Просыпаясь в Вегасе

День перетекает в ночь,

И тебя нет рядом,

Чтобы помочь мне пройти через это все.

Я потерял бдительность,

И ты выбила почву из-под моих ног.

А я вроде как начал привыкать быть тем, кого ты любишь.

(Lewis Capaldi – Someone you loved)

Весьма прохладно попрощавшись с Кэтти, Драко вышел на улицу и с удовольствием вдохнул еще теплый вечерний воздух. Ему нужно было крепко подумать, и ничего не способствовало мыслительному процессу так, как прогулка. Интересно, как Грейнджер отреагирует, если он предложит вместо ужина устроить пикник в саду? Нальет себе и ей по бокальчику вина, наконец расхрабрится и скажет, что ни на какое свидание звать администраторшу не собирается. И вообще… Мерлин, чего ему бояться? Грейнджер точно не из тех, кто расхохочется в ответ на его чувства. Но когда он представлял, как она, немного опешив, сглатывает, стараясь подобрать слова, а потом мягко говорит ему, что он очень хороший, что она так им гордится, что он достоин любви самой замечательной девушки… но она любит Рыжего, у Драко начинало неистово жечь в груди. Потому что все эти лицемерие и жалость ему не нужны. До самой двери в их комнату он мысленно прокручивал разные сценарии разговора. Которые в мгновение ока вылетели у него из головы, стоило ему увидеть встревоженное лицо Грейнджер. Она мерила комнату маленькими шагами, беспрерывно потирая кольцо на безымянном пальце левой руки. Когда Драко вошел, лицо ее не то чтобы посветлело, но на нем промелькнула надежда. – Наконец-то, – выдохнула она не раздраженно, но с явным облегчением. На кушетке Драко заметил дорожную мантию. – Привет, – неуверенно улыбнулся он, привычным легким движением стряхивая пиджак с плеч. – Мы куда-то едем? – он кивнул на мантию. – Эм… – Гермиона поджала губы, потирая одной рукой другую, словно пыталась разогнать кровь в поледеневших ладонях. – Мне нужна твоя помощь. Драко весь обратился в слух. – Что угодно, – он взял ее за локоть и сел на кушетку, усаживая Гермиону рядом. – Я… в общем… – она начала ковырять заусенец на пальце, сосредоточившись на нем и стараясь не смотреть Драко в глаза, – решила рассказать родителям все. Она резко подняла взгляд, будто хотела увидеть на лице Драко одобрительную реакцию. Ее грудь быстро поднималась и опускалась от лихорадочного биения сердца и сбитого дыхания. – Не знаю, сколько времени это займет, так что… Я хочу попросить тебя поехать со мной. – Сейчас? – удивился Драко. Головой-то он понимал – сейчас, иначе зачем дорожная мантия? – но такая спешка казалась ему крайне странной. – Да, – твердо ответила Гермиона и сжала губы. Ее брови были напряженно сдвинуты все это время. Между ними залегла глубокая складка. Гермиона наконец оторвала заусенец с пальца, по коже потекла кровь. Дрожащей рукой она зажала ранку. И тут Драко осенило. Она боялась. Боялась, что ей не хватит смелости, если она протянет еще хоть день. – Конечно. Дай только пятнадцать минут – я приму душ и сменю рубашку. Гермиона кивнула и направилась к магической аптечке, а Драко – в ванную. Там, стоя под горячими струями воды, он ощутил себя крайне паршиво. Мерлин, это все из-за него. Всезелье – единственный способ вернуть память чете Грейнджер. Но у нее будет только одна порция после того, как зелье освободит Драко от Клятвы. А вернуть память только кому-то одному будет слишком жестоко. Жестоко оставить кого-то из них в одиночестве. Если он собирается сказать, что не хочет развода, то вот сейчас самое время. Они могут вернуть память ее родителям, и она навсегда останется с ним. Выигрыши со всех сторон! И все-таки… он хотел выбирать. Хотел дать ей знать: он выбирает ее раз за разом не потому что Клятва, а потому что он выбирает ее. А еще он не мог вот так скинуть всю ответственность на нее: решай, милая, хочешь вернуть родителей или быть счастливой? Может, конечно, будет не «или», а «и», но как только слова сорвутся с языка, обратной дороги не будет. Мужчины так не поступают. Нет. Друзья так не поступают. Раздался стук в дверь. – Драко, ты скоро? – Да, вытираюсь. Он тряхнул головой и стер остатки пены для бритья с виска. Мерлин, как будто с родителями девушки собирается познакомиться… – Ты что, побрился? – в голосе были