Воплощение мечты о магии.

========== 1. Точка внедрения. ========== Сидя на постели, я крутил в руках останки легендарных круглых очков и улыбался. Рука, обожжённая потекшим металлом, уже не болела. Смотреть на руки было непривычно, словно кто-то другой, подойдя со спины, протянул вперед свои худые конечности. Когда я ими шевелил, то, на долю секунды, казалось, что они меня не послушают. Чудилось, что вместо того, чтобы, к примеру, смахнуть со стены паутину, эти чужие руки вдруг ухватят меня за нос, а в ухо засмеется чей-то голос. Если судить по их виду, голос должен быть детским. Руки растут из тела, на котором сидит голова, из которой, через глаза, смотрю я сам. Такая логическая цепочка позволяет предположить, что и голос будет мой. Я еще не слышал его. Опасался привлечь лишнее внимание. Насколько я знаю, в этом доме не рады голосам из чулана. Очки уже не подлежали восстановлению, что совершенно не могло омрачить беззаветной радости, вырывавшейся наружу в широченной улыбке. Расплавились они при попытке вернуть им целостность с помощью магии. Если бы раньше мне сказали, что когда-либо буду что-то делать магией, то это звучало бы смешно или глупо. Когда же просыпаешься в чулане под лестницей, находишь рядом сломанные круглые очки и, огладив руками непривычно длинные, растрепанные волосы, непослушными пальцами нашариваешь на лбу шрам... Это точно магия, сон! Гарри Поттер – волшебник. А волшебник способен колдовать и усилием воли менять мир вокруг себя. Именно с такими мыслями я прижал отломанную дужку к очкам и, уставившись на все это, с лихорадочным энтузиазмом стал желать им стать исправными, слиться воедино, срастись. Нездоровый восторг, и предвкушение чуда сделали свое дело. Металл горячим воском потек по руке, обжигая и заставляя поверить, что это не сон. При этом, я не получил сильного ожога до волдырей, которого ожидал от расплавленной железки: кожа на руке лишь немного покраснела. Одно стекло выпало из потерявшей форму оправы и укатилось под лежанку. Второе разбилось, когда пальцы разжались от боли и очки грохнулись о дощатый пол. Не совсем то, что нужно, но вполне достаточно для прояснения ситуации. Я маг! Уснул я с улыбкой на лице, зажав в ладони круглое стеклышко. * * * Снился мне, как это ни странно, Гарри Поттер. Мелькнула надежда, что он разъяснит ситуацию. Почему я после смерти оказался тут? Не получилось. Маленький мальчик был очень зол и не согласен с тем, что я занял его место. Гарри хотел вернуть все назад. – Так не честно! – кричал он, энергично размахивая руками. – Я тогда не знал, что я особенный. Я бы не согласился. Я не согласен! Это меня немного смутило. Одно дело, когда просыпаешься в сказке и другое дело, когда понимаешь, что вытолкал из тела предыдущего владельца. Хотя, может оно того стоило?.. – Эм, Гарри, здравствуй, – я улыбнулся как можно дружелюбнее. – Где это мы? Вокруг было совершенно темно. Тени не падали ни от нас, ни на нас самих. Отсутствие такой детали делало нас картинками из мультика – равномерно яркими, особенно на фоне окружающего мрака. Мы стояли лицом к лицу, в темной пустоте, на невидимой плоскости. На Гарри была мешковатая одежка, знаменитого шрама не было. Я же, выглядел и был одет как в день свой смерти. Ха-ха, осталось тапки белые одеть. С такой мыслью я посмотрел на ноги. На них были белые тапочки. Не смешно. – Ты обманул меня, я не хочу! Ты все знал про меня, и тетя с дядей знали, и ты знал, что они знали. Я видел! Видел у тебя, что все будет хорошо, я не буду один. Я вернусь назад! – Постой, малыш, впервые тебя вижу. Когда это я тебя обманывал? Расскажи подробнее, что я сделал? – я с трудом оторвал взгляд от своей новой обуви. – Ты все забыл? Я тебя приснил, думал ты хороший. Ты как они. Ты знаешь. Теперь и я знаю. Так будет, мои друзья, мои, – перестав кричать, он говорил больше самому себе, и смотрел куда-то мимо, улыбаясь. Снова сосредоточил на мне внимание. – А ты скрывал! Обмена не будет, уходи! – Куда это уходить? Я, прости, только в общих чертах догадываюсь о происходящем! Вдруг, за моей спиной появилась пропасть. Она не была видна, как и поверхность, на которой мы стояли, просто я ощутил позади нечто страшное, уходящее вниз. Бездонный провал. В животе образовалось тянущее чувство, как на качелях. По спине прошла дрожь. Броситься вперед, подальше от разлома и того ужаса, что он излучал, было единственной мыслью в голове. Мальчишка опередил меня. Кинулся навстречу и толкнул в живот. – Прочь! – мощно и неожиданно, буквально выбив из меня дух. В попытке удержаться, я инстинктивно схватился за его плечо, уже почти чувствуя, как мы падаем вместе. Его вес в несколько раз меньше моего, и удержать меня он не мог. Я замер. Согнувшись, упершись ногами в стену провала, я из последних сил держался за одежду паренька. Он даже и не думал падать. Только с удивлением смотрел мне в лицо своими зелеными фонарями. Взъерошенная соломинка, за которую я держался, как утопающий, оказалась вбитой в скалу арматурой. – Что же ты такое творишь, мальчишка... – просипел я, ставя ногу на край. Это было ошибкой. Как я подумал позже, ему не понравился мой злой тон. Будь я сдержаннее, то мы могли и поговорить. – Прочь отсюда! – отмерев, он стукнул меня. Маленький мальчик шлепнул меня рукой по плечу. Все бы ничего, но удар был такой же, как и его устойчивость: чудесный. Вообще, чудесно мощно получив по ключице и ударившись зубами о его ботинок, я понял, что в этом странном месте все происходит чудесным образом. Логично, это же мир магии. Тут все вокруг сказочно и волшебно... Я, как таракан, отказывающийся стряхиваться с веника в унитаз, держался за лодыжку Поттера, шаря ногами в тщетных поисках опоры. – А ведь ты меня сейчас прибьешь, – прошамкал я прикушенным языком, подняв голову. – Скинешь в этот мрак. А я не хочу! Я, представь себе, тоже не хочу отправляться незнамо куда! За что он так меня не любит? Подумаешь, пришел в гости. Я же даже не специально. Да будь моя воля, я б к такому дикому Поттеру и не сунулся. Моя воля. Если это сон, то моя воля и желания тоже должны тут что-то значить!? Хочу летать, держаться за стены, или все сразу. Как отключить падение? Наконец, ребенок смог стряхнуть мою руку со своего башмака и опустил его мне на голову. Пальцы скользнули по дымчатым очертаниям края. Я упал. Упал грудью на стену провала, по инерции проехал пару метров и остановился. Что-то из мысленных метаний получилось, это уже не стена. Относительно меня эта поверхность стала полом. Направление гравитации развернулось на девяносто градусов. Теперь провал был там, где стоял мальчишка, а я счастливо прижался к поверхности, ставшей мне опорой. Долгое мгновение Гарри стоял на стене, еще не понимая, что лежит над бездной. Маленькие ножки заскользили вниз по невидимой плоскости. Изменившее свой вектор притяжение забрало его. Он не кричал, падая. Мне не будет сниться его крик в кошмарах. Он просто улетел. Вниз. – Не рой другому яму, – пробормотал я, глядя во тьму. Дыхание постепенно выравнивалось. Прости, мальчик. Нехорошо с тобой получилось. * * * В рассветной тишине долго смотрел на обшарпанные ступеньки над головой. В прошлом я мечтал, что за чертой будет еще одна жизнь, возможно даже в сказочном мире. Вот, я снова живой, мир как по заказу, но что-то не радостно. Можно ли в мире магии и доброго волшебства надеяться, что это был просто сон? Надеяться, что я не убивал зеленоглазого мальчонку лет пяти? Убедить себя в этом было, к сожалению, невозможно. Таких четких и осознанных снов мне никогда видеть не доводилось. Я убил Гарри Поттера. Убил и занял его место. Звучит паршиво, но выбора не было. Или был?.. Удар в дверцу, отделяющую меня от большого мира, прервал занимательные диалоги с совестью. Так увлекся, что даже не заметил, как кто-то подошел. За тонкой преградой раздался неразборчивый женский голос и в дверь еще пару раз постучали. Шаги удалились. Прочь дурные мысли, выглянем наружу. Облачившись в свитер, висящий на теле свободно, как роба джедая, и прыгнув в бесформенные штаны, я выбрался из чуланчика и отправился на поиски. Ванная нашлась рядом с кухней. Проходя мимо бряцавшей кастрюлями Петуньи Дурсль, получил какие-то указания. Сестра матери Гарри оказалась блондинкой с лебединой шеей и простым лицом. И с чего было в книге изображать ее мымрой? В ванной до меня дошло, что услышанное было пожеланием поторапливаться. На английском языке. Присев на край ванны, я прижал руку ко лбу и потер знак качества. С одной стороны, хорошо, что Гарри Поттер не жил... Не живет. Уже не живет. Стоп. Начнем сначала. – Хорошо, что я, Гарри Джеймс Поттер, не живу в Испании или, например, Франции, – проговорил, уставившись на себя в зеркало. Надо привыкать. С другой стороны, английский язык у меня тоже далеко не на высшем уровне. Впрочем, насколько я помню, Гарри мало с кем общался. И тут никому не будет дела до странностей, теперь уже моих. Разумеется, если странности эти не выражены в виде явных и пугающих эффектов. Все остальные мелочи спишут на «ненормальность». На кухне меня уже дожидалась скамейка у плиты. Такая подставка была мне нужна, чтобы дотянуться до помешиваемой кастрюли. Зачем ее помешивать, так и не понял. Каша и так приготовилась бы на малом огне, не сгорев. Ай, да кто я такой, чтобы рассуждать о готовке? Большая удача, если яичницу не превращу в хаотичную массу. Хорошо, что таких сложных действий мне не доверили. Только орудовал ложкой. Увлекшись мыслями о зельеварении, даже стал с упоением помешивать семь раз по часовой стрелке и три раза в обратную сторону. «– Что это у вас в котле, мистер Поттер? – Овсянка, сэр!» Тетка, подозрительно посмотрев на мою улыбающуюся моську, заглянула в кастрюлю и что-то спросила. Ответа, к счастью, не ожидала и погнала на улицу, добавив в спину что-то про сад. Не понял, а завтрак? Ну да ладно, это мелочи. Посмотрим, что будет дальше. Никакой лютой ненависти к маленькому волшебнику я не заметил, подвергать пыткам никто меня не спешил. В глаза ударило поднявшееся над домами солнце. Не ожидал такой погоды. При упоминании Англии представляется мрак, дождь и джентльмены с тросточками, которыми они шарят впереди, проверяя густой туман на наличие фонарных столбов, дабы не разбить аристократически задранный нос. Солнечное утро и яркие краски разрушали стереотип. Над головой раскинулось синее небо с неподвижно висящими в нем облачками. От соседей доносился смех, а в кустах даже слышалось щебетание птичек. Сад своего громкого названия не оправдал. Клумбы с цветами, декоративные кустики, зеленый газон перед домом и пара деревьев. Ну да, это небольшой дом, а не поместье, и садик соответствующий. Немного коробило отсутствие приличного забора, который бы отделил дом от дороги, но тут это не принято. Никто газонокосилку ночью не укатит. Тетушка всучила мне гигантские ножницы с деревянными ручками и, махнув в сторону кустов, скрылась в доме. Глубоко вдохнув, я широко улыбнулся. Здравствуй, прекрасный мир чудес! Полчаса стриг куст. Растение и так было в форме призмы с идеальными гранями, никогда такой мечты перфекциониста не видел. Стриг, как японец, изготавливающий меч. По листику в минуту и предаваясь медитативному созерцанию. – Ом-м-м.… – но, посмотрев на открытое окно кухни, решил не шуметь. Минут через пятнадцать раздался тяжелый топот. Парадная дверь отворилась, с трудом выпуская на порог главу семейства. Так вот ты какой, северный тюлень. Впрочем, видали и толще. Приложившись усами к щеке Петуньи, Вернон вызвал у нее смешок от щекотки. Посмотрев на меня, Дурсль-старший смешно нахмурил брови. Грузно и с одышкой забрался в скрипнувшую рессорами машину. И отбыл, помахав рукой Дадлику, который тоже выбрался из дома и чинно жевал пончик. Насколько известно, поехал кричать на подчиненных и продавать дрели. Петунья с нежной улыбкой смотрела мужу вслед, пока автомобиль не скрылся за изгибом улицы. Когда ее взгляд обратился к племяннику, поедавшему глазами вкушаемый ее Дадличком пончик, улыбка сменилась опущенными вниз уголками губ. С недовольством в голосе тетя сказала идти на кухню и есть, а сама повела сына на второй этаж. И очень вовремя, поскольку наследнику семейства Дурсль стоило явно видимых усилий смаковать небольшой пончик медленно и демонстративно, чтобы голодный кузен проникся. Кузен проникся и каши умял довольно много. Совершенно бесконтрольно и с вкусной булочкой. Нет, на Дурслей явно зря наговаривали, вовсе они не плохие ребята. Конечно, ведут себя как чужие люди и опасаются. Надо сказать, опасаются разумно. Любой бы сторонился такого чудо-мальчика, у которого иногда тяжелые предметы летают. Подводя итог – чертей я в них не увидел. ========== 2. Инфильтрация. ========== Нахождение в одном доме с древним и благородным семейством Дурслей было удивительно простым. Небольшая работа по дому не была утомительной, хоть и скучной, как воскресная проповедь. Когда родственники и меня взяли в церковь, я там уснул. Любимая, ибо единственная, тетушка потом долго сверлила мой неокрепший разум своими речами, в которых я, однако, мало что тогда понял. Вот уж, жена продавца дрелей! Общий настрой по отношению к Гарри Поттеру, нелюбимому родственнику, был угнетающим. Да только, кого волнует, какие там они взгляды на меня бросают и что говорят? Даже видна некоторая забота, иначе Дурсли не стали бы тратить время на разговоры и рассуждения о том, что нужно быть нормальным. Может это от того, что никаких странностей, паранормальных явлений и чудес я им не демонстрировал? Даже волосы после очередной стрижки не сильно отросли, чего я опасался, оставшись довольно короткими. Тетка чуть не прослезилась от счастья, увидев меня утром не лохматым. Даже погладила по голове, чего от нее никто не ожидал. Как легко сделать людям приятно. Вернон меня, по большей части, игнорировал. Иногда мог отпустить подзатыльник, но без фанатизма. Дадли страшно завидовал тому, что я проживаю в собственном чулане. Свой домик на дереве ему не разрешили. – Это же опасно, Дадличка! – в ужасе восклицала тетя Петунья, сначала прижимая руки к груди, а потом заключала сына в объятия, закрывая свое дитя от опасностей мира. – Можно упасть с высоты и пораниться! Его даже пару раз ругали за попытки занять мой укромный уголок, прогнав жильца. Дурсли не поощряли контактов между своим сыночком и «этим Поттером с дурной наследственностью». Про наследственность – слова сестры Вернона. Тетушка Мардж приезжает на некоторые праздники. У нее все разговоры только о собаках. На мир она смотрит через щель меж двух случающихся бульдогов. Единственно вредная из всех Дурслей. Я ей отчего-то не нравлюсь. Может, это ее собачье сердце так остро реагирует, а я пропах волшебными котами Арабеллы Фигг? По счастью, Мардж недолго остается в гостях. Умудряется пересобачиться со всеми и уезжает. В общем, у меня относительно неплохие отношения с родственниками. Бывает намного хуже. * * * Улицы рядом с Тисовой, дома, лужайки, клумбы, даже машины у гаражей были абсолютно одинаковыми, словно отштампованы по одному шаблону. И так до горизонта! Непривычного человека здесь преследовало ощущение нахождения в Петле Мёбиуса. Такое чувство, словно идешь по кругу или в бесконечном коридоре. Даже люди в этих домиках были похожи. Хотя, последнее уже плод фантазии. Чем они должны отличаться, рогами на лбу? Район был престижным и чистым. Раз в несколько дней проезжала специальная машина и натурально мыла асфальт, даже с пеной. Тишина и покой, это обычное состояние этих улочек. Свободного времени было очень много. Меня привлекал ближайший парк, там можно было посидеть в окружении природы, подремать на лавочке среди зелени. Это очень расслабляло. В такие моменты я старался почувствовать магию. Впитывал окружающее благостное настроение и пытался куда-то его приложить. И это получалось неожиданно легко. Волшебство ощущалось как распирающая изнутри, сияющая радостью часть организма. Второе сердце, удары которого отдаются в голову чувствами эйфории и безграничных возможностей. Казалось, только пожелай и оторвешься от земли, взлетишь к облакам и помчишься верхом на потоке ветра. Щемящее душу приятное чувство. Объяснить его так же тяжело, как описать любовь. Волшебные чувства, даруемые магией, были приятным сопровождением моих экспериментов. Громкое слово для небольших опытов и пустого слива силы в растения на территории парка, но кое-что все же получалось вполне осознанно. Обычно я ложился на лавку и, опустив руки в траву, старался излучать рассеянный поток энергии в поверхность лужайки. Это сопровождалось мыслями об умиротворении, насыщении и положительным посылом в сторону зеленого ковра. И вид участка травы около излюбленного места отдыха ясно показывал, что эти действия дают положительный результат! Работникам парка приходилось скашивать этот кусочек чаще, чем остальную территорию. Рост был буквально в несколько раз быстрее и не зависел от сезона, а цвет травы насыщеннее, будто она росла на куче удобрений. Такой успех был основанием для очередной волны восхищения этой прекрасной энергией, которая в силах не только разрушать, но и творить, оказывать поддержку. * * * Понять местную систему образования для меня оказалось нетривиальной задачей. Дадли ходил на какие-то дошкольные курсы, а я нет. Несправедливость, однако. Из нас двоих именно мне они бы сейчас пригодились. Книг для обучения кузен домой не приносил. Им вообще не давали таскать учебные принадлежности с собой, чтобы детки не перенапрягались. А стоило бы! Достаточно посмотреть на этого товарища, чтобы понять – кирпич в сумке ему только на пользу. Проблема решилась походом в общественную библиотеку. Наличие таких заведений было мной совсем забыто с появлением интернета, но тут его ещё ждать и ждать. Простой словарик сильно облегчил восприятие окружающих, а детские книжки позволяли практиковаться в несложном чтении. Найти общение было труднее, но не было никаких препятствий, чтобы перекинуться парой слов с народом в парке. Первой темой разговора, обычно, становился мой внешний вид. Многие даже помогали едой и деньгами, принимая за бродяжку, что очень веселило. Иногда, привлеченный общественностью, появлялся полицейский. Он провожал меня к дому тети, где убеждался, что я местный житель и терял ко мне интерес. Я не могу сказать, что он плохо исполнял свои обязанности. Он каждую неделю приходил со мной к дому номер четыре, собираясь поговорить с опекунами о моем поведении и внешнем виде. Однако, каждый раз, ступив на гравийную дорожку к дому, бобби резко менял свои планы. Он заявлял, что все хорошо, день чудесный, а жизнь прекрасна. И, попрощавшись, отправлялся восвояси. Более того, в следующую нашу встречу он совершенно меня не узнавал и все повторялось. – Как по волшебству... – пробормотал я ему в след, впервые наблюдая эту сцену. И хлопнул себя по лбу ладонью. – Впрочем, ничего неожиданного. Как я мог забыть? Это только подогревало энтузиазм к разным опытам с магией. Имея перед собой такой наглядный пример управления сознанием, я мечтал научиться делать что-то похожее. В такой защите от любопытных обнаружился огромный потенциал. Я испытал систему, попросив у полицая свисток. – Можно, можно? – изобразив восторг и тыча пальцем в свистульку, я разглядывал мимику служителя порядка. А посмотреть было на что! Создавалось впечатление, что каждые несколько секунд его настройки сбрасываются на заводские. – Это, все же не игру... – его брови, сурово поползшие было к переносице, вернулись в исходное состояние, и он улыбнулся. – Хотя да, все в порядке, мальчик. Конечно же, ты можешь посвистеть, но не громко. С улыбкой он отстегнул свой сигнал тревоги и отдал мне. – Спасибо, сэр. Вы очень помогли мне, проводив. Теперь все в полном порядке. – Да-да, все в порядке, – разулыбался подопытный, повторяя ключевую идею, занявшую его голову. – Хорошего дня, молодой джентльмен. И ушел! А свисток остался мне, как сувенир. В следующую нашу встречу это был бумажник. Затем, окончательно обнаглев, прихватил его шлем, который потом не знал куда девать. Отдал Дадлику, пусть играется. Жаль, что английские полицейские не вооружены, иначе и табельный пистолет прихватил бы. Так началась моя карьера мелкого мошенника. Прохожие расставались с деньгами, распространяющие свою литературу сектанты делали пожертвования в фонд Гарри Поттера, доставщики пиццы забывали об оплате. Многострадальный полицейский, которого заинтересовали странные пропажи ценностей, опять забыл, зачем он сюда явился. Стоило только Петунье уйти из дома, как на Тисовой улице начинали твориться весьма странные вещи. Мистер Дамблдор, накладывая эти чары, несомненно, преследовал благие цели. Мог ли непогрешимый старец знать, как будет извращена его гениальная идея? Впрочем, ничего сложного или, упаси Мерлин, гениального. Если разобрать по видимым эффектам, то это вредноскоп, при совпадении условий запускающий простой конфундус и вдогонку ментальный посыл: «все хорошо, все замечательно, делать тут нечего». Ничего такого, с чем не справился бы простой маг, вооруженный палочкой. Ну, может еще легкий обливиэйт, либо такое уже входит в конфундус? Влияние очень слабое, но повторяется, пока не подействует. Да и магглам много не надо. В итоге имеем: дезориентация, заторможенность, отсутствие критического мышления, оптимистичный взгляд, желание уйти. Вот интересно, а если приедет реанимация, чтобы лечить меня, пострадавшего в случае, например, пожара? Тоже все забудут и уедут? Да-да, вслед за пожарными. Борцы с огнем решат, что горит вполне хорошо, делать тут нечего, и отправятся в ближайший паб. Или на такой случай будет произведен темный призыв белой бороды? Не узнаем, пока не попробуем, но затевать ради этого пожар нет желания. Пока нет. Наглый грабеж прохожих и проезжих пришлось поумерить, когда, беседуя в парке с Миссис Фигг, узнал от неё о банде неуловимых преступников. – Гарри, дорогой, как страшно жить! – сокрушалась она, наглаживая мистера Лапку, развалившегося между нами на лавочке. – Говорят, в нашем районе орудуют грабители... Кстати, о Миссис Фигг: замечательная старушка, живёт через улицу от нас. Она любит животных, и ее котики отвечают ей тем же. Она часто приходит с ними в парк. Если мы с ней там пересекаемся, то я никогда не упускаю случая потискать ее котеек, они такие замечательные! Некоторые соседи поговаривают, что она выжившая из ума кошатница, у которой дома бардак и зловоние. «Да что вы знаете о книзлах?», хочется крикнуть им в лицо. Ради конспирации я сдерживаюсь. Эти кошки умнейшие создания. Умнее и чистоплотнее некоторых людей, честное слово. У неё в гостях я бывал не раз и там царит идеальный порядок. Да, насчёт шерсти, конечно, поспорить нельзя. Коты линяют и от этого не уйти. Согласитесь, если нет аллергии на шерсть, то это такая мелочь... В остальном они идеальны. Никаких сюрпризов по углам и ароматных дверных косяков. Пушистики мало того, что умные, так и котят своих в состоянии научить хорошим манерам. Что-либо ободрать, оборвать штору, погрызть цветы? Мерлин упаси! Лично видел, как кот затаскивает на диван упавшую подушку. Как же, непорядок надо исправить. Почти домовые эльфы. Обязательно прихвачу одного в Хогвартс. – Ого, это как в кино, миссис Фигг? Они грабят богатых и отдают деньги бедным? – Арабелла перевела взгляд с кота на меня. Кот тоже приоткрыл глаз. Он, казалось, сейчас спросит: «Ты сам то веришь в то, что сказал?» – Ох, Гарри, ты добрый мальчик, но, к несчастью, все не совсем так. Робин из Шервуда жил очень давно, – кот, почесываемый в четыре руки, громко урчал и от удовольствия запустил когти в деревянную скамью. – И те времена, когда можно было встретить благородного пирата, давно прошли. – Жаль, я бы не отказался стать пиратом и купаться по морю на яхте! – О кораблях правильно говорить «плавать», Гарри, – старушка отняла руки от Мистера Лапки и посуровела лицом. – Это серьёзно, мой дорогой, ты должен быть осторожен и опасаться всяких незнакомцев. Нам никак нельзя, чтобы с тобой произошло несчастье! Нам, э... Нам с Мистером Лапкой. Миссис Фигг ненадолго замолкла. Расчувствовалась, или побоялась сболтнуть еще что лишнее. – Говорят, они травят людей наркотической дрянью. – пожевав губами продолжила старуха, помолчав. – Несчастные совсем теряются и ничего не помнят. Бедный Джозеф, он так и не пришёл в норму. Повредился рассудком и теперь очень жизнерадостный. До безумия... – Я буду осторожнее! – искренне ответил я. Прости, неизвестный Джозеф. Нехорошо получилось. Но пары тысяч фунтов, припрятанных под лестницей, маловато. Не представляю, сколько гоблины запросят за нужные мне вещи. * * * В сентябре Дадлик, ну и заодно его кузен, ваш покорный слуга, был направлен в младшую школу. Для меня это вылилось в необходимость рано вставать и по расписанию куда-то ездить. Давным-давно я от этого отвык, а тут такое счастье. Возил нас Вернон, по дороге на работу. Назад на школьном автобусе, как простые смертные. Через время я, как простой смертный, катался на автобусе в обе стороны. Дурсль сообразил, что возить обоих не обязательно. Это меня не огорчило. В автобусе места было много, а в машине, где сидят два Дурсля, много места быть не может ни физически, ни геометрически. В процессе обучения я был оперативно переведен в группу для отстающих. Моя речь все ещё пестрела ошибками, детям моего возраста несвойственными. Меня тут считают альтернативно одаренным, с задержкой в развитии. Ничего, я ещё всем покажу, придет время, и я их всех... Ой, сегодня на ланч булочки к чаю! Без родительского надзора крепенький Дадли с парой своих друзей стал докапываться до одноклассников и в первую очередь до меня. Это послужило замечательной практикой в магии. Когда меня начинали толкать и объяснять, что Дадлик записался на секцию бокса с конкретной целью, я радостно лез обниматься. Это был процесс, обратный происходящему в парке. Там я отдавал собранную энергию, подпитывая растения и излучая положительные эмоции. Здесь же, я тянул энергию от жертвы дружеских объятий к себе, визуализируя это как поглощение. Опытным путём была подтверждена общеизвестная вещь: «Все люди разные». Возьмем одинаковую по силе тягу. Упитанного супостата, такого как братец, лишь заставляет слегка потерять настроение, проголодаться и затосковать. Его тощего и болезненного друга, Пирса, такие же обнимашки вырубили напрочь. Очень неприятная тогда вышла ситуация. Набежали воспитатели, стали выяснять, чем это я его ударил, отчего парнишка в отключке. К счастью, испуганный Дадли и его оставшийся на ногах друг подтвердили, что кроме обнимашек, которыми я уже всем надоел, ничего между нами не было. Прибежал школьный доктор, была вызвана родительница пострадавшего, пришла уборщица. Уборщица вела себя разумнее всех. Заявив, что ничего странного в голодном обмороке у такого тощего пацана нет, всех разогнала, чтоб не затаптывали свежепомытые полы. Все закончилось благополучно. По большей части потому, что медицинская карта Пирса Полкисса в одном томе не умещалась. Этот случай просто добавился в нее записью о склонности к обморокам. Впредь я дозировал тягу осторожнее, выработав у брата привычку дел со мной не иметь. После любого физического контакта с ненормальным кузеном, на Дадли находили тоска и жор. Насчёт последнего не уверен, это его перманентное состояние. ========== 3. Общий разум. ========== Приближался конец третьего учебного года. За время пребывания в этом мире я убедился, что погода в Англии действительно так себе. Но, в этот день все было просто отлично. Солнце, легкий ветерок, за окном весело кричат дети. Благодать. В классе, где ты долго сидишь рядом с подопытным в одной комнате, было время и возможность практиковать ментальную активность. Поскольку начинать опасные опыты с детских голов, торчащих вокруг, было как-то не этично, я обратил все свое внимание на учителя. Думаю, Эрик Хадерман, наш преподаватель сначала нарадоваться не мог моей концентрации на педагоге, я глаз от него не отрывал. Так же думаю, что после пары обращений ко мне, на что я мало реагировал и отвечал невпопад, радоваться он перестал. Такая практика дала не слишком много. Через два года, влияя на голых ощущениях, добился исполнения некоторых несложных, обыденных действий. Навевая ему простые мысли, заставлял сменить позу, уронить фломастер, выйти в коридор, чтобы посмотреть все ли там в порядке. Это относительно много, но реализовать нечто более сложное и необычное, например, заставить написать на доске неприличное слово, уже никак не удавалось. Он подходил к доске, брал в руки мел, заносил руку... И одергивал себя. Это слишком противоречило его нормам поведения. Впрочем, это не мешало ему делать цепь простых задач, которые не вызывали у него вопросов. * * * Эрику было жарко. Не то чтобы так и было, класс находился не на солнечной стороне здания, но я усиленно гнал его мысль в этом направлении. Что делает человек, когда ему душно? Хадерман уже снял бабочку, протер залысины платком, расстегнул верхние пуговицы на рубашке, и подошел, наконец, к окну. Да, это было правильное решение, но отчего-то он подошел к нему в последнюю очередь, хотя образ окна я тоже ему активно толкал. С тем, чтобы открыть его, проблем не возникло. В этом наши желания совпали. Встать перед окном, положить руки на подоконник и, высунувшись наружу, насладиться приятным, освежающим ветерком. Пока все шло как надо. Эрик, освободившись от мнимой жары, совсем расслабился и легко согласился с мыслью, что надо бы застегнуть пуговицы, ибо моветон. В момент, когда он, наклонившись в окно, оторвал руки от подоконника, я со всей невеликой дури мысленно заорал ему «В голову летит кирпич!», щедро приправив это ощущением страшной опасности за спиной, которое я никогда не забуду. Мужик не подвел и шарахнулся вниз и вперед. Перевалившись через подоконник, он сказал то, что не хотел писать на доске, взмахнул ногами, и вывалился наружу. А мы остались сидеть в душном классе. В осиротевшей аудитории никто и не заметил результатов сдачи мной своеобразного экзамена по итогам трехлетней работы. В группе нас было восемь учеников и только двое не были заняты поиском решения задачки про зайца, яблоки и чистку клетки. Мой класс очень одаренный, хоть и альтернативно. А я самый альтернативный, Хадерман, если вернётся в кабинет, может подтвердить. Надеюсь, он себе ничего не сломал. Хоть мы и на первом этаже, а под окном клумба, падение, даже с высоты своего роста, это опасная штука. Судя по восклицаниям за окном, он точно жив. Вернулся. Был сердит, испачкан землей, и потирал бок. Спрашивал, кто заходил в помещение, когда он стоял у окна. Ответа, разумеется, не добился и снова покинул нас. Пока он ходил закрывать окно, с трудом уловил от него причину таких вопросов. Оказывается, крик про кирпич он слышал не как свою мысль, а именно как чужой крик. Больше я ничего не понял: он ушел. Улавливать чужие мысли гораздо сложнее, чем посылать свои. В самом деле, при внушении уже имеется готовый объект. Мысль, которую нужно просто настойчиво направить по адресу. При желании что-то узнать, вытащить из чужой головы, возникает проблема – нечем зацепиться. Нет никакого интерфейса, все на шестом чувстве. Поэтому, максимум из того что я могу прочитать, это кусочки внутреннего монолога и далеко не у всех подряд. Печально, я уже планировал заглядывать в чужие головы, как Снейп в котлы к студентам. Вот же, не видел даже ещё его в живую, а ассоциации уже есть. На замену учителю пришла его коллега и оставшееся время урока мной было потрачено в тщетных попытках заставить девочку за соседней партой написать правильный ответ на задачу. Бесполезно. Она рисовала куклу, и ей не было дела до каких-то там цифр. Наступило очередное лето. Школьная морока осталась позади. Меня с трудом перевели из специального класса в обычный. Я, пожалуй, уже корректно строю предложения, хоть и, все равно, иногда, слишком уж их усложняю лишними словами, которые, зачастую, не несут особой смысловой нагрузки. За последнее время Дадли немного похудел. Теперь он ест поменьше. Поднеся вилку ко рту, он часто слышит в голове противные мыслишки, что уже сыт и вообще пахнет невкусно. Замечательный тренинг. Долгое время убедить его в подобном было решительно невозможно! Истинно так, к еретическим мыслям этот паладин Святой Ложки был очень устойчив, но все же пал во грех умеренности. Теперь тетя считает, что сынок заболел анорексией и водит его по врачам. Если не возьмут в Хогвартс, пойду работать тренером по фитнесу. * * * На рождество шел обильный снег. Кузен во дворе лепил снеговиков, а я расчищал дорожку к дому. Бульдог Злыдень носился между нами и, то выдергивал руки-палки из снежных человечков, то пытался цапнуть меня за ногу. Дадли с ним ничего поделать не мог, а я успешно отмахивался лопатой. Скоро должен был вернуться Вернон. У него сезонный всплеск продаж. Говорит: многие покупают дрель и другой инструмент, чтобы установить елку, прикрутить к двери венок, повесить праздничные гирлянды и тому подобное. А, вот и показалась его машина. Вовремя, а то снегопад уже такой, что больше выпадает, чем я отбрасываю. Дадли побежал в дом, сообщить радостную новость. – Злыдень, черт тебя забери, бешеная собака! Этот паршивец все же достал мою штанину, когда я отвлекся. Он уже дважды кусал меня за ноги. Совершенно неконтролируемое животное, так еще и Мардж его на меня буквально науськивает. Как же хочется огреть лопатой и прикопать в сугробе. И собаку, и хозяйку. Но ведь потом проблем не оберешься... – Фьють, Злыдник, посмотри-ка мне в глаза! – у меня появилась хорошая идея. Вернон подъезжал не спеша. Было довольно скользко. Злыдню, надо ж такому случиться, почудился книззл под днищем дядиной машины. Да-да, вот же он, прямо под колесом, пушистая гадость. Миг! И пес, кинувшийся наперерез машине, с визгом, перешедшим в глухой хруст, оказался под шипованной зимней резиной правого переднего колеса. Вернон, выйдя из автомобиля, задумчиво чесал голову. Опасливо посмотрев в сторону окон, он зыркнул на меня и показал кулак. Потом подошел и, вырвав из рук лопату, с ее помощью захоронил останки под кучей снега за углом дома. Забросал кровавые следы. – Ты никого, уф, и ничего не видел, уф, мальчик, – он даже запыхался, так спешно набрасывал курган. – Я достаточно ясно, уф, выражаюсь? – Да, сэр. Мардж половину вечера провела вне дома, разыскивая пропажу. Вернон был непривычно возбужден, весел и много шутил. Это было прекрасное рождество. ========== 4. Прометей. ========== На осенних каникулах кузен побывал в каком-то лагере. Вернувшись, он мнил себя проворным скаутом, бесшумным рейнджером, и, словно этого было мало, изящным эльфом. От вида его сидений в засаде и копошения в сухих листьях на лицо выползала улыбка. На этой волне его охватил новый виток стремлений заиметь свой секретный штаб, как чулан у братца. Вылилось это в установку под деревом палатки. Из нее нельзя было выпасть и отбить попу, поэтому Петунья не нашла аргументов против такого приключения. Однако в холодной палатке эту попу можно отморозить. Дабы предотвратить такую беду, тетя пошла в ближайший торговый центр за куском утеплителя. Вернон смотрел телевизор в гостиной. Дадли показывал своему другу Малкольму, как надо разводить индейский костер для подачи дымовых сигналов. Костерок у Дадли никак не хотел разгораться. Листья тлели и дымились, но огня не было. – Индийцы, это самое, о палочки трут, чтоб горело. Нам надо потереть свои палочки, – подавал идеи Малкольм. Я был с ним солидарен. Сюда бы палочку, да с пером феникса... Но маг и без палочки руками кое-что может. С такими мыслями я поднял ладонь и подал немного энергии в тлеющую кучку листвы. Ауч... многовато! Роняя спички, Дадли с криком отшатнулся от взвившегося к небу столба пламени. Обратная тяга, быстро! Но было поздно... Дурсль-старший очень любил свою машину и тщательно за ней ухаживал. В автосервисе он был постоянным и желанным клиентом. Его автомобиль, только что побывавший в мойке и на заправке, стоял у ворот гаража на солнышке. Стоял под небольшим углом, отчего из-под крышки переполненного бензобака сочилось высокооктановое топливо европейских стандартов качества. Капельки падали на теплую плитку и почти сразу испарялись. До меня, сидящего с ножницами у кустов гиацинтов, ветерок доносил приятный аромат бензина. Языки пламени, пожирая кислород, с яростным гудением метнулись в стороны от кострища, разбрасывая искры, щепки и пылающие листья. Один из таких снарядов, оставляя яркий след, прилетел на то место, куда мгновением позже упала капля бензина. Огонь взметнулся и достиг горловины бензобака. Вспышка! И крышка улетела прочь. Ещё больше горючей жидкости излилось на пламя. С радостным рёвом разрушительная стихия перекинулась на колесо, распространяя чёрный дым. Громко хлопнула взорвавшаяся камера. Огонь стремительно охватил всю заднюю часть машины. На шум выбежал счастливый хозяин. Взвыв раненым зверем, он бросился к огню, но отшатнулся от страшного жара. Схватив Дадлика за шкирку, Дурсль понесся в дом. С невероятной для своей комплекции скоростью выбежал назад с огнетушителем. Пламя уже было в салоне. Запахло дорогими кожаными сидениями. Безрезультатно истратив небольшой огнетушитель, Вернон бросился к телефону вызывать пожарных. В это время, бензобак достаточно выгорел и произошёл взрыв. Заднюю часть подбросило, и автомобиль перевернулся, смяв крышу. Под звон стекла в стороны полетели куски пластика. В конце улицы показалась вызванная соседями пожарная команда на большой красной машине. Поскольку у них не было мыслей о Гарри Поттере, замершем за забором соседнего участка, пожарные приступили к работе. Они в рекордные сроки залили пеной догоравший остов машины, газон, выбежавшего из дома дядю Вернона и палатку, в которой спрятался Малкольм. Подъехал знакомый полицейский. Окинув взглядом пейзаж, посмотрел на меня, уже выбравшегося из своего укрытия, и привычно пошёл прочь, забыв о припаркованной машине. Когда прибыли медики, я поспешил скрыться в доме, чтобы не мешать. Непрошеные воздействия на разум в их труде будут лишними. Но из окна мы с Дадли увидели – там все равно что-то пошло не так. Два бодрых санитара, выбравшись из микроавтобуса, растеряно замешкались. Следом вылез дедок в белом халате, он что-то прокричал, размахивая руками. Его подчиненные засуетились, достали смирительную рубашку, и бросились на Дурсля-старшего. Рубашка на него не налезла. Лекарей, однако, это не смутило. Запихав Вернона в свой фургон как есть, они тоже уехали. Вернувшаяся тётя Петунья, протолкавшись через толпу зевак, выронила из ослабевших рук рулон пенопропилена. Сгоревший автомобиль, следы взрыва, выбитое окно, опаленные растения, залитая пеной лужайка, ее сыночек с Малкольмом, рыдающие около упавшей палатки, племянник, плачущий у остатков любимого куста. Дети чудом не пострадали, а муж неизвестно где. Картина разгрома была полной и завершенной. Пострадавшие растения, какие смог, я восстановил, подпитывая магией. Куст, мой первый знакомый в саду, вернет былую форму, хоть и не скоро. Вернон, которого уже выпустили из сумасшедшего дома, заменил окно в маленькой спальне. Машина, к счастью, была застрахована. После долгих препирательств со страховой компанией, сопровождаемых взаимными угрозами и жалобами во все инстанции, дядя красовался за рулём нового автомобиля. Дизельного. * * * Вышеизложенные события заставили плотнее изучать пирокинез, а то ведь можно рукой махнуть и случайно спалить кота. Я себе такого не простил бы. Трава у любимой скамейки в парке то становилась яркой и сочной, как на конкурсе газонов, то жухла и местами выгорала. Управление огнем было похоже на внушение мыслей. Гипнотизировать только нужно не живого человека, а стихию. Поджечь что-либо без источника огня мне оказалось неподвластно. Но если есть малейший огонек, то раздуть его можно без проблем – будет гореть устойчиво, достаточно небольшой помощи любыми горючими материалами. Ради такого дела завел себе зажигалку. Надо только тщательно ее прятать от Дурслей. У них, после того случая с пожаром, даже спички запрятаны очень далеко. ========== 5. Упавший ангел. ========== В ночной тишине было слышно тиканье часов на каминной полке, тихий стрекот сверчка... И громкий храп Дадлика. Осторожно обойдя палатку, стоявшую на ковре в гостиной, я выглянул в открытое окно. Несмотря на середину лета, воздух на улице был свеж. Мне не спалось, но похрюкивание кузена здесь было не причем. Сегодня тридцать первое Июля. Мне, как Гарри Поттеру, исполнилось десять лет. Утром тетя неожиданно, но очень сдержанно, поздравила меня с юбилеем и вручила комплект одежды по размеру. Интересно, это не тонкий юмор с ее стороны? Еще один год и начнется серьезное изучение магии. Будет интересно. Дадли спит не в своей комнате потому, что у него потек потолок. Над его спальней лопнула черепица. После дождя над кроватью появилось мокрое пятно. Петунья сразу уверилась, что по сырому потолку начнет распространяться плесень, значит спать там нельзя. Большой Д, как его зовут друзья, ухватился за такой шанс и, отказавшись временно переезжать в забитую хламом маленькую спальню, вытащил из гаража свою палатку. В субботу Вернон собирается чинить крышу. До этого дня у Дурсля-младшего ночевки в палатке, о которых он так мечтал. Взяв из холодильника несколько сэндвичей, услышал, что храп стал тише. Неужели чует запах?.. Прижимая добычу к груди, прокрался мимо палатки и вылез в окно. Глубокой ночью для экономии горел только каждый третий уличный фонарь. Дом номер четыре удачно попадал на плохо освещенный участок и растения в сумраке казались фигурами людей. Вот мой дорогой куст, назовем его Джо. А вот та роза будет Маргарет. Думаю, Джо неравнодушен к Маргарет. Его ветки больше отрастают именно в ее направлении. С такими сонно-бредовыми мыслями я умял свой поздний перекус и уснул на лежаке рядом с приятно пахнущей Маргарет, да простит меня Джо... * * * Проснулся от холода. Под утро опустился жиденький туман, и даже теплая пижама не спасла от всепроникающей сырости. Над крышами только-только засветилось небо. Подойдя к окну, обнаружил его закрытым. Значит, Дадлику тоже стало прохладно. Жалко его будить, попробуем иначе. Приложив ладонь к холодному стеклу напротив закрытой оконной ручки, я направил поток магии. Телекинез был самым сложным действием в моем арсенале. На данном этапе его освоения трудность была в том, чтобы контролировать точку приложения сил и скорость. Толкни я ручку волей, не задумываясь, то согнул бы ее или вообще выдрал с частью рамы. Это был бы мгновенный и мощный рывок на всю площадь небольшой железки. Похожее уже случалось, когда вместо падения навзничь, стул, с раскачивающимся на нем Хадерманом, сложился кучей палок. Мне же нужно было плавно повернуть ручку вокруг оси. Для этого силу давления требовалось приложить к крайней точке рычага и наращивать постепенно, не больше необходимого. Движение вышло дерганым и не самым аккуратным, но окно открылось. Толкнув его внутрь, прислушался. Из палатки не доносилось ни звука. И сразу стало ясно почему. – Если я расскажу, что видел... – раздался негромкий голос кузена из-за шторы, – То тебя заберут на опыты, а я получу награду. Дьявол тебя забери, разве мама не говорила тебе, что нормальные люди по ночам спят! Это мне, как «ненормальному» можно шляться по потемкам. Очевидно, братец проголодался и встал, чтобы заглянуть в холодильник. – О чем ты? – зевнул я, придав лицу сонное выражение. – Не притворяйся, Поттер! – возмутился радостный Дадли громким шепотом, – Я все видел, ты ситх! – Почему не джедай? – Ты такие рожи корчил, пока окно открывал... Значит, к темной стороне обращался! – пухлый палец обличительно указал на Дарта Гарриуса. – Безупречная логика, но если ты начнешь болтать всякие глупости, то заберут не меня, а тебя. В психушку. Знаешь сколько там людей, привязанных к кроватям, кричат про инопланетян, демонов, чудеса и прочее? – Э... А они правда видели всякое такое? – заинтересовался он. – А никто не будет разбираться. Говоришь ненормальные вещи, значит сам такой. Твои же родители часто это говорят. Забрав из рук задумавшегося Дадли сэндвич, я пошёл в чулан досыпать. * * * Субботним утром в дверь чулана, как обычно, постучала тётя. – Просыпайся, Гарри. Последи за сковородой. Последнее время, Петунья сажала меня за стол вместе со всей семьей и называла по имени. Большой прогресс. Дадли за завтраком бросал на меня многозначительные взгляды, иногда солидно качая головой. Ему понравилось играть в тайну. Вернон рассуждал о том, как надо чинить крышу. После еды я остался мыть посуду, а тетя с Дадликом пошли за приставной лестницей. Вернон полез было на чердак, чтобы отвязать поврежденную пластину черепицы. Однако подлезть к самому мауэрлату, на котором лежат стропила, с дядюшкиными габаритами было невозможно, и наверх был послан самый тощий. Понятно кто. Против моих ожиданий, я не обнаружил завалов старого хлама. Только пыль на дощатом полу, да пара мешков у люка. На чердаке было просторно. Никаких разделительных перегородок, или столбов по центру, кроме кирпичной трубы, содержащей в себе дымовые и вентиляционные каналы. Подпирающие крышу стойки, сделанные из настоящего выдержанного английского дерева, располагались близко к краям, оставляя место для маневра. Одна из них привлекла мое внимание. Вся будто изъеденная, при ближайшем рассмотрении оказалась изрезана мелкими значками, извивающимися линиями символов. Хотелось пройти мимо. Подумаешь, разукрасил кто-то от скуки. Но вовремя вспомнил, что это мир колдовского ремесла. Прикосновение к шершавому дереву внесло ясность. Волшебные руны. Я ощутил в них магию, но впечатление было непривычным. Своя сила была теплой и родной. Здесь же я впервые столкнулся с чужой, непокорной энергией. Поспешно отдернул занемевшие пальцы. Хвататься руками за непонятные вещи – однозначно плохая привычка для мага. Как я заподозрил, это и есть артефакт, который чересчур хорошо отваживает посторонних и послужил для меня источником незаконной прибыли. Очень занимательная находка, но сейчас не до нее. Каждая глиняная плитка черепицы выполнена с выступом и петлей. Первым она упирается в брус обрешетки, чтобы не скользить вниз, а за вторую привязывается медной проволокой. Я отвязал остатки лопнувшего сегмента и ослабил соседние, чтобы можно было произвести замену. С другой стороны появился пыхтящий Дурсль. Сдавленно ругаясь, он вытащил осколки и сбросил их внутрь чердака. Получив из моих рук новую плитку, дядюшка заложил прореху. Закрутив проволоку, спустился на первый этаж. И совсем не удивился, когда увидел Вернона, ведомого под руки женой и сыном. – Я буду писать жалобу не только на этих бракоделов из Манчестера, подсунувших нам дрянную черепицу, но и этим лягушатникам из Тулузы, не способным создать крепкую лестницу, достойную доброго англичанина! Дурсль-старший зажимал рукой рану на лбу и перемежал свою речь грязными ругательствами, доброго англичанина не достойными. В доме номер четыре по Тисовой улице все было как обычно. ========== 6. Санта. ========== Вызванный на дом доктор диагностировал у Дурсля-старшего сотрясение и, перевязав голову, оказал дядюшке медикаментозную помощь. От греха подальше я на это время ушел в гости к миссис Фигг. Если врача вдруг переклинит, и он вколет Вернону инсулин вместо глюкозы – будет нехорошо. У Арабеллы, в окружении пушистых антидепрессантов, было как всегда прекрасно. Старуха рассказывала что-то про книззла, который сначала убежал, потом вернулся, потом опять пропал, а я смотрел на ее камин и думал, что я дурак. Когда-то давно я хотел воспользоваться ее камином, который, если судить по стоящему рядом горшку дымолетного порошка с воткнутым в него для конспирации сухим цветком, был подключен к сети. Но в тот раз меня остановило незнание оригинальных названий точек назначения. Косой переулок мог быть как Косым, так и Кривым, и даже Диагональным. Дырявый Котел тоже мог оказаться Прохудившимся или Пробитым. Ошибиться камином и оказаться неизвестно где, как было в канонной истории, мне не хотелось. Пришедший к Дурслям доктор напомнил мне о святом Мунго. В этом названии разночтений быть не могло, а значит я уже давно мог добраться до Косого Переулка, но очень глупил. * * * Уже через неделю выпал удобный случай – Арабелла на три дня уехала к дальнему родственнику. К счастью, она не была полноценным магом и заблокировать камин на время своего отсутствия не могла. Одев свою новую приличную одежку, намотав на лоб и левое ухо бинт и натянув сверху кепку, я собрал свои сбережения и пошел в дом миссис Фигг. Коты встретили меня с радостью, я был для них свой человек, а конкретных указаний на мой счет хозяйка им, видимо, не оставляла. Камин не работал. Это был тяжелый удар. Однако минут через десять я все же понял в чем тут дело. Заблокировать камин мог не только маг, достаточно было просто закрыть заслонку дымохода. Логично. Открыв себе дорогу, еще раз на пробу бросил несколько крупинок порошка в камин. Они исчезли в зеленом всполохе. Поехали. Госпиталь св. Мунго встретил меня обычной суетой толпы народа и гамом голосов. Немного отойдя вдоль стены от камина, поглазел на магов. Ну, все как я и ожидал. Мантии, палочки. В остальном обычная толпа людей. Кто-то спешит по своим делам, а на лавочках вдоль стен сидят ожидающие. Иногда собираются в группы, чтобы поговорить. К камину подошел первый желающий переместиться таким способом – седой джентльмен в обычном деловом костюме. Забравшись внутрь, он высыпал себе под ноги порошок и сказал: – Дом Перрингтона. Проследив, как он уносится в зеленом пламени по неинтересному мне адресу, я сел на лавочку рядом с порталом камина и стал ждать. Особого потока людей не было. Большинство шли к выходу и там трансгрессировали прочь, исчезая с негромким хлопком. Почему именно у дверей, дань вежливости? – Министерство магии, – еще один адрес без вариантов произношения. Ну почему я не подумал о таком сразу?.. Засомневался насчет Косого и отбросил мысли о камине. – Три метлы! – мимо, там можно и на Белую Бороду налететь. – Темная Аллея, – еле расслышал. Тоже не то, но запомним. – Гринготтс, – то, что надо! Вообще не подумал, что там был камин. Портуюсь сразу туда, только узнаю, наконец, про Косой... – Дом Доусона. – Дырявый Котел! – буду знать, но просить бармена открыть проход или ждать, пока кто-то пройдет, не хочется. – Косой Переулок, – спасибо, добрый человек. Час тебя ждал. Поднявшись со скамьи, запрыгнул в камин. – Гринготтс! * * * Банк оказался пустынным местом. Работников банка было больше, чем посетителей. По шахматной плитке атриума я подошел к ближайшему гоблину. Их вид был страшноват. – Прошу прощения, сэр. Вы не могли бы... – Через один стол слева, – гоблин даже не поднял головы от бумаг. Подойдя к указанной стойке, попал под приветливый, насколько это возможно при их внешности, взгляд. – Добрый День, молодой маг, чем могу помочь? – дружелюбный гоблин... Разрыв шаблона. – Здравствуйте, сэр. Я бы хотел обменять фунты на галлеоны. – Пожалуйста, выкладывайте на стол. Курс пять фунтов к одному золотому. – Всегда было интересно, – решил я спросить у гоблина, пока доставал деньги, – Почему такой курс, разве золото стоит не дороже? – А кому оно нужно? – беззаботно ответил гоблин, ловко считая купюры. – Как это кому!? – я даже хотел ущипнуть себя, услышав такое пренебрежение, тем более от гоблина. – Ваши родители не волшебники? – гоблин закончил считать фунты и достал из-под прилавка мешочек с монетами. – Эм... я живу с тетей, она не волшебница. – Вот ваши пятьсот галлеонов. Держите крепко, вес тяжеловат для человеческого ребенка, – гоблин надвинул овальные очки с кончика длиннющего носа на переносицу. – Если желаете, молодой маг, я проведу вам небольшую лекцию. Люблю побыть этаким Вергилием для неофитов, – он зубасто улыбнулся. – Сэр, в моем положении было бы глупо от такого отказываться. Всегда хорошо что-то узнать, да и я хотел спросить о других услугах банка. – Прошу за дальний столик. Подойдя к столу в углу зала, гоблин снял с него какие-то бумаги, пачку фунтов, два изумруда и небрежно закинул все это в ящик стола. Мне показал на стул, стоящий неподалеку, а себе его... Наколдовал щелчком пальцев. Все, я окончательно запутался. – Итак, юный маг. Я Корбан, – гоблин опять оскалился. – А.. – я приволок стул и, бросив под него мешочек с галеонами, откинулся на удобную спинку, – А я Гарри. – Для начала, мистер Поттер, рад вас приветствовать в банке Гринготтс, – огорошил меня зеленый. – Сэр, вы меня шокируете четвертый раз за две минуты! Как вы узнали фамилию? – было обидно, что мои потуги в искусстве маскировки были проигнорированы. – Гарри, можно я буду так обращаться? – я кивнул, – Думаю, вы сбили с толку всех, кто мог вас видеть. Однако мои очки позволяют смотреть сквозь одежду и грим. Старая придумка, полезная в деле, когда клиенты, как и вы, иногда приходят инкогнито. Очень полезная вещь. Вас выдал известный шрам и имя. – Вот же... Неожиданно, – мне стало неловко, и я сцепил руки в замок, прикрыв пах. – Не волнуйтесь, Гарри, я не злоупотребляю этим артефактом. Мне совершенно не доставляет удовольствия смотреть на тела людей, такие уродли... Простите, не хотел никого обидеть, у каждой расы свое восприятие красоты. – Что вы, сэр, такой ответ меня наоборот успокаивает. – Тогда вернемся к вашему вопросу, – гоблин тактично снял очки и спрятал их в нагрудный карман, –Вы были удивлены тем, что металлы, считающиеся драгоценными в неволшебном мире, не имеют у нас особой ценности. Но это именно так. Любой развитый маг, имея достаточно сил и усердия, может наколдовать сколь угодно много любых металлов трансфигурацией, трансмутацией с помощью алхимии. Если лень делать самому, то еще проще позаимствовать пару тонн у магглов, простите, неволшебников. Если трансгрессировать в какую-либо сокровищницу кажется утомительным, а физические свойства нужного материала не играют роли, то можно создать временную овеществленную иллюзию, которая будет сверкать даже ярче оригинала. Про бумажки, которые простецы называют деньгами, вообще можно не упоминать. – А золото, оно же не создается ничем кроме Философского камня? – я сидел, как громом пораженный. – Золото ничем не отличается от любого металла. Насчет Камня – это чрезвычайно редкая вещь с очень грязной историей создания, не будем об этом. На Земле есть лишь несколько экземпляров и трансмутировать с их помощью золото, это все равно, что забивать гвозди... Да тем же Философским Камнем их забивать. – Но зачем... Как же тогда существуют магазины? – Деньги — это традиция, статусная вещь, уходящая корнями в прошлое. Традиция, поддерживаемая в том числе и для магглорожденных, смягчая изменение их внутренней системы ценностей, пока они до конца не поймут, что за сила у них в руках. Традиция выгодная министерству – приучает, что раз есть деньги, то есть и власть. Магазины же Косого Переулка содержатся энтузиастами и любителями, это их хобби. Они любят делать что-то материальное и делиться этим с окружающими. Малкин творит наряды, если у вас появится свежая идея насчет одежды – она с радостью ее воплотит, ей это по душе. Фортескью любит общение и детей – кормит малышню сладостями, а сам болтает с их родителями. Том со своего маггловского детства мечтал стать барменом в мрачном заведении. И так далее. Продукция почти не имеет материальной себестоимости, но в нее заложены затраты сил, эмоций и времени, за что клиенты платят общением, восхищением, необходимыми материалами, ответной услугой или иной помощью. В основном, клиентами сюда приходят ученики Хогвартса, которые сами еще не искусны в магии. Им полезна всякая всячина, которую они не могут сделать сами. Так же, вся улица является большим увеселительным аттракционом, служащим для встреч и общения. – Это так... В это сложно поверить. Я думал, что волшебный мир — это мрачное средневековье, а вы, мистер Корбан, описываете настоящую Утопию. – Не все так просто, правовые взаимоотношения именно средневековые, но в общих чертах вы, Гарри, верно уловили. Маги в своем большинстве полностью самодостаточны. Однако, для самовыражения им необходимо общение. Для этой цели и существует Косой Переулок. – А банк? И для чего вся эта система с непонятным недесятичным исчислением денег? Сикли, кнаты... – А, это очень просто. Сначала подобная система была и в неволшебной части мира, а потом оставили как есть. Для умственного развития, чтобы дети, такие как вы, Гарри, привыкали делать сложные вычисления. – Дети? – Да, именно дети. Как я говорил, ученики Хогвартса это основные пользователи магической денежной системы. Взрослые маги переходят на безвозмездный обмен необходимым и просто подарки. В мелочах это ничего им не стоит, а при нужде в чем-либо труднодоступном, заказчик предоставляет необходимое. Например, Гаррик Олливандер, маг посвятивший себя изготовлению ваших волшебных палочек. Большинство волшебников, купив у него первую волшебную палочку и закончив Хогвартс, возвращают ему редкие ингредиенты в троекратном размере. Это, надо сказать, плохо влияет на старика. Он годами не выходит из своей лавки, экспериментируя. О, пять часов. Гоблин достал из тумбы стола и поставил на салфетку чайник и чашку с блюдечком, налил себе горячий напиток. Потом посмотрел на меня, достал вторую емкость. – Чаю, Гарри? – Не откажусь, сэр, – многие другие гоблины в зале делали тоже самое. По залу разносился тихий перестук фарфора и аромат хорошего английского чая. – Это конечно очень упрощенное описание экономической системы. Как таковой экономики в магическом мире и нет, все держится на знакомствах и связях. Именно поэтому магическая Англия, да и не только Англия, этакая большая деревня, где многие друг друга знают и стараются поддерживать хорошие отношения. – А какое место занимает Гринготтс, сэр? – О, мы просто тут живем. Под Лондоном один из наших городов. Этот банк... Скажем так, ближе всего тут подходит понятие посольства или представительства. Кроме того, молодой маг, мы принимаем на хранение сокровища! – гоблин растянул губы, ухмыляясь, и отпил чаю. – Наша репутация хранителей непогрешима. – Но вы сами говорили, что сокровища просто мишура? – Зависит от того, что вы подразумеваете под этим словом. Артефакты, ингредиенты, исследования, открытия! – мой собеседник раззадорился и сильно повысил голос, на что гоблин за ближайшей к нам стойкой недовольно покашлял. – Спасибо, я понял. Все же есть вещи, ценные для волшебников и служащие предметом настоящего торга. – Да-да. Именно. Вы уловили мысль, Гарри. Впрочем, как я уже сказал, все гораздо сложнее. Есть энтузиасты, а есть и злобные психи. У каждого свои понятия о том, что ценно, а что нет. Так что, мешок с монетами не выбрасывайте. Лишним не будет, –Корбан хрипло захихикал, но потом стал серьезен, – Вы говорили, что интересуетесь еще чем-то в банке? – Да, сэр Корбан. Я хотел узнать стоимость защищающего разум артефакта и безразмерного кошелька. Но после вашего рассказа... Чем я могу расплатиться, если фунты и золото фактически не имеют ценности? – ситуация была очень странной, я так и не понял до конца на каких условиях они тут торгуют. – Гарри, вы герой Англии, неведомо как повергший влиятельного мага-расиста, сами смотрите на меня без неприязни, достаточно разумны. С вами, по всей видимости, можно иметь дело, вы заочно уважаемы гоблинами, – он слегка кивнул. Я же чувствовал себя на собственных поминках, так много хороших слов в свой адрес я давно не слышал. – Поэтому мы с вами и разговариваем. Прямо скажу, вы перспективны и можете в будущем быть полезным партнером. Вы получили бы безвозмездно то, что необходимо. Однако есть проблема... Гоблин разлил остатки чая по чашкам и, поставив чайник обратно в стол, продолжил: – Безусловно, существуют артефакты для защиты разума от внезапной силовой атаки, но это лишь боевые щиты. Артефакты, за редким исключением, статичны. Они выполняют свои функции только в узкой области и не способны реагировать на изменяющиеся условия. Атака легилимента... Вы знаете, что легилименция – это, говоря очень упрощенно, чтение мыслей? – дождавшись моего кивка, он продолжил. – Так вот, такая атака настоящее искусство и противостоять изощренным щупам легилимента с помощью артефакта почти невозможно. Да, он выдержит пару лобовых ударов, но достаточно противнику иметь минимальную подготовку и время, как артефактная защита становится бесполезна. Вы даже не заметите, что некто обошел такой щит. Корбан развел когтистыми руками и поджал губы. – Тогда как от такого защищаться? – меня в очередной раз расстроили неожиданной новостью. Я уже надеялся одеть серьгу и забыть о легилиментах. – Окклюменция – набор ментальных приемов для защиты от чтецов разума. Только так. Вот в этом Гринготтс может вам легко помочь. У нас есть внештатный легилимент из людей, и он может взяться преподать вам несколько уроков. Дать толчок в нужном направлении, так сказать. – Я буду признателен вам, Корбан. Надеюсь только, – улыбнулся я. – Им не окажется мой будущий учитель, Северус Снейп? – Не мне, Гарри, а народу гоблинов. У нас каждый неотделим от общего, – после этих слов Корбан нахмурился. – Что до мистера Снейпа, то нет, это не он. Человек, о котором вы говорите, является действующим вассалом поверженного вами в младенчестве Волдеморта, известного своим отношением к нечеловеческим расам и немагической части человечества. Северус Снейп-Принц лично повинен в некоторых преступлениях против народа гоблинов и за его голову Гринготтсом, назначена награда. – Мешок золота? – я не удержался от комментария. Гоблин поднял уголки губ и кивнул, тем показывая, что оценил шутку. – Благодарность, Гарри. Благодарность народа гоблинов. Это, поверьте, немалые возможности для сотрудничества. Впрочем, я прошу меня извинить. Насколько я знаю, кровная месть — это неподходящая тема для обсуждения с человеческими детьми вашего возраста. – Простите, что отошел от темы, сэр Корбан, – рассыпался я в ответных извинениях. – Насчет учителя окклюменции: Когда и где будет происходить обучение? Защита тайн, полученных во время процесса будет через клятву? Гоблин ухмыльнулся и беззвучно захлопал в ладони. – Да, Гарри, верный вопрос. Также, вы должны были проверить предложенный мной чай на яд. Понимаю, вы знали, что гоблины никогда первыми не причиняли клиентам вреда, наша репутация безупречна, – тут он самодовольно прикрыл глаза, а я мысленно усмехнулся. Как же, знал, ага... Просто понадеялся на авось. – Для этого используются анализаторы, такие как вот это кольцо, и чары, которым вас научит Филиус Флитвик в Хогвартсе. Ни то, ни другое не безупречно, разумеется. О клятве при обучении – не беспокойтесь, это повсеместная практика. Вы встретитесь здесь в Сентябре, когда наш сотрудник вернется из... Когда вернется, да. Корбан убрал все остатки от чаепития и вытащил из, несомненно, зачарованного ящика, толстый блокнот. Полистав его, он сообщил: – Насчет бездонной сумки, обратитесь в лавку «Морган и дочь» на Темной Аллее. У нас такого нет, к сожалению. Другой принцип, – он постучал по ящику стола. – Мне говорили, что на Темной Аллее человеческим детям, – тьфу, заразился от гоблина выражением. – Гулять опасно. – Неверная информация. Быть беззаботным опасно везде, но шанс лишиться ценных вещей в Косом намного выше, чем находясь на Темной Аллее. Преступность в магическом мире вообще не распространена. Все, кто хочет немного побезобразничать, спокойно делают это на территории магглов. А те, кто хочет много – не мелочась, создают террористическую организацию и запугивают весь волшебный мир... – Корбан тяжело вздохнул, видать Волдеморт им крепко насолил. – Я отвлекся, Гарри. Могу я еще чем-то вам помочь? – Наверное, я уже утомил вас, мистер Корбан. Но, могу ли я ознакомиться со списком имущества Поттеров и узнать кто мой опекун? – чуть не забыл за такими новостями главного. – Одну минуту, Гарри. Корбан опять запустил руку в тумбу стола и основательно там порывшись, извлек пыльную книгу. Ее изучение заняло у него минуты две. Наконец он сказал: – У младшей ветви рода Поттер нет никаких ячеек в нашем банке. Все имеющиеся были закрыты... Незадолго до вашей победы над Волдемортом, – гоблин полистал страницы. – У вас есть личная ячейка. Доступ при вашем личном присутствии предъявлении ключа. Однако там ничего нет. Только триста двадцать тысяч галеонов. Старшей же ветви рода Поттер вы не наследуете. Никаких опекунов в нашей документации не отображено, подробнее можете узнать в вашем Министерстве Магии. Никаких операций за последние одиннадцать лет с вашим личным сейфом не проводилось. – Старшая и младшая ветви? – этот гоблин продолжал говорить мне неожиданные вещи. – Да, ваш, – гоблин посмотрел в книгу. – Ваш Дед, Карлус Поттер, отделил вашего батюшку, Джеймса Поттера, от рода, но не лишил его фамилии. Тем самым была создана одноименная младшая ветвь. О причинах здесь не указано. Потом он скончался, не оставив других прямых наследников, но ветви рода остались разъединенными. – И что же, теперь мне не получить доступа к этим хранилищам? – Я позже уточню процедуру. Насколько мне известно, вам нужно попасть в Поттер-манор и там провести какой-то ритуал. Прошу простить, не знаю подробностей. – Благодарю вас, уважаемый мистер Корбан. Вы мне очень помогли и рассказали много интересного. – Не стоит благодарностей, юный маг, мне было приятно. Есть, однако, еще один вопрос. Теперь, когда вы будете иметь дела с банком Гринготтс, не согласитесь ли вы лично утвердить меня, как вашего куратора? – Куратора? Что это означает? – Гоблин, который отвечает за контакты и переговоры с клиентом, назначается его куратором. Через меня вы будете получать уведомления, отправлять мне корреспонденцию предназначенную банку и вести работу с сейфами, – Корбан снова заглянул в книгу и улыбнулся. Я уже почти привык к его акульей пасти. – Пока только с вашим личным сейфом. – Если у меня еще нет куратора, то почту за честь, чтобы им стали вы, мистер Корбан, – я встал и отвесил зеленому легкий поклон. – Благодарю, мистер Поттер. Даю обещание хранить вашу собственность. Что же насчет прошлого куратора, то после пяти лет отсутствия активности сейф считается необслуживаемым и текущий куратор передает его в архив. Корбан тоже поднялся, махнув рукой, испарил свой стул и, протянув мне руку, которую я не замедлил пожать, попрощался. К камину я шел с распухшей головой, а руку мне оттягивал мешок золота. – Дырявый котел! Домой доехал на такси. Адреса камина Арабеллы я не знал. ========== 7. Черный пояс. ========== На следующее утро я мыслями был в Косом Переулке. Вдобавок, у меня отчего-то болели мышцы. Поэтому я был задумчив и печален. Это заметила тетя: – Гарри, ты сегодня плохо выглядишь. Не заболел? – беспокойство в голосе. В последнее время отношение Дурслей ко мне все теплее, что сложно объяснить. Артефакт на чердаке я не ломал и вообще, только недавно его увидел. Если это он делал их недружелюбными, что изменилось? Может, они сами по себе были такими, а теперь оттаивают? Десятки вариантов. – Нет, тетя, все хорошо. Просто плохой сон. После завтрака, я помыл посуду и был предоставлен сам себе. Решил изучить монеты. Попытался приподнять принесенную из банка сумку. Это вышло с ощутимым усилием и только двумя руками. Странно. Достав одну монету, я ее осмотрел. На аверсе изображен дракон, больше похожий на летучую мышь и надпись: «унум галлеон». Латынь? На реверсе чей-то профиль и название банка: «Гринготтс». Вес монеты ощутимый. С помощью кухонных весов было определено, что каждая монета весит более пятидесяти грамм. Монет тут пятьсот. Это же больше половины моего собственного веса! Золото в девятнадцать раз тяжелее воды. Не удивительно, что я с трудом могу оторвать мешочек от пола. Каким образом я вообще принес это сюда? Кроме обычного в таких случаях: «Это магия, Гарри», ничего на ум не приходит. Гоблин ли наложил чары на мешок, или это был форсирование моего тела, позволившее нести такую тяжесть? Ноющие мышцы намекают на второе. Это было бы хорошо. Еще один кнат в копилку беспалочковых приемов. Мечты о том, как я буду под магическим усилением прыгать по крышам, прервал Дадли, внезапно открывший дверь чулана. Увидев у меня в руках монету, он выхватил ее и стал рассматривать. – А, я-то думал она внутри шоколадная... – с такими словами он разочарованно бросил ее на мою постель и сам сев рядом, продолжил: – Я все знаю, почему ты такой серый! – заявил он негромко. – Молнию Силы использовал? Покажи! В его глазах было детское ожидание чуда. Выглядел он потешно. – Нет, просто утомился, – лицо толстячка стало обиженным. – Но, могу показать кое-что интересное. С этими словами, я взял с полочки фигурку рыцаря и карандаш. – Смотри, видишь игрушку? – карандаш указал на пластиковую фигурку в моей руке. – Ага... – в голосе было предвкушение – Теперь следи, видишь: рыцарь в руке зажат? Теперь раз, два, – на каждый счет я поднимал и опускал руку с карандашом, указывая на игрушку. – Три! А где карандаш? Он... пропал! – А?.. – Дадли осмотрел постель, посмотрел на пол и пощупал мои рукава. – Вот чертовщина! А как!? – Магия... эм, то есть... Сила! – А еще? – В день получается только пара приемов. Я устал, нужно помедитировать, – с такой нехитрой отговоркой я открыл ему дверь и выпроводил. – Магия... Сила... – я вытащил карандаш из-за уха. – Ловкость рук. * * * На этот раз, чтобы остаться неузнанным, я ограничился спортивной повязкой на лоб. Бинты, как было в прошлый раз, хоть и скрывали шрам, но сами по себе тоже привлекали взгляды прохожих. Как я понял, у магов бинты вне лечебницы означают, что человек получил очень необычную травму. Все остальное местная медицина сказочного уровня очень быстро исцеляет. С собой в пластиковом пакете нес пятьдесят золотых. Тащить больше было уже некомфортно, да и я только за сумкой шел. – Темная Аллея! Зеленое пламя, взметнувшись, заставило зажмуриться, а когда я открыл глаза, то короткое ощущение полета уже закончилось. Вышел я из камина в каком-то закутке. Оказалось, что эта подворотня – тупик с камином. В противоположенном конце был выход на большую улицу. Посмотрим на самое злачное место в магическом мире – Темная Аллея... Однако! Широкая, мощеная темным камнем, чистая улица. Над головой смыкаются кроны старых каштанов, что в сочетании с покрытием дороги создавало полумрак, несмотря на то, что уже за полдень. Недостаток света компенсировали невысокие фонари. Дома в большинстве своем жилые, но среди них попадались и магазинчики. Я поискал глазами слово «Морган» на вывесках. Не обнаружив такого, пошел наугад направо по улице. Прохожих совсем не было. Меня обогнал только один волшебник. Одетый в светло-голубую мантию, он скрылся в одном из заведений. Вывеска гласила: «Чайный салон мадам Бувье». Может быть, оживление наступает вечером? Вот жилой дом из странного кирпича, будто поглощающего свет. Вот голем у входа в лавку «Вуду» – самое настоящее огородное пугало с торчащей из одежды соломой. Переминающийся с ноги на ногу Страшила, он выглядел бы мило, если б не держал в руках огромный ржавый тесак, и не таращился на меня из прорезей в голове-мешке человеческими глазами без век. Поспешил пройти мимо. После такого пауки размером с собаку в железной клетке у лавки «Питомцы» уже не впечатлили. А вот очень известный магазинчик... На черной вывеске с потемневшими серебряными буквами значилось: «Горбин и Бэркэс». До того, как увидел эту вывеску, были сомнения. Казалось, что это не та улица. Я долго смотрел на название, размышляя, и ненароком привлек внимание. Из дверей лавки вышел, наверное, сам Горбин и осведомился: – Молодого человека заинтересовало что-то на витрине? – Пока нет, сэр. Возможно, я зайду посмотреть ваши интересные товары позже. Сейчас я разыскиваю лавку мистера Моргана, чтобы... – Хе-хе-хе... мистера Моргана. Дальше в сторону Косого Переулка, – махнул рукой торговец черномагическими изысками, не дослушав. И ушел в свой магазин, продолжая посмеиваться. Озадаченный его реакцией, я пошел дальше, благо шел я как раз в ту сторону. Вскоре кроны могучих каштанов стали не такими густыми. Сквозь них начал активно просачиваться дневной свет. Впереди было пересечение с гораздо более оживленной улицей. Кажется, это Косой Переулок, а нужную лавку я проскочил. Пропажа нашлась в полусотне метров от перекрестка. Красным по зеленому было написано: «Морган и дочь». Внутри понял, что попал по адресу. На стенах висели сумочки и чемоданы, на полу стояли сундуки. Смущал только их цвет. Синее с красным, розовое с желтым. Дикие сочетания ярких окрасок резали глаз. – Кто-нибудь есть? – колокольчика у двери не было, поэтому я решил позвать хозяина. – Мистер Морган? Ответа не было, и я решил посмотреть ассортимент в ожидании, пока кто-нибудь появится. Выбор был огромен, однако цвета сумок все портили. Наверное, директору Хогвартса здесь легко подобрать сумочку в тон мантии. А может, Дамблдор тут тоже не такой, как ожидается? Злачный Лютный Переулок вот оказался Темной Аллеей и по ней даже приятно гулять. Камин, незамеченный мною за развалами товара, взревел пламенем, и из него выскочила девчонка лет двадцати со светлыми волосами. В кислотно-синем наряде она смотрелась тут органично. Наверное, та самая дочь мистера Моргана, что указана на вывеске. – Привет, я Линда, что тебе нужно? Я была занята, когда сработали оповещающие чары. Вот такая сумка в Хогвартсе будет хорошо смотреться, – она с ходу сняла со стены нечто в розово-золотой гамме и сунула мне в руки. Однако сразу забрала и повесила назад. – Нет, это не то. Тебе нужно зелененькое. Под цвет глаз. Эта? Тоже не то... – Ну прямо как Олливандер. Еще скажи: «Не маг выбирает сундук, а сундук выбирает мага». – От ее суеты и перебора всяких сумок я развеселился. – Неплохо звучит, но разве можно ограничиться одним? Мага выбирают десятки сумок, а волшебницу сотни! – на ее лице появилось мечтательное выражение. – Тысячи... – Уверяю, мне нужна одна, – поспешно уточнил я. – И даже, по возможности, не сумка, а нечто более компактное. И чтобы туда влезла фура, груженая мандаринами. – А? Что влезло? Какая еще дура? – Или слон. Крупный серый слон с большими ушами. – Зачем!? Он же пропадет! Живых существ нельзя помещать в подпространственные карманы, глупый мальчик. Там замирают все процессы, а остановка процессов в живом организме меняет его настолько, что извлечь назад его уже нельзя. Это равно гибели, – девушка стала грустной и глаза ее заблестели. – Папа так и пропал. Он работал с непривязанными карманами в сарае, стараясь поместить один в другом, чтобы в сумке можно было открывать еще сумки и слишком глубоко наклонился в.. в это переплетение. Оно схлопнулось. Я так и не смогла его достать из саквояжа... Линда извлекла из фиолетовой в красный горошек сумки ярко-желтый платок и промокнула глаза. – Сочувствую твоей утрате. Прости, что напомнил. – Спасибо и ничего страшного. Я не теряю надежды, что смогу найти способ вернуть его. Если... когда получится, то это станет великим открытием! – хорошее настроение возвращалось к ней так же стремительно, как пришла печаль. – Можно будет сохранять раненых до попадания к квалифицированным целителям. Сколько магов погибло, не попав в Мунго вовремя? Можно будет держать питомцев в сумках. Тюрьму Азкабан можно будет заменить одним сундуком в аврорате. И главное: можно будет путешествовать во времени! Только в будущее, но это уже немало. Линда с горящими глазами смотрела сквозь меня в светлое будущее. Такая увлеченность... это впечатляет. – Мы отвлеклись, малыш. Ты хотел чемоданчик? – девушка мило улыбнулась и потрепала меня по голове. Эх, знала бы ты, что малыш уже прикидывает как бы половчее одеть чемоданчик на головы ему неугодных, убирая тех в анабиоз на века... – Да, Линда. Мне нужно нечто, куда я смогу поместить все свои вещи, и среди них есть довольно крупные. Однако сумки мне не нравятся, хотелось бы уместить все в карман, в браслет или в... – Поняла, но это совсем не модно! В последние годы принято показывать, что у тебя есть багаж, свою состоятельность. И яркие цвета, как у Верховного Чародея, – в голосе девушки появилось восхищение. – Выделяться из толпы магглов, но не нарушать законы министерства... Забавно. Значит толпам по-дурацки одетых магов, на вокзале «Кингс Кросс» и на будущем чемпионате мира по квиддичу, мы обязаны Дамблдору и заданной им моде. – Отбросим моду в угоду практичности? – Дело твое, малыш. Но девчонки в Хоге будут разочарованны, – я закатил глаза, а Линда рассмеялась. – Вот. Думаю, такому немодному джентльмену это подойдет. Открыв большой ящик, стоявший в углу, она достала из него коробочку и протянула мне. Внутри оказались подтяжки и ремень с крупной пряжкой из цельного темно-синего... кажется стекла. На удивление, и подтяжки и кожа ремня были черными, а не фиолетовыми в крапинку. – Подтяжки? – я изучал странную конструкцию. – Никогда еще не носил их. – Хи-хи, да, зато будь уверен, это совсем не модно, но очень практично, – Линда откровенно посмеивалась. – Если к этому больше ничего не нужно, то выглядит как то, о чем я мечтал. Но как в них класть вещи? И можно ли запихать туда... эм... ну, допустим, Хогвартс-Экспресс? – А у тебя большие планы! Да, крупные предметы тоже можно. Вес предметов внутри не ощутим, а заполнить подпространственный карман полностью еще ни у кого не вышло. И не выйдет. Важно: запоминай, что ты туда кладешь, потому что достать «то – не знаю что» тоже невозможно. Порталом в подпространство служит замкнутый круг ремня. После привязки он будет регулироваться по длине до десяти метров и перестанет воспринимать тебя, твою одежду, и съеденное тобой как объекты для переноса. Тогда и только тогда его без опаски можно будет надеть, – девушка печально улыбнулась. – Его сделал папа... – Замечательная вещь! А зачем же подтяжки? – Глупенький, вот снимешь ты ремень, чтобы спрятать свою «дуру с мандаринами», а штаны раз, да и упадут с тебя! – она громко рассмеялась, и я к ней присоединился. – А тут девочки из Хогсмида возвращаются, а? Каково? – Да, нечего сказать, очень продуманно... а с подтяжками я такой красивый подойду к ним и, расстегнув ремень, извлеку из широких штанин букет цветов! – на это Линда закрыла лицо ладонью. – Ох, так тоже очень оригинально... Ну, потому он и пылился лет десять в этом ящике. Владей, дари букеты, ха-ха. – Да, еще раз спасибо. Что я буду за него должен? – Назови свое имя, малыш, а то так и не представился. Не по-джентельменски это! Да и ничего больше. Я же говорю, лежал ремень долго, никому не потребный, не модный. Разве что когда-нибудь принесешь природных кристаллов. Крупных, как тот, что пошел на пряжку. Но это не к спеху, только если попадутся под руку. – Я Гарри. Приятно познакомиться, Линда! И благодарю. – И мне приятно, Гарри. Не стоит благодарностей, я рада, что папино творение нашло хозяина. Ведь это не волшебник выбирает подтяжки, а подтяжки выбира... ха-ха-ха... ну ты понял. Капни кровью на пряжку и мысленно скажи: активация. Вот иголка, – девушка достала из своей сумочки большую цыганскую иглу. – Не волнуйся, чистая. Я их у магглов целый ящик взяла в магазине. Уколов палец, поводил им по кристаллу и отдал мысленную команду. Кровь впиталась. Линда кивнула. Достав палочку, она навела ее на мою руку и проговорила: – Вулнера Санентур! – колотая ранка быстро пропала – Молодец, не испугался пораниться. Да, теперь надевай. Надев подтяжки и подпоясавшись ремнем, посмотрел на инструкторшу. Та широко улыбалась. – Ты так забавно в них смотришься, может, все же сундук? – Я пойду на эту жертву, ради удобства, – грустно заявил я, отчего девушка только шире улыбнулась. Ну да, для нее я забавный маленький мальчик. – Теперь, чтобы положить вещь в сумку, опусти ее за пояс. Начни с иглы, – она протянула мне иглу, которую я ей вернул после привязки ремня. – Во-первых: не разбрасывайся кровью – это небезопасно. Во-вторых: оставь ее себе – еще не раз пригодится. Многие вещи привязываются таким способом. Бросать себе острую иглу в штаны было... неуютно, но я справился. Так же высыпал за пояс тяжелые, оказавшиеся ненужными, золотые монеты. – Я слышал, что магия крови не поощряется министерством. – Более того, она запрещена, Гарри, – девушка развела руками, ее губы сердито сжались в полоску. – Но издавать законы, исполнение которых не можешь проконтролировать: это так глупо! К тому же, это не закон, а подзаконный акт, противоречащий Хартии Мерлина о правах и свободах магов. Там есть пункт гласящий: «Всякому свободному чародею дозволено практиковать любой вид волшебства, не нанося ущерба иным магам». А, между прочим, каждый министр магии приносит клятву именно на этой книге! Впрочем, не будем о политике... Линда перевела дух. Видимо, эта тема ей не безразлична. –Вернемся к сумкам, малыш. Чтобы извлечь предмет из подпространства: представь то, что ты хочешь достать, опусти руку в сумку и, как бы, направь в нее этот образ. В твоем случае, пряжке ремня. Справишься? – Думаю да... – опустив руку, пошарил за поясом. Забавное и неприятное ощущение, будто залез рукой в свои штаны, а там пусто. Сосредоточившись на образе трех галлеонов, толкнул его пряжке, как отправлял мысли людям. В это мгновение пальцы сомкнулись на холодном металле. Вытащив руку из штанов, достал стопку из трех монет. – Как здорово, а зачем тогда нужен банк гоблинов? Мне там было сказано, что они хранители, а тут получается бездонное хранилище всегда с собой. – Это сравнительно недавнее открытие, а гоблины занимались хранением сокровищ чуть ли не до появления у людей магии. Еще недавно подпространство не было доступно. Было известно лишь, что через него происходит трансгрессия. Пользовались только сундуками с расширением: это когда уже имеющийся физический объем раздвигается магией пространства. В таких сундуках даже можно жить. Для таких целей делают палатки с расширением, но принцип и там такой же. Проблема в том, что при разрушении такого сундука (как бы крепко он ни был заперт, а ломать – не строить) все содержимое вываливается наружу. А если уничтожить сумку, которая служит переходом в подпространственный карман, то все, что было в ней, навсегда будет потеряно где-то между мирами. Если конечно, не повезет ее починить, что бывает невозможно, – Линда опять опечалилась, но продолжила: – Вот и выходит, что хранить ценные вещи лучше в Гринготтсе. Сундуки и сумки тоже можно украсть или сломать, а значит, абсолютной гарантии сохранности нет. – Спасибо за рассказ, Линда. Еще многое очень интересно. Что такое подпространство? И ты сказала, что там другие миры? Но, наверное, мне уже нужно бежать. Еще книгу по рунам искать, а вернуться лучше засветло. – Не за что, Гарри. Приходи еще если что-то понадобится и просто поболтать. – Я могу воспользоваться твоим камином? – Конечно, – кивнула Линда. – Косой переулок! – И зеленое пламя унесло меня из царства ярких красок. ========== 8. Поговорили. ========== Косой был полон людей с детьми. Вторая половина лета – готовятся к школе. Двигаясь в толпе, что с моим невеликим ростом не слишком приятно, окончательно решил, что пустынная Темная Аллея нравится мне больше, несмотря на мрачность. В книжном магазине тоже были посетители, но взяв заранее собранные комплекты учебников для седьмого курса, они быстро ушли. – Добрый вечер, сэр, – обратился я к человеку за стойкой. – Ваша правда, юноша. Чем могу помочь? – Меня заинтересовали руны, и я хотел бы прочитать что-то о них. – Похвальное желание, молодой человек, – покивал мужчина. – А какие именно руны? Из дальнейшего разговора выяснилось, что рунных алфавитов не один, а больше десятка. К тем значкам, что были на чердаке у Дурслей, наиболее близкими мне показались немецкие руны. Стоило бы выписать несколько на бумагу, прежде чем искать литературу о них. Взял «Словарь немецких рун», «Руны для начинающих», «Начала артефакторики» и первый из учебников по рунам для Хогвартса. Еще прихватил книгу по теории пространства – очень уж заинтересовала тема. Про защиту разума продавец ничего не дал, объясняя тем, что нет в ассортименте. Странно. Такая, казалось бы, обязательная вещь. Наверное, нужно искать на Темной аллее или просто подождать сентября, когда гоблины сведут с учителем. Да, так и поступлю. Спешка не приводит ни к чему хорошему. В магазине оставил два галлеона и получил кучу мелочи. Долго считали с продавцом, сколько он мне должен сдачи. Оказалось, я непривычен считать местные сикли и кнаты. За это был пристыжен и пообещал, что буду хорошо учиться. Из Косого переулка, следом за дамой в остроконечной шляпе, которая и открыла проход своей палочкой, зашел в Дырявый Котел. Когда кирпичи за спиной сомкнулись, поэкспериментировал с открытием пути. И все вышло – блоки расползались в стороны, стоило положить на них руку и подать немного магии. Разницы, на какой кирпич подавать энергию, не было никакой. Теперь можно смело ходить этой дорогой, не дожидаясь попутчиков. Дальнейший маршрут был отработан: выйти из бара в маггловский Лондон, сесть в ближайший кэб, назвать адрес и насладиться поездкой. Помню, с удивлением обнаружил, что «привит» означает вовсе не тис, и улица, где живут Дурсли, соответственно, ни разу не Тисовая. Но и черт с ней, думать я продолжаю по-русски и про себя называть ее буду Тисовая, как привык. * * * Неделю спустя я снова сидел на чердаке в доме Дурслей. Немного разобравшись по книгам в том, как строятся рунные цепочки, я снова разглядывал изрезанную ими подпорку. Многого за несколько дней я не достиг, но кое-что, после беглого изучения книг и сравнения с примерами на иллюстрациях, стало выглядеть довольно простым. Модуль отвечающий за отпугивание магглов оказался почти полной копией того, что был в учебнике по артефакторике, но там был приведен вариант для отпугивания грызунов. Похоже, принципиальной разницы нет – только подставляй нужную переменную. Все чрезвычайно осложнялось немецкими рунами, но аналогии с используемыми в учебнике кельтскими, прослеживались четко. А вот вникнуть в то, каким образом рунами описывается конкретный человек, так и не вышло. Я видел руны, видел в книге их значение. Но понять, где и как тут написано «Гарри Поттер» не выходило. Зато, нашел у основания часть, отвечающую за сбор магии для дальнейшего использования. Энергия бралась от ближайшего мага. Понятно от кого. Может, это даже на пользу... резерв магии разовьется или еще что. Внезапно за спиной раздался хлопок, и я ощутил рывок, словно в камине. –Хозяин, это мальчик нашел артефакт. Кинки привел мальчика. Я оказался лицом в красном пушистом ковре. Подняв голову, наткнулся взглядом на подол лиловой мантии, из-под которого торчали ноги в красных остроносых туфлях с бубенчиками. Ноги стояли меж двух тумб огромного палисандрового стола на когтистых лапах. Осмотревшись, понял, что нахожусь в.. о Мерлин, мне конец! Это, без сомнений, круглый кабинет директора Хогвартса, а передо мной, за массивным столом на возвышении, сидит и смотрит на меня голубыми глазами поверх очков-половинок, никто иной, как сам Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов, с его знаменитой белой бородой. Мне хана... – Ну сюда-то зачем перенес? Нам еще рано знакомиться, – сильнейший светлый маг Британии встал из-за стола. – Где моя палочка? Дамблдор стал осматриваться вокруг, а эльф услужливо подсказал: – Вы положили ее за книгой на столе, хозяин. – Верно, – директор школы для волшебников взял свою узловатую указку и лениво махнул ей в мою сторону. Повеяло холодом и поднявшийся к этому времени на ноги, я замер скованной статуей, не в силах пошевелиться. Мог только следить за происходящим глазами. Альбус засунул палочку, известную как один из Даров Смерти, в стакан с карандашами. – Придется опять стирать ему память, а это вредно для тела. Ступай на кухню и опусти свою руку в кипяток на две секунды. За некомпетентность. Домовик поклонился и с хлопком исчез. Подойдя к одному из столов, директор Хогвартса погладил незамеченного мной среди хаоса непонятных приборов феникса. – Фоукс, оставь нас на полчаса, нам нужно побеседовать с молодым человеком. Яркая рыжая птица что-то проклекотала, взмахнув огромными крыльями, перепорхнула на подоконник и вылетела в открытое окно. Я бы с удовольствием последовал за ним, но... увы. Подойдя ближе, Дамблдор посмотрел прямо на меня и тепло улыбнулся. На секунду мне даже показалось: сейчас он скажет, что пошутил насчет памяти, и угостит знаменитыми лимонными дольками. Но нет. – Я и сам виноват, стоит признать. От магглов руны сокрыл, а что ты и сам будущий маг – из старой головы то и вылетело. Но ничего, мой мальчик, сейчас все поправим, – пошарив глазами по сторонам, он спросил: – Где палочка, Кинки? – В письменном приборе, хозяин! – сказал возникший из воздуха домовик, баюкая перебинтованную руку. Все с такой же улыбкой и добрыми глазами, Дамблдор навел свой легендарный артефакт на меня. – Легилименс! Опять чернота вокруг. Опять мы стоим во тьме на невидимой плоскости. Я – такой как в прошлой жизни и в белых тапках. Дамблдор – гораздо моложе чем в реальности, с каштановыми волосами. Дежавю. Как пять лет назад с настоящим Гарри. Глаза мага стали удивленными, и он надвинул очки на переносицу. – Том? К-крестраж активировался? – он взмахнул руками. Вокруг него образовалась мутноватая сфера. – Ты не Том. Сказав последнее, он развеял сферу, и двумя взмахами создал вокруг меня куб. Шустрый старик – я и моргнуть не успел, а он уже столько сделал. Дамблдор вздохнул, пригладил бороду и раздраженно спросил: – Говори. Где мальчик? Кто ты и как тут оказался? Как давно? Я жду. – Сложно сказать, я сам не понял толком, я... – Ты маггл. Заключил договор с чересчур талантливым молодым Поттером и потом зачем-то сбросил его в подсознание. Мертвый маггл... Кровь Певереллов в Гарри сильна. Это хорошо... Если бы он ушел, как и хотел сначала, то пришлось бы тебе затирать личность и.. – он вдруг замер, глядя куда-то под ноги. – А, все равно не получилось бы. Твоя личность не в разуме, а в душе. Просто вернем Гарри. Похоже, моих ответов ему не требовалось. Раскинув руки, он стал их медленно поднимать вверх и из пола вырос Гарри, каким я его запомнил. – Где я? – спросил ребенок. Живой! Меня это даже обрадовало, но текущее непонятное положение вернуло мысли в грустное русло. Мальчик удивленно заозирался, но Дамблдор быстро подшагнул к нему и опустил руку на голову. Гарри обмяк и завис горизонтально, как в цирке при фокусе с левитацией. Поводив над ним руками, Дамблдор, судя по оскаленному рту, сильно разозлился и злобно заорал: – Распад личности пошел, память регрессировала, пять лет пропущено! Знаешь, ублюдок, сколько труда должен буду я вложить, чтобы восстановить эту пешку? Ему еще много надо сделать, прежде чем я займу это тело. А тут откуда-то свалился ты, Мордред тебя задери, и все испортил! Я сейчас недостающих кусков личности из тебя надергаю, тупой маггл! Мало мы с Геллертом вас, тварей, убивали! Он взмахнул руками. Поняв, что ничем хорошим это не закончится, я, собрав все силы разума и магии, бросился в бок, на стенку возведенного Альбусом куба. Стекло брызнуло осколками, истаявшими в воздухе. Я побежал зигзагами, чтобы маг в меня ничем не попал. – Беги, ничтожный Маггл! Бежать тут некуда! – кричал Дамблдор вслед, уже насмешливо. Впереди, в конце коридора, стоял директор Хогвартса. Коридора? Я бросился в ответвление, а маг уже шел мне оттуда навстречу. Назад! Два Дамблдора, три пути... бегом назад, в коридор из которого я пришел. По обоим сторонам двери. Распахиваю наугад одну из них. Внутри маленький Поттер играет на ковре в гостиной Дурслей. Дадли бьет его игрушечным паровозиком по руке, мальчик плачет, и Петунья уносит его в темный и страшный чулан. Выскакиваю назад и получаю удар ладонью в грудь от стоящего вплотную Альбуса. – Не надо такому ничтожному существу лезть не в свое дело, – он подходит ко мне, упавшему на пятую точку. Легко отбив мою попытку ударить его по колену, приподнимает край своей мантии, оголив худую волосатую ногу. Ударом красной туфли, с мелодичным перезвоном отправляет меня в полет, как пушинку. – Ты будешь уничтожен! Мимо пролетают двери. Упав на пол, бегу прочь. На удивление, ребра целы. Справа вижу железную дверь с молнией как на трансформаторе. Бегу к ней, она прочная – возможно задержит этого... – Нет, стоять! Где моя палочка!? Сто... – его крик обрывается закрытой за моей спиной дверью. Запоров нет, подпираю ручку стулом. Стулом? Неважно. Нужно куда-то выбираться. Однако, похоже, что убегая от огня, я попал в полымя... Передо мной, замершим в круглом коридоре, был большой зал со свернувшейся в кольцо гигантской змеей. Грязного серо-зеленого цвета, пресмыкающееся было в плачевном состоянии. С медленно вздымающихся боков свисали обрывки шкуры. Из-под поблекшей чешуи выступала засохшая кровь. Глаза, на небольшой относительно тела голове, были закрыты. Я осторожно попятился. К счастью, змея не думала просыпаться. Она пугала меньше, чем Дамблдор, готовый распотрошить мой разум. Осмотревшись внимательнее, я заметил, что из комнаты ведут еще несколько тоннелей. Один, два, пять, семь! Стараясь ступать как можно тише, медленно двинулся в ближайший из них и тихонько ушел от змеи прочь. Этот тоннель сужался, пока не превратился в серебряную цепочку, по которой я ступал как канатоходец, подвешенный над черной бездной. Шел, падал, цеплялся за цепь, опять шел, полз, лежал, глядя в никуда, и опять шел. Не могу сказать сколько это длилось. Субъективно – очень и очень долго. Дважды цепь начинала сильно вибрировать. Я пережидал эти волны, прижавшись к ней и крепко обняв единственную опору. Когда я уже почти отчаялся завершить этот бесконечный путь, цепь закончилась огромным кнехтом, с которого я спрыгнул на темные плиты. В центре островка, вымощенного этими плитами, стоял пьедестал. Подойдя к нему, обнаружил в углублении крупный золотой медальон, украшенный изумрудами, которые образовывали на крышке букву «S». Устало опустившись наземь, привалился спиной к каменному столбу с крестражем. В том, что это крестраж Волдеморта, нет сомнений. В шраме у Гарри тоже был кусочек души этого темного мага. Похоже, что по связи с другими крестражами, я перешел из головы Поттера в этот медальон. Что же теперь делать? Поднявшись снова на ноги, склонился над чашей. В ней лежало красивое, крупное яблоко. – Нет, дружочек, съесть-то я тебя могу, а вот переварить уже вряд ли... – я поднял яблоко и осмотрел. Слишком очевидная ловушка. – А вот кое-что другое можно попробовать. Обратная тяга! До последнего момента не был уверен, сохранил ли я магические приемы, наработанные в теле Гарри, и вообще, доступна ли мне еще магия. Но терять было нечего и мне повезло. Яблоко в руках стало дергаться и сморщиваться. Изо всех сил, высасывая его суть своим вампиризмом, я прижал яблоко ко дну чаши, будто старался задушить покрывшийся чешуей фрукт. По рукам поползли склизкие жгуты, но быстро ослабли и безжизненно опали. Обвисшая в моих руках пустая шкура осьминога издавала неприятный сиплый звук. Я не разжимал рук, пока она не осыпалась прахом. С громким звоном цепь, по которой я пришел, лопнула! Ее конец со страшной силой хлестнул рядом со мной, выбивая каменную крошку и разламывая островок на части. Все, что было вокруг, растворилось как дым. * * * В себя я пришел в темной каморке. Над головой были грязные, покрытые паутиной трубы и ржавый железный бак. Видимо, это моя карма – перебираться из одного чулана в другой. Осмотрев свои новые, еще более худые, чем были у Гарри, руки, и огладив длинные, уходящие за горбатую спину, уши, я обреченно опустился обратно в ворох зловонного тряпья. Ну, здравствуй, Кикимер! Душевная усталость взяла свое, и я забылся в дремучих кошмарах. ========== 9. Захламленный чердак. ========== Кикимер был древним и немощным. У него болела нога и кололо спину, а когда он ложился спать – ныли пятки. Довершали картину плохое зрение и хронический колит. Теперь его проблемы стали моими. Но в таком бедственном состоянии были и хорошие новости. Во-первых, я остался жив и не покинул этот прекрасный мир. Во-вторых, магия осталась при мне. Я продолжал ощущать в себе магию, пусть иначе и гораздо слабее, чем будучи Гарри Поттером. В-третьих, поглотив энергию осколка души Темного Лорда я, видимо, зацепил и разум Кикимера. Иначе объяснить неизвестно откуда взявшиеся знания о природе эльфов не получалось. Эльфы-домовики не имели своего магического ядра, в отличии от других волшебных существ или людских волшебников. Кикимер лишь помнил услышанное от матери, что эльфы прошлого пользовались своей силой, а не заемной, но эта история была в форме сказки и ее правдивость неизвестна. Тысячи лет назад произошло нечто, лишившее эльфов внутреннего источника волшебной энергии. Имея жизненную необходимость в магии, поскольку волшебство поддерживало их долголетие, эльфы стали искать выход. Одна часть эльфийского народа стала жить в лесах, черпая необходимую для жизни энергию из природы, а другая покинула родной мир в поисках лучшей доли. Именно вторые и выродилась в эльфов-домовиков, найдя на Земле возможность симбиотического соседства сначала с гоблинами, а потом и с людьми-магами. Уж лучше бы в лесу жили и с березами обжимались, честное слово... Домовики оказались пришельцами. Эта информация ничего не меняла, но говорила о принципиальной возможности межмировых переходов не только после смерти, но и в физическом теле. Сейчас же, в доме по адресу: «Площадь Гриммо 12», находился возможно единственный в этом мире эльф с магическим ядром. Выбравшись из-под отопительного котла, я открыл дверь чулана и медленно вышел в коридор. Идти было непривычно – угол зрения был гораздо шире чем у человека. Меня качало, приходилось держаться за стену. Спускаться по лестнице в таком состоянии я не решился и присел на верхнюю ступеньку. Стоило разобраться в своих ощущениях. Что по этому поводу говорит память старого Кикимера?.. Эльфы в особых отношениях с окружающим пространством. Это странно воспринималось, но я ощущал весь дом разом. От чердака до подвала. Это мешало воспринимать происходящее под носом, и дезориентировало. Хоть мозг Кикимера и был физически приспособлен к такому, но мой собственный разум пока не освоился с восприятием. Голова кружилась и хотелось прилечь. Вот подходящий диванчик в просторной зале на первом этаже. Подумав о том, как хорошо было бы на нем, я в тот же миг там оказался. Только звук хлопка щелкнул по длинным ушам и вот я уже упал на пыльную обивку мягкой мебели. Закрыть глаза и полежать, подумать. Это, несомненно, была эльфийская трансгрессия. Или телепортация, или то же самое что у магов, не важно. Любопытно, что я не приложил для этого особых усилий. Только подумал о диване и все. Тем временем, голова перестала кружиться. Общее восприятие огромного дома блекло и выцветало, фокус внимания сосредотачивался на теле. Однако стоило лишь немного сосредоточиться на чулане, где жил эльф, как я увидел его так, словно там находился. И так с любой комнатой в здании. Домовикам для жизни нужна магия. Они способны есть и обычную пищу, но она не дает почти ничего полезного. Для продолжения существования важен только ручеек энергии от хозяина или капли силы от алтаря в доме, как в случае с Кикимером. У меня, к великой радости, таких проблем нет. Тепло магического источника, что привычно омывало меня изнутри приятными волнами, постепенно исправляло недуги старого тела. Я ему в этом активно помогал, направляя энергию руками в места, где чувствовал наибольшие неудобства. Вспомнилось, что в теле Поттера я ни разу не болел. Вообще ни разу, несмотря ни на что. Немного придя в себя, и прогнав по телу еще одну волну живительной магии, я поднялся с дивана. Как же пыльно! – Теперь, когда есть силы, нужно поскорее навести порядок и чистоту в доме. Чтобы к возвращению хозяев все было безупречно, и они остались довольны старым Кикимером... Что? – хрипловатый голос в пустом темном доме прозвучал жутковато даже для меня самого. Замерев на месте, я с удивлением уставился на мокрую тряпку, неизвестно откуда взявшуюся в руке. Странные мысли. С чего бы мне заботиться о чистоте и хозяевах? О чистоте еще ладно: тут самому жить придется какое-то время, но о хозяевах!? Тем более, что хозяин остался только один и он сидит в Азкабане, мерзкий предатель благородного рода... А-а! Кикимер остался в моем сознании или наши разумы так причудливо слились в один?.. Нужно как-то попасть в свою собственную голову и посмотреть, что там происходит. Уложив костлявое тело обратно на диван, сложил руки на груди и закрыл глаза. Как это сделать? Как снова попасть в то темное пространство? Как упасть в себя? С падениями у меня всегда было хорошо. То сам падал, то кого-нибудь скидывал, так почему бы не упасть самому в себя? Мысль показалась мне интересной, и я стал раз за разом прокручивать в воображении, как влетаю в свою ушастую голову и оказываюсь в такой же тьме, как была в разуме у Гарри. Долго ничего не выходило, даже была мысль приставить палец к виску и сказать: «Легилименс». Но не имея представления о том, как это работает, рисковать не решился. Лучше неспешно пытаться попасть на свой чердак через подобие медитации. При мыслях о чердаке, все получилось. * * * В очередной раз мысленно представив, как проваливаюсь в темное пространство, случайно добавил к этому образ чердака у Дурслей, вид которого мне очень понравился. Когда получилось – не сразу понял, что уже нахожусь в своей голове, а не в реальном помещении. Тьмы в моем внутреннем мире не было: в чердачные окошки падали солнечные лучи, и мягкий свет распространялся на все помещение. Только подумав, что хочу найти Кикимера, услышал шорохи за печной трубой. Стараясь не шуметь, подошел ближе и обнаружил именно того, кого искал. Кикимер был похож на мелкого импа, только рогов не хватало. Он деловито рылся в большом резном сундуке, что-то бормоча. Прислушавшись, я различил: – ...раскидано, все не на своем месте. Какой ужас! ...разложить, привести в порядок. Хозяин не следит за своим чердаком. ...старый Кикимер все сделает, Кикимер хороший эльф. ...и голова Кикимера станет первой из прибитых на стену в этом доме. И так по кругу; не прекращая копошиться в сундуке, вытаскивая из воздуха и укладывая внутрь какие-то предметы и выкидывая из сундука что-то признанное ненужным. Когда я сообразил, что это визуализация моей памяти, то поспешил прервать этот процесс, опасаясь за свой рассудок. – Кикимер, здравствуй. – эльф при этих словах вздрогнул, подскочил, захлопнул тяжелую крышку, чуть не прищемив себе пальцы на левой руке, и воззрился на меня своими невероятно расширенными зрачками. – А, хозяин... Кикимер рад приветствовать хозяина. – эльф глубоко поклонился и снова открыв сундук, погрузился в прерванное занятие, пробормотав под нос: – ...развел бардак, а Кикимеру разгребать. Но Кикимеру нравится в новом доме. – Хозяина? Разве твои хозяева не семейство Блэк? И что ты тут делаешь? Прикрой этот сундук, мне как-то не по себе. – эльф не стал возражать и, закрыв крышку вновь, почтительно склонился. – Кикимер прибирается, хозяин. В вещах у господина неразбериха. – и тише добавил – ...он еще спрашивает, неряшливый шмыг. Такой помойки не было даже в старом доме прошлых хозяев, когда Кикимера покинули силы... – подняв голову он продолжил как ни в чем ни бывало. – Кикимер служил древнейшему и благороднейшему семейству Блэк долгие годы, господин. Придя, новый хозяин исполнил последний приказ, отданный Кикимеру покойным хозяином Регулусом: «уничтожить медальон». Кикимер, к своему горю, стал свободен, потому что никто из рода Блэк не мог позаботиться о Кикимере. Новый господин был так добр что поселил Кикимера в свой дом. Кикимер снова чувствует магию хозяина, господин щедр и не ограничивает ее. Кикимер снова станет полон сил и уже способен выполнять свою работу. – домовик выпрямился и яростно посмотрел на меня. Или это у него радость так выглядит? – Что старый Кикимер может еще сделать для господина? Выслушав этот монолог и немного поразмыслив, я уточнил: – А как же Сириус Блэк? Он не мертв, а в тюрьме. – Предатель семьи, отсеченный от рода. Он все равно что умер. Ах, как старая хозяйка плакала, узнав о его заточении. Эта новость ее окончательно сгубила. – Кикимер сначала спрятал лицо в ладонях, словно собирался зарыдать, но потом гордо поднял голову на тонкой шее. – Кикимер будет выполнять приказы нового хозяина. Господин может не беспокоиться в верности Кикимера. Последний позор рода не является Блэком. Теперь он может предъявить права на прервавшийся род, как ближайший наследник, но Кикимер уже не эльф рода Блэк, – домовик, мелко затрясся и противно захихикал, но потом вдруг замялся и опасливо на меня покосился. – Пусть хозяин не гневается, но Кикимер не сможет рассказать многого из того что видел и слышал, служа семейству Блэк. Кикимер надежно сохранит секреты своих прошлых добрых хозяев. – Не беспокойся, темные секреты мне от тебя не требуются. Только общая информация. Значит, ты теперь мой эльф, я в обмен делюсь с тобой магией, и ты наводишь порядок у меня в.. эм... на чердаке? – Господин прав, все так. Кикимер может вернуться к работе? – и добавил под длинный нос: – ...зачем повторять по сто раз очевидные вещи? Но Кикимер не жалуется... – Хорошо, пусть так и будет. Но есть важное условие: ты не должен ничего выбрасывать из моего... чердака, даже если это покажется тебе ненужным. Все должно быть в сохранности и разложено по сундукам, чтобы в случае нужды быстро найти. А важное спрятать поглубже, чтобы никто, заглянув сюда, этого не увидел. Если найдешь что-то непонятное, то спросишь у меня что с этим делать. Справишься, не сведя меня с ума? – доверить свой разум малость свихнувшемуся домовому эльфу? Почему бы и нет... Может, его необычное мышление запутает легилимента? – Кикимер все сделает в лучшем виде, пусть хозяин не беспокоится, Кикимер никогда не выбросит нужного! – кажется, он даже оскорбился. – Кикимер не пустит в дом посторонних, Кикимер умеет охранять тайны рода. – Посмотрим, что из этого выйдет... * * * Вернувшись в тело, подумал о жизни, помечтал о будущем, похлопал по подушке дивана, выбивая красиво кружащиеся в воздухе пылинки. Сделал попытку убрать пыль магией. Перед тем, как уйти из внутреннего мира, я спрашивал у Кикимера, как он творит волшебство. Домовик вопроса не понял – для него это было обыденно, и он никогда не задумывался как именно он это делает. Эльф просто желал выполнить свою работу и все. Последовав такой своеобразной инструкции, выплеснул магию и пожелал, чтобы диван стал чистым. Диван действительно стал чистым... даже чересчур. Ткань обивки, выработанная из конопляных волокон еще в викторианскую эпоху, избавилась от всего, что на нее попало после выхода из ткацкого станка: пропала пыль, исчезло старое пятно от вина (или это была кровь?), а еще испарилась краска. Материя сменила цвет и из темно-зеленой стала желто-коричневой. Попытавшись исправить оплошность, я вторым посылом покрасил диванчик. На его беду, мне вспомнились пестрые цвета сумок из лавки "Морган и дочь". И вот, в доме потомственных темных магов посреди мрачной гостиной стоял яркий желтый диван, покрытый изображениями красных попугаев с зелеными хохолками. Пожалуй, так даже лучше: Сириусу, когда он сбежит из Азкабана, у него будет острая нехватка ярких красок, так сделаю ка я мрачный дом на Гриммо чуточку позитивнее... В порыве творческого энтузиазма я трансгрессировал с этажа на этаж и менял расцветку случайно подвернувшихся предметов на один из цветов радуги. Когда я, одарив венками из ромашек висящие вдоль лестницы отрубленные головы эльфов, собрался красить ногти на тролльей ноге, которая служила подставкой для зонтиков в коридоре, позади раздался раздраженный женский голос: – Кикимер, ты совсем ополоумел! Что ты творишь? Давно не получал вразумляющее наказание!? Признаться, я совсем запамятовал о такой детали, как живой портрет Вальбурги, матушки Сириуса. Беседовать с ней у меня не было никакого желания, а потому, под возмущенные вопли, я сначала задернул бархатные портьеры, а потом, на всякий случай, срастил их края, чтобы больше они не отодвигались, и для надежности перекрасил в нежно-салатовый. На этом мой энтузиазм декоратора иссяк и, ограничившись очисткой некоторых окон от грязи для нормальной освещенности, я стал экспериментировать с эльфийской невидимостью. Без информации от Кикимера ничего бы не вышло, поскольку домовики не становились невидимыми в привычном понимании. Они либо просто не попадались на глаза, ожидая приказаний в других помещениях, либо совершали затяжную трансгрессию. Волшебник во время трансгрессии чувствует себя некомфортно: его словно тянет крюком за живот. Происходит это потому, что в то время, как он несколько секунд физически прорывается через междумирье, его душа притягивается обратно в родной мир. Маг попавший в подпространственную сумку, как отец Линды, либо банально задохнется (воздуха там нет), либо тело умрет, не удержав рвущуюся назад душу. Труп перейдет в разряд полностью физических предметов и застынет, ведь в прослойке между мирами нет ни физических законов, ни даже времени. Судя по всему, древние эльфы, покидая свою родину, нашли способ преодолеть или разорвать связь души и родного мира, а может у них такой связи и не было. Что касается дыхания – эльфы своей большей частью существа энергетические. Это подтверждается отсутствием насущной необходимости в обычной пище: важна только магия, энергия. С кислородом так же – там, где люди не могут дышать и, умерев, впадают в стазис, любой эльф может долгое время спокойно находиться, не испытывая никакого дискомфорта. Фактически, при стабильной подпитке магией, эльфы могут жить вечно. Кикимер угасал потому, что лишился нормальной подпитки силой после смерти всех хозяев, да еще и медальон Волдеморта тянул из него те последние крохи, что давал умирающий алтарь дома Блэк. Теперь же, с магическим ядром, это тело стремительно молодело и я даже, кажется, стал выше ростом. Возвращаясь к невидимости: исчезнувший при трансгрессии, эльф просто не выходит полностью из подпространства. Оставаясь неосязаемым и незаметным для людей, он может продолжать наблюдать из междумирья за происходящим и перемещаться куда ему вздумается. Идеальный разведчик или убийца! * * * Так, за изучением и освоением новых возможностей и изменением облика мрачного дома, пролетел месяц. Было интересно рыться в завалах барахла, оставленного темными магами. Кикимер подсказывал что где находится, что за артефакт я вижу и можно ли это вообще трогать. Он также неплохо справлялся со структурированием моих воспоминаний на «чердаке»: хоть и случались забавные казусы и временные провалы в памяти, но ничего серьезного и непоправимого. Хоть я и перестал формально числиться как эльф рода Блэк, но никаких изменений в охранных чарах в отношении меня не произошло. Похоже, это должно было быть сделано хозяевами дома вручную. Сам я соваться в подвал к алтарю рода не рискнул – мало ли что там намудрили белые и пушистые Блэки. Достаточно освоившись, я выбрался за порог и не показываясь магглам на глаза, побывал на улице и в соседних домах. Прочитав газету в киоске, я неожиданно обнаружил, что на дворе уже начало лета 1993-го года! Получается, что я перемещался между крестражами целых три года... Библиотека в доме древнейшего и благороднейшего рода Блэк порадовала меня огромными объемами интересного чтива. Хоть некоторые книги и пытались откусить незадачливому читателю руки, или выкидывали фокусы еще похлеще, но были и вполне мирные экземпляры. И вот, в одну из ночей, когда я, завернувшись в теплую шкуру оборотня, сидел в удобном красном кресле с книгой, идиллию моего безоблачного существования прервал стук в дверь. ========== 10. Черная лестница. ========== Стук в дверь был очень громким и был слышен даже на втором этаже. Звук дверного молотка явно усиливался каким-то волшебным образом. К своему стыду, я не заметил шевелений у дома, несмотря на сверхширокое эльфийское восприятие. Когда я освоился с этими новыми ощущениями, то смог легко отстраняться от происходящего вокруг. Сосредоточив же внимание на пороге, чуть было не трансгрессировал в Австралию: перед дверью собралось человек десять. Большинство желающих попасть в дом на площади Гриммо, были одеты в однотипные алые мантии, а на головах у них красовались такого же цвета островерхие шляпы с огромными полями. Среди нарядных магов, стоял свирепого вида человек с изуродованным лицом и стеклянным глазом. Это мог быть только Аластор Грюм – начальник аврората, как волшебники именуют свою полицию. Соответственно: красные плащи — это авроры, его подчиненные. Расширив восприятие, увидел еще четверых. По одному у каждого из углов дома. Обложили. Завершала комплектацию сил магического правопорядка темная фигура в плаще, левитирующая поодаль над площадью. От одного взгляда в ту сторону, мои длинные уши начали мерзнуть. Дементор! Однако, напугал меня совсем не страж Азкабана, а куда более ужасное существо: на каменном крыльце за спинами авроров стоял лично Альбус Дамблдор и его очки-половинки зловеще поблескивали в тусклом свете уличных фонарей. Неужели директор Хогвартса отследил направление моего перемещения из головы Гарри, и они пришли за мной?.. Буду надеяться, что эта толпа здесь в поисках Блэка, который как раз должен в этом году совершить свой великий побег. Тем временем, один из авроров взял короткий разбег и попытался высадить ударом ноги зачарованную дверь в гнездо черных магов. Дверь его проигнорировала, а вот Аластор рванул своего подчиненного за шиворот от входа, да так, что с парня аж слетела модная шляпа, явив миру рыжие кудри и молодое лицо. – Ты что, стажер, маггловского кино насмотрелся, придурок? – волшебный глаз Грюма хаотично вращался и придавал своему хозяину вид неадекватного психа. Возможно поэтому ругаемый парень втянул голову в плечи и выглядел испугано. – На этой двери заклятий больше чем у тебя мозгов! – Аластор, не будь так строг... – Дамблдор погладил бороду и очень добро улыбнулся благодарно посмотревшему на него юноше, который нервно мял в руках шляпу. – Но вот стучали вы зря. Если бы не артефакт-блокиратор трансгрессии, то могли спугнуть преступника. Прошу, отойдите. Я открою. Где моя палочка?.. Авроры и их начальник спешно сошли со ступеней, а я так же спешно стал прятать следы того, что эльф-домовик читает книги. Краем восприятия я продолжал следить за происходящим на улице. А там, Белая Борода уже размахивал своей узловатой палочкой и в дверь прилетали такие удары, что становилось не по себе. Я-то думал, что он виртуозно рассеет охранные чары, но Альбус просто бил огромной мощью под восхищенными взглядами зрителей. К чести защиты дома, установленной отцом Сириуса, она продержалась целых полминуты против самого могущественного мага Британии, и только затем дверь с треском распахнулась внутрь, слетев с верхней петли. – Пошли, пошли! – зычно рявкнул Грюм. – Марти по жребию первый! Двое авроров подбежали к двери и встали по сторонам с палочками наизготовку. Третий, наколдовал прозрачную полусферу и, удерживая ее перед собой, бросился в дом. Следом гуськом забежали еще трое и те, что стояли у дверей. – Всем лежать! Работает аврорат! – Стоять на месте! Руки вверх! – Палочки на землю! С такими криками они стали продвигаться по коридору. Несколько портретов начали кричать, что они думают о вторженцах. Один получил ступефай, а второй что-то помощнее: холст сгнил за считаные секунды. Не успевшая сбежать за раму картинка прекратила свое существование. Остальные портреты, видя такую расправу, испугано замолкли. – Джеральд, вызови еще пятерку: дом слишком большой, а нам нужно все обыскать, – бросил Аластор одному из красных плащей, заходя следом. Названный аврор кивнул и, отбежав метров на двадцать от дома, трансгрессировал. Грюм же нагнал достигших лестницы бойцов и стал отдавать распоряжения. – Мэт, когда вернется МакГрей с подкреплением, разделитесь и начинайте обыскивать дом. Гарри, пригляди за стажером. Мы с Альбусом будем следить за выходом. Не трогайте ничего подозрительного, тут столько опасного барахла, что команде разрушителей на годы работы! Помните, что Блэк анимаг. И... – Постоянная бдительность! – закончил за него рыжий парень, весело улыбаясь. – Поговори мне тут, стажер... – буркнул Грюм, но уголок его губ тоже дернулся вверх. Я, чтобы не попасться им на глаза, ушел в подпространство и стал следить за происходящим оттуда. Когда на площадь трансгрессировала вторая группа и была отправлена на третий этаж, Дамблдор махнул Грюму рукой, приглашая того в гостиную. – Пусть обыскивают дом, но я уже вижу, что тут никого нет. Блэк не дурак. Он не появится там, где его будут искать в первую очередь, – Альбус осмотрел диван с красными попугаями и устроившись на нем, взмахом руки разжег огонь в пустом камине. – Не думал, что в доме этого семейства, будет такая приятная глазу мебель. Глава аврората предпочел черное кресло, над которым, прежде чем сесть, поводил своей палочкой, и, криво усмехнувшись, высказался: – Безвкусица, Альбус. Равно как и твои мантии... – его волшебный глаз смотрел в потолок и плавно двигался, видимо сканируя дом. – Стены были зачарованы от любопытных. Повезло что Блэки все передохли и никто долгие годы не подпитывал защиту. Вся оставшаяся энергия ушла на укрепление входной двери против твоих атак. Тот доспех в коридоре напал бы, сохранись в нем магия. Что до беглеца... мы никогда не найдем этого пса, если только он сам не придет. Ты же знаешь: найти мага без его желания почти невозможно, а образца крови Блэка у нас нет. Все эти поиски – пустая показуха. Из кабинета раздались радостные возгласы, которые оповещали об обнаружении сейфа. Дамблдор укоризненно посмотрел на Грюма, на что тот только беспомощно развел руками. Большая часть группы захвата, предвкушая поживу, собралась вокруг находки. Альбус в гостиной постучал по подлокотнику дивана и зашипел: – Найди мне эту блохастую дворнягу, Аластор! У него нет палочки, он истощен и немного не в себе. Скорее всего будет делать глупости, – директор школы чародейства оглянулся, проверяя что они одни. – Если не получится найти, то убедись, что он не встретится с Поттером или не заявится в министерство с публичным непреложным обетом о своей невиновности. Я уже говорил, что и так намаялся, договариваясь с гоблинами об их невмешательстве. Будь проклят тот выкидыш Морганы, что потащился к ним до того, как я все приготовил. – Достать палочку, это дело не хитрое, да и черт с ним. Если появится в ключевых местах, то будет схвачен. Мы слишком мало встречаемся в последние годы, Альбус, все только по делу... Ты в тот раз так и не рассказал толком, что произошло и что тот призрак натворил, – Грюм навел вокруг какую-то магию и я перестал их слышать. Пришлось полностью перемещаться на люстру в гостиной. Благо, пока я был частично в междумирье, волшебный глаз Грюма меня не видел. – ...пришел в банк и договорился с ними о чем-то, – продолжал Дамблдор. – Я, после того как эту сволочь поймал, оставил эльфа следить за домом тех магглов, все равно от Арабеллы никакого толку. Эльф сову и перехватил. Ну я сразу в банк, а коротышки заявляют, что молодой маг, дескать, их клиент, сам просил об услуге, а я вообще не должен ничего знать – тайна вклада, и читать почту чужую – нехорошо. Пришлось брать мальчишку и делать внушение. Он отказался от своих слов и закрыл ячейку в банке, перестав быть их клиентом. Только тогда гоблины успокоились и приняли мое предложение, пришлось даже пообещать, что наш зельевар умрет в ближайшие десять лет: для них важна только репутация и буква договора. Вернул Гарри к родственникам и опять подчистил память. Аластор, это уже не смешно, он действительно может стать ненормальным от таких частых обливиэйтов. – Ну и что? Уизли вон вообще... но я же не жалуюсь. – Грюм завозился в мягком кресле, поправляя протез ноги. – Ох, скорей бы уже все это закончилось. А Поттер теперь в школе и под твоим постоянным надзором. Все под контролем. – Не говори о том, в чем ни черта не понимаешь, мой друг. Важно наличие минимальной свободы воли и принципиальное согласие. Ритуал требует, чтобы жертва согласилась в той или иной форме, а пускающий слюни идиот на такое не способен. Тот эксперимент с Долгопупсами был достаточно убедителен. Не дыша (все равно в подпространстве нечем), я слушал этот разговор и не сразу заметил, как на втором этаже молодой аврор, войдя в библиотеку, обнаружил оставленную там шкуру оборотня и решил подшутить над коллегой. Он накинул огромную шкуру на голову и встал за дверь, ожидая приотставшего Гарри, который проверял в коридоре: нет ли за гобеленами потайных дверей. Когда тезка Поттера вошел в кабинет, то на него сбоку, рыча и смеясь, обрушилось волосатое нечто. Аврор показал отменную выучку и быстро бросил в сторону опасности сначала что-то невербальное, впечатав противника в стену, а потом мощное оглушающее проклятие. Оборотень был повержен. Грюм и Дамблдор пошли на шум, а Гарри увидел, что опасность была мнимой и привел стажера в чувство энервейтом. Лучше бы он этого не делал: разнесшийся по этажу крик боли ускорил движение начальника аврората и, несмотря на протезированную ногу, тот обогнал Альбуса, взлетев по лестнице как по волшебству. – Сомнус! – рявкнул Грюм, мгновенно оценив происходящее и снова усыпляя пострадавшего. – Какого Мордреда тут произошло? Вас, тупоголовые болваны, нельзя отпускать даже на обыск пустого дома! – Да, эта, стажер пошутил неудачно: вырядился вон, нелюдью и давай, значит, рычать! А я-то его на рефлексах и того... – Гарри сбивчиво пересказывал произошедшее, дергая рукав своей мантии, в который спрятал палочку. Дамблдор склонился над раненым и, придерживая норовящие свалиться очки-половинки, осмотрел его. Обернувшись к нанесшему удар, он нахмурился. – Ну что же вы так, сразу бомбардой бьете... нехорошо. Шкура магической твари смягчила удар от заклинания, и спасла бедняге жизнь. Несколько переломов можно не считать. Несите его на свежий воздух, там я создам портал для мягкой пересылки в Мунго. Только отгоните подальше дементора. К этому времени, в библиотеке собралось несколько не занятых вскрытием сейфа, авроров. Шестеро магов взялись за края черной шкуры и понесли на ней своего незадачливого сослуживца. В дверях библиотеки один из них воскликнул: – Стойте! Не след живого мага вперед ногами нести. Развернули, едва не ударив ношу головой о дверной косяк. Провожая процессию взглядом, Грюм тяжело вздохнул и, потерев целый глаз, обратился к Дамблдору: – Думаешь, эти люди могут кого-то найти? Да они сами потеряются в процессе! Нет людей, не с кем работать. – Грюм хмуро осматривал книги на стеллажах. – Нормальные маги не идут в аврорат. Ты знаешь, как говорят: чем отличается идиот от аврора? – Чем? – Дамблдор улыбнулся, глядя поверх очков на расстроенного начальника этих самых авроров. – Идиот – это диагноз, а аврор – профессия... Его подчиненные в это время подошли к центральной лестнице. Сделанные из черного, с красными вкраплениями, полированного гранита, ступени были довольно высоки. Когда маги стали спускаться по ним, то край шкуры, со свисающим хвостом, где была голова пострадавшего, оказался значительно ниже противоположного, где были его ноги. Раненый внезапно соскользнул по шерсти вниз и покатился по лестнице. Его голова встретилась с тринадцатью ступенями из двадцати пяти. Когда тело достигло основания лестницы, оно осталось лежать в живописной, но неестественной позе. На рыжих кудрях была кровь. В это же время из кабинета раздались радостные возгласы – там вскрыли сейф. Возгласы перешли в стон разочарования – сейф, как оказалось, был пуст. Быстро сбежав следом, мимо замерших в ужасе носильщиков, Дамблдор вторично склонился над неудачливым стажером. – Что ж... зря он взялся за эту шкуру. Возможно, на ней проклятие... Теперь можно и вперед ногами, – сказав так, Альбус направился к выходу. Опечаленные товарищи по оружию отбросили злосчастную шкуру волколака и, переложив тело павшего на ковер, в мрачной тишине покинули дом с обнаженными головами. Следом потянулись такие же расстроенные взломщики сейфа. Последним шел командир, унося под мышкой какую-то книгу. Внутренний голос тоном Кикимера нашептывал мне, что кроме этой книги из дома пропало еще много вещей – очень уж сильно оттопыривались карманы на красных мантиях служителей закона. Да и ковер они не вернут. Ах, как была бы расстроена произошедшим старая хозяйка...