принялся копаться в книгах, надеясь, найти описание произошедшего с ним. Он ждал того момента, когда наконец заснет последний дракон и из-за пологов перестанут доноситься шорохи, разговоры, и звуки мастурбации. Тогда, отложив книгу, Алек бесшумно скользнул в проход и, то и дело оглядываясь, прошел в переднюю часть автобуса, где, как он помнил, скрылся сержант. Его мучило легкое чувство вины вперемешку с благодарностью и надеждой, что наблюдающий знает, что с ним произошло. Стучать было, разумеется, некуда, но из-за ширмы лился мягкий желтый свет: по всей видимости, тот не спал. Отодвинув полог, Алек быстро уселся на сидение рядом с нахмурившимся сержантом и также ловко задвинул занавесь обратно. Не дав дракону и слова сказать (а сказать, судя по жестко сузившимся глазам, он собирался нечто нелицеприятное) Алек полушепотом, сбивчиво, произнес на одном дыхании: - Прошу прощения, сэр, за столь наглое проникновение... Я только хотел поблагодарить Вас за оказанную мне помощь в обезвреживании... - слова помимо воли вырывались какие-то сухие, казенные, словно он награждал очередного солдатишку, сумевшего не сдохнуть в первой же битве. - То есть... Я хотел сказать, что Вы были вовсе не обязаны ловить из-за меня лезвие. Мне очень жаль. Я хочу, чтобы Вы знали, что я готов на любое взыскание, чтобы загладить свою вину. Как Ваша рана? Он не глубоко Вас ранил? Все это он выпалил на одном дыхании, чувствуя на себе неприятный взгляд дракона. Непонятно отчего пришла злость и тут же исчезла, но Алек успел понять, что это злость на самого себя - так опростофилиться в первый же день, так унижаться перед каким-то злобным выродком. Он не настолько беспокоился о драконе, как хотел это показать - да хоть бы и прибил его желтоглазый, он-то жив. Говоря откровенно, Алек даже потерял толику уважения к этому явно неудачливому сержанту, вынужденному, вместо того, чтобы строить военную карьеру, перевозить новобранцев через пустыню, да еще и пропустившего удар от новичка-неумехи. Но, рассудив, что карцер ему грозит в любом случае, выяснить, что знал дракон о переносе астрального тела, было любопытно. Любопытство. Единственный порок неискореняемый никакими карцерами, и чаще всего услужливо, за крылья подводящий к безвременной смерти. Алек был из тех, кто за крупицами знаний был готов лезть вулкану в пасть, лишь бы докопаться до истины. Впрочем, на такие крайности, ему, как правило, идти не приходилось. - Нет. - коротко ответил сержант в ответ на все его изливания. - И если ты надеялся, что, вылизав мне жопу, избавишься от карцера, ты прогадался. А теперь убирайся. Алек досадливо поморщился, маскируя это легким возмущением в глазах. - Сэр, простите еще раз, но за мгновение до удара я отключился, и почувствовал... Почувствовал себя драконом. Я... Вы ничего не знаете об астральных телах? Я никак не найду... - Ты охренел? - тихо, но внятно произнес сержант, уже нисколько не скрывая своей агрессии и вновь вжимая пальцы в свои же отпечатки, оставшиеся на шее юноши. - Пошел вон, мразь. Мне нет дела до твоих превращений, ты понял? Он излишне резко дернул его, приближая лицо к своему, и рука молодого дракона, пытаясь удержать равновесие, сжала его бедро, вгоняя ногти сквозь повязку, прямо в рану. Надо отдать должное наблюдателю - из него не вырвалось ни звука, лишь на сером медицинском бинте выступила кровь, испачкавшая подушечки пальцев. Зато глаза сержанта помутнели, словно в радужках поселился смерч, и начали менять цвет, превращаясь из темно-синих в багрово-красные - цвет глаз настоящей полусути. Вот тогда Алек по-настоящему испугался. - Сэр! - отчаянно зашипел он, с размаха, который ему позволяли сидения, ударив сержанта в челюсть, в попытке удержать человеческий разум взбесившегося дракона на положенном ему месте. - Сэр! Прекратите! Вы сорвете маскировку! Я перевяжу вашу рану, только прекратите! Одежда на драконе разорвалась, бинты, плотно охватывающие бедро, лопнули, обнажая на удивление длинную и глубокую рану: желтоглазый, очевидно, бил не колющим ударом, а вполне осознанно хотел распороть зарвавшемуся юнцу живот. Сомкнутые прежде створки пореза разошлись, выставляя на обозрение неровные края, сочные от льющейся крови, между которыми можно было увидеть розовеющую кость. "Для успокоения полусути действует либо боль, либо удовольствие." - всплыла в голове прочитанная когда-то фраза из учебника по переходу. Боль явно не действовала, мысль -засунуть в рану пальцы или дернуть край, юноша быстро отбросил: вдруг рассвирепеет сильнее? А вдруг кто-нибудь проснется и забеспокоится о странных звуках, доносящихся от спального места наблюдателя? И Алек, на секунду зажмурившись, сжал ладонью пах сержанта и, чувствуя, как тот на мгновение замер, цепенея, сдернул с него лохмотья брюк. Быстро и умело, как до этого не раз самому себе, он принялся вздрачивать сержанту, где-то сдавливая, где-то лаская и размазывая подушечкой большого пальца по окружности головки пениса мутноватую смазку. Добившись его возбуждения, он опустил голову ниже и вобрал упругий напряженный член в свой рот, чувствуя, как губы скользят по вздувшимся на стволе венам. На наблюдателя он не смотрел, но во всей мере чувствовал его тяжелый взгляд на своем затылке, на который минутой позже опустилась когтистая рука, надавливая, заставляя вбирать плоть в рот глубже и глубже. Было неприятно. Разбухшая от прилива крови головка ударялась о глотку, заставляя с трудом сглатывать, подавляя рвотный рефлекс. Алек сильнее впивался ногтями в ноги сержанта, когда тот, забываясь, брал его за волосы и уши и начинал грубо трахать рот. Это помогало, но ненадолго. Наконец, когда юноша думал, что дракон уже никогда не кончит, он задышал чаще, прижимая Алека губами к основанию ствола; его член разбух еще больше, заполняя всю полость рта, и сперма мощной горячей струей выстрелила ему в глотку, попадая прямо в желудок. Не дождавшись, пока он изольется целиком, Алек чуть ли не на карачках вывалился из-за полога и, быстро добежав до своего маленького убежища, спрятался в нем, с отвращением пытаясь выплевать то, что еще оставалось у него во рту, но не выдержав, выблевал сразу все, едва успев подставить под рот пакет с заботливо собранной в дорогу едой. Он ждал чего угодно: что сержант сейчас придет и выебет его по полной, что он разбудит весь автобус и расскажет о том, что произошло, что кто-то все видел и сейчас придет к нему, нырнув за ширму, как он некоторое время назад проделал с ширмой сержанта. Но до утра так ничего и не произошло, и Алек ненадолго забылся тревожным сном, старательно не вспоминая ни о произошедшем, ни о своих ощущениях в астральном теле. А утром автобус, также неспешно проделывая последние метры, как до этого пересекал лигу за лигой в пустыне, ступил на территорию Легиона. Новобранцев там уже ждали.