изумление и недовольство – Гермиона хотела как можно быстрее оказаться в Австралии, а он тратит время на такую ерунду! – Эм… да машинально как-то вышло. Сейчас. Он быстро надел рубашку, джинсы, удобные беговые кроссовки, взял дорожную мантию и кивнул, выражая готовность отправиться. Гермиона кивнула тоже, и они позвали эльфа, который мог перенести их за пределы поместья. *** Раннее утро в Лорне сопровождалось весьма холодными порывами ветра. За домом шумел океан, волны с силой бились о берег. Кажется, не будь этого шума, Драко без труда услышал бы, как сильно у Грейнджер бьется сердце. Он с беспокойством посмотрел на нее. И словно этот взгляд порвал все нити из паутины нерешительности, что разрасталась в ней с того самого момента, как она впервые прочла про цветок. – Идем, а то отец уйдет серфить, – сказала Гермиона и быстрым шагом направилась к дому. – Добро пожаловать в «Ро…» – Клэр поднялась им навстречу, но сразу же осеклась: – Бог мой, Гермиона, Дрейк! Все в порядке? – с беспокойством спросила она, глядя в бледное лицо дочери. У Гермионы пересохло во рту. Она готовилась, конечно, готовилась. Несколько раз проговорила речь перед зеркалом, как делала перед каждым выступлением в Министерстве. Но почему-то ни один разговор с близкими людьми не шел в сравнение с защитой проектов, беседами с начальством, деловыми встречами. Она никак не могла перестать дрожать. Ровно до того момента, как Драко крепко взял ее руку. – Позовите Фила, пожалуйста. Гермионе нужно вам кое-что сказать, – мягко попросил он. Клэр только кивнула и быстро сходила за мужем. Тот уже был одет в гидрокостюм, но хотя бы доску решил оставить на веранде. – Гермиона, Дрейк, какой сюрприз! – Фил удивленно посмотрел на них, гадая, с чего вдруг эта девушка, которая стала им с Клэр по-настоящему родной за последние несколько лет, примчалась с другого края земли всего через несколько недель после отъезда. – Я должна вам кое-что сказать, – Гермиона облизала высохшие губы и сильнее сжала руку Драко, уже послав к черту мысли о том, как он к этому отнесется. – Я ваша дочь, – без околичностей твердо произнесла она. Повисла пауза. Фил и Клэр переглянулись. Такого они определенно не ожидали. – Конечно, милая… – начала было Клэр, думая, что это подводка к какой-то новости, которую Гермиона вот-вот доформулирует. – Нет, вы не поняли, – голос был все так же тверд и напорист, но паника начала просачиваться, – я на самом деле ваша дочь, родная. – И до того, как родители начали ее мягко успокаивать, Гермиона зачастила: – Я ведьма. Семь лет назад я стерла вашу память и отправила вас в Австралию, чтобы защитить. Мы были посреди войны с одним очень сильным волшебником. Он пытался уничтожить таких, как я… Рожденных в немагических семьях. Он убил бы вас. Я не могла этого допустить. Я должна была защитить вас. Но я не могла уехать с вами. Я должна была помочь Гарри победить его, – Гермиона чувствовала, что речь ее становится все менее и менее связной, слезы потекли по щекам, она понимала, как бредово это, должно быть, звучит для взрослых людей, но ей отчаянно нужно было, чтобы они поверили. – Она говорит правду, – твердо сказал Драко и вытащил волшебную палочку. – Мы волшебники. Лови, Фил! Со взмахом палочки в руки отцу Гермионы полетела банка с конфетами, какие обычно стоят на ресепшене. Тот машинально поймал ее и изумленно посмотрел на гостей. – Все еще не верите? – Драко отпустил руку Гермионы и резко крутанулся на месте, исчезнув и тут же появившись за спиной у четы Грейнджер. – Я здесь! – оповестил он. Клэр невольно взвизгнула, Фил выронил банку, та разлетелась вдребезги, но Драко починил ее мановением палочки – только конфеты остались разбросанными по полу. Взгляды обратились к Гермионе. Ее подбородок дрожал, по щекам все еще текли слезы, она не находила в себе сил взять и колдануть что-нибудь вразумительное. Но это уже было и не нужно. Первой к дочери бросилась Клэр, крепко обняла ее и тоже заплакала. Фил присоединился к ним секундой позже. А Драко попятился назад, на веранду, не желая смущать их. Здесь ветер был еще более пронзительным, пахло соленой водой, кажется, даже брызги доносились, а может, это всего лишь его воображение. Он присел на перила, засунул руки в карманы и оперся головой о косяк. Эх, для полноты картины ему бы сейчас еще закурить, а потом эдак медленно выпустить струйку дыма изо рта. Но Драко не курил, попробовав пару раз в колледже, но так и не найдя в этом занятии никакой видимой пользы или, по крайней мере, удовольствия. Он невольно улыбнулся, на глаза навернулись слезы. И почему люди в любой непонятной ситуации плачут? От горя, от счастья, от смеха… Ну не дурость ли? – Апчхи! – громко возвестил он о том, что в Лондоне, может быть, и лето, а тут – очень даже зима. – Будь здоров, – к гидрокостюму Фила салфеток не прилагалось, зато хорошие манеры к его личности – очень даже. – Девчонкам нужно немного времени наедине, – пояснил он, «незаметно» утирая слезы. – Ага, – Драко слез с перил и кивнул, но понятия не имел, что сказать дальше. Впрочем, как и Фил, который лишь хлопнул его по плечу дрожащей рукой. Да, кажется, закурить – сейчас было бы в самый раз для них обоих. – Спасибо, Дрейк, – сказал наконец Фил, шмыгнув носом. – Спасибо… что привез ее. – Вообще-то Драко. Мое настоящее имя. – Серьезно? – Да, не очень… по-маггловски звучит, поэтому… Магглами мы называем людей без волшебных способностей. И… вам не за что меня благодарить, она сама решила приехать. – А в прошлый раз? – ухмыльнулся Фил. – Ну… в прошлый раз… Фил снова хлопнул Драко по плечу. – Я рад, что рядом с ней такой мужчина. Драко покраснел. – Вы… Вы не все знаете. Фил приподнял бровь (Мерлин, так вот откуда Грейнджер взяла эту манеру!) и, скрестив руки на груди, серьезно посмотрел на Драко исподлобья. И тот сразу же почувствовал, что никакой он не мужчина, а нашкодивший мальчишка. А еще, возможно, мистер Грейнджер сможет подсказать, что делать, если ему поведать всю историю про Клятву, про фальшивую свадьбу, про зелье... Даже ту часть истории, которую не знает Гермиона. – Так что может и правильно, что она уйдет к этому своему… – Драко был жизненно необходим какой-нибудь камушек, чтобы со злости пнуть его, но увы. Фил с улыбкой смотрел, как молодой человек ковыряется носком кроссовка в стыках досок веранды, как алеют его бледные щеки и как он не смеет поднять глаза. – Ты знаешь… Драко… уверен, что ты совершил массу ошибок, – светлые брови нахмурились, щеки стали еще краснее, – но свои слова я назад не возьму: рядом с тобой она выглядит счастливее, какие бы отношения между вами ни были. И если за пятьдесят лет я что-то понял… черт возьми, скажи ей, что чувствуешь. Иначе она никогда не узнает. Лучше так, чем жалеть и постоянно думать о том, что могло бы быть. Не сказать, что это будет вот так вот просто, но если ты ее упустишь… Скрип двери, ведущей на веранду, не дал Филу договорить. И у Клэр, и у Гермионы глаза были красные, но выглядели они обе счастливыми. – Может, вы все же останетесь? – мама еще раз погладила дочь по голове и поцеловала ее в щеку. – Боюсь, нам завтра на работу. В смысле, сегодня. Ну… утром, когда в Лондоне будет утро. – Неужели мне не снится? – Клэр взяла Фила за руку, притягивая его к дочери. – Я… я на следующих выходных привезу вам наш альбом. Там не фотошоп, честное слово. – А на этих не сможешь? – второй рукой Клэр продолжала обнимать Гермиону, словно боялась, что та растает, стоит лишь ее отпустить. – На этих… не выйдет, – замялась Грейнджер, взглянув на Драко. – Да, нам нужно кое-что закончить на этих выходных. – Как бы я хотела вот так легко перемещаться, как вы. Щелк! И готово. – У магии тоже есть свои лимиты, – невесело улыбнулся Драко. Прощание длилось еще не менее получаса – ни Гермиона не хотела уезжать, ни родители – отпускать их обоих. Но в конце концов пришлось отправиться обратно, хотя дома они оказались далеко за полночь. Добравшись до спальни, Гермиона села на краешек кровати и опустила голову на колени. – Ты отлично справилась, – Драко сел рядом и погладил ее по плечу. – Да уж, отрывками рассказала путаную историю, не подумала привезти альбом, забыла про магию, – перечислила свои косяки Гермиона. – Когда эмоции через край… не дави на себя. Ты сделала самое главное, – Драко убрал за ее ухо прядь выбившихся волос. – Спасибо, – она ускользнула от его руки – слишком уж больно от этих прикосновений. – И спасибо, что воспользовался магией. Я знаю, что для тебя это риск, и… Спасибо в общем, – Гермиона решилась снова посмотреть ему в глаза. Мерлин, зачем? Она ведь и минуты не выдержит. Он смотрел на нее с мягкостью, кажется, даже с нежностью. В голове она лихорадочно перебирала те моменты, когда оставалась наедине с Гарри, и тогда она определенно такого не чувствовала, не думала о том, что значит его взгляд – дружеский он или это что-то большее? А в голове Драко роились совсем другие мысли. «Давай, не будь трусом, скажи ей. Ну что она, сбежит, что ли? Ведь ее родители теперь знают». – П-пора спать, – чуть запнувшись, сказала Гермиона, вставая. – Завтра работать… Драко кивнул и мысленно отругал себя, как только она зашла в ванную. Ладно. В пятницу. В пятницу он обязательно поговорит с ней. *** В пятницу Драко летел домой, как на крыльях, и зашел в комнату, когда Гермиона уже надевала серьги. – Ух ты! – улыбнулся он. – Мы сегодня разве планировали что-то особенное? – А? – она обернулась. Все же Грейнджер была обворожительна в этом платье, и голубой овал опала с уместной соблазнительностью лежал в яремной впадинке. – А… ты про наряд? Нет, мы не планировали. У меня… у меня свидание, – она опустила глаза и начала торопливо скидывать в сумочку вещи – она надеялась уйти до его возвращения с работы. Драко показалось, он не совсем понял смысл произнесенного предложения. – С кем? – растерянно спросил он. – С Роном, – так легко ответила Грейнджер, что еще больший сюрреализм ситуации стал захватывать сознание Драко. – Уизли? – тупо спросил он. – Да. – Но… вы же… вы же расстались. – Мы… мы решили помириться. Начать все с начала, – Гермиона наконец посмотрела на Драко. – Завтра мы сварим зелье, этот фарс закончится, так что… свидание – удачная идея. У Рона выходной. Я… мы… Пора пойти до конца, – бессвязно протараторила она. – До конца? – нейроны в мозгу Драко отказывались взаимодействовать. – Да. Ты прав… отношения без физиологического аспекта – странная вещь. У организма есть потребности, в этом нет ничего такого. – Погоди-погоди… Ты что… ты собираешься с ним? – в панике спросил Драко, наконец сообразив. – Да. Я готова, – Гермиона накинула жакет, щелкнула замком на сумочке и направилась к выходу. – Нет! – Драко преградил ей путь и стальной хваткой вцепился в ее запястье. – Ты… ты не можешь. С ним! – Почему? Это будет логично. Мы знаем друг друга полжизни, мы встречались больше пяти лет. Мы расстались только из-за… по-глупости, – Гермиона сама не знала, откуда черпала силы, чтобы быть такой бесстрастной. Перед глазами еще стояла картинка того, как Драко флиртует с администраторшей, как она шепчет ему что-то на ушко, как он этому улыбается. – Так что отпусти меня, пожалуйста. – Ты… ты не можешь… с ним, – беспомощно повторил Драко. – Это тебя не касается, – жестко сказала Гермиона. – Ты не мой парень, не мой… настоящий муж. Так что, пожалуйста, отпусти мою руку, я уже опаздываю, – ей и самой было удивительно, насколько спокоен ее голос. Чего она хотела? Вызвать ревность? Сделать ему больно? Да и… да. Была уверена, что не получится. Но тогда с чего он так в нее вцепился? Впрочем, хватка тут же ослабла. При желании Драко мог удержать ее, но слова ударили как пощечина, заставив растеряться. – Не волнуйся, я вернусь около двенадцати – завтра важный день, нужно будет выспаться. Драко продолжал пялиться на закрывшуюся дверь еще как минимум пару минут. Словно ему отключили способность соображать, самостоятельно принимать решения. Не верилось, что все это действительно происходит, Грейнджер, должно быть, пошутила. Вот сейчас она вернется, усмехнется, скажет, что это прикол такой, и они пойдут ужинать в какое-нибудь хорошее место, в последний раз перед тем, как сварят зелье. И Драко точно решится сказать ей, что не хочет развода, а хочет совсем противоположного… Но дверь оставалась закрытой. А в комнате стало как-то пусто и холодно. Не хватало не только Грейнджер: с его тумбы исчез ее подарок – шарик предсказаний. Ему хотелось сделать что-нибудь неразумное, дикое. Вот сейчас он пойдет в какой-нибудь бар, напьется, подцепит девицу… И пусть Грейнджер потом не спит всю ночь и рыдает над его телом! Пусть он хотя бы напоследок повеселится.