Просто такая работа

- Забавно. – Шерлок, словно невзначай, вальяжно облокотился о диванную спинку. Отдалился еще больше, насколько это было еще возможно… - Сначала чуть ли не клещами вырывать ответ, а затем внезапно перестать гореть желанием его услышать. Доктор, вы определитесь. Где логика? - К дьяволу логику! - Как скажешь. Переубедить тебя и дать мне слово первому, я так понимаю, мне не удастся. - Ты понял, что я разговаривал с Мэри. Наверняка, и то, что я видел ее. Плохой симптом, но сейчас не об этом. Знаешь, как я видел ее, Шерлок? - Нет. – коротко ответил тот, понимая, что не стоит шутить по поводу того, что Джон, в любом случае, сейчас расскажет. Как раз потому, что расскажет все равно, а не отшутится в ответ, на чем все может остановиться. - В темном брючном костюме, похожем на те, в которых всегда ходишь ты, но никогда не ходила она. Никогда в джинсах или в платье. Я видел в ней тебя или тебя в ней, в общем, так вот, сам запутался. - Как, по-твоему, для чего я задержал тебя в тот день, заговорив про то, что записанное мною признание Калвертона Смита судом быть признано не могло? – воспользовавшись паузой, спросил Шерлок. Только бы Джон прислушался и замолчал, пока все еще не окончательно поздно… Пожалеет же, что сказал. - Что? – не сразу переспросил тот, абсолютно не понимая, причем здесь это. Шерлок что, совершенно не понял, что он хочет сказать?! - Это тут вообще причем? Хорошо, ладно – ты не хотел, чтобы я уходил и остановил меня под первым пришедшим в голову предлогом. - При том, что ты все неверно понял, Джон. – в голосе Шерлока было все, и грусть, и улыбка, и столь ему свойственная снисходительная насмешка. – Судом не была бы признана провокация. К счастью, Смит начал давать показания сам. Но спровоцировал я не только его, тебя тоже. Это я и хотел до тебя донести на случай, если однажды от чувства вины ты начнешь колотиться головой о стены. Жаль, не помогло. - Спровоцировал? – обернулся Джон через плечо, ловя взгляд Шерлока. Но увидел в нем только то, что уже услышал в голосе. - Не забыл, что все шло по плану, составленному мною за две недели до этих событий? Не все удалось предусмотреть, как то миссис Хадсон с пистолетом и наручниками и, тем более, собственную позабытую сестру, явившуюся под именем Фейт Смит, но в целом не изменилось ничего. Я знал, что вспыхнешь ты моментально. Перед тобой красной тряпкой и то не всегда размахивать нужно. Знал давно, услышав, как ты, совершенно безо всякого повода, наорал на некую пожилую леди в день знакомства. Не хочется напоминать, но когда я вернулся, ты нападал безо всякого проявления агрессии с моей стороны, дважды было так, что начинал душить. Мне было необходимо, чтобы трость с «жучком» оказалась в больничной палате. Я знал, что ты нападешь. Это мне и было нужно. Все планы В оказались позабыты, но мне ничто не помешало добиться результата импровизацией на месте. Джон, я спровоцировал тебя. Уясни для себя это. Я тебя использовал – можно сказать и так. Ничего иного после переданной Молли записки, где ты жалел о том, что я вернулся из мертвых, что умер не я, ожидать от тебя не приходилось вовсе. - А я так надеялся, что напился до такой степени, что только вообразил, что написал ее, хотел, но не стал. – Джона пребольно царапнуло слово «использовал». Пришлось напоминать себе о том, что говорил старший из братьев, чтобы облегчить задачу младшему при нажатии на курок. О том еще, как преступники сплошь и рядом ссылаются на провокацию со стороны жертвы, чтобы смягчить себе приговор или вовсе избежать его. Большей мерзости и представить себе невозможно. Так низко он еще не пал. – Шерлок… - Судя по почерку, что ты был, слабо выражаясь, под мухой, когда писал это, догадалась даже Молли, так что смело можешь не извиняться. Не то, чтобы я думал о ней плохо, вовсе нет, но не существует людей, которые не прочли бы открытого письма. К тому же она сама сказала, чтобы я не читал этого сразу. - И все равно, на счет этой твоей провокации… - отвернулся Джон обратно. - Смирись с тем, что не только я гад, но и ты такой предсказуемый. – в усмешке Шерлока было достаточно и иронии, и самоиронии. – Помнишь, как я увел у вас с Лестрейдом машину, сказав, что мне нужно подумать в одиночестве, и я не хочу тебя ударить? - Ты это так сказал, к слову. - К слову, да. Но не одного слова я не произношу просто так, ради красного словца. Это по твоей писательской части. - А это ты к чему? Так, все, хватит. Хватит заговаривать мне зубы! Я тебя люблю, Шерлок. - Почему я никогда тебе не отвечал, почему позволял чесать о себя кулаки? – полностью проигнорировал тот сказанное, чем ввел последнего в ступор. Которым не примянул воспользовался, продолжая говорить спокойно и ровно, и поражаясь каждому произнесенному холодновато-отстраненным тоном слову. Тогда как внутренне все кипело прожигающей до костного мозга лавой и рвалось с надсадным криком. - Немногим ранее я бы не смог ответить на этот вопрос настолько полно, как теперь. Потому, Джон, что ты напомнил мне Виктора. - Что? – в который раз повторил Джон, почувствовав, как внутри что-то больно оборвалось и стремительно катится в пропасть, откуда никогда не поднимется обратно наверх. - Ты напомнил мне Виктора Тревора, моего друга детства. Ты даже внешне на него похож – у вас один и тот же тип лица, телосложение, волосы, за исключением их цвета. Но, прежде всего и окончательно, тем, что сразу же включился в игру. Побежал следом за мной. Я потерял Виктора и не смог его найти. До тех пор, пока не нашел в тебе. Не тебе одному не понаслышке знакомо чувство вины. Где-то глубоко подсознательно я помнил о Викторе, винил себя за то, что ничем не смог ему помочь. Следующее отсюда – разве можно причинить вред тому, кто из-за тебя умер, сколь бы абсурдно это не звучало. Но все есть, как есть, и с этим ничего не поделать. - Но ты сказал, что мы семья! – сдавленно выкрикнул Ватсон, которому было больше нечего терять, сцепляя до хруста пальцы и давя желание оглянуться. – Еще до того, как вспомнил о том твоем друге! - Джон, ты снова все не так понял. – вздохнул Шерлок. – Семья – это навсегда. В горе и в радости до последнего вздоха, связанные кровным родством, от которого никуда не деться, когда к лучшему, а когда к худшему. А не так, что не срослось – пошел и развелся, вычеркнул из своей жизни и думать забыл. Боюсь, к разводу у вас с Мэри все потихоньку и шло. Не сейчас, не пока в семье маленький ребенок, но однажды ты бы все равно ушел от нее. Но не от Рози. Такой смысл я вложил в понятие вырвавшихся у меня на эмоциях слов, и прошу прощения за то, что мне пришлось сказать сейчас. Но ты и сам должен понимать, что это очень нехороший признак – флиртовать за спиной у жены, не отпраздновав и годовщины свадьбы. Чувство вины перед Мэри… - Вот уж про Мэри и про свои чувства я как-нибудь побольше твоего знаю. – зло огрызнулся Ватсон, почувствовав, что к глазам прикипают слезы… обиды. Этого только ему еще и не доставало… Но смириться не заставило. – Ты так и не ответил, Шерлок. Ты опять ушел от прямого ответа! Не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю! Или забыл, что выбрал меня, а не Майкрофта?! Не брата, не единокровную семью, которую, в его лице, был готов пристрелить для того, чтобы сохранить жизнь мне! И отринет человек отца и мать, и прилепится и так далее! Ты тоже меня любишь! Не как брата, не как друга, не как Виктора, которого не мог любить никак иначе в силу вашего возраста! - Так задумаешься, начнешь вспоминать… - Шерлок прикрыл глаза, но не для того, чтобы сосредоточиться на воспоминаниях. Он устал. Смертельно устал. Мало из него Эвр выпытывала… – Помнишь, что я тебе говорил о черепе на камине? Что это, в некотором смысле, мой друг. Что ты недурная ему замена. А еще в шутку сравнивал тебя с собакой - с Редбердом… - Шерлок! - Джон, я предупредил сразу, что ты не готов услышать мой ответ. Холмс стреляет в Холмса, припоминаешь? То, что предсказал, как итог, Мориарти. Ну а я-то кто, по-твоему? Холмс у нас не только Майкрофт. Мориарти с самого начала толкал меня именно к самоубийству. Ему хотелось, чтобы я покончил с собой, следом за ним. Такая вот изощренно-извращенная маргинальная романтика. Но даже Эвр не понимала истинного смысла его слов, по счастью для всех нас, до последнего. Ты моя семья. Как брат. Не как муж. Так понятно? - Но ведь было время, когда все было иначе… - запинаясь, через силу выговорил Джон, отстраненно удивляясь тому, что, оказывается, ему все еще оставалось, что терять. - Было время. - неопределенно и точнее некуда ответил Шерлок. - Ты меня любил? - И сейчас люблю, и буду любить. От своей семьи никуда не денешься. – сарказм удачно замаскировал прорвавшуюся в голосе боль. Так же отстраненно Шерлок, в свою очередь, подивился тому, что его глаза открыты, видимо давно, но все это время он ничего перед собой не видел. Пустоту. Что было – то прошло. К прошлому возврата нет. Не после того, что навсегда отделяет прошлое от будущего. Физическая близость после физического насилия невозможна. Для этого, как минимум, оба должны быть психами. Джон все думал о том, что все могло быть... Все еще могло бы быть, если бы он настолько не полетел с катушек, что принялся избивать Шерлока ногами! Раз тот был морально готов к нападению, «спровоцировал» его. Или, может быть, все было уже кончено, когда Шерлок прочел его записку. Что у трезвого на уме – у пьяного на языке, как говорится. Но этим можно было себя, скорей, утешить. - Ты как, до дома доберешься? Если что, твоя спальня по прежнему наверху и все так же не занята. Его дом больше не здесь, не на Бейкер-стрит 221-В, все верно… - Значит, семья, Шерлок? - Семья, Джон. Здесь твой дом, где всегда тебе рады. Не забывай об этом. - Я помню. Все помню. - Я тоже. Помню, как ты готов был погибнуть вдвоем с Мориарти, чтобы дать шанс спастись мне. Практически незнакомому, чужому человеку. Не думай, что все с тобой связанное было связано и с Виктором тоже. – Шерлок не был уверен, что это стоит говорить, хотя бы это, но все-таки решил сказать. Почти то, что Джон так хотел от него услышать. То, что однажды он почти сказал ему, при расставании у самолета. А Джон пересказал этот разговор Мэри и то, что Шерлок женское имя, стало семейной шуткой семьи Ватсонов. Хорошо, что промолчал. Или плохо? Или все-таки скажи он это, у них еще было бы время… Нет, больше не было. Кем бы он был, если бы хоть чем-нибудь помешал Джону быть с тем человеком, которого тот выбрал себе в спутники жизни? – Я вернулся слишком поздно… - Нет, Шерлок, это я не дождался тебя совсем немного… - Семья, Джон. - Семья.