Забияка Молли Разбей-Вазу

Насколько глупой и абсурдной… или насколько удачной… была эта идея — Саки так никогда и не поймет. Что подтолкнуло его на этот поступок? Желание помочь своему ребенку или… вновь проснувшийся в нем после недавнего убийства зверь? Как бы там ни было — пути назад уже нет. Он везет в транспортном модуле — везет на Технодром! — рыжеволосую девушку в желтом комбинезоне. И вовсе не для того, чтобы заманить в ловушку черепашек… Руки Эйприл связаны за спиной. От падения с сиденья журналистку удерживает лишь ремень безопасности — ниндзя «отключил» ее еще там, в квартирке. По его расчетам, очнуться она должна уже скоро… Но до комнаты, видимо, ее придется нести… Вот и хорошо. Так Крэнга и двух бестолковых мутантов точно не разбудят пронзительные женские крики… А уж в комнате кричи не кричи — всё без толку. Звукоизоляция…

* * *

Саки закрывает на ключ свою дверь. Окидывает пристальным взглядом комнату… Всё в порядке. Тишина, полумрак (включен только ночник)… Даже ваз — столько, сколько и было до его ухода… Вот и замечательно. Осторожно уложив еще не пришедшую в себя девушку на свою кровать, Саки снимает доспехи и плащ… — О-ох… — слышит он слабый женский голос. — Где это я?.. А-ай! Шредер! — Ты на Технодроме. В моей личной комнате, куда никто, кроме меня, не зайдет… — На чем это я лежу?.. Кровать… Что… что ты со мной делал?! — Пока ничего. Но вот сейчас как раз иду в душ. В горячий-горячий душ… А тебе я, пожалуй, свяжу ноги… Вот так… Молчит… Наверное, от ужаса горло перехватило. Но… так надо. Начал приводить план в исполнение — нужно довести всё до конца. Что будет — то и будет… Минут через десять Саки — уже в любимом махровом халате — выходит из ванной. Эйприл, завидев его, начинает дергаться, извиваться еще сильнее… и чуть было не падает с кровати лицом вниз. От падения девушку удерживают сильные руки ниндзя. И… ставят ее на колени. И в таком положении ей еще долго придется простоять… Но ничего — потерпит. Мягкий ковер — это тебе не деревянные доски, посыпанные рисовой крупой… Вот только этого воспоминания сейчас не хвата… — Спаси-и-и-и-те-е-е! Так ли уж надежна здесь звукоизоляция, чтобы заглушить столь пронзительные вопли? Нет, рисковать нельзя… — Молчать! Согретая горячей водой мужская рука бьет Эйприл по щеке. Потом по второй… Хотя… разве это удары? От его удара она бы повалилась на пол… А так — только смотрит на него взглядом волчицы, которую загнали в ловушку… Жаль, что взгляда этого не видит никто, кроме него самого… Но полумрак действительно нужен. — Вот так-то лучше, — медленно, на самых низких нотах произносит Саки. — Такой ты мне нравишься больше… Когда молчишь и боишься… Так вот: сейчас я сделаю с тобой всё, что захочу. И ты сама виновата — доигралась… Ты думаешь, что меня, мастера-ниндзя, можно вот так безнаказанно осыпáть оскорблениями? И хохотать над моими поражениями вместе с этими отвратительными зеленомордыми сопляками?.. Нет уж. Я научу тебя, как должна себя вести женщина… И ты очень скоро пожалеешь о своей наглости и самоуверенности. Никакого чудесного спасения в этот раз не будет. Черепашки за тобой не придут — до черепахофона я тебе даже дотянуться не дал… помнишь? И я уже не буду тебя щадить, как это делал не раз. Мое терпение лопнуло… И теперь я сполна отыграюсь. Так вот, мои условия: подчиняешься каждому моему приказу — живешь… пока не надоешь мне. Не подчиняешься — убью сразу… голыми руками. Кровью-то ковер пачкать неохота… Ясно тебе?! — Душить будешь? Или шею ломать? — спокойно произносит девушка. — Небогатая фантазия у тебя… Нет. Всё будет гораздо изящнее… Саки, наклонившись, обхватывает теплыми ладонями щеки Эйприл. Указательные пальцы ложатся ей на виски… — Здесь — особые точки, — не спеша объясняет он. — Если на них надавить с определенной силой — мгновенная смерть. Ясно тебе? — Чего же тут неясного… — хмуро отвечает журналистка. — Как разговариваешь с хозяином?! — Как хочу — так и разговариваю. И никакой ты мне не хозяин! Ай!.. — Врешь — это не больно… Но вот если будешь в таком духе продолжать — ударю по-настоящему. — Напугал… Хоть до смерти избей — этого я не боюсь! — А чего боишься?.. Да я и так знаю… — Не смей, не смей, не смей! Девушка извивается, словно змея, пока он разрывает на ней верхнюю часть комбинезона… Вообще-то он хотел расстегнуть молнию, но в этом полумраке ничего не разглядишь. Вот и приходится импровизировать. — А-ай! Ах ты, с… стерва… Непонятно как, но Эйприл ухитрилась вцепиться ему зубами в палец. И это оказывается больнее, чем он думал. Пощечина… более сильная, чем ему того хотелось. Из глаз девушки брызгают слезы… Так нельзя… Ты же всё обдумывал, всё предвидел, Саки… Зверя нельзя выпускать наружу. А что, если именно зверь продиктовал ему эту идею?.. Что, если он, Саки, не сможет остановиться? А что, если она… всё-таки сломается? Нет, колебаться сейчас не время. Нужно доводить дело до конца… — Убивай, если тебе так хочется… Я не буду кричать, не буду сопротивляться… — срывающимся голосом произносит Эйприл. Неужели это… всё? Неужели она заплачет, и… — Я буду молчать, если тебе захочется живьем разрезать меня на куски, — продолжает она уже увереннее. — Но этого я не вынесу. Это для меня — страшнее любой смерти… Хочешь знать, почему?.. Потому что я все свои двадцать восемь лет берегла свое тело для того, которого буду любить всю жизнь. А если… — Что? — Ничего. Ничего я не буду тебе говорить! Убивай! Иначе буду кусаться, пока не придушишь! Скотина! Сволочь!.. Такая же сволочь, как все… А я-то думала… Дура… Какая дура… — Вот такие разговоры мне нравятся, — старательно изображая удовольствие, таким же угрожающе-низким голосом произносит Саки. — Ты признала себя дурой. И такая ты и есть. Безмозглая дура, достойная лишь того, чтобы прислуживать хозяину — такому, как я. А насчет смерти — это, дорогуша, больнее, чем ты себе представляешь. Если я даже несильно надавлю тебе на виски — будешь кричать от такой боли, что тебе и не снилась… А уж про «резание на кусочки» — вообще молчу… Смерть — это больно. Ой-ой как больно… Поэтому лучше тебе покориться. Жить — всё равно лучше, чем умереть… А слезами ты меня не разжалобишь. Поздно… раньше надо было. — Не мучай… Хватит уже этих разговоров… — Хочешь перейти к делу?.. Не слышу?! Чтоб ты знала — повелителю надо отвечать «да, хозяин». Поняла?! — Не будет этого… Ай! — Даю тебе последний шанс. Поцелуешь мне руку — оставлю в живых. Будем считать, что ты доказала покорность хозяину… А нет — убью сразу же… Ну! — Нет… — Брезгуешь? Ожидая ответа, Саки чувствует, как внутри у него всё холодеет. Он же и так знает, что ответ будет «да»… — Нет… — А… в чем же тогда дело? — А в том… Сначала тебе руку поцелуй, потом… еще кое-что сделай… А потом сапоги вылижи… Рабыней твоей я не буду. Женой могла бы быть… А так… уже ничего не будет. Повторяю: будешь убивать — не пикну. Как бы больно ни было… Есть кое-что такое, что… еще больнее. Ну?! Что уставился?! Давай, нажимай мне на виски! Ну!.. Изо всех сил дернувшись, девушка ухитряется разорвать веревки, стягивающие ее руки. Хватает ладони Саки, прижимая его пальцы к своим вискам… Сильно прижимает. Правда, неумело… Но разве она может тягаться с ним силой? Нет… к счастью для нее. — Эйприл, всё… Это всё… Всё закончилось… — предательски дрожащим голосом твердит он, вовремя оторвав свои руки от ее головы. Рывком поднимает ее на ноги… Крепко прижимает к себе… И пусть теперь вырывается. Пусть кричит… Главное, чтобы убить себя не пыталась. А когда руки накрепко прижаты к телу — не получится. — Всё… — уже шепотом произносит он. — Всё-всё-всё… Это было не по-настоящему… Это была… проверка. И ты с честью ее прошла… Ты не представляешь, какое доброе дело сделала… Саки прижимается губами к заплаканной щеке девушки... Надо же — больше не вырывается... Успокаивается понемногу. — Знаешь… — минуту спустя прерывисто вздыхает Эйприл. — Я, кажется, в психушку с твоими выходками загремлю. Объясни… — Не могу… — Тогда будешь мне в палату апельсины носить. — Ладно… Только перестань всхлипывать… — Да я уже не плачу… — А кто тогда… Черт… Молли! Выходи к нам… Всё хорошо! — Развяжи мне ноги… — Черт… Сейчас, сейчас… Всё, порядок… Ну, иди к нам, Молли! Не плачь, маленькая моя… Я же тебе говорил — всё не по-настоящему… Иди сюда. Иди ко мне, дочка… — Дочка?! — Приемная. Но это неважно… Сейчас я тебе всё объясню… Ну, не плачь, Девочка моя… Ты же всё заранее знала. — Я не из-за этого… отоо-сан… — А из-за чего? Расскажи… Эйприл можно доверять. Ты же знаешь. — Знаю… — всхлипнула Молли, вдруг высвобождаясь из отцовских объятий и прижимаясь к рыжеволосой девушке. — Ш-ш-ш… Тихо-тихо-тихо… — ласково прошептала журналистка, поглаживая растрепанные каштановые волосы всё еще безутешно рыдающей Девочки. — Я принесу тебе кимоно, — заглянув Эйприл в глаза, быстро произнес ниндзя